Любовь цвета индиго

Hana Pestle – Need My hand searches for your hand In a dark room I can't find you Help me Are you looking for me?

— Ты уверен? — Ендже-я, если ты еще раз спросишь, я запру тебя здесь и пойду сам. Серьезно. Мне одной мамочки хватает, которая звонит и пишет по сто раз на дню. Номер что ли сменить... — Люди волнуются! — Я знаю, — понимающе кивнул Дэхен. — И, поверь, очень это ценю, но что ты предлагаешь? Сидеть здесь, забаррикадировать дверь, носить бронежилет, нанять охрану? Смешно же, ей-богу! — Послушай, я, конечно, знал, что они те еще отморозки, но чтобы нападать на человека посреди белого дня... — Ночи. — Что? — Это было ночью, в парке. — Не передергивай! Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. — Чонсык уверен, что я усвоил урок. Ендже хмыкнул и с раздражением, которое читалось в каждом его движении, схватил сумку, лежавшую на кровати, попутно запихивать туда вывалившиеся тетради. — Придется ему тоже кое-что усвоить, — пробормотал он себе под нос так, чтобы Дэхен не услышал. — Ладно, пошли. Ты еще и работать сегодня собрался? — Конечно, я уже предупредил хёна, что выйду. Ендже лишь скептически посмотрел на него, но промолчал — что толку препираться с еще большим упрямцем, чем он сам. На площади перед университетом было на удивление тихо, наверное, сказывалась сырая промозглая погода. Лишь на крыльце главного здания кучковалась группа студентов, явно решая, идти ли им на пару или можно прогулять. Дэхен шел вперед, не глядя вокруг, словно в носках своих ботинок видел куда более интересное, Ендже, наоборот, посекундно оглядывался, пытаясь отыскать взглядом кого-то: то ли членов бейсбольной команды, то ли Джело — и трудно сказать, кого больше он не хотел видеть. Во время обеденного перерыва он даже хотел отговорить Дэхена от похода в столовую, но подумал, что это будет совсем уже глупо. Что им, действительно, так и бегать? — Смотри — Чоноп, — слегка толкнув локтем друга, Ендже тут же начал высматривать его телохранителя. — Рад за него, — буркнул Дэхен, даже не обернувшись. Ендже даже не сразу среагировал, настолько был увлечен собственными, разбежавшимися по столовой тараканами. — Прости, что? — через минуту до него дошло, и он с удивлением посмотрел на затылок впереди себя. Дэхен в это время с интересом разглядывал блюда на подносе. — В смысле? — Ну... То есть... — Ендже не мог подобрать подходящих к случаю слов, что происходило с ним крайне редко. — Ладно, ничего. У Дэхена иногда случались внезапные перепады настроения, и Ендже слишком хорошо его знал, чтобы не понимать, что для этого всегда есть причина. Вообще, ему впору было радоваться — вдруг дэхенова одержимость Чонопом неожиданно прошла, точнее, ее отбила вместе с ребрами и почками бита Чонсыка? Это существенно облегчило бы жизнь не только Дэхену, но и самому Ендже, потому что так он гарантированно избавлялся от присутствия Джело. Но в такие подарки судьбы здравомыслящий Ендже, увы, не верил. Он в задумчивости обернулся в конец очереди, где, натянув по самый нос бейсболку, стоял невозмутимый Чоноп — слава Богу, без своего опекуна, — и пытался угадать причину столь разительной перемены в поведении своего друга. В это время в столовую с присущей ей наглостью и шумом ввалилась команда бейсболистов. Ендже вышел из оцепенения и бросил быстрый взгляд на Дэхена: тот, словно отрешившись от всего происходящего, гипнотизировал кусок мяса, плавающий в его супе, и не подавал никаких признаков волнения. Атмосфера, как говорится, накалялась. Чонсык сотоварищи медленно, вальяжной походкой приближались, Чоноп завис где-то в пространстве и, как подозревал Ендже, ничего не слышал, поскольку был в наушниках, а Дэхен продолжал игнорировать всех и вся. Джело все еще не появился, и Ендже уже начинал нервничать. — Привет убогим! — осклабившись, сказал Чонсык, подходя вплотную к Чонопу. Не получив никакой реакции, он повернулся к своим парням. — Смотрите, его Величество даже не считает нужным поздороваться. По-моему, это слегка невежливо. Где твои манеры? Резким движением Чонсык дернул за провода, вырывая наушники из ушей Чонопа, и Ендже инстинктивно дернулся, еле сдержавшись, чтобы не броситься на помощь. — Так и будешь стоять? — шикнул он, дернув друга за рукав. — Да что с тобой?! Осекся, заметив, как руки Дэхена сжимаются в кулаки, и только сейчас понял, как он напряжен. Ендже даже не представлял, каких усилий стоило Дэхену сохранять это видимое спокойствие и равнодушие. Когда раздался грохот падающего подноса и заливистый хохот спортсменов, он не выдержал и обернулся, с тревогой в глазах оглядывая Чонопа, который молча подобрал поднос и, выпрямившись, встретился взглядом с Дэхеном. Всего на мгновение, но ему показалось, что в этот миг взорвалась целая вселенная, и Дэхен вдруг почувствовал пустоту, как будто то, что наполняло до этого его сердце чем-то... чем-то необъяснимым, но существенно важным, существенно нужным для него, исчезало на глазах. Бездна отвернулась от него или это он перестал всматриваться в нее? Громкий хохот спортсменов привлекал еще больше ненужного внимания к происходящему. Ему было все равно, но именно в этот момент Дэхен абсолютно четко осознал, что дело не в Чонопе, не в этом странном мальчике, блуждающем в собственной вселенной, — дело в нем самом, в его упрямом желании или нежелании принять Чонопа таким, какой он есть. Чунхон в очередной раз оказался прав. И Химчан тоже. И даже... ... даже Ендже. Он разжал руки, и через мгновение его поднос точно также грохнулся на пол, прямо под ноги оторопевшего Ендже. Смех тут же стих, как и все разговоры в столовой. Дэхен с отвращением пнул его в сторону Чонсыка и, молча развернувшись, направился к выходу под взглядом десятков недоумевающих студентов. Кажется, только что он снова нарвался на неприятности. — Это было... радикально. — В коридоре его догнал наконец-то отошедший от шока Ендже и дружески стукнул кулаком в плечо. — Жаль, ты не видел выражение лица Чонсыка. — Всю жизнь бы его не видеть, — буркнул Дэхен. Он был недоволен собой и собственным поступком тоже, потому что вмешиваться в разборки вообще-то противоречило его правилам, но из-за Чонопа пришлось нарушить их уже дважды. — Ты даже не спросишь, как... — Нет! — Дэхен резко оборвал друга и даже остановился. — Нет, не спрошу. И не надо мне ничего рассказывать, ясно? Я больше не хочу ничего знать! Он слегка оттолкнул Ендже с дороги и стремительно пошел, практически побежал, к лестнице, в очередной раз оставив его недоумевать. — Ну охуеть теперь, какие мы нежные, — проворчал Ендже, поправляя лямку сползшего рюкзака. — Какого черта вообще происходит? — Я бы тоже хотел это знать. — Раздался голос над его ухом, и Ю тут же побил собственный рекорд по прыжкам в высоту с места. Кажется, так он не прыгал даже на баскетболе. — Блять! Придурок! — это относилось уже к Джело, который непостижимым образом совершенно бесшумно оказался у него за спиной. Чунхон невозмутимо смотрел на него сверху вниз, никак не реагируя на оскорбления и, казалось, чего-то ждал. — Что?! — Ендже даже слегка покраснел от возмущения и, чего уж греха таить, смущения, что позволил застать себя врасплох именно тому, кого меньше всего на свете хотел сейчас лицезреть. И в ближайшие лет сто, пожалуй. — Какого черта ты так подкрадываешься? — Да я и не крался, — пожал плечами Джело. — Так что происходит? Я встретил Чонопа на выходе из столовой, но он ничего мне не объяснил, сказал, что не будет обедать, и куда-то ушел. Потом я увидел тебя, ну, и... — Ну, и? Решил, что я тебе что-то объясню? С какой это радости? Спроси у своего чокнутого дружка! — выпалил Ендже и сразу прикусил язык. Зря он так, очень зря. И в потемневшем взгляде Чунхона читалось то же самое. — Ясно. — Я не... — пробормотал через пару мгновений Ендже, когда Джело уже начал спускаться по лестнице и не мог его слышать. — Я же не это имел в виду. Черт!

***

Сидя на скамейке во внутреннем дворике за зданием кампуса, Дэхен бесцельно пинал мелкие камушки, которые с тихим стуком шлепались обратно на дорожку, и ни о чем не думал. Просто не мог. Устал. Он устал думать о Чонопе и своих собственных необъяснимых поступках, которые совершал исключительно благодаря ему. Устал копаться в нем и в себе — за каким чертом вообще это ему понадобилось?! Ну странный, ну и что? Мало ли на свете странных людей, у каждого свои тараканы. Да и нет в Чонопе ничего такого особенного, что бы могло зацепить... Стоп! Просто хватит. Это действительно ненормально — столько думать об одном человеке, смахивает именно на то, что имел в виду Ендже, но... — Это поможет тебе успокоиться? — перед носом Дэхена возникла протянутая рука со стаканчиком кофе из автомата. — Чоноп-а... — растерянно пробормотал он, поднимая глаза. Вот чего Дэхен совсем не ожидал, так это увидеть его здесь, да и еще и с кофе! Но Чоноп по-прежнему словно нарочно, хотя конечно же нет, ломал любые стереотипы. — Что ты здесь делаешь? — Принес тебе кофе, — как само собой разумеющееся сказал тот. — Ты ведь не пообедал. Дэхену показалось, что Чоноп чуть не сказал из-за меня, но вовремя замолчал. — Ты тоже, — усмехнулся он, все же принимая кофе из его руки. Он только собрался отпить глоток, как ему в голову пришла очередная бредовая идея. И нет, не спрашивайте, почему Дэхен снова противоречил сам себе, потому что рядом с Чонопом любая логика оказывалась бессмысленной и бесполезной. — А ты когда-нибудь прогуливал лекции? — хитро прищурившись, спросил он и поднялся со скамейки, потому что непривычно было смотреть на Чонопа снизу вверх. — Нет, — уверенно мотнул головой тот. — Только пропускал по уважительной причине. — Ну, все когда-то бывает в первый раз. Только скажи, что у ворот тебя снова не караулит страшная черная машина. Чоноп продолжал смотреть на него со своим обычным нечитаемым выражением лица, поэтому Дэхен плюнул на церемонии и, подхватив его под локоть, повел в сторону главных ворот. Он хотел выбросить кофе, который был, скажем прямо, совсем не тот, что в его кофейне, но остановило Дэхена лишь одно. Кофе принес Чоноп, поэтому он выпьет его до капли, даже если отравится. — Надеюсь, ты не вегетарианец и не сторонник здорового питания, — продолжал болтать Дэхен по пути. Он решил, что его мало волнует чонопова молчаливость и как тот относится к импровизированному похищению. Нет, ему было не наплевать, но, в конце концов, Чоноп не кисейная барышня и не китайская ваза династии Цинь. Как он там сказал? Способен постоять за себя? Вот и прекрасно, значит, если бы его что-то не устраивало, то он наверняка сказал бы об этом. Ведь ложь и притворство Чоноп тоже не любит. — В паре кварталов отсюда есть забегаловка, где делают отличные гамбургеры и хот-доги. Как раз то, что нужно, чтобы набить желудок. И кола! Да, кола обязательно! Он продолжал говорить без умолку, и даже не потому что Чоноп относительно плохой собеседник, а просто боялся, что тот как раз скажет, что передумал. Что он не хочет есть, не хочет гамбургеры, не хочет есть гамбургеры с Дэхеном... Перед входом в закусочную он остановился и, внимательно посмотрев на Чонопа, задал очередной глупый вопрос. — Ты когда-нибудь ел гамбургеры? То, что случилось потом, Дэхен не мог описать иначе как чудо, потому что Чоноп улыбнулся. Серьезно. Дэхен мог бы конечно списать все на свою больную фантазию или внезапный нервный тик у Чонопа, но нет — он абсолютно точно улыбнулся. — Конечно, я ел гамбургеры, хён. Дэхен даже не почувствовал себя идиотом, хотя по определения должен был — только идиот может задать такой вопрос человеку, живущему в Сеуле и, как подозревал Дэхен, не раз побывавшему за границей. Потому что даже такая легкая улыбка Чонопа полностью преображала его. — Ты очень красивый, когда улыбаешься, — тут же ляпнул Дэхен, хотя совершенно не собирался говорить этого вслух. Чоноп, наверное, все-таки удивился, потому что слегка вздернул одну бровь, видимо, не понимая, как его улыбка связана с гамбургерами. — Ты очень красивый даже когда не улыбаешься, — спокойно ответил он и, потянув дверь закусочной на себя, продолжил: — Я очень хочу есть, правда. Что это было? Что. Это. Мать. Твою. Сейчас. Было. Дэхен лишь по инерции вошел в открытую дверь вслед за Чонопом, отрешенным взглядом пялясь на его затылок и пытаясь хоть как-то осознать произошедшее. Так, ладно, соберись, тряпка! Как бы это ни прозвучало, все должно иметь свое объяснение. С точки зрения Чонопа, а не общепринятой. Думай как Чоноп. Совершенно точно он не сказал это в таком же дурацком порыве как Дэхен. Комплимент? Да, скорей всего, Чоноп просто ответил комплиментом на комплимент, вот и все. Потому что так принято у нормальных людей. Чоноп тоже вполне нормальный и вменяемый, даже адекватнее многих знакомых Дэхена, но... Но это Чоноп. Он никогда ничего не говорит просто так. Значит, он действительно считает Дэхена красивым?! Ошарашенный этой мыслью Дэхен не заметил, что предмет его глубоких размышлений уже несколько минут смотрит на него в ожидании чего-то. — Нам надо сделать заказ, — тихий голос наконец-то вывел Дэхена из транса, и он обнаружил себя перед стойкой с кассой. — Да, конечно, прости, я задумался о... Вспоминал, какая у меня следующая лекция. Так ты уже выбрал? Тогда мне тоже самое, и я плачу. Он достал несколько купюр из внутреннего кармана пиджака и не глядя кинул их на стойку. Ожидание заказа прошло в неловком молчании, опять же, с точки зрения Дэхена, потому что как он давно уже понял, Чонопа молчание не тяготило вообще. Но, даже прекрасно зная об этом, ему все равно было некомильфо, конечно же, в большей степени из-за своих собственных мыслей. — Спасибо за заказ, приходите еще, — служащий поставил перед ними поднос с едой и вежливо улыбнулся. — Обязательно, — пробормотал Дэхен и, подхватив поднос, оглянулся в поисках подходящего столика. — Вон там будет удобно, — указал Чоноп куда-то влево. Прекрасный выбор, конечно же. Дэхен бы даже не заметил этот стол, наполовину скрытый одной из полупрозрачных перегородок, которые хаотично были расставлены по залу, визуально деля его на зоны. Он был рад и тому, что во время еды можно не разговаривать, хотя для него это было тоже... мягко говоря, непривычно. — Кажется, я смутил тебя, — откровенно сказал Чоноп, когда расправился со своей порцией и неторопливо потягивал колу из запотевшего стакана. — Мне стоит извиниться? — Что? — как-то испуганно проговорил Дэхен, рефлекторно подняв глаза, хотя снова обещал себе не смотреть на него. — Нет! Даже не думай, в смысле... Тебе совершенно не за что извиняться, потому что это моя вина, ведь я первый... Он запнулся на полуслове. Потому что я просто офигел, когда ты улыбнулся? Потому что тебе безумно идет улыбка, и я правда считаю тебя красивым? Я это должен сказать? Ну не идиот ли... — Думаю, не за что извиняться, если ты сказал то, что думаешь. Я мог бы извиниться за то, что поставил тебя в неловкое положение, но я действительно думаю, что ты красивый, и уверен, что ты слышишь это не первый раз в своей жизни. Ну вот, опять. Он с ума меня сведет. — Я тоже, — осторожно начал Дэхен, подбирая слова, чтобы опять не ляпнуть лишнего. — Я тоже... думаю... так. Отлично, мы вернулись к нечленораздельному лепету! Молодец, Дэхен, ты просто полон уверенности в себе. — Ну, до тебя мне это говорила только мама. — Краешки губ Чонопа вновь дрогнули, изображая подобие улыбки. — Я не обманываю! — Дэхен даже слегка обиделся на то, что Чоноп так скептично отнесся к его словам. Не думает ли он, что Дэхен сказал это просто так, от фонаря? — Я верю, — успокоил его Чоноп. — И я правда считаю тебя не только красивым, но и умным, — осмелев, признался Дэхен. — И очень талантливым. А еще интересным и разносторонним. Это тебе кто-нибудь говорил? — Нет, — тихо ответил Чоноп после секундного молчания. — Тогда скажи мне, только честно, — Дэхен неосознанно подался вперед, чтобы быть ближе к нему, и не дай бог Чоноп отведет взгляд! — Ты что-нибудь почувствовал? Внутри себя. Когда я сказал это, ты почувствовал? Чоноп хотел отвернуться — Дэхен понял это по мимолетному порыву, когда Чоноп чуть наклонил голову, — но не стал, продолжая смотреть на него задумчивым взглядом. Отсутствие ответа тяготило Дэхена, хотя он не знал, чего ожидать — Чоноп всегда бы внезапен. Сотни мыслей пронеслись у него в голове за считанные секунды, словно косяк напуганных хищником мелких рыбешек, и растворились где-то в глубине глаз Чонопа. — Я понимаю, что ты хочешь от меня услышать, но не уверен, насколько верно я оцениваю собственные чувства. Когда я был ребенком, к нам часто приезжала бабушка и каждый раз просила меня сказать, что я люблю ее. Я не понимал, чего от меня хотят, а мама сердилась, хотя и не подавала виду, но я это видел. Тебе так сложно сказать, что ты любишь ее? — спрашивала она меня. Это было не сложно, но я не мог, потому что не понимал. — Не понимал, что значит любить? — осторожно подсказал Дэхен. — Да. Я не знаю, что это за чувство. Джело говорит, что для каждого любовь это свое, и каждый чувствует ее по-своему. Тогда как понять, что это она? Он говорит, что я пойму, когда придет время. — Чоноп как будто усмехнулся. — Джело слишком верит в меня. — Я согласен. — Дэхену очень хотелось дотронуться до руки, лежащей на столе всего в каких-то нескольких сантиметров от его собственной, но он сдержал себя. — С ним согласен. Это чувство нельзя вызвать по заказу, впрочем, как и любое другое. И когда придет время, ты действительно поймешь это. Почувствуешь. Но... Что насчет моего вопроса? — Я пытаюсь. На самом деле я не считаю, что чувства, которые испытывают люди, лишние. Я видел, к чему может привести излишняя эмоциональность, но все равно так не считаю. Думаю, такие как ты или Джело в каком-то смысле богаче, чем те, кто обделен даром испытывать сильные эмоции и чувства. Мне нравится наблюдать за Джело, когда он чему-то радуется, и даже когда он грустит. Я вижу, что эти переживания дают ему силы двигаться вперед, добиваться своих целей. — Что дает такие силы тебе? — не удержался от вопроса Дэхен. — Ведь ты чем-то вдохновляешься, когда проектируешь свои дома и мосты. — Наверное, природа. Восход солнца над морем, капля росы на кончике листа, облака, постоянно меняющие свою форму, паутина, сотканная из тончайших, но прочных нитей. Миллионы вещей и деталей, которые я нахожу повсеместно. Дэхен сглотнул подкативший к горлу комок — он первый раз видел Чонопа, который говорил о чем-то с таким увлечением, и это было похоже на волшебство. Или на святотатство, как будто он без спросу вторгся на запретную территорию, и от этого было так сладко и страшно одновременно. Как разговор о столь безобидных вещах может вызвать столь сильный выброс адреналина, словно он стоит на краю крыши небоскреба без страховки и вот-вот готов сорваться вниз? И да, ему безумно хотелось... От этой мысли Дэхену совсем поплохело, когда он представил, как отреагирует Чоноп, если он спросит можно я тебя обниму? — Я чувствую, — внезапно сказал Чоноп. — Вот сейчас, когда я говорю, то определенно чувствую что-то, но не могу описать словами. И когда ты сказал, что... я талантлив и интересен, у меня тоже было чувство. Мне... было приятно? Не знаю как объяснить по-другому. Дэхен выдохнул, на секунду закрыв глаза, чтобы немного успокоиться, вновь посмотрел на него и улыбнулся. — Я рад. Чоноп-а, на самом деле я так рад этому, и не могу думать ни о чем, кроме того, что очень хочу тебя обнять прямо сейчас, но я понимаю, что не могу и не должен, поэтому прости меня за это, ладно? Просто я хочу быть честным с тобой. — Если тебе так это нужно, ты можешь меня обнять, — совершенно спокойно ответил Чоноп. — Я не страдаю боязнью прикосновений. На этом моменте Дэхену стоило бы упасть в обморок, будь он впечатлительной девицей, и, на самом деле похоже он был близок к этому, но желание все-таки пересилило, а еще он был вдвойне благодарен Чонопу за выбор столика, потому что... В общем, все это не важно, потому что думать Дэхен уже реально не мог, когда аккуратно поднявшись со своего места, потянул Чонопа за руку, заставляя его тоже встать, а потом шагнул вперед, словно с того самого небоскреба — совсем без страховки, но и черт с ней! Он готов разбиться, когда пальцы Чонопа слегка сжимают его пиджак, и даже сквозь одежду Дэхен чувствует биение его сердца совсем рядом со своим. Пусть он действительно слишком эмоциональный или просто слишком остро воспринимает все, что связано лишь с одним человеком, с тем, которого сейчас держит в своих руках так бережно, будто тот чертова китайская ваза, но ведь Чоноп сам сказал, что все эти эмоции и чувства не лишние, ведь он понимает?..

***

Хотя прошло уже полдня с той злополучной встречи с Чунхоном, Ендже никак не мог успокоиться. Настроение было вновь испорчено, и вновь этим невыносимым, совершенно невозможным подростком, ростом с Намсан и змеиным жалом вместо языка. Ладно, Ендже готов признать, что сегодня был неправ именно он, потому что как ни крути, но говорить так о Чонопе был не должен. Да он и не хотел! Это безусловно ничего не меняет между ним и Джело — что за между ними вообще? Как будто между ними что-то есть! Хорошо, ладно! Допустим, что-то и есть. Неприязнь, котелок рамена и внезапная дрочка. Отличный коктейль, надо признать. Добавить сюда еще пару синяков и один укус — смешать, но не взбалтывать. И где носит Дэхена? На занятиях он так и не появился, Ендже узнавал, в кафе его тоже не было, и объяснить свой внезапный визит Химчану было довольно проблематично, поэтому пришлось заказать кофе на вынос и пару кексов. На звонки Дэхен, естественно, не отвечал, в общем, черт его знает, а время близилось к вечеру, поэтому Ендже волновался все больше, памятуя о сегодняшнем перфомансе в столовой. Он был даже готов пойти встречать Дэхена в этот проклятый парк, поэтому так и не переоделся после университета. Мысли хаотично скакали с Джело на Дэхена и обратно, ничуть не облегчая Ендже жизнь, ни тем более совесть, которая, оказывается, все-таки у него была. Промучившись таким образом почти весь вечер, потому что ни заниматься, ни отвлечься у него не получалось, Ендже решительно захлопнул ноутбук, влез в кроссовки, захватил на всякий случай деньги и, оставив Дэхену записку, чтобы срочно позвонил, если объявится дома, спустился на этаж к уже до боли знакомой двери. Увы, в это раз ему не повезло — то ли Джело действительно не было в комнате, то ли он попросту решил никому не открывать. Ну вот, еще одна головная боль, а ведь Ендже совершенно серьезно настроен был извиниться за свои слова. Он, правда, как-то забыл, что буквально на днях не менее решительно вычеркнул Чунхона из своей жизни, и эта ссора была как нельзя кстати, возможно, после этого тот к нему больше никогда не подойдет. Выйдя из корпуса общежития, Ендже решил прогуляться до ближайшего магазинчика, хотя вряд ли это проветрит ему мозги, которые забиты до отказа всякой хренью, но уж лучше, чем сидеть в четырех стенах. Поэтому когда он увидел на кассе Дэхена собственной персоной, то чуть не скончался от радости и облегчения — по крайней мере с этим ослом ничего не случилось, и теперь можно будет хоть как-то отвлечься от бесконечных мыслей о Чунхоне. — Ты в порядке? Странно, но этот вопрос должен был по логике задать сам Ендже, поэтому он даже слегка удивился. — Да, в случайном, — буркнул Ю, недоверчиво глядя на друга. — Я вижу, — скептически заметил Дэхен. — Ты попал под газонокосилку? — Иди к черту, придурок. Я, между прочим, за тебя волновался. — Да что ты? И все? Причина твоего убогого вида только в этом? — Все нормально с моим видом, — огрызнулся Ендже. — Я не припомню, чтобы ты когда-нибудь надевал рубашку под толстовку, но если ты утверждаешь, что все в порядке... Ендже машинально схватился за ворот и выругался про себя. Да уж, молодец, рубашку после универа он так и не снял и так торопился, что даже не подумал переодеть ее сейчас перед выходом. Блестяще! Что ни говори, а Дэхен был внимателен к таким вещам. — И это не считая прически в стиле английских панков в период расцвета и выражения лица, скосплеенного у мучеников на распятье. — Ты можешь уже без своих дебильных подколов? — А ты? — парировал Дэхен. — Ладно, уговорил, один-один. — Так что у тебя стряслось? — В это время они уже почти подошли к общежитию, и Дэхен отвлекся, чтобы найти пропуск в своей сумке, чем Ендже не преминул воспользоваться и проскользнул вперед, не желая продолжать эту тему. — Ты голоден? Так и не обедал же. — Нет, я поел, — расплылся Дэхен в довольной улыбке. — Ты снова это делаешь, — с нарочитым испугом в голосе сказал Ендже. — Что именно? — Пугаешь меня. — Айщ, отстань! Я поел, ты доволен? — Ну, я-то не очень, а вот ты так светишься, будто обедал в королевском ресторане. — Неважно где я обедал, важно с кем, — таинственно провозгласил Дэхен и, оставив Ендже переваривать услышанное, исчез за дверью с полотенцем и домашними штанами. — Понятно, — кивнул сам себе Ендже. — С Чонопом, конечно, кто еще способен довести Дэхена до состояния ебанутого фанбоя? Интересно, как они дошли до жизни такой... Нет, гораздо интереснее, как до такой жизни дошел я, и что теперь делать. Будь ты проклят, Джело! Ендже кинул скомканную толстовку в шкаф, туда же вскоре полетели рубашка и джинсы, и, напялив спортивные штаны, он растянулся на кровати, думая, стоит ли все-таки поесть или попытаться сразу уснуть, чтобы в его голове больше не роилось никаких воспоминаний, мыслей и никаких Чунхонов. Возможно, ему даже удастся заодно усыпить чувство так некстати вылезшей совести. Он почти провалился в спасительную дремоту, когда громкий стук в дверь заставил его чуть ли не подскочить на кровати. Это уже не лезет ни в какие ворота, — гневно подумал Ендже. Ведь Дэхен не закрывал ее, когда уходил? Значит это не он. Идите все на хуй! Он залез головой под подушку в надежде, что настойчивый гость плюнет и уйдет или, как минимум, встретит в коридоре Дэхена. А он сегодня собирается спать и точка! Стук повторился, потом вроде все затихло на, как Ендже показалось, несколько минут, пока его не начали тормошить и что-то кричать на ухо. Спросонья Ендже соображал не очень, поэтому не сразу понял, кто и что вообще говорит. Только потом до него дошло, что голосов вроде двое, и они, перебивая друг друга, пытаются что-то донести до его ушей. — Ендже-я, вставай, блин! Нам надо идти! — Хён! Хён, просыпайся! Там Чо... Хён? Хён?! Ендже с трудом разлепил тяжелые веки и уставился в совершенно сумасшедшие глаза Джело, а потом залип на его губы, так некстати снова вспоминая их вкус и то, что они вытворяли с... — Какого здесь происходит?! — заорал он, только чтобы не думать, не думать, не думать... — Чоноп-хён... — чуть ли не всхлипнул Чунхон. — Так, ясно, от тебя никакого толку. Дэхен? — Он уже подорвался с кровати, судорожно пытаясь найти взглядом хоть какие-нибудь вещи. — Что с ним? Он в больнице, полиции? Морге? — Дебил! — Дэхен со всей силы врезал ему по голове, а Джело издал странный звук раненого тюленя. — Думай, что говоришь! — Да что я должен думать, когда один из вас рыдает, а второй молчит как... — Чоноп пропал, — сказал Дэхен и как-то сразу весь поник, словно произнеся это вслух, он зачитал приговор смертнику. — И что мы, блять, здесь сопли развозим?! Ну-ка, взял себя в руки, иначе я тебя сейчас ударю, — Ендже схватил Чунхона за ворот и встряхнул. — Думай своей головой, а не тем местом, которым ты терся об мой член! В наступившей секундной тишине он услышал стук упавшей челюсти Дэхена, но решил, что с этим разберется позже. — Где он вообще может быть? Ну?! Джело даже икнул от неожиданности, во все глаза глядя на такого Ендже, но, по крайней мере, в его взгляде появилась осмысленность. — Я уже обыскал все места, — тихо сказал он. — Все, которые знаю. — Хорошее уточнение. Ладно, двинули, думать будем по дороге. Он первым вышел из комнаты, надеясь, что шок Дэхена уже прошел, и он не забудет закрыть дверь на ключ. На счет Джело он не сомневался — тот послушно шел за ним, что-то бубня себе под нос, — Ендже не расслышал, но кажется там было что-то про чью-то задницу.