Любовь цвета индиго

Ночью выпал первый снег, растаявший почти сразу же, но Дэхен, который возвращался в общежитие пешком, успел застать мелкие снежинки, ненадолго обсыпавшие город белым конфетти. Искрящаяся тонкая пленка инея покрыла осеннюю траву, осела каплями изморози на автомобильных стеклах. Приближалась зима. Прошло... сколько? Три месяца? Четыре? Они пролетели так быстро, но, казалось, время Дэхена отмечалось только встречами с Чонопом. Он не мог вспомнить, чем оно измерялось раньше. Сменами в кафе, институтскими сессиями? Вернувшись домой, он бесшумно проскользнул к кровати и долго ворочался, заново проигрывая в памяти события минувшего вечера. В конце концов, не сдержавшись, написал Чонопу сообщение: Надеюсь, ты благополучно добрался и дома все в порядке. Спокойной ночи. Увидимся сегодня? Ответа Дэхен не получил, да он и не особо рассчитывал, полагая, что Чоноп уже давно спит и видит какие-то свои особенные сны. Сам он уснул только на рассвете.

***

Ендже повернулся на спину и охнул, прикусив губу, чтобы не застонать. Спину жгло как будто... ну да, как будто в нее впились десятки колючек, тут и сравнить не с чем. Он скосил глаза на дэхенову кровать — тот мирно посапывал, уткнувшись лицом в подушку, абсолютно не реагируя на трезвонящий на всю комнату будильник. Везет же некоторым. Медленно перекатившись на бок, Ендже приподнялся и кое-как сел вертикально. Его движения походили на парализованного пингвина, и он отчаянно пытается найти то устойчивое положение, при котором его не будет каждую секунду кренить на бок. По этой причине встать на ноги получилось только со второго раза. Будильник продолжать орать, Дэхен спать, и Ендже ничего не оставалось, как сделать над собой усилие, чтобы доковылять до его кровати и вырубить адское устройство, удержавшись от желания сделать это ногой. — Подъем! — рявкнул он над ухом Дэхена и слегка толкнул его коленом в плечо. — Что-то случилось? — сонным голосом поинтересовался тот, приоткрывая один глаз. — Да, — со всей серьезностью кивнул Ендже. — Утро. Дэхен окинул его взглядом, смутно осознавая, что с ним что-то не так. Обычно по утрам Ендже носится, как заведенный, пытаясь завтракать, собирать рюкзак и одеваться одновременно. Но сейчас он стоял в несколько неестественной позе около его кровати и очень громко молчал. — Нет, все-таки что-то случилось, — констатировал он, усаживаясь в позу лотоса, и критически осмотрел Ендже еще раз. — Рассказывай. И откуда у тебя царапины на руках? Куда ты снова вляпался? — Ну... — замялся Ендже, понимая, что все равно придется рассказать. — Это кусты. Дэхен скептично приподнял бровь. — Не в этом смысле, идиот! — покраснев, воскликнул Ендже. — Я упал. — В кусты? — Бровь Дэхена снова попыталась изогнуться, но он вовремя спохватился и ограничился легкой ухмылкой. — Это не смешно, — обиженно буркнул Ендже. — Ладно, хорошо! Когда кое-кто лез в общежитие, я дернул его вниз, и мы упали в эти чертовы кусты... — Те, которые под окном, — уточнил Дэхен. — Вот именно! — Повернись. — В смысле? Ты чего... Дэхен протянул руку и развернул ойкнувшего Ендже спиной к себе. Зрелище было впечатляющим. — А этот кое-кто молодец, да? — заметил он, глядя на полоски пластыря, наклеенные тут и там. — Хороший парень. — Если бы не кое-кто, ничего бы вообще не было! — возмутился Ендже, с трудом опускаясь на свою кровать. — Но... — Все равно все из-за него. Упрямый выскочка. — А по-моему, Джело очень милый и добрый, — пожал плечами Дэхен. — Просто ты к нему неравнодушен. Ендже поперхнулся от возмущения, но решил оставить это замечание без комментариев, иначе снова начнется. Хрен с ним, честное слово. — Я так понимаю, в универ ты не собираешься, будешь лежать тут и страдать. О`кей, я предупрежу твоего старосту, — кивнул Дэхен и начал одеваться, посмотрев на время. — Послезавтра семинар, — пожаловался Ендже. — Как раз есть время подготовиться. — Я запрещаю тебе с ним разговаривать! Дэхен сделал вид, что пропустил последнее мимо ушей. — Я серьезно! — Что, вообще? Даже поздороваться нельзя? Ендже-я, что за детский сад. Я прекрасно вижу, что между вами что-то происходит... И тут Дэхен вспомнил вечер накануне. — Кстати, об этом, — он деликатно кашлянул, — есть вероятность, что я вчера ослышался, и ты ничего не говорил про его задницу, которая там обо что-то терлась? Ендже ушел с головой под одеяло, сразу растеряв свою решительность. Ну почему он не может держать язык за зубами! — А есть вероятность того, что ты забудешь об этом? — глухо донеслось до Дэхена. — Конечно... — Вот и прекрасно, — поспешно сказал Ендже. — ...нет, — закончил свою мысль Дэхен. — Никогда. И буду напоминать об этом, пока ты, наконец, не разберешься в своих отношениях с Джело. — Да нет у нас никаких отношений! — Ендже резко откинул одеяло и сел, снова скривившись от боли. — Все... как-то сложно. — Оу, правда? — наигранно удивился Дэхен, поворачиваясь к нему. — Давай, я расскажу тебе, что такое сложно. — Не надо, — буркнул тот. — У тебя всегда все сложно, потому что эти сложности ты создаешь себе сам. — То есть... погоди. Ты только что косвенно признался в том, что у тебя все-таки есть чувства к Чонопу? — И что? — пожал плечами Дэхен. — Если это случилось, что мне теперь, застрелиться? Я не собираюсь притворяться, что ничего нет, лишь потому что все как-то сложно. Он мне нравится, и я бы может хотел с ним встречаться. — Так предложи. Дэхен посмотрел на него как на душевнобольного. — Почему нет? — продолжил Ендже. — Даже если и откажет, между вами ничего не измениться. — Я вообще не понимаю, почему мы снова обсуждаем меня. Не съезжай с темы. Дэхену такая мысль в голову не приходила. Но ведь Ендже по сути прав. Только вот что он будет делать в случае отказа? Ему никто не нравился настолько, чтобы переживать о том, что его, выражаясь простым языком, отошьют. Но Чоноп ему нравился именно настолько. Оставаться рядом, не имея возможности выразить свои чувства, Дэхен не умел. И не хотел. Снова эти американские горки, еще сегодня ночью он был счастлив, радуясь тому, насколько они с Чонопом сблизились за последние дни. А теперь его угнетала вероятная перспектива в одиночку расхлебывать все эти чувства, которые Чонопу и не нужны совсем. Но почему не нужны? Он ведь совсем не отталкивает Дэхена, наоборот, сам идет ему навстречу. А еще ему нравится обниматься, — он улыбнулся, снова вспомнив вчерашний вечер. — Разберись в себе, наконец, — философски бросил Дэхен перед выходом. Ендже театрально возвел глаза к потолку — почему-то в последнее время все взяли привычку копаться в его душе и указывать, что делать. И хлопать дверью, кстати, оставляя его в одиночестве подумать. Флэшмоб у них, что ли? Психоаналитики доморощенные, Фрейд аплодирует стоя. Шутки шутками, но, как бы Ендже все это ни бесило, проблему надо было решать. Можно было решить ее кардинально, но, правда, так он уже пробовал. Не встречаться, не общаться, избегать по возможности и так далее. И что в результате? Да ни хера и редьки мешок. Если бы вчера Ендже не начал задавать тупых вопросов типа зачем это все, а Джело вдруг не выступил со своей ошеломляющей речью, то неизвестно чем бы все это закончилось. Ладно, попробуем как Дэхен. Допустим, — только допустим! — Джело действительно ему нравится, что дальше? Ты прости меня, Чунхон, морду я тебе бил исключительно от большой любви, так что давай все забудем и трахнемся, наконец, а то моим стояком уже можно гвозди заколачивать, а тебе штаны не давят? Очень. Романтика. Ендже с грехом пополам сделал себе кофе и устроился с планшетом на кровати, облокотившись на подушку. Херня какая-то получается, в общем. Лучше к семинару подготовиться, по крайней мере, намного полезней.

***

Дэхен встретил Джело в столовой во время обеда, тот с отрешенным видом стоял в очереди, один. — Привет, как ты? — заботливо спросил он, отмечая слегка осунувшееся лицо и синяки под глазами. — Привет, хён, — эхом откликнулся тот. — Чонопа нет, можешь его не искать. — Да я вообще-то просто так подошел. И потому что немного наслышан о ваших вчерашних приключениях, — признался Дэхен. — И, кстати, где он? — Неужели сам признался? — усмехнулся Чунхон. — Не совсем, скорее, его спина. — Я так и думал. А Чоноп написал мне утром, что его не будет, — он слегка замялся. — Возможно, несколько дней. Лицо Дэхена вытянулось. — Прости, — тихо прошептал Джело. — Да тебе за что извиняться... Я, правда, не слишком удивлен. Просто я... ну... Соскучился. Чунхон, кажется, все и так понял по его глазам, поэтому ничего не стал спрашивать. Они молча взяли свои подносы и также молча сели за свободный столик. Странно было обедать вот так, вдвоем, никто не жужжал над ухом, блистая своим ослоумием, и Чонопа тоже не хватало — Дэхену просто нравилось смотреть, как тот ест. — Как думаешь, — прервал он затянувшееся молчание, — его не могут забрать совсем? — Вряд ли, — после секундного размышления помотал головой Джело. — Они же сами этого хотели, ну, чтобы Чоноп больше общался с людьми. Просто не предполагали, что... — Договаривай. — Да что тебя так угораздит, — засмеялся он. — Раньше кроме меня не было никого. — Так все из-за меня? — ужаснулся Дэхен. — Не знаю, а из-за кого еще? До тебя он таких пируэтов не исполнял. — Знаешь, — задумчиво проговорил он, — понятия не имею, о чем там думают его родители, но я отступать не собираюсь. — А Чоноп-то в курсе? — Думаю, теперь да. Чунхон удивленно посмотрел на него. — Не скажу, что очень одобряю твою кандидатуру. Точнее, я вообще как-то не особо представляю себе Чонопа в этом плане... — И кто мне заливал про то, что он обычный человек? — Для меня да, но я же на большее не претендую, — Джело выразительно приподнял брови. — Вот и славно. Надеюсь, никто больше и не претендует, — самодовольно улыбнулся Дэхен. — Не знаю, хён. Ты бы еще раз подумал. — Я уже подумал, и не раз. — Если ты его хоть как-то обидишь... — Да-да, знаю, можешь не продолжать. — Я предупредил, — пожал плечами Джело. — Скажи мне лучше, что ты с Ендже делать собираешься? А то он еще сто лет будет вести себя как кретин. — Ничего не собираюсь, похуй на него. — Я вижу, — красноречиво взглянул на него Дэхен. — Да сдалась мне эта истеричка, задолбал. — Это он умеет. Ну, вот и славно, так ему и передам. Он поднялся из-за стола, взяв поднос, намеренно игнорируя взгляд, которым наградил его Чунхон. — Увидимся! — Пока, хён, — кисло откликнулся Джело, ковыряя палочками в остатках риса.

***

Джело сказал, что тебя не будет несколько дней. Прости, это моя вина... Дэхен подумал и стер последнее предложение. Чувствую себя виноватым. Буду ждать твоего возвращения. Подумав еще раз, он нажал отправить и тут же пожалел. Нет, не о том, что написал Чонопу, а о том, что именно он написал. Можно было бы обойтись кратким Привет, не видел тебя сегодня в универе, все в порядке? Ответа снова не было. Дэхену стало обидно, разве он не заслуживает хотя бы пары слов? Или неприятности Чонопа настолько серьезные, что ему запретили пользоваться телефоном? Запретили общаться с Дэхеном? Но Чоноп же, в конце концов, давно не ребенок, и судя по тому, что Дэхен узнал о нем за последнее время, действительно вполне самостоятельный и способен постоять за себя. А что, если он сам решил прекратить общение с Дэхеном? Чтобы не волновать родителей или по какой-либо другой причине. Но, почему тогда? Он осознавал, что за это время Чоноп успел стать неотъемлемой частью его жизни, и расставаться с ним не хотел. Просто не мог. Его чувства были намного глубже простой симпатии и интереса. Дэхен не знал, можно ли назвать это любовью или влечением, или на хрен какая разница чем это можно назвать, но он нуждался в Чонопе. Если бы он отказался от него, — сколько раз он пытался, на самом деле, — если бы ему удалось, то его бы сейчас не терзали демоны сомнений и неопределенности. Дэхен бы просто пошел дальше. Или вернулся назад, к своей обычной жизни, бегая по колесу учеба-дом-работа как дурной хомячок, который не знает ничего другого. Даже все его прошлые отношения казались ненужными и пустыми, никто никогда не наполнял жизнь Дэхена таким смыслом — немного странным, но от того еще более особенным и ценным. За эти дни он написал Чонопу десятки сообщений. Рассказывал, что он делает, как дела с учебой и на работе, о встречах с Джело, о том, что Ендже идиот, и им давно пора разобраться в своем отношении друг к другу. Он писал так, будто вел дневник, изливая свои мысли безмолвному собеседнику, уже не ожидая ответа. Писал, что скучает, а еще хочет повторить ночные посиделки в кафе, чтобы сделать Чонопу самый вкусный кофе в его жизни. Дэхен хотел быть честным, и даже перспектива отпугнуть Чонопа излишней настойчивостью не могла остановить его. Он решил, что все равно хуже уже не будет — куда уж хуже, чем не видеть Чонопа столько времени? Не то чтобы он последовал совету Ендже и перестал играть в заботливого друга. Дэхен и не играл никогда. Не с Чонопом. Тем вечером он понял — бессмысленно притворяться, что ему не хочется большего. Хочется. Хочется гораздо большего именно потому, что Чоноп для него самый обычный человек, который может и должен быть любимым. Чоноп для него особенный человек, который заслуживает этого даже больше, чем другие. В голове Дэхена словно паззл сошелся, он нашел ту самую точку опоры, которая была ему необходима. Он больше не боялся быть отвергнутым, не боялся быть непонятым, осмеянным другими — это больше не имело значения. Вечером у него очередная смена в кафе. Даже Химчан перестал подтрунивать над ним, видя сосредоточенное, осунувшееся лицо, с которым Дэхен ходил уже несколько дней. — Опять не пришел? — спросил Химчан, когда у них выдалась свободная минутка. Дэхен лишь кивнул и отвернулся, чтобы вытереть несуществующие пятна на стойке. Он знал, что Химчан полностью на его стороне, но все, чем он мог помочь Дэхену, уже было давно сказано. Химчан предостерегал его в начале, но, увидев, что это бесполезно, не позволил ему сдаться, когда Дэхен был в отчаянии. И Дэхен был благодарен ему за это. — Хён, иди домой, — сказал Дэхен после смены. — Я сам все уберу. — Не хочешь возвращаться в общежитие? Вы с Ендже поссорились? — Нет, — он усмехнулся. — Ендже все еще думает над своим поведением и, кажется, этот процесс затянется у него надолго. В конце концов, Джело плюнет и перестанет ждать от него каких-либо шагов, но Ендже будет сам виноват. — Он упрямый, — кивнул Химчан, — но не дурак. Если парень ему действительно нравится, Ендже найдет в себе смелость. Уж мне ли не знать. Они рассмеялись, вспомнив бесконечные попытки Ендже привлечь его внимание. Хичман не стал настаивать и донимать Дэхена дальнейшими расспросами, оставив его одного. Дэхен закрыл за ним дверь, перевернул табличку «Закрыто» и проверил, весь ли персонал ушел с кухни. Когда в кафе было пусто, оно не казалось Дэхену брошенным или неуютным, наоборот, ему нравилось оставаться, чтобы подготовиться к завтрашнему дню, независимо от того, насколько он уставал. После того, как он убрал зал, Дэхен выключил верхний свет и хотел уже закрыть жалюзи, но вдруг увидел что-то... Точнее, кого-то. Он не мог поверить своим глазам, стоял как дурак с приоткрытым ртом, глядя, как знакомая фигура переходит дорогу в нескольких метрах от кафе. Чоноп, а это точно был он, перескочил на тротуар и подошел к окнам, за которыми стоял ошеломленный Дэхен. Остановившись напротив, Чоноп склонил голову набок и, кажется, слегка улыбнулся, хотя Дэхен был не уверен, возможно, это была лишь игра его воображения. Опомнившись, он бросился к дверям, чуть не сломал ручку, дернув так сильно, что она затрещала под его напором, и выбежал на улицу. Дэхен хотел сказать так много и сразу, но мысли скакали и путались, перебивая друг друга, поэтому он просто схватил Чонопа и прижал к себе в страхе, что тот сейчас исчезнет будто мираж. Он почувствовал, как Чоноп мягко, словно колеблясь, сминает пальцами рубашку на его спине, и сердце вдруг глухо забилось в груди, отмеряя мгновения абсолютного счастья — увидев Чонопа, он понял, насколько же сильно в действительности скучал по нему. Дэхен слегка отстранился, чтобы посмотреть ему в глаза. — Привет, — тихо сказал он, улыбнувшись так тепло, насколько это вообще возможно. — Привет, — также тихо ответил Чоноп. Редкие прохожие косились на странную парочку, обнимавшуюся посреди тротуара, но Дэхену было все равно. Он просто не мог отпустить Чонопа, не сейчас, когда он ждал столько времени. — Ты в порядке? — Я в порядке, — кивнул тот. — Но, кажется, ты нет. О, Дэхен был в совершеннейшем беспорядке. — Я буду, потому что ты теперь здесь. Пойдем внутрь? Они зашли в кафе, и Дэхен, вновь заперев дверь, опустил жалюзи. Он готов быть петь и прыгать от радости, переполнявшей его до самых краев. И скорей всего выглядел полным придурком, но, честно сказать, ему было так плевать. — Что-то будешь? — спросил он, вернувшись за стойку. — Ты обещал приготовить лучший кофе в моей жизни. — Так ты все-таки читал мои сообщения, — с легким укором заметил Дэхен — Это, безусловно, делает меня счастливым, хотя немного расстраивает факт, что не отвечал на них. — Не было возможности, извини. — Не извиняйся! — слишком резко возразил он, и тут же прикусил язык. Дэхен отставил чашку в сторону и схватил руку Чонопа, лежавшую на стойке. — Я хочу сказать, что тебе абсолютно не за что извиняться, ладно? Даже если я чего-то не понимаю, я верю тебе. Это не значит, что я не хочу узнать или мне все равно. Все, что касается тебя, имеет для меня значение, но я никогда не буду настаивать. Просто знай это. — Я понял, — кивнул Чоноп и посмотрел на их сцепленные руки. — Приготовлю кофе, — спохватившись, быстро сменил тему Дэхен и отошел к кофеварке. — Хм... Я бы рассказал тебе, что произошло у меня за эти дни, но прикол в том, что я уже все написал в тех сообщениях, поэтому мне совершенно нечего сказать. Он замолчал, но не обернулся, чтобы Чоноп не расценил это как ожидание какого-то ответа. Несколько минут прошли в полной тишине, не считая тихо играющего радио на фоне. Дэхен сосредоточился на кофе, изредка поглядывая на Чонопа, который внимательно следил за всем, что он делает. — Я был у врача, — вдруг сказал тот. — Это из-за меня? — спросил Дэхен, пытаясь не выдать свое волнение. — Некоторые вещи происходят сами по себе, хён, в этом нет ничьей вины. — Я переживал. — Я знаю. — В этом тоже нет ничьей вины. Держи. — Он поставил обе чашки на стойку и, обойдя ее, присел на соседний стул. — Скажешь, если не понравится. Чоноп осторожно отпил кофе и облизал губы, на которых осталась воздушная пенка. Дэхен честно пытался проигнорировать этот жест, но язык Чонопа, скользящий по влажным чуть покрасневшим от горячего губам, не мог оставить его равнодушным. Боже, и что теперь делать? Навязчивая мысль о поцелуях, преследующая его еще с прошлого раза, вызывала нестерпимое желание воплотить это в реальность, но здравый смысл пока еще был сильнее. — Необычно, — отметил Чоноп. — Что ты туда добавил? Я наблюдал за тобой, но, видимо, что-то пропустил. — Пусть это будет моим секретом. Так тебе нравится? — Да. — Тогда, тем более, не скажу, чтобы больше никто не мог приготовить его кроме меня, — улыбнулся Дэхен. Они пили кофе и наслаждались музыкой, каждый думая о своем. Дэхен понятия не имел, о чем думает Чоноп, но сам он думал... — Я ведь нравлюсь тебе, хён? ...что Чоноп просто чертов телепат. Дэхен испуганно посмотрел на него расширившимися от удивления и шока глазами, и еле опустил дрожащими пальцами чашку на стол. Он не знал, что ответить. Конечно, Дэхену очень хотелось сказать да, но с какой целью Чоноп задал этот вопрос? — Это слишком очевидно, — в конце концов признался он, грустно усмехнувшись. — Да, ты мне нравишься, Чоноп-а. Возможно, ты мне больше чем нравишься, и я не знаю, зачем ты спросил меня, но... — Я думал об этом. Погодите, он что?! — Я думал об этом, — повторил Чоноп. — Точнее, я думал о твоих поступках и поведении и пришел к выводу, что все на это указывает. Почему это звучит так ужасно, — печально подумал Дэхен, глядя на него исподлобья. Конечно, он понимал, что Чоноп не будет искать подходящие слова, чтобы выразить свои мысли, но звучало это все равно жестоко. — И... о чем ты еще думал? — тихо спросил он. — Это непривычно для меня. Знать, что кто-то испытывает подобные чувства... ко мне. Первый раз в жизни я не знаю, что мне нужно сделать. — Сделать? Ты хочешь что-то сделать с этим? — Не так, — Чоноп качнул головой. — Как я должен реагировать? — Ну... Ты всегда можешь сделать вид, что ничего не знаешь. — И зачем? Разве ты не собирался сказать мне сам? Рано или поздно. — Я собирался сказать тебе об этом сразу же, как увижу. Но теперь мы здесь, в этой ситуации, и я... Я теперь тоже не знаю, что мне делать. — Что бы ты сделал, если бы все было по-твоему? — Честно? — Можешь соврать, если не хочешь отвечать, — пожал плечами Чоноп. — Я не хочу врать, — пояснил Дэхен. — Я хочу знать, готов ли ты к правде. Чоноп посмотрел на него, казалось, с удивлением. — Хорошо, я готов. — Я бы подошел к тебе близко, — сказал он, спустившись со стула и приближаясь к Чонопу. Развернул его так, чтобы они оказались лицом к лицу, и заставил слегка развести колени, встав между ними. — Очень близко, вот так. Я бы посмотрел тебе в глаза и сказал: ты мне нравишься, Чоноп-а. Я скучаю, когда не вижу тебя, и расстраиваюсь, когда ты не отвечаешь на мои сообщения. Я думаю о тебе постоянно, каждый день, моя первая и последняя мысль всегда только о тебе. И уже одно это делает меня счастливым. Мне нравится в тебе все. Я ловлю каждый взгляд, который ты бросаешь на меня, каждое твое слово, каждый жест. Мне нравится обнимать тебя, и я не хочу никуда тебя отпускать. — Он притянул Чонопа к себе, вынуждая слезть со стула, и обхватил ладонями лицо. — Я схожу с ума по тебе, но это такое приятное сумасшествие, что я не хочу опять становиться нормальным. А потом я бы поцеловал тебя. Дэхен подался вперед и на несколько секунд прижался к его губам, надеясь, что это не будет последним в его жизни, что позволит Чоноп. Сделав над собой усилие, чтобы слишком не увлечься и не потерять голову окончательно, Дэхен отстранился и отпустил его. — Вот что бы я сделал. — Это было познавательно, — сказал Чоноп спустя несколько бесконечных секунд и задумчиво посмотрел на его губы. — Я никогда не целовался. Мы можем повторить?