Любовь цвета индиго

Возвращение в реальность было болезненным. Нормально открыть глаза Дэхену удалось только раза с третьего и то, не смотря на прикрытые тонкими занавесками окна, приглушенный свет показался слишком ярким. Медленно обведя взглядом комнату Дэхен понял, что находится в больнице — в памяти обрывками всплывали какие-то картинки: вот он запирает дверь кофейни, вот он идет по оживленной улице, сворачивает в сквер, ведущий к кварталу, где находится кампус общежития, а вот... В этом месте он поморщился, а синяки и ушибы по всему телу заныли, словно вновь переживали встречу с бейсбольной битой... — Ну-ну... И кто это у нас здесь? — Высокий парень поднялся со скамейки ему навстречу, и Дэхен узнал в нем одного из обидчиков в столовой. — Хён, смотри, это же тот герой! — Ну надо же, какая встреча! — расплылся в полупьяной улыбке Чонсык. — Неожиданно, правда? Его тон наводил на мысль, что неожиданной эта встреча была только для Дэхена. По-хорошему, в таких ситуациях полагалось брать ноги в руки и бежать, Дэхен не был суперменом и прекрасно понимал, что противостоять компании спортсменов — верх безумия и чистое самоубийство. А их намерения не оставляли сомнений. Но... Было одно большое но. Гордость не позволяла ему сделать и шагу назад. И дело уже не в Чонопе, точнее, не столько в Чонопе. — А ваш тренер в курсе, как вы проводите свободное время? Спортивный режим и все такое... И это в разгар сезона, — ухмыльнулся Дэхен, собрав все свое мужество. Никогда он не покажет страх перед кучкой безмозглых придурков. — Хочешь сообщить ему? Айщ! Стукачом быть нехорошо, ты в курсе? — Поговорим на тему, что хорошо, а что плохо? Как насчет унижения младшекурсников? — Я не понял, ты возомнил себя бессмертным? — Чонсык подошел к нему вплотную, но Дэхен не пошевелился, и даже головы не поднял, чтобы посмотреть ему в глаза — его взгляд упирался куда-то в район ключиц, и он невольно оценил ширину плеч бейсболиста. Не в свою пользу, естественно. — Ну что, посмотрим, где теперь окажется моя бита? — Тихо шепнул Чонсык ему на ухо. Все, что происходило потом, Дэхен запомнил смутно. Били его грамотно, по самым уязвимым местам. Двое поддерживали под руки, не давая упасть на землю, прикрыть живот или голову. Дэхен прокусил губу до крови, чтобы не стонать, не доставить им удовольствия слышать его крики. Прекратилось все так же быстро, как и началось — кто-то заметил людей в глубине аллеи, и, спешно оттащив практически потерявшего сознание Дэхена к близлежащим кустам, они ретировались. Кто его нашел и вызвал скорую, он уже не помнил. Отстранено глянув на свою руку, куда была вставлена игла капельницы, Дэхен поднял глаза и залип на медленно сочащихся каплях физраствора. Вспомнилась последняя встреча с Чонопом и разочарование, постигшее его. Почему-то стало смешно — он пострадал из-за человека, которому это абсолютно безразлично. Который наверняка даже понятия не имеет, что Дэхен сейчас валяется на больничной койке. Глупый Дэхен, возомнивший себя героем, в точности как Дон Кихот, принявший ветряные мельницы за чудовищ. И ради чего? Щелкнул замок дверной ручки, в проеме мелькнул белый халат медсестры, которая пришла, чтобы проверить состояние больного. Дэхен прикрыл глаза, — разговаривать и отвечать на неизбежные вопросы сейчас хотелось меньше всего, поэтому он притворился спящим. Девушка потрогала его лоб, проверяя, нет ли у него лихорадки, поправила одеяло и вновь ушла. Это даже хорошо, что он попал в больницу — думать так, конечно же, тоже глупо, зато у него есть время привести в порядок свои мысли и чувства. И здесь ничто не напоминает о Чонопе. Интересно, Ендже уже приходил? Конечно, приходил, Дэхен в этом не сомневался. Химчан, наверняка, тоже, им бы сообщили в первую очередь. Еще его очень интересовал вопрос, поставил ли Ендже в известность родителей, хотя Дэхену бы этого очень не хотелось. Думать обо всем этом оказалось тоже очень утомительно, поэтому скоро он снова отключился, дрейфуя между сном и явью — наверняка еще сказывалось действие лекарств. Зато в следующий раз, когда Дэхен открыл глаза, первое, что он увидел, точнее... кого он увидел... Чоноп сидел на стуле возле приоткрытого окна, задумчиво глядя куда-то вдаль, и Дэхен сначала подумал, что еще не проснулся. Несколько раз моргнув для проверки, не померещилось ли ему, он удивленно уставился на неожиданного гостя. — С возвращением, — прозвучал тихий голос, и Чоноп повернулся в его сторону. — Это было очень неразумно с твоей стороны. Дэхен открыл рот, но понял, что не может произнести ни слова, так пересохло в горле. Чоноп, словно прочитав его мысли, поднялся и, налив в стакан воды из графина, стоявшего на тумбочке рядом с кроватью, поднес его к губам Дэхена. Сделав несколько глотков, тот благодарно кивнул и вновь опустился на подушку. — Что, попасть в больницу? — попытался пошутить он. Чоноп взглянул на него как на маленького ребенка, который не понимает, что такого натворил, но, возможно, Дэхену только так показалось. — Врачи сказали, что обошлось без переломов, это хорошо, — спокойно продолжил Чоноп. — Вот с этим я согласен, — слегка улыбнулся Дэхен. — Значит, скоро выпишут, не хотелось бы потерять работу. Кстати, как ты узнал?.. Ну вот, снова этот взгляд. Пугает до чертиков. Не только пугает, но еще и будоражит, в чем Дэхен не признается себе, даже если еще раз схлопочет битой по голове. — Тебе надо больше отдыхать. — Проигнорировав вопрос, Чоноп протянул руку и коснулся пальцами его лба. — Ушибы пройдут быстро. Дэхен почувствовал, как от места прикосновения словно побежали тоненькие ручейки тепла, внезапно навалилась усталость, и он невольно закрыл глаза, словно подчиняясь неведанной воле. — Как ты это сделал? — едва слышно прошептал он, борясь с накатившим сном. — Спи, — повторил Чоноп, — и ты быстрее поправишься.

***

— Он еще не проснулся? — нахмурился Химчан, заглядывая в палату. — Это плохо. — Прекрати заглядывать туда каждую минуту, хён! — оборвал его Ендже, оттиснув плечом, и прислонился к двери спиной. — Думаешь, так он быстрее придет в себя? Хотя, я бы на его месте очнулся, только чтобы сказать, как ты задолбал щелкать. — С каких это пор ты стал таким дерзким? — бровь Химчана в изумлении взлетела наверх. — Всегда таким был, — буркнул тот. — Ты просто плохо меня знаешь. — Да уж, вероятно. Ладно, за каким мы торчим здесь? Разве медсестра не сказала, что тебе позвонят, как только Дэхен проснется. И... ты сообщил его родителям? — Нет, и пока не собираюсь. Думаю, он бы этого не хотел, представляешь, они примчатся сюда из Пусана, устроят переполох, начнут выяснять что да как... — А мы как будто знаем! — перебил его Химчан. — Нет, хотя кое-какие предположения у меня есть. Надо проверить. — Какие? И не вздумай играть в детектива-самоучку, тоже мне... В отличие от Дэхенни, тебя я навещать не буду, так и знай! — Больно надо! — вскинулся Ендже. — Я вообще позвонил тебе только потому, что Дэхен не сможет ходить на работу некоторые время. А так бы ни в жизни! — Да что с тобой?! Химчан досадливо закусил губу — почему Ендже ведет себя так... Так... Словно это не он бегал за Химчаном два года, всячески пытаясь подстроить их встречи и даже просил Дэхена устроить им свидание — Химчан не дурак, он прекрасно обо всем догадывался. Было даже слегка обидно, как он так резко изменился всего лишь за пару месяцев. — Ничего, просто я переволновался, — тихо ответил Ендже и сполз по двери на пол. — Когда позвонили из больницы, я даже не сразу сообразил, что надо делать. Ноги будто ватные, в голове полный пиздец... Если бы не этот мелкий, я, наверное, так и стоял, как идиот... — Мелкий? Кто? — А? — Ендже поднял голову и посмотрел на Химчана, словно первый раз увидел. — Ты про кого? — Ты что, сам с собой вслух разговариваешь? — покачал головой тот. — Совсем уже слетел с катушек. Что за мелкий, про которого ты говорил? — А ты что, ревнуешь? — усмехнулся Ендже, быстро придя в себя. — Вот дурак-то, — тяжело вздохнул Химчан. — Мне по барабану, а вот тебя, кажется, заклинило. — Ты как Дэхен прям. Вы из одного гнезда, что ли, вылупились? — Шел бы ты домой, похоже, тебе тоже не мешает поспать. — Домой... Ну да, только куда. К родителям, чтобы они из меня всю душу вытрясли, или в общагу, где эта заноза. Даже не знаю, что выбрать! — Иди уже куда-нибудь, только проспись, — Химчан рывком поднял его на ноги. — А то я точно устрою тебе отдых в соседней палате. — Ой как стра-а-ашно, — с издевкой протянул Ендже, но, тем не менее, выпрямился, отряхнул штаны, и подобрал валявшуюся рядом сумку. — Ладно, уговорил, только обещай позвонить, если он проснется. — Обещаю, — кивнул Химчан. Ему было жаль парня, потому что Ендже действительно сильно переживал за друга и, похоже, все эти дни почти не спал. — Обещаю, позвоню. — Пока, — безжизненно махнул рукой тот и побрел в сторону лестницы. Химчан проводил его взглядом, пока Ендже не скрылся за поворотом, и, тихо открыв дверь палаты, зашел внутрь. — Все-таки удалось отправить его домой? — раздался голос со стороны кровати. — Господи, слава Богу! Давно ты проснулся? — Ну, я успел отхватить кусочек вашего занимательного разговора. Я так понял, он постоянно тут ошивается. — Ага, — кивнул Химчан, взволнованным взглядом осматривая Дэхена с головы до ног. — Как ты? Что-нибудь болит? Позвать медсестру, может быть врача? — Перестань кудахтать, — рассмеялся Дэхен, пытаясь приподняться на подушках, и Химчан тут же кинулся ему помогать. — Как курица-наседка, ей-богу! — Я, между прочим, тоже волновался, — обиженно надулся он. — Я знаю, хён. Прости. — За что? — За то, что заставил тебя волноваться. — Прекрати, балда! — Химчан возмущенно цыкнул и сделал вид, что собирается отвесить ему щелбан. — И как тебя угораздило?! Ладно, ничего не хочу пока знать, главное, чтобы ты вышел отсюда. — Хочешь, скажу кое-что, — хитро улыбнулся Дэхен. — Ну! — Чоноп приходил. — Что? — Он, наверное, никогда не видел у Химчана таких удивленных глаз. — Серьезно? — Я сначала подумал, что это сон, — кивнул Дэхен. — Хм... А ты говорил, что у этой сказки может быть только печальный конец, — усмехнулся Химчан. — Другого быть не может, я до сих пор в этом уверен, хён. — Знаешь, вот смотрю я на тебя и думаю... Ты дурак? Сначала тебе было просто интересно, потому что Чоноп так не похож на других. Потом ты хотел, чтобы он тебе улыбнулся, — это твои слова, если что, — затем ты хотел понять его, попробовать увидеть мир его глазами... Я все правильно излагаю? И вот теперь, когда ты добился всего этого, вдруг впадаешь в ангст и тоску. Разве он тебя разочаровал? Разве это он сделал что-то не так? По-моему, наоборот, Чоноп совершил для себя подвиг, раз сблизился еще с кем-то, кроме уже привычного окружения. И ты страдаешь от этого? — Он сказал, что позвал меня только потому, что я этого хотел. — А ты не хотел? Или что он, черт возьми, должен быть еще сказать? Сначала ты был счастлив только потому что он начал общаться с тобой, и что теперь? А я скажу, что теперь: тебе этого стало мало, ведь так? Ты разочарован не в нем, ты разочарован в том, что на самом деле хочешь большего. Ты разочарован в себе, потому что теперь, получив желаемое, ты ждал, что Чоноп тоже захочет сблизиться с тобой, но ты уверен, что этого не произойдет. Он уже пошел тебе навстречу, но, поскольку ты очень жадный мальчик, тебе с каждым разом хочется больше. И хотя ты прекрасно понимаешь, что Чоноп очень далек от всего этого, ты все равно хочешь от него большей человечности. Поздравляю, ты видишь в нем обычного человека, разве не этого ты хотел? — А ты жестокий... — Почему же? Разве это не так? Ты же сам утверждал, что надо научиться видеть это, так чем ты недоволен, не пойму... — Ладно! Хорошо, может ты и прав... в чем-то. Думаешь, мне от этого стало легче? — Легче тебе станет, если ты подумаешь над тем, почему он приходил к тебе. Я, конечно, понимаю, что ты больше зациклен на собственных переживаниях, но иногда не мешало бы смотреть дальше собственного носа. Химчан взглянул на часы. — Мне пора на работу, а ты давай выздоравливай быстрее, пока мы не нашли нового работника. Ендже позвоню позже, скажу, что ты в порядке и уже скачешь по палате как здоровый. — Это будет преувеличением, — кисло улыбнулся Дэхен, все еще находясь под впечатлением от слов друга. Выйдя из палаты, Химчан напоследок обернулся, подумав, не был ли он действительно слишком жесток с Дэхеном, но ему все равно придется что-то решать, раз уж он так вляпался. Или прекратить общение с Чонопом, или... Хватит ли у Дэхена сил переписать печальный конец на счастливый? На счет этого Химчан бы не поспорил даже с самим собой.

***

Ендже добрался до общежития словно в тумане, несколько дней недосыпа давали о себе знать. Кое-как скинув кеды и раздеваясь на ходу, он дошел на кровати и повалился на нее, уткнувшись лицом в подушку. Химчан прав, ему надо было проспаться и набраться сил, чтобы выполнить одно очень важное дело. Ендже понимал, что доказать что-то будет практически невозможно, но он сделает все от него зависящее, потому что был уверен — избиение Дэхена дело рук Чонсыка и его дружков, и отнюдь не все они входили в бейсбольную команду. У него водились знакомые совсем другого толка, Ендже знал почти каждого из них хотя бы в лицо. Разбудил его очень громкий и настойчивый стук в дверь. Поморщившись, Ендже перевернулся и заметил, что за окном совсем темно, значит, он проспал до самой ночи. Стук повторился снова, и ему даже стало интересно, какой самоубийца решил его навестить. — Чтоб тебя, — неразборчиво выругался он и босиком прошлепал в темный коридор. — Кто бы ты ни был, ты труп. — И я рад тебя видеть, — невозмутимо ответил Джело, облокотившись на косяк в дверном проеме. — Какого черта? — щурясь от яркого света коридорных лампочек, огрызнулся Ендже. — Ну, ты же приходишь ко мне, когда тебе вздумается, — справедливо заметил тот. — Почему бы мне не поступать так же? — У меня сейчас нет ни сил, ни желания спорить с тобой, так что проваливай... — Я вижу, — бесцеремонно перебил его Джело и, слегка толкнув внутрь, вошел следом. — Тем лучше, значит, обойдемся без драки. Он нашарил рукой выключатель, и вспыхнул свет, являя Ендже во всей красе, то есть... ну да. — Отлично выглядишь, — скептично заметил Чунхон. — Словно неделю бомжевал под мостом. Ендже мог бы возмутиться, даже наорать или ударить этого невыносимого придурошного мелкого, но ему, откровенно говоря, было лень, поэтому он просто развернулся и пошел обратно в кровать. — Как негостеприимно, — как будто разочарованно буркнул себе под нос Джело и прошел следом за ним. — Собираешься спать дальше? Ну и ладно, я сам тут разберусь. По-прежнему не обращая никакого внимания на него, Ендже улегся и накрылся с головой одеялом. Пусть делает, что хочет, надоест — сам уйдет. Но Джело не собирался уходить, он по-хозяйски обследовал комнату, достал плитку, кастрюлю, несколько пачек принесенного с собой рамёна и, расположившись в центре на полу, начал готовить. Ендже слышал грохот посуды, шорох раскрываемых пачек и шаги рядом со своей кроватью. — Тебе надо поесть, — также спокойно проговорил Джело, когда лапша была готова. — Иди хотя бы умойся и садись. — Ты что, блять, сегодня фея-крестная? С чего такой внезапный приступ заботы? — не выдержал Ендже, откидывая одеяло и садясь на кровати. — А ты можешь хоть раз в жизни не искать везде подвох? Что за манеры! — Да потому что я не верю, что ты делаешь это просто так. Не может быть такого. Чунхон снял с кастрюли крышку, и ароматный пар вырвался наружу, заставляя желудок Ендже сжаться, от запаха еды мутило — он, честно говоря, не помнил, когда ел в последний раз. А эта мелкая пакость невозмутимо подцепила лапшу палочками и смачно втянула ее в рот, еще и причмокивая от удовольствия. — Вкусно, между прочим. Я отлично готовлю рамён. — Да что б тебя! — Ендже сполз на пол и протянул руку к палочкам, лежащим рядом. — Нет! — Джело тут же хлопнул его по руке. — Я же сказал, хотя бы умойся для начала, не хочу есть с каким-то грязнулей. Ты давно себя в зеркало видел? — Будь ты проклят, — проворчал тот, но все же поднялся на ноги и, схватив полотенце и зубную щетку, вышел из комнаты. Когда он вернулся, Джело все также сидел на полу и терпеливо ждал, даже кастрюлю снова накрыл, чтобы еда не остыла. — Так ты специально приперся, чтобы накормить меня? — спросил Ендже, когда на дне уже не осталось даже капли бульона. — Думай как хочешь, — пожал плечами Джело и откинулся назад, опираясь на локти. — Как Дэхен-ши? — Так и знал, — Ендже с удовлетворением кивнул. — Что? Я не должен был справиться о его самочувствии? Думаешь, в этом тоже есть какой-то тайный смысл? Да ты просто параноик... Может, он мне симпатичен. — В ка... каком это смысле?! — ошалело спросил Ендже. Что значит симпатичен?! Дэхен? Ему?! — Ахахахаха... Видел бы ты свое лицо! — рассмеялся Чунхон, повалившись на пол. — А в каком смысле он может быть мне симпатичен? Ты имеешь в виду, хотелось бы мне сделать то же самое, что с тобой? Ну, я даже не знаю, я пока не доходил в своих мыслях до этой стадии. Он явно издевался, видя, как все больше бесится Ендже, и это доставляло ему удовольствие. Вот идиот! Почему я вообще подумал об этом? — О, похоже, ты сам понял, — продолжил Джело. — Неужели тебе стало стыдно? Покраснел даже... — Убирайся отсюда, — угрожающе проговорил Ендже, сжимая кулаки. — А то что? Опять подеремся? Или...? — Черт, ты, видимо, только этого и ждешь, да? За этим сюда притащился? — Он резко оттолкнул плитку в сторону и метнулся к Чунхону, дернув его за ноги и подминая под себя. — Наверное, был сильно разочарован, что в прошлый раз нас прервали. — Судя по твоим действиям, ты разочарован этим намного больше меня, — ухмыльнулся Джело, красноречиво оглядывая взглядом сложившуюся картину. — Это же не я сижу у тебя на коленях. — Как же ты меня бесишь! — прошипел Ендже, впиваясь зубами в его шею, как раз туда, куда так хотелось вцепиться в прошлый раз. Чунхон дернулся, а потом выгнулся, прижимаясь к нему, и, схватив рукой за волосы, больно сжал, пытаясь оттащить Ендже от своей шеи. — Даже не надейся, — процедил сквозь зубы тот, и еще сильнее прижал Джело к полу, пытаясь одной рукой удержать его, а второй разжать пальцы, вцепившиеся в его затылок. — Или ты все-таки предпочел бы на моем месте Дэхена? В ответ Джело больно укусил его в плечо, отчего Ендже разозлился еще больше, резко поднялся, претерпевая боль — кажется, Джело даже умудрился выдрать несколько волос, — и, после некоторой борьбы, удалось перехватить его руки и прижать их к полу. — Плохой мальчик, — сквозь отдышку проговорил он. — Любишь, когда с тобой грубо обращаются? — Похоже, ты просто не умеешь по-другому, — парировал Чунхон, тоже весь раскрасневшийся и растрепанный. — Ты вообще понимаешь, что несешь? — искренне недоумевая спросил Ендже. — Кто постоянно меня провоцирует? — Да что ты! И кто же, интересно, приперся ко мне в состоянии нестояния и практически изнасиловал? — Значит, изнасиловал... То есть ты хочешь сказать... Знаешь, — Ендже внезапно убрал руки и встал, — иди к себе. — Ч... что? — непонимающе переспросил Джело, видимо, не ожидая такого поворота событий. — Иди домой, я сказал. Игры кончились, у меня нет времени возиться с тобой. Мне надо выспаться, а завтра куча важных дел. У меня лучший друг в больнице, между прочим. И учебу запустил в последние дни. Так что выметайся и больше не приходи. Тебе что, заняться больше нечем? Иди тоже поучись или... не знаю, танцуй, или чем ты там еще занимаешься. Все, вали. Он молча собрал всю посуду с пола и составил ее на стол, убрал все следы пиршества, поднял свалившуюся с кровати подушку. — Я что, не по-корейски говорю? Вали к себе, — он схватил Джело за руку и потащил его к двери. — Надеюсь, больше тебя не увижу. Вытолкав Чунхона, за это время не произнесшего ни слова, он с облегчением запер дверь и прислонился к ней — глянцевая поверхность приятно холодила разгоряченный лоб. Изнасиловал... Прекрасно, Ендже, тебя обозвали насильником. Он совершенно не понимал, почему Джело пришел к нему и вообще, все это... Почему поехал с ним тогда в больницу, почему накормил его сегодня, почему особо не сопротивлялся. Ну и черт с ним! Дел и вправду по горло, чтобы еще заморачиваться о такой мелочи, как стычки с этой надоедливой занозой. Но на то она и заноза, чтобы доставать, значит, надо просто от нее избавиться.