Любовь цвета индиго

Глупый мальчишка, — думал Ендже, со злостью косясь на Джело, который игнорировал его который день подряд. Он так и будет теперь строить из себя невесть что? Ха, будто до этого не строил! Ендже раздраженно бросил палочки, и они со стуком покатились по столу, привлекая внимание остальных. — Все в порядке? — с преувеличенной заботой спросил Дэхен. — Все отлично! — отрезал Ендже. — Аппетита нет. Чунхон и бровью не повел, по-прежнему увлеченно ковыряясь в своем обеде. Чоноп рассеянно обвел всех взглядом и тоже вернулся к еде. Казалось, никого совершенно не волновало настроение Ендже, который был готов рвать и метать. Он встал из-за стола, резко отодвинув стул так, что он проехался по полу с ужасающе неприятным скрипом, схватил свой рюкзак и ушел, не желая больше видеть ни одну из этих гнусных рож. Особенно дебильно-счастливое лицо Дэхена, который со своей улыбкой, несомненно, был главным претендентом на звание The Best Idiot of the Year. Ладно, Ендже признавал, что завидует, потому что даже Дэхену повезло, — сомнительное, конечно, везение, — и он добился расположения Чонопа, так что теперь их отношения можно было бы описать как встречаются, хотя Ендже был не уверен, какой смысл вкладывает в это Чоноп. И только Ендже был изгоем на этом празднике жизни. И почему ему так не везет в личной жизни? Приключение недельной давности иногда еще напоминало о себе болью в спине, но, в общем и целом, Ендже чувствовал себя хорошо, чего было не сказать о его душевном состоянии. Будучи человеком мнительным и недоверчивым, он совсем не верил в то, что Джело испытывает к нему что-то большее, чем влечение, а самому наступать на те же грабли — спасибо, два года безответной любви к Химчану ему хватило с лихвой. Стал бы Джело тогда вести себя, будто его оскорбляет пренебрежение Ендже? Каким чудом именно Чунхон всегда оказывался поблизости в те моменты, когда ему нужна была поддержка? Больше ничто не останавливало его от возвращения домой, и Ендже подумал, что, пожалуй, это хорошая идея. Дэхен в нем не нуждался, он нуждался только в Чонопе. А сам Ендже нуждался, как ни странно, в покое. Были ли у него чувства к Джело или нет, в любом случае рассчитывать на всю ту ванильную херню, которая творилась сейчас с Дэхеном, в их ситуации абсолютно беспочвенно. Не после всего. На самом деле в глубине своей циничной и меркантильной души Ендже тоже жила романтика, желание долго и счастливо, плюшевые мишки и шоколадные сердца. Но принять эту часть себя удается далеко не каждому мужчине. К тому же Ендже всегда жил по уму, а душевные порывы это туда, к Дэхену. Его поражало, что Дэхен, прекрасно зная, что его отношения с Чонопом не кончатся для самого Дэхена ничем хорошим, добровольно приносил себя в жертву. Ендже бы так не смог. Не потому что это бессмысленно, любовь не может быть осмысленной — она либо есть, либо нет. Может, он просто боялся боли. Может, в этом и заключалось его несчастье: Ендже не умел отказываться от того, чего хотел, но, в отличие от Дэхена, никогда не поставил бы свои чувства выше гордости. — Я возвращаюсь к родителям, — сказал он тем же вечером. — Уверен? — Да, уверен. Ты помнишь, для чего я переехал сюда? Теперь все наладилось. Он сказал это таким тоном, что Дэхен, оторвавшись от планшета, повернулся к нему. — И что ты под этим подразумеваешь? — Все, — неопределенно махнул рукой Ендже. — Твоя безопасность, твои отношения с Чонопом… — А о себе ты не хочешь подумать? — перебил его Дэхен. — Именно поэтому я и уезжаю. — То есть снова бежишь. — Нет! — возмутился Ендже. — Ни от чего я не бегу. От чего мне бежать? — От самого себя, — Дэхен пожал плечами, словно это должно быть очевидно. — Давай поговорим спокойно, ладно? Не пыли. Я не собираюсь обвинять тебя или лезть в твои мозги. Ты умный мальчик, сам все знаешь. Просто ответь, тебе ведь нравится Джело? — Допустим, — помявшись, пришлось признаться Ендже. — Прекрасно, ты ему тоже нравишься. Тогда объясни мне, дураку, почему ты не хочешь с ним поговорить? — Да не я ему нравлюсь, понимаешь? Ну, может, и нравлюсь, только… не знаю, в физическом смысле? — Серьезно? — не удержался Дэхен. — Ты реально думаешь, что он просто хочет тебя трахнуть? Ендже покраснел. Если бы они говорили не о Чунхоне, он бы просто отшутился или придумал что-нибудь едкое, но, честно говоря… — Почему нет? — тихо спросил он. — Да потому что он ведет себя точно как ты! За всей этой вашей показушной ненавистью на публику скрывается лишь страх быть отвергнутым. Ты боишься, что он оттолкнет тебя, и он боится того же самого. — Когда мы последний раз разговаривали, — подумав, сказал Ендже, — я спросил, зачем он это делает. Зачем присматривал за мной, когда ты загремел в больницу, и помог мне со спиной, и вообще, ну, ты понимаешь. — И что он ответил? — Ничего, — усмехнулся Ендже. — Как обычно состроил из себя оскорбленную гордость и предложил подумать о своих поступках. Типа я сам все это начал. Прям как ты. Сказал, ответь мне на тот же вопрос. — Господи, Ендже-я, вот смотрю я на тебя и думаю, вроде умный парень, а очевидного не замечаешь. Да он тебе практически признался! А ты что сделал, идиот? — А что я должен был, по-твоему, сделать?! — Не кричи, — поморщился Дэхен. — Он же прав, ты сам все это замутил. С первого же раза, когда мы только познакомились. Сам же наехал на него, потом напился и поперся выяснять отношения. Вообще, подозреваю, между вами случилось много такого, о чем я понятия не имею, но, заметь, даже не лезу в это. — Не напоминай… — Ой, тебе что, стыдно? И чем это все закончилось, ну? — Ты вроде обещал не обвинять меня. Ладно, черт с ним! И что теперь? Как ты себе это представляешь? — Я уже сказал. — Поговорить. — Да, поговорить. Нормально. Именно так обычно люди решают проблемы. Вот только не говори, что у тебя нет проблем. — Ты зануда, — буркнул Ендже и повернулся к нему спиной. — Все, я спать. — Поговори с Чунхоном, не тупи. — Отстань.

***

Весь следующий день Ендже практически не разговаривал, замкнувшись в себе, что для него было очень не характерно. Дэхен счел это хорошим знаком и больше не приставал с расспросами и советами. Ендже твердо решил съехать, поэтому после учебы собрал свои вещи, которых за это время накопилось, оказывается, не так уж и мало. Закончив лишь к вечеру, он устало опустился на кровать и закрыл глаза. Дэхена не было — сегодня он работал в вечернюю смену. Оно и к лучшему. Итак, поговорить. И как он себе это представляет? Ендже взглянул на часы. Джело уже точно должен быть у себя в комнате. Если не поговорить, то хотя бы попрощаться. Господи, какой в этом вообще смысл? Они же каждый день видятся в универе. Это не то, совсем не то. Преодолевая себя, он дополз до ванной, принял душ, чтобы немного взбодриться и смыть с себя пыль после уборки в комнате. Оделся в чистое, проверил телефон, не было ли звонков. Попытался почитать учебники, набросал план будущего реферата, выпил кофе. Время тянулось на удивление медленно. У комнаты 323 он очутился, кажется, не приходя в сознание. Потому что сидеть одному в четырех стенах было невыносимо, мысли распирали черепную коробку и лезли чуть ли не через уши. Общаться ни с кем не хотелось, а Дэхен все равно вернется только часа через два. Ендже тихо постучал, не особо надеясь на то, что его пустят. Недаром же Чунхон демонстративно давал понять, что знать его не знает. Джело открыл молча. Стоял в проеме, привычно возвышаясь над Ендже, и молчал. — Ты один? Войти можно? Распахнув дверь, Чунхон так же молча развернулся и ушел в комнату. Ендже не был уверен, что это можно назвать удачным началом разговора. Ну, по крайней мере, не захлопнул дверь перед его носом. Джело стоял спиной и складывал на столе стопочкой учебники с тетрадями. Открыл и закрыл какой-то атлас. Ендже потоптался на пороге, огляделся, словно в первый раз оказался в его комнате, прошелся вдоль стены, увешанной полками и плакатами, оценивающе глянул на коллекцию скейтов, составленных в углу. — Я переезжаю из общежития, — сказал он в итоге, присев на широкий подоконник, и взял какую-то безделушку, чтобы чем-то занять руки. — Счастливого пути, — глухо откликнулся Чунхон. Ендже закусил губу от обиды. Тон Джело был таким равнодушным, ничего не выражающим. — Я просто хотел сказать это тебе до того как уеду. Джело просто кивнул. Он так и стоял, опираясь на стол кулаками, и выглядел напряженным и до смешного нелепым, но Ендже совершенно не хотелось смеяться. — Слушай, у нас… — проглотив горький ком в горле, продолжил он. — Да, у нас были не очень хорошие времена, и мне, правда, жаль, если я доставил тебе неприятности. Иногда я веду себя как подонок, знаю. Но я никогда не желал тебе зла. — Как твоя спина? — вдруг спросил Чунхон. — Нормально. Благодаря тебе, — хмыкнул Ендже. — Спасибо. Вновь воцарилась тишина. Он отвернулся к окну, не в силах смотреть на Джело. Ну, и что? Что это изменит? Да ничего. — В общем, вот. Спасибо тебе за то, что помогал мне, и извини еще раз. Это я и хотел сказать. — Ендже соскочил с подоконника и прошел мимо Джело, положив безделушку на стол. — Я, наверное, пойду… Увидимся в универе. Придурок. Вот просто конченый идиот. Ну и за каким хреном надо было тогда приходить? Что, стало легче? Нет, не стало. И оказаться с Чунхоном наедине еще более дурацкая идея. Наверное, Ендже все-таки чего-то ждал, но ведь… Он остановился. — Я помню, что ты сказал. Что сначала я должен ответить на вопрос, — он запнулся, подбирая слова. — Я плохо умею выражать свои чувства. Потому что у меня вообще с этим сложности. С чувствами. А ты мне нравишься. Я не хотел этого, но так вышло. Вот поэтому, Джело. Надеюсь, такое дурацкое объяснение тебя устроит. И я больше не буду требовать от тебя ответов. — Почему? — Что? — удивился Ендже, обернувшись. — Почему не будешь? Тебе не нужен мой ответ? — Чунхон тоже повернулся к нему и нахмурился. — Нет, не в этом дело, — сглотнув, выдавил из себя Ендже. — Не поэтому. Просто… Я не могу… не должен… В смысле, я не имею права требовать. Так что если тебе все равно… Он замолчал, больно прикусив щеку изнутри. Бога ради, что ты несешь, Ю Ендже?! Имей гордость, в конце то концов! Ты ведь итак уже признался ему. Все. Теперь прекрати унижаться и просто иди отсюда. — А если нет? — сказал Джело, делая шаг вперед. — Если мне не все равно, то что? Тебе сложно признаваться в чем-то, я понимаю. Не важно, твои это ошибки или чувства. Но почему ты выглядишь таким несчастным? Разве тебе не интересен мой ответ? Или предпочитаешь снова сбежать, оставив меня одного с твоим признанием?! — Все не так, — тихо сказал он. — Когда ты уже перестанешь врать, хён? — Что ты от меня хочешь?! — Ендже не выдержал. — Я извинился, признался, я сделал все, как ты хотел! Боже, ну что еще?! Щеки пылали, было безумно жарко, внутри все кипело, бурлило и шипело. Было больно. Обидно. И страшно тоже, потому что все совсем не так, как раньше. И чувства не такие совсем. Они жгут изнутри, разъедают сердце и душу, делают его слабым, беззащитным. Был бы девчонкой — разревелся на месте. — Можно просто поцеловать, — Чунхон вдруг улыбнулся и, ухватив его пальцами за плечо, притянул к себе, обнимая. — Страдать-то зачем? Ты же не умираешь, я тоже. Он наклонился, остановившись в считанных миллиметрах от губ Ендже. — Когда мне кто-то нравится, хён, я его целую. Ендже вцепился руками в его футболку и сократил оставшееся расстояние, сделав, наконец, то, что должен был сделать. Чувствовать Джело так близко, наконец-то ощущать его губы, его руки на своей коже было облегчением, как лекарство от всех бед. Глаза Чунхона, потемневшие от желания, стоило Ендже провести ногтями по его спине, говорили ему, что простыми поцелуями все не обойдется. Джело подтолкнул его к кровати, а сам метнулся к входной двери, оперативно закрыв на задвижку, потом вернулся и стащил с себя футболку, отбросив на стул. Ендже открыл было рот, чтобы привычно возразить, но передумал. Зачем? Зачем отказываться от того, чего так давно хотел. Расправившись с джинсами, Ендже стащил их вместе с носками, и тут же был опрокинут на постель Чунхоном, оставшимся к этому времени в одних боксерах. — Я тоже буду жаловаться, что ты меня изнасиловал, — усмехнулся Ендже. — Ну, тогда просто полежим, — хрипло ответил Джело, навалившись всем телом и уткнувшись ему в плечо. Вот только собственный член Ендже очень красноречиво упирался ему в живот, и когда Джело поерзал, пытаясь устроиться поудобнее, он чуть не застонал. — Я убью тебя. — Определись уже, — Чунхон приподнялся на локтях и посмотрел на него. — Впрочем, я могу насиловать тебя до тех пор, пока тебе не понравится. Или ты не запросишь пощады. — Йа! Не слишком ли ты самоуверен? — Ендже попытался спихнуть его, но где там! — Хён, прекрати елозить, если не собираешься довести начатое до конца, — взмолился Джело. Ендже заткнул ему рот поцелуем. Боже, просто давай уже сделаем это! — думал он. — Иначе я с ума сойду. Мелкий засранец. Ладно, не такой уж и мелкий. Очень даже ничего себе… У Ендже закружилась голова, когда Джело просунул ладонь между их телами и забрался под резинку трусов, дотронувшись до влажной головки. Он сдавленно простонал, чувствуя, как пальцы оборачиваются вокруг его члена. Почему все ощущается так остро, намного ярче, чем в прошлый раз. Мокрые поцелуи, которыми Джело покрывал его шею, пока стаскивал белье, прикосновения горячих ладоней к бедрам, его язык, выводящий дьявольские символы на коже Ендже, пока тот выгибался на кровати, цепляясь за его плечи, за простыни, за остатки реальности, кружившейся вокруг них хаотичным калейдоскопом. Секс не был каким-то диким или сумасшедшим, вопреки ожиданиям Ендже. Джело оказался чутким, внимательным и, черт возьми, откуда-то опытным — у Ендже даже возник ревностный интерес, откуда. Не то чтобы у самого Ендже было мало опыта, но он же старше! После Джело не вскочил сразу же с кровати, не побежал в ванную, не хватался за одежду. Он спокойно лег рядом, сгребая Ендже в объятья, и удовлетворенно засопел ему на ухо. — Почему ты не мог сделать этого раньше, — пробормотал Чунхон. — Мы проебали столько подходящих моментов. — Заткнись, а? И отпусти, мне надо в душ. — Да ладно…. Джело протянул руку и, покопавшись где-то рядом с кроватью, вручил ему влажные салфетки. — Какой предусмотрительный, — прошипел Ендже. — Ты снова нарываешься или не распробовал? — ухмыльнувшись, Джело приподнялся на локте, наблюдая за его действиями. — Ой, иди в… — он осекся, поняв, что только что чуть не сказал. Точнее, куда не послал. Джело рассмеялся, перекатившись на спину, и Ендже внезапно расхотелось злиться. Может, действительно пора выйти из образа пмсной истерички и попробовать просто радоваться жизни и отличному парню в своей постели? — Я все равно хочу тебя побить, — сказал он. — Я расслышал все кроме последнего слова. — Джело похлопал по матрасу. — Давай спать, хён. — Но… — Ты собирался уходить? — он испытующе смотрел, словно ответ и вправду был важен для него. — Нет, — Ендже опять соврал. Или не соврал. Потому что еще минуту назад он собирался, но после его вопроса… — Нет, просто Дэхен сегодня на работе, и он удивиться, если не застанет меня в комнате. — Позвони ему, — пожал плечами Чунхон. А ты хотел, чтобы я остался? И что я скажу Дэхену? Почему все так быстро? Слишком много вопросов. Еще вчера вечером единственным желанием Ендже было убраться отсюда подальше от Джело, а теперь он сидит голый в его постели и, в принципе, не испытывает никакой неловкости. Кажется, Джело тоже. Словно все так и должно быть. — Не хочешь говорить, что остаешься у меня? — догадался тот. — Это… странно? В смысле все это. Тебе так не кажется? — Абсолютно нет. И, если ты не хочешь... — Я хочу, — непроизвольно вырвалось у Ендже. — Именно это и странно. Для меня. — Уже жалеешь? — тихо спросил Джело после долгой паузы. И в его голосе было столько грусти, что у Ендже аж защемило где-то под лопаткой. Ну вот, теперь включил ребенка. Отлично. И что прикажешь с ним делать? — Я не жалею, — повернувшись, сказал он. — Это было бы глупо, если учесть… все обстоятельства. Просто не очень понимаю, что делать дальше. — Ну, ты можешь стать моим парнем, — кажется, Джело даже покраснел после своих слов, но упрямо продолжал смотреть на него. — То есть ты… — Ендже умолк, пораженный не столько его предложением, сколько своими ощущениями по этому поводу. — Ты действительно хочешь быть со мной? — Запинаясь, ему все-таки удалось договорить. — Именно это я и пытался донести до тебя все это время, — уязвлено пробормотал Чунхон. — Да. Наверное, — Ендже пребывал в растерянности. — И ты не ненавидел меня. — Иногда. Уверен, иногда ты сам себя ненавидишь. — Это факт. И, тем не менее, зная меня, все равно… — Прекрати, а? — Ладно. — Он тихо улегся обратно рядом с с Чунхоном. — Это, по-твоему, ответ? — Я… Да. В смысле, да, хорошо. — Ты хочешь этого? Ендже посмотрел на него. Черт, Джело действительно был совершенно серьезен насчет их отношений. Даже не верилось. Он вспомнил все, что говорил о нем Дэхен. Все, что успел узнать сам. Хочет ли он? Хочет ли он, чтобы его долго и счастливо было именно с Джело? Возможно ли это? — Чхве Чунхон, ты будешь со мной встречаться? — Я подумаю, — улыбнулся Джело и наклонился, чтобы поцеловать его. — Я все-таки прибью тебя, — промычал Ендже в поцелуй, ощутимо ударив кулаков в плечо. — Я буду, — сказал он, рассмеявшись. — Я буду, уговорил. Что-то мне совсем расхотелось спать… — Йа! Убери оттуда руки! — Меня заводит, когда ты пытаешься сопротивляться, продолжай. — Да блять… — И ругаешься тоже очень сексуально.

***

Теперь точно все наладилось, — думал Дэхен, наблюдая за привычными препирательствами друзей, которые теперь обычно заканчивались тем, что Джело собственнически обнимал Ендже и затыкал ему рот своими губами. Его не останавливали гневные выкрики и напоминания о том, кто здесь хён. И Чоноп. Его личная бездна, которая смотрела только на него. Вот что действительно делало Дэхена счастливым. Иногда его посещал страх, что все кончится слишком быстро. Каждую ночь он засыпал с мыслью, что благодарен за еще один день, проведенный с Чонопом. И будет благодарен за каждый. Дни постепенно складывались в недели, месяцы, годы… Сколько бы это ни длилось, никогда не будет достаточно. Сколько бы это ни длилось, Дэхен никогда не будет сожалеть.