Right Here Waiting

Курт прислонился к двери ванной, где только что умывался, когда Гвен бросила свои ключи на столик и отправилась в его постель. Ну, фактически, их постель. Курту не приносило удовольствия спать рядом с другими парнями из группы, а Гвен не нравилось спать одной, хотя Курт был твердо уверен, что на свете не было такого варианта развития событий, в котором они бы «делили постель», что он с предельной ясностью и сказал Гвен. Она сделала вид, что обиделась, но отнеслась благосклонно. Гвен подумала, что слухи и перешептывания, которые сейчас окружали их, могли сыграть им на руку во время тура — пресса не пыталась бы что-то узнать о личной жизни Курта, а она получила бы хорошую отсрочку от упоминания в таблоидах. Газеты знали Курта как хорошо одетого красавчика из Огайо. Их отношения удивили не многих — очевидно, Гвен просто искала кого-то, чтобы помыкать им и подтолкнуть в свою постель. Фотографы следили за ними около недели, но все, что им удалось заполучить, — всего лишь кадры милых скучных обедов и нескольких прогулок в парке, и они оставили их в покое. Гвен снимала свои подвязки, поставив одну ногу на кровать, пока Курт, уже одетый в пижаму, сушил кожу, похлопывая себя по щекам. — Скручивай чулки вниз, дорогая. Так они продержаться дольше, — сказал он, проходя мимо нее к своей стороне кровати. — Как будто ты знаешь, дорогой, — отстрелялась она. — Я портной. Я все знаю о тканях и материалах. Шелк не любит, когда его так стаскивают, — Курт поднял одеяло и, скользнув под него, лег в постель. Он отвернулся и обернул подушку вокруг себя, чтобы точно оставаться на своей стороне. — О, это не потому, что ты иногда их носишь? — она вскинула брови с насмешливой улыбкой на лице. — Нет. Я не ношу чулки. — А твой мальчик? — Блейн. Его зовут Блейн. И нет, он тоже не носит. — Тогда кто из вас девушка? Курт мрачно посмотрел на Гвен, но ее лицо изменилось. Вместо обычного желания поддеть на ее лице было выражение искреннего любопытства. — Никто из нас не девушка, Гвен. Мы оба мужчины. — Но тогда… тогда… как это происходит? — Как происходит что? — Курт был сбит с толку. Гвен Эндрюс, сексуальная кошечка? Гвен Эндрюс, шокирующая соблазнительница? Она на самом деле спрашивала его о сексе? Он приподнялся и откинулся на спинку кровати. — Хорошо, Гвен Эндрюс. Ты откроешь бар, нальешь мне выпить, и я тебе все объясню. Но я не готов к этому разговору, пока я совершенно трезвый. — Но… просто… просто скажи мне, куда он вставляет свой… — ГВЕН! Сначала выпивка. Потом непристойные детали.

♦ ♦ ♦

— Что ж, Курт, это было просвещение, — Гвен пролила на кровать между ними несколько капель своего напитка. — Я очень рад, что смог просветить тебя. Есть что-нибудь еще, что ты хотела бы узнать? — Курт выпил не так много, как Гвен, но чувствовал себя достаточно пьяным. — Ты любишь его? Или тебе просто нравится его трахать? Или, — она тихо икнула, — или тебе нравится, когда он тебя трахает… или как это происходит? — Да, я люблю его. И да — всему перечисленному. — И он хороший парень? — Он лучший. Спроси моих родителей. — Твои родители знают? — Гвен пораженно посмотрела на него. — Я познакомил их с Блейном через месяц после того, как мы встретились. Они обожают друг друга. Когда мы возвращаемся в Огайо, мы останавливаемся у моей семьи, его же родственники… не так гостеприимны. — Они знают? — Знают. Блейн сказал им. Тем не менее, они притворяются, что не знают об этом, и представляют нас друзьям как соседей по комнате, — Курт откинулся на стену и облизнул губы. — Хотя в последнее время все становится лучше. Намного лучше. Они меняют свое отношение. — О, с тех пор как Блейн пропал? Перед Куртом, казалось, появилась огромная дыра. Будто весь воздух вокруг исчез, но он все равно пытался сделать еще один вдох. «Он в порядке, Курт. С ним все хорошо. Его нашли. Ты получил от него письмо. Джинджер видела его собственными глазами. С ним все хорошо». — Оу, милый, ты правда сильно переживаешь, — Гвен смотрела на него с сонным беспокойством. — Ты дрожишь. Милый, все хорошо. С ним все хорошо. — Верно. С ним все хорошо. Пока, — Курт холодно улыбнулся. — По крайней мере, это последнее, что я слышал. Моя почта предследует меня по всей стране из-за этого проклятого тура, поэтому последнее письмо от него я получал несколько недель назад. — Но отсутствие новостей тоже хорошая новость, ведь так? — прошептала она. — Да, по большей части. У его брата есть маршрут нашего тура, и он обещал позвонить, если что-нибудь услышит… — Иди сюда, дорогой. Обними меня, пока не настало время ложиться спать. — Лечь спать нужно было еще несколько часов назад, Гвенни. Она повернулась, чтобы выключить лампу на прикроватной тумбочке. — Как ты хочешь обняться сегодня, Куртси? — О боже, Гвен, снова? — Я лучше сплю, когда меня обнимают. И ты хочешь, чтобы я хорошо отдохнула. — О черт, да, я хочу, — честно говоря, Курт был не против, в некотором роде это было даже приятно. Хорошо лежать рядом с теплым телом друга и засыпать с ним, когда его любимого не было рядом. Кошмары стали посещать его не так часто и не были такими яркими, когда Гвен была с ним. — Нет, Гвенни, сегодня ты спишь на моей груди. Мне страшно просыпаться с твоей грудью на моем лице. — Но у меня красивая грудь, — надув губы, Гвен посмотрела на нее. — Да, дорогая. Она прекрасна, — Курт протянул руки, и Гвен устроилась на нем. — Как и ты. — Оу, ну вот, Куртси. Ты замечательный, — она протянула руку и погладила его по щеке. — Спасибо, милая. Независимо от того, что я говорю, когда трезвый, я думаю, что ты тоже замечательная. — Спокойной ночи, Куртси, — она широко зевнула. — Спокойной ночи, солнышко.

♦ ♦ ♦

После долгой тяжелой поездки на их первый концерт, Гвен, Курт и остальная часть их команды были измотаны. Когда они приземлились, вокруг было мрачно, холодно и туманно, а чемодан с их главными костюмами каким-то образом пропал. Все платья Гвен и несколько платьев девочек все еще лежали на асфальте в Нью-Йорке. Гвен начала кричать, швыряя и разбрасывая вещи. Она уволила всех, кто попался в поле зрения — никто не двинулся с места. Каждого из них увольняли, по меньшей мере, раз в неделю. Курт украдкой проскользнул к капралу, стоящему в дверях с открытым ртом. Прошептав ему несколько просьб и получив решительное согласие солдата, Курт вскоре получил несколько кусков материала. Схватив свой набор для шитья, Курт выскользнул из комнаты, в которой тряслись стены от распространяемого Гвен гнева, и нашел тихий уголок, где мог начать шить. Через некоторое время он представил по-прежнему бушующей Гвен небольшую стопку одежды. — Что это? — прорычала она. — Твой костюм. Шоу начинается через двадцать минут, так что, предлагаю тебе надеть это, чтобы мы могли подогнать его по фигуре. — Курт? Что за черт… — Гвен, — строго сказал он. — Надень. Его. Все мужчины, кроме Курта, были поспешно выпровожены. Гвен надела костюм (капрал совершил налет на кладовую и принес ему офицерскую рубашку, самую маленькую, что смог найти, и два ярко-красных флага). Курт перешил рубашку, исходя из того, что он помнил о размере груди Гвен, а два флага сшил вместе, сделав из них очень короткую юбку. Оставалось подправить совсем немного. Гвен была поражена — костюм вышел патриотичным и сексуальным. Солдаты должны быть в восторге. Пара ярко-красных туфель, украденная офицерская фуражка, немного помады — и она была готова. У остальных девушек были проблемы — их костюмы привезли, но они были холодными и мокрыми. В частности, Джанетт хотела надеть пальто на время выступления. — Я умру от холода, если надену эту вещь, — скулила она. — Курт? — спросила Гвен. — Нет, никаких вариантов. Я не успею сшить еще, шоу начнется через десять минут! — Тогда, Джанетт, ты наденешь его, — стальным голосом сказала Гвен. — Что, если я скажу “нет”? — Джанетт, ты наденешь это гребанное платье. Все вы! — обратилась Гвен к остальным в комнате. — Надевайте свои чертовы платья. Припудрите свой нос, наденьте свои гребанные каблуки, накрасьте губы гребанной помадой и натяните на лицо гребанную улыбку. Мне не важно, насколько вам холодно. Мне не важно, насколько вы несчастны. Вы думаете, это значит хоть что-то по сравнению с тем, через что прошли эти мальчики? В комнате стояла тишина, и все девочки уставились на Гвен — они видели, как она дико разбрасывала вещи, кричала и продолжала работать. Но эта ярость — ругательства и приказы сквозь стиснутые зубы — была чем-то новым, и никто не знал, что делать с такой Гвен. — Вы накраситесь самой яркой помадой, утопите себя в самых женственных духах и будете улыбаться. Эти мальчики увидят лучшее шоу, которое мы только можем им показать, и оно начнется, как только вы выйдете за эту дверь. Вы выберете свою роль, мне плевать, какую именно, и будете играть ее, пока мы не вернемся обратно в самолет. Вамп, лиса, шлюха или, ей-богу, соседская девчонка. Мне наплевать. Эти мальчики прошли — и все еще проходят — через ад, и мы здесь, чтобы напомнить им, ради чего они сражаются. Она продолжила: — Мне наплевать, что вы думаете. Все, что я знаю, — на самолете написано мое имя, и если вы дадите этим мальчикам что-то меньшее, чем каждая хренова унция всего, что мы можем им показать, вам придется задуматься, каким образом вы поплывете домой. Вам понятно? Гвен ринулась к своей личной гримерке, чтобы подправить малиновую помаду. Курт единственный, кто заметил наворачивающиеся слезы в ее глазах.

♦ ♦ ♦

Три концерта, три госпиталя. Гвен действительно отдавала шоу всю себя, и остальная часть команды тоже справлялась с этой задачей. Независимо от того, был ли концерт, после каждого посещения госпиталя, Гвен запиралась вместе с Куртом в своей гримерной и рыдала у него на руках. — Они все похожи на Джимми, — плакала она. Джимми был ее школьной любовью, он был ранен в бою, и его отправили домой. Он покончил с собой, когда его руку пришлось ампутировать. — Он думал, что я не смогу любить мужчину с одной рукой. Он даже не дал мне шанса показать ему… — она едва могла шептать у Курта на руках. — Вот почему ты всегда так волнуешься о них… о солдатах. — Мне нужно показать им, что есть кто-то, кому не все равно. Показать, что не имеет значения, сколько рук или ног… кому-то они понравятся, кто-то полюбит их и… Мне просто нужно, чтобы они знали, что некоторым не наплевать. Она плакала после каждого выступления в больнице, но во время концерта никто бы не догадался об этом. Он была живой и энергичной, кокетливой и эпатажной. Она просила заранее имена солдат, чтобы потом вытащить кого-нибудь на сцену и, сев к счастливчику на колени, пела, вызывая ревнивый восторг у его сослуживцев. Незадолго до четвертого шоу Гвен объявила об изменении состава. Девушки закрывали шоу — Курт и Родни (очень, очень, очень скучный басист, которого они нашли в Канзас-сити) будут отсиживаться последние шесть песен. Курт простыл и был вынужден отпаивать себя горячим чаем (боже, нигде не делают чай так, как в Англии). В результате им пришлось вырезать из программы один из его сольных номеров. Сегодня вечером он пел только “The Very Thought Of You”*, как всегда закрыв глаза и думая в этот момент о Блейне. Сразу после того, как он покинул сцену, Вики бросилась к нему. — Гвен сказала, что у нее разошелся шов. Ты сможешь это исправить? — Мой набор в гримерной, — Курт посмотрел на Гвен, которая стояла на сцене и шутила с толпой, и не увидел проблем со швами. — Я сбегаю, возьму его. Он шел за импровизированными кулисами в небольшую комнату, которая была предоставлена Гвен в качестве личной гримерной. Курт принялся рыться на столе, пытаясь найти набор для шитья в куче чулок, шарфов и уйме других девичьих вещей. Ох, вот и он. Он открыл его, чтобы удостовериться, все ли на месте. И нашел записку. Упс. Я ошиблась, со швами все в порядке. Жди здесь. Целую, Гвенни. Курт стоял, недоуменно глядя на записку, пока не услышал стук в дверь. — Извините? Мисс Эндрюс? — послышался сквозь дверь приглушенный голос. — Она на сцене. Курт все еще пытался понять, что, черт возьми, она имела в виду… Гвен определенно что-то задумала, что всегда заставляло Курта немного нервничать. Он чихнул и вытер нос платком. — Gesundheit**, Курт. Теперь ты впустишь меня или я должен стоять в зале всю ночь? — сказал голос по ту сторону двери. Курт побежал к двери и распахнул ее. Он не мог поверить, что ему понадобилось так много времени, чтобы узнать этот голос. ___________________________________ *Песню “The Very Thought Of You”, которую поет Курт, можно послушать здесь: http://www.youtube.com/watch?v=qaYLWSo4fYM ** Gesundheit (нем.) — будь здоров.