Любовь цвета индиго

Глава, в которой все почему-то теряют равновесие.

Он дошел до лифта и резко остановился, так что Чунхон почти врезался в него, хотя все-таки успел затормозить, чтобы не впечатать Ендже в дверь всем телом. — Я тут подумал... — начал он, развернувшись, и слегка вздрогнул, — Джело нависал над ним какое-то мгновение, а потом отклонился назад, глядя испуганными глазами. Ендже все еще ощущал чувство вины, особенно сейчас, когда из дерзкого и самоуверенного Чунхон превратился в растерянного ребенка, которого хотелось погладить по голове, чтобы тот немного успокоился, и сказать, что все будет хорошо. Что за дурацкие мысли?! — Так вот, — кашлянув, продолжил он, — я подумал, что нам лучше разделиться. — В смысле? — удивился Дэхен, который уже успел нажать кнопку вызова и от нетерпения барабанил по ней пальцами. — Куда разделиться? — Вы идите, — продолжил Ендже, слегка отодвигаясь от Джело. — А я... Мне надо кое-куда заглянуть. — Ю Ендже! — Дэхен начинал злиться, что случалось каждый раз, когда он не понимал, что происходит. — Это для общего блага, — уверил он уже с лестницы. — Поверь, так будет лучше для всех! Ендже стрельнул глазами в сторону Чунхона и скрылся в пролете. — Ненавижу, когда он так делает, — проворчал Дэхен и придержал двери лифта, которые уже начали закрываться. — Черт с ним, поехали... Прыгая через две ступеньки, Ендже поднялся на несколько этажей и направился к хорошо известной ему двери. В длинном коридоре общежития никого не было, что не удивительно для такого часа — комендант не жаловала хождение по ночам. Возникшая идея была совершенно бредовой, но Ендже должен был предусмотреть все варианты. — Открывай! — громко сказал он, услышав шаги за дверью. — Иди куда шел, а? — раздался недовольный голос Чонсыка. — Выпендриваться будешь перед малолетками на стадионе. Или мне вернуться с полицией? — Да что, блять, тебе от меня надо? — Чонсык рывком распахнул дверь и втащил Ендже внутрь. — Че ты орешь, придурок? — То есть обойдемся без полиции, — нагло ухмыльнулся Ендже и отцепил его руку от своей толстовки. — Поговорить надо. Чонсык неопределенно махнул в сторону, мол, делай, что хочешь, прошел в комнату и завалился на кровать, демонстративно уставившись в планшет. — Я знаю, что это ты, — начал Ендже, устраиваясь на соседней пустующей кровати. Соседа Чонсыка в комнате не было, но это не имело значения. — Можешь молчать, отпираться, что угодно. Я знаю, что это был ты, и могу это доказать. У Чонсыка дернулись уголки губ, что вероятно должно было означать ну, валяй, попробуй докажи. — Дэхен мой лучший друг, — он многозначительно помолчал. — Поэтому, если ты мне сейчас честно и откровенно скажешь, что ты сделал с Чонопом, я, так и быть... — Ты охуел? — все-таки взорвался Чонсык, отбросив планшет в сторону так, что тот плюхнулся на пол. — Нет, серьезно. На хрен мне сдался этот прибитый, он и так дебил! Ендже стиснул зубы, чтобы не высказать ему все, что он думает о самом Чонсыке и его умственных способностях. Не за этим он сюда пришел. — И вот не надо на меня так смотреть, как будто ты все про всех знаешь. — Но я же знаю, — как само собой разумеющееся сказал Ендже. — А уж про тебя я знаю настолько много, что если решу кому-нибудь рассказать, то ты забудешь не только про место питчера, но и про бейсбол вообще, даже со скамейки запасных. — Ты меня шантажируешь? — искренне удивился Чонсык. — Кто, я? Нет, ну что ты, как я могу! — всплеснул руками Ендже. — Я всего лишь намекаю на возможное развитие событий. — То есть, судьба твоего лучшего друга тебя не убедила, — на скулах Чонсыка заиграли желваки. — Ты у нас прям Бэтмен, защитник всех убогих и обездоленных. Ендже-я, ты сегодня тяжелые препараты не употреблял? Или, может, у тебя температура? Градусов под сорок. — Твоя беда в том, что ты очень любишь всех пугать, — печально сказал Ендже, глядя на него как на несмышленого младенца. — Я понимаю, спорт не очень способствует интеллектуальному развитию, но ты же не настолько дурак. Знаешь, я одобряю применение силы в целях самообороны, например, но не ради бессмысленного насилия. Именно поэтому я перестал общаться с вами. И, если бы я тебя ненавидел, то есть мне было бы не все равно, ты бы распрощался с командой уже давно. Как думаешь? — К чему ты клонишь? — нахмурился Чонсык. — К тому, что в знак своей признательности ты можешь хотя бы один раз выйти из образа мудака и ответить на мои вопросы. Здесь никого нет, кроме нас, так что твои дружки не станут свидетелями этого позора. — Да ничего я не делал с вашим недоумком! Не веришь, мне похуй. Я вообще после столовой его не видел, ясно? Все, а теперь вали, или я тебя вынесу отсюда вперед ногами, — Чонсык поднялся с кровати и выжидающе уставился на Ендже. — Ладно, — пожав плечами, он тоже поднялся на ноги. — Счастливо оставаться, можешь не провожать, я знаю, где дверь. Каким бы недалеким не был Чонсык, он прекрасно понимал, что у Ендже на руках до хера козырей против него. А еще как-то раз он стал свидетелем того, что произошло с человеком, которому не повезло вывести из себя Ю Ендже. По крайней мере, Ендже надеялся, что Чонсык это помнит, потому что тот парень был его лучшим другом.

***

Дэхен с Джело разделились. Один пошел снова проверять все известные ему места, в которых они с Чонопом бывали. А Дэхен в нерешительности остановился на перекрестке — он просто не знал, куда ему идти. Что, если родители Чонопа уже вызвали полицию и прочесывают город? Господи, что за идиотизм такой! Он же очень умный, Дэхен успел убедился в этом. Понимает ли Чоноп, что близкие за него волнуются? Задумывался ли он вообще когда-нибудь об этом? Нет, сколько Дэхен не пытайся, он никогда не сможет уловить даже тени тех мыслей, что занимают голову Чонопа. Думай как Чоноп. Да невозможно думать как он! Потому что мозги, хоть и устроены у всех одинаково, только вот ход чоноповых мыслей явно течет в каком-то другом направлении, не как у обычных людей. Дэхен осекся, потому что чуть не подумал как у всех нормальных людей. Чоноп нормальный, возможно, он даже нормальнее многих. Именно потому, что эмоциональный шум, который является неотъемлемым частью человеческой личности, не мешает ему видеть вещи в их естественном виде. Не приукрашенном, не сдобренном значительной примесью субъективизма, социальных рамок, общественного мнения и прочих ценностей. Так, хорошо, стоит ли тогда пройтись по тем местам, которые знает Дэхен? Набережная, где они встретились. Самчондон? Вряд ли. Туда надо еще доехать. Что еще? Думай, Дэхен, думай. Наверняка в городе полно мест, где Чоноп бывал, но Дэхен не имеет о них ни малейшего понятия. Прекрасные живописные места, где можно спокойно посидеть, подумать, вдохновиться. Да таких в Сеуле десятки! Он в отчаянии оглянулся, как будто искал подсказку. Дэхен не просто шел, он почти бежал, понимая, что надежда настолько призрачная, что даже не стоит того, чтобы надеяться. Даже не один шанс из миллиона. Слишком глупо верить в то, что у него получилось сдвинуть хоть одну переменную в системе мироощущения Чонопа. Слишком самонадеянно. Слишком страшно, потому что если он снова неправильно все понял, его постигнет очередное разочарование, и это будет ударом, который Дэхен может не выдержать. Он сдавался не один раз, отворачивался от Чонопа, пытался забыть, злился на себя за малодушие, потому что не мог добиться его и игнорировать тоже не мог. И если сейчас он опять проиграет... Чоноп был здесь. Он сидел в сквере напротив кофейни, на той же скамейке под раскидистым деревом, и смотрел в небо. Рядом лежал раскрытый рюкзак и несколько листов бумаги, исчерченных карандашными набросками. Выглядел он совершенно умиротворенным и спокойным, впрочем, как обычно. Дэхен резко остановился, увидев его, а потом бросился со всех ног, будто тот мог испариться на глазах. Меньше всего его сейчас волновало то, что он может напугать Чонопа. Дэхен опустился перед ним на корточки, потому что от беготни через весь район ноги уже не держали. — Ты меня в могилу сведешь, — пожаловался он, при этом улыбаясь как ненормальный. — Тогда чему ты радуешься? — резонно заметил тот, внимательно разглядывая запыхавшегося Дэхена. — Ты не поверишь... Погоди, надо позвонить Ендже. — Он достал мобильный. — Скажи всем, что все в порядке. Ендже что-то быстро затараторил в трубку. — Ты правильно меня понял, можете возвращаться. Все остальное потом, — и сбросил вызов. — Давно ты здесь? — Не знаю, несколько часов. — Замерз, проголодался? Хочешь чего-нибудь? На самом деле... ладно, не важно. — Не важно? — Важно, что ты здесь, — снова улыбнулся Дэхен. — Чоноп-а, не делай так больше, ладно? Он положил сложенные руки на колени Чонопа, глядя на него снизу вверх. — Ты не хочешь, чтобы я приходил сюда? — О боже! Нет, конечно, нет! — Дэхен с ужасом отшатнулся, а потом дотронулся до его руки и слегка сжал пальцы в своей ладони. — Я имел в виду, не пугай меня. Звони кому-нибудь, если тебе захочется погулять вот так... Одному. Не для того, чтобы кто-то был с тобой, а чтобы твои близкие не волновались. И я... Я тоже волнуюсь, понимаешь? Просто позвони, пожалуйста. Или сообщение напиши. — Я не подумал об этом, — Чоноп слегка нахмурился и, достав мобильный, взглянул на экран. — Мама звонила мне, и Джело, но я... был занят. Рисовал. Я не знал... — Все в порядке, ладно? Просто в следующий раз... — Прости. — Что?! — Я извинился, — Чоноп снова нахмурился. — Разве ты не этого ждал? — Давно хотел спросить. — Дэхен замялся, но момент казался как раз подходящим. — Почему ты пришел в больницу? Хотя, я уже знаю ответ. Потому что я бы этого хотел, да? Я бы ждал, так ты думаешь? И, знаешь, ты прав. Я бы хотел, просто мне и в голову не пришло, что есть хоть малейший шанс. Я бы ждал, если бы мог надеяться... Ты исполняешь те желания, о которых мне даже думать страшно. Ты так много делаешь для меня, но я понял это слишком поздно. Поэтому извиняться передо мной не стоит, скорее наоборот. Я не знаю, как тебе все объяснить, рассказать, трудно найти подходящие слова, особенно когда сам... — Хочешь меня обнять? — спросил Чоноп. Это был еще один неожиданный поворот, который Дэхен не мог себе представить ни за что и никогда. Ну, если только во сне, и то вряд ли. От неожиданности он начал заваливаться назад и, пытаясь не упасть, хватался за все, что попадалось ему под руку, но, самое удивительное, сам Чоноп удержал его за плечо, не дав позорно сесть задницей на асфальт. — Я... хмпф... — пытался справиться с собой и внезапно потерянным не только физически, но и душевно, равновесием Дэхен. — То есть... в смысле? — Тебя ведь это успокаивает, — простодушно сказал Чоноп, помогая ему подняться на ноги. — Да, наверное, но... Ты не думай, это не значит, что я обнимаюсь, с кем попало, — выпалил стремительно краснеющий Дэхен. Господи, что я несу? — Я не имел в виду, что ты — это с кем попало, я очень даже не против, если с тобой... Это была катастрофа. Дэхен запутался в собственных мыслях, точнее, мыслил он вполне ясно, но донести то, что хотелось сказать, до Чонопа не представлялось возможным. Кажется, Чоноп не понял ни слова из этого запинающегося монолога, поэтому сам поднялся со скамейки и, притянув к себе Дэхена, обнял. Он испытал острое чувство дежавю, только наоборот. В прошлый раз именно таким образом поступил Дэхен. Хотя это не имело ни малейшего значения в то время, когда руки Чонопа прижимали его к себе достаточно крепко для того, чтобы он успел ощутить... В общем, ощутить себя быстро тающим на солнце мороженым. Пожалуй, это самое точное описание. — Хён. — Ммм?.. — промычал Дэхен, не в силах выдать что-то более членораздельное, особенно после этого хён, сказанное тихим голосом почти на ухо. — Кажется, мне нравится обниматься. — Со мной? — задал он глупый вопрос и мысленно стукнулся лбом об стену. Ну конечно, блять, с ним! Хотя... — Ты тут видишь кого-то еще? — здравомыслие никогда не покидало Чонопа, в отличие от некоторых, правда, иногда оно выглядело как сарказм. — Тогда обещай, что не будешь обниматься ни с кем, кроме меня, — Дэхен слегка отстранился, чтобы посмотреть ему в глаза. — Обещаешь? — Если ты хочешь, то... — Хочу, — торопливо сказал он и облизнул пересохшие губы. Выглядело это довольно провокационно, и любой другой воспринял бы это как сигнал к чему-то большему, но только, естественно, не Чоноп. — Обещаешь? — Обещаю, — улыбнулся тот, наверное, Дэхен выглядел до смешного нелепо. Чоноп относился к новому для него миру эмоций и чувств с такой же серьезностью, как и ко всему остальному в своей жизни. Он изучал его как микробиолог свежий посев под микроскопом, анализируя, систематизируя, записывая все в свой мысленный дневник с пометками на полях. Дэхен был для него экспериментом — грандиозным по своей сути и непредсказуемым по факту, и сам Дэхен подсознательно понимал это, но смирился, лишь потому, что это был Чоноп. Он больше не боялся разочарований, он боялся только того, что однажды Чоноп посчитает свой опыт завершенным. И еще... Как он отреагирует, если я все-таки его поцелую?

***

Ендже уже битый час слонялся около кампуса, стараясь не попасться на глаза охраннику, регулярно совершавшему обход, и все это время убеждал себя, что делает это исключительно из гуманистических побуждений, но результат был таким же, если бы, к примеру, кирпич поверил в то, что умеет летать. О, нет, конечно же, Ендже волновался. Конечно же, он ждал Джело, потому что ему нужно все объяснить и успокоить. Но он бы покривил душой, если бы не признался в том, что ждет его из своих личных, сугубо эгоистичных соображений. Возможно, Ендже и сволочь, но на сделки со своей совестью никогда не шел. Джело появился очень тихо, вынырнув из тени акаций в нескольких метрах от него, и, едва удостоив его взглядом, снова исчез за кустарником. Ендже растерялся: то есть, вламываться к ним в комнату с криками спасите-помогите это нормально, а как поблагодарить, так в буквальном смысле в кусты?! Полный праведного возмущения он кинулся в том же направлении, зная, что где-то там на первом этаже должно быть заветное окно, которое находчивые студенты использовали по ночам в качестве двери. Самому как-то не доводилось, ну так он и в общежитии до этого не жил. — Ты хоть знаешь, чего мне стоило достать твой телефон? — громким шепотом сходу начал он, хватая Чунхона за щиколотку. Второй ногой тот уже стоял на подоконнике. — Мог бы не стараться, — пробубнил Джело, пытаясь стряхнуть чужую руку, и у него это могло бы получиться, если бы Ендже не подпрыгнул и не схватил его за штанину под коленкой. Спортивные брюки подозрительно поползли вниз, и Чунхону пришлось освободить одну руку, которой он держался за раму. — Отцепись! — Вот еще! — Ендже продолжал тянуть, стаскивая Джело с подоконника. — Ты так просто от меня не отделаешься. И кто разбудил меня своими воплями?! — Я был в состоянии аффекта, — прошипел Чунхон, по-прежнему пытаясь отодрать его пальцы от своих штанов. Ендже перехватил его руку и со всей силы рванул вниз, запоздало подумав о том, что если Джело упадет, то прямо на него. Кусты радушно приняли их в свои колючие объятья, причем Ендже было намного хуже, потому что колючки окружили его со всех сторон. Он тихо застонал, представив, во что превратилась его спина, да еще и эта туша, копошащаяся сверху... — Ебанутый на всю голову, — услышал он последние слова Джело, вернувшись в реальность, все сказанное до этого Ендже, к счастью, пропустил. А потом вроде как стало намного легче, пока какая-то неведомая сила не вздернула его на ноги, и все тело вновь заныло. — Хочешь, чтобы нас засекли? Лезь давай, ну, быстрее! Ендже с удивлением уставился на Чунхона, который уже стоял у стены, сложив руки в качестве подножки, но, разумно предположив, что разборки можно перенести внутрь общежития, с грацией подстреленного медведя взобрался на импровизированную ступеньку и, зацепившись руками за раму, тяжело перевалился через подоконник. Через несколько секунд рядом спрыгнул Джело и вновь помог ему подняться, придерживая за локоть. О лифте не могло быть и речи, поэтому, стиснув зубы, пришлось тащиться пешком по лестнице на пятый этаж, правда, Джело все-таки облегчил его участь, за что Ендже был мысленно ему благодарен. Мог бы и бросить на произвол судьбы, а что, вполне заслужил на самом деле. Кое-как стянув с себя толстовку, Ендже с отвращением кинул ее на пол и принялся за футболку, но на полпути сообразил, что в комнате он по-прежнему не один. — Помочь? — участливо спросили прямо над ухом. По телу Ендже прошла дрожь. Он чувствовал спиной тепло, Джело стоял слишком близко, и Ендже уже приготовился заехать ему локтем, потому что... а вот нечего тут, да! И потому что каждый раз, когда они оказываются наедине, это обычно заканчивается или дракой, или каким-то недосексом. И не очень понятно, какой вариант предпочтительнее. Но потом он опомнился. Вообще-то, Джело мог бы уже давно слинять, предоставив ему самому справляться со своими болячками. Джело остался. А еще Ендже вроде как собирался перед ним извиниться. — Если не трудно, — тихо ответил он и осторожно, не делая резких движений, поднял руки. Джело взялся за края футболки и медленно потянул наверх, стараясь не задевать кожу. В комнате повисла странная тишина, кажется, никто из них даже не дышал, настолько интимно это выглядело, если бы не саднящее чувство боли, портящее Ендже весь момент. — Ну, могло быть и хуже, — резюмировал Чунхон, оглядывая спину, испещренную мелкими порезами, и Ендже наконец-то выдохнул. — У тебя аптечка есть? Что-нибудь обеззараживающее? — Я могу сам, — пробормотал, смутившись, Ендже и проковылял к тумбочке рядом с кроватью Дэхена, в которой тот хранил всякие необходимые мелочи, типа лекарств на все случаи жизни, ниток с иголкой, фонариков, батареек, странных приспособлений и, бог знает, чего еще. Джело хмыкнул, но остался на месте, с любопытством наблюдая, как он сам обрабатывает свою спину. Надолго Чунхона не хватило, потому что смотреть на эти жалкие попытки было просто смешно. Он решительно отобрал ватные диски и флакон с непонятной жидкостью, который Ендже принял за антисептик, и усадил того на кровать. — Зачем ты все это делаешь? — через некоторое время спросил Ендже, потому что его ужасно напрягала вся эта атмосфера. Пальцы Джело аккуратно скользили по коже, вызывая мурашки даже в тех местах, возникать в которых им сейчас было не положено. — Потому что ты бы не смог сделать это сам, — резонно откликнулся Чунхон, не отвлекаясь от работы. — Нет, я имею в виду вообще все это, — упрямствовал Ендже. — Поехал вместе со мной в больницу, кормил рамёном, и сейчас тоже... Ладно, сейчас почти не считается, потому что я пострадал из-за тебя. Судя по звуку, Джело усмехнулся. — А нечего было сбегать от меня! — снова бросился он в атаку. — Мне пришлось половину курса обойти, чтобы выяснить номер твоего телефона, и нечего там хрюкать за моей спиной! — Разве тебе не доставило удовольствия, если бы я всю ночь пробегал по городу? Это же ты выставил меня за дверь. Оскорбил моего лучшего друга. — Прости! — выпалил Ендже, резко оборачиваясь. Он совсем забыл, что таких кульбитов ему делать пока не стоит, поэтому вместо виноватого и искренне раскаивающегося выражения лица, получилось только скорчить гримасу. — Не вертись. — Чунхон уверенно развернул его обратно и продолжил обрабатывать царапины. — Прости, — повторил Ендже уже спокойнее. — Я не хотел, я был взвинчен и... в состоянии аффекта. — Плагиат. — Ты ответишь? — Что ты хочешь услышать? — Джело остановился, видимо, что-то обдумывая. — В конце концов, разве тебе не все равно? Ты ясно дал понять, что больше не желаешь сталкиваться со мной, хотя сам спровоцировал эту встречу. Зачем тогда ждал? — Извиниться хотел, — буркнул Ендже. — Тогда с этого надо было начать, и твоя спина была бы в полном порядке. — Послушай... — Нет, это ты послушай, хён, — перебил его Чунхон, откладывая в сторону медикаменты и пластырь. — До встречи с тобой я, возможно, и видел тебя несколько раз, но у меня не было причин кидаться на тебя с кулаками тогда в туалете. Это не я приходил в твою комнату устраивать разборки по совершенно неизвестным мне причинам. Не я напивался, чтобы затеять драку. И целовал первым тоже не я. И после этого ты спрашиваешь меня, зачем? Ендже молчал, потому что крыть было нечем. — Я закончил, думаю, дальше Дэхен-хён поможет тебе, — Джело встал с кровати и сделал несколько шагов в сторону выхода. — Но, если ты все-таки хочешь услышать мой ответ, то тебе сначала придется ответить на тот же вопрос. Дверь хлопнула, он ушел, оставив Ендже в тишине и одиночестве.