Любовь цвета индиго

Спал Дэхен плохо, несколько раз просыпаясь среди ночи, словно кто-то будил его. Но Ендже, вероятно, все-таки сумел добраться до кровати, потому что обернувшись, Дэхен увидел его мирно посапывающим в обнимку с подушкой. Полная луна висела над Сеулом ярким темно-желтым пятном, изредка скрываясь за рваными облаками, быстро пробегающими по диску, словно стыдясь того, что посмели скрыть ее великолепие. Дэхен чертыхнулся в очередной раз и отвернулся от окна — даже луна была против него. Какая удачная фамилия у этого парня, ему подходит — такой же холодный и недостижимый. Промозглое утро так же не принесло Дэхену ожидаемого спокойствия. Радуясь тому, что ему не придется объясняться с Ендже, он как можно тише собрался и в рекордные сроки вышел из дома. Добравшись до работы, Дэхен угрюмо поздоровался с поварами и, дойдя до полутемного зала кафе, остановился на пороге. Почему теперь все должно напоминать о ему Чонопе и времени, проведенном с ним? Каждый угол в этом городе, каждое явление или событие — вся жизнь Дэхена словно пропиталась его присутствием. Единственное, что он понимал совершенно отчетливо: в Чонопа нельзя влюбляться. Нельзя связывать с ним никаких надежд и желаний, потому что это бессмысленно. Может, Ендже был в чем-то и прав, и Дэхен позволил себе слишком увлечься человеком, который... Нет, конечно же, Чоноп заслуживал и уважения, и любви, но любить такого, как он, значит заранее обречь себя на страдание. Дэхен не хотел страдать за чувство, которое никогда не оправдается. — Ужасно выглядишь, — укоризненно заметил пришедший вскоре Химчан. Видимо, вид Дэхена и впрямь был не из лучших, раз тому даже не хотелось по привычке подколоть друга. — Спасибо, утешил. — Что-то случилось? — Забота Химчана была искренней, и Дэхен знал это. — Да, — усмехнулся он, — но исключительно в моем воображении. Зря я тебя тогда не послушал. — Даже гадать не буду — Чоноп? — Нет, хён, Чоноп тут не при чем, я сам во всем виноват. Забыл, что в жизни не бывает сказок со счастливым концом. Наивный дурак. — И теперь у тебя приступ самобичевания, — понимающе кивнул Химчан. — А ты абсолютно уверен, что у этой сказки печальный конец? — Другого быть не может. Смена тянулась бесконечно медленно, но Дэхену было все равно, по крайней мере здесь он занят делом. Это лучше, чем находиться сейчас в общежитии с Ендже и отвечать на миллион его вопросов, особенно когда не знаешь, что ответить. Наверное, стоит попытаться отнестись ко всему произошедшему философски и перестать мучить себя ненужными мыслями. Ведь в принципе Дэхен достиг своей цели: он хотел увидеть и понять — ему это удалось, ведь так? Проснувшись около полудня и не обнаружив в комнате Дэхена, Ендже вспомнил, что у того сегодня смена в кафе, и обрадовался этому точно также. Меньше всего на свете ему хотелось признаваться другу, чем закончился для него вчерашний вечер. И даже свербящее любопытство, как прошло их несвидание с Чонопом не могло пересилить стыдливого раздражения от своего собственного порыва. Самым правильным, на его взгляд, было выкинуть произошедшее из головы и никогда, никогда! не вспоминать, насколько сексуальным может быть Чунхон. Не говоря уже обо всем остальном... Сидеть в общежитии тоже было невыносимо, поэтому Ендже решил съездить домой и по пути заглянуть в парочку магазинов — это всегда служило ему хорошей терапией от стресса. Господи, ну что в этом такого? Не сексом же они занимались, в конце концов! Вот зря Ендже об этом подумал... Уже вечером, оказавшись дома, он написал Дэхену сообщение, что не вернется сегодня в общежитие, подумав о том, что если Дэхен начнет, сияя от восторга, снова рассказывать, какой Чоноп замечательный, интересный и вообще, то Ендже просто не выдержит. Лучше рефлексировать в одиночестве. Дэхену же эта новость вначале показалось подарком свыше, но по пути домой он успел пожалеть, потому что ему предстоял вечер один на один со своими мыслями. Он понял, что с большей охотой слушал бы болтовню Ендже, чем упивался разочарованием в себе самом. Люди странные и противоречивые создания: мы предпочитаем переживать свои промахи в одиночестве, но вместе с этим нам необходима поддержка и утешение близких. Мы хотим и требуем понимания, но с легкостью отворачиваемся от тех, кто не вписывается в наше собственное понимание и восприятие.

***

— Кажется, это твое, — непринужденно бросил Джело и кинул Ендже пакет с его толстовкой, когда в понедельник проходил мимо него в столовой. Ендже задохнулся от пренебрежения, с которым это было сделано, и даже не нашелся, что ответить. А сказать хотелось: что-нибудь обидное и оскорбительное, чтобы навсегда сбить спесь с этого наглого мальчишки. Джело вел себя так, словно подобного рода развлечения были для него обыденным, ничего не значащим делом. Да как он смеет? Это только Ендже изводил себя почти двое суток, а этот... — ух, даже слова подходящего не подберешь, — мелкий нахал и бровью не повел! У Ендже пропал весь аппетит. Находиться в одном помещении с Чунхоном было просто невозможно — хотелось взять его за шкирку и приложить об стол, чтобы его красивое личико исказилось в гримасе боли и страха. Но умом Ендже понимал, что это не принесет должного результата — безбашенность Джело была поистине восхитительной, и он никогда не увидит выражения страха в его глазах. Выбросив недоеденный бенто в мусорное ведро, Ендже чуть ли не выбежал из столовой. Как назло еще и Дэхена нет — сегодня он снова работает. Хорошо ему, разносит там свои тарелки с чашками, сияя как начищенный половник, и понятия не имеет, что тут вообще творится с его лучшим другом. Ендже решил, что после института пойдет в кафе, не для того, конечно, чтобы испортить Дэхену настроение. В конце концов, там Химчан, о котором, — Ендже даже притормозил от внезапного осенения — он не вспомнил за это время ни разу. Как же так? Ведь Ендже был влюблен в него вот уже два года, и на других практически не смотрел — никто не мог сравниться с Химчаном. А тут... Ендже со злостью сжал кулаки и зажмурился, чтобы побороть отвратительное чувство, тошнотворным комком подкатившее к горлу. — Вот придурок, — прошипел он, тряхнув головой. Еле отсидев последнюю пару, Ендже выскочил из аудитории вместе со звонком, чтобы не дай бог еще раз не столкнуться с Чунхоном в коридоре. Его так бесило это откровенное спокойствие с легким оттенком презрения — ведь он сбежал из комнаты Джело как последний трус, — что он боялся, как бы действительно не затеять драку в университете. Кулаки так и чесались вмазать Чунхону. Но больше всего бесило то, что причиной этого была в первую очередь досада на самого себя, а не Джело, который вел себя сейчас намного взрослее и умнее Ендже. Он решил вначале зайти в общежитие, скинуть учебники и переодеться. Видимо, все-таки не судьба ему было сегодня попасть в кафе, потому что встретив сокурсников, которые не слушая никаких возражений затащили его на чей-то день рождения, уже через час Ендже понял, что ни в какое кафе он сегодня не пойдет. Алкоголь немного притупил саднящее чувство, не покидающее его вот уже два дня — Ендже почти забыл каково это: ни о чем не думать, забыть о проблемах, своих или чужих, просто плыть по течению. Старый верный способ уйти от реальности, исказив ее несколькими стаканами соджу, чтобы она отвернула свои уродливые стороны, даже если они в тебе самом. Уже много позже, когда Ендже, стоя на лестнице, курил в распахнутое окно, ему пришла в голову еще более идиотская идея, показавшаяся на тот момент самой правильной. Поэтому нетрудно догадаться, куда именно он направился. Через несколько минут Ендже уже стоял перед комнатой 323, упираясь одной рукой в косяк, и кулаком долбил в дверь, совершено не думая о том, сколько сейчас времени, дома ли Чунхон, и в каком именно состоянии он сюда заявился. — Проваливай, — раздался голос из-за закрытой двери. То ли Джело был медиумом, то ли просто догадался, что кроме Ендже никто больше не позволит себе такой наглости. — Открой чертову дверь, — процедил Ендже. — Я могу стоять здесь всю ночь. — Не боишься, что я позвоню охране? — Оу, ты не сделаешь этого, — засмеялся он. — И знаешь почему? Во-первых, ты же у нас весь из себя такой крутой, и не захочешь выглядеть перепуганным сопляком. Или ты боишься меня? Не-е-ет, ты не боишься, я знаю. — А во-вторых? — А во-вторых, я хочу сказать тебе кое-что, и это очень важно, да-да! — Ендже погрозил двери пальцем, хотя Джело и не мог его видеть. — Придурок, — прошипел Чунхон, которому совсем не хотелось вызывать охрану, к чему лишние проблемы? Но если он не откроет, то Ендже продолжит изображать из себя дятла, и охрану могут вызвать уже соседи. Так что... выбор был не ахти. — Чего тебе? — он рывком распахнул дверь и удивленно вскинул брови, оценивающе глядя на Ендже. Смотреть-то там в общем-то было не на что, если не считать всклокоченных волос, мутного взгляда и рубашки, наполовину выправившейся из штанов. — Ну, блять, только этого мне не хва... Договорить он не успел, потому что Ендже неожиданно вскинул руку и ударил его кулаком под дых. Джело издал громкий всхлип — удар пришелся на вдохе — и попятился назад, слегка согнувшись от толчка. — Ну и урод, — пробормотал он, стараясь восстановить дыхание. — Ладно, видимо, прошлого раза тебе не хватило. Он резко выпрямился и, схватив Ендже за воротник, втянул в комнату — не в коридоре же, честное слово. Не выпуская Ендже, который пытался достать его еще одним ударом, но бог и генетика наградили Джело слишком длинными конечностями, что было в данной ситуации очень удобно, он ногой захлопнув дверь и припечатал к ней Ендже, с невозмутимым видом глядя на него сверху вниз. — Никак не успокоишься, да? — А ты всех успокаиваешь такими методами? — выплюнул Ендже ему в лицо и в свою очередь вцепился в чужую футболку. — Так вот что тебя так задело, — невинно улыбнулся Джело. — Тебе так стыдно за то, что ты подрочил парню, что ты даже напился. Я сейчас просто расплачусь от жалости. — Сучонок. — Ендже сделал попытку вырваться, но она оказалась тщетной, поэтому он притянул Джело к себе, а потом резко толкнул его назад, не рассчитывая, что тот может утянуть его за собой. Они приземлились на пол, оказавшись почти в том же положении, что и два дня назад, и губы Чунхона были непозволительно близко для того, чтобы Ендже не вспомнил их вкус. Это еще больше его разозлило, и он, приподнявшись на локтях, схватил Джело за горло, оттягивая его голову назад. Скользнув взглядом по напрягшейся шее, выступившим под кожей венам и бешено бьющейся жилке, он сглотнул, еле удержавшись от желания впиться в нее зубами. Что за хрень в самом деле? Как этой ходячей язве удается вызывать в Ендже подобные желания? — Если тебя это утешит, то я тоже не был в восторге, — еле просипел Джело с закрытыми глазами, покраснев от напряжения и недостатка кислорода. Обхватив Ендже обеими руками, чем вызвал секундное замешательство последнего, ему удалось перевернуть того на спину и оторвать наконец-то цепкие пальцы от своей шеи. — Но не стоило приходить ко мне пьяным. Чунхон перехватил обе кисти Ендже и завел их назад, удерживая одной рукой, придавив к полу. Оседлав его бедра, он с силой сдавил ноги Ендже, не давая возможности тому выкрутиться — и, кажется, это они тоже уже проходили... Твою мать, — подумал Ендже, когда эта картина с четкостью возникла в его голове, только в тот момент на них было гораздо меньше одежды. — Так что мне сделать, чтобы ты отстал от меня? — совершенно серьезно спросил Чунхон, склонив голову набок и с любопытством глядя на него. — Сдохни, — прошептал Ендже. Слегка протрезвев от потасовки, он запоздало успел подумать, какой он в сущности идиот, что пришел сюда. — О, мне очень лестно, что лишь моя смерть излечит тебя от пагубного влечения ко мне... — Заткнись! —... но Ендже, хён — после всего того, что между нами было, я могу позволить назвать тебя так один единственный раз — к твоему сожалению смерть не входит в мои планы еще... в общем, для тебя — никогда. — Я сам тебя убью. — С нетер... Погоди, у тебя что-то вибрирует в кармане. — Джело поерзал, заставив Ендже прикусить губу — какого черта творит этот придурок? — Должно быть, телефон, отвечать будешь? Я отпущу тебя, если ты обещаешь не делать глупостей. Чунхон осторожно отпустил руки Ендже и быстро встал, отойдя на безопасное расстояние. Достав мобильный из кармана, Ендже озадаченно уставился на незнакомый номер, но все же решил ответить хотя бы для того, чтобы отвлечься от только что произошедшего. — Слушаю. — Ю Ендже? — Да, я слушаю, — с раздражением повторил он. — Кем вы приходитесь Чон Дэхену? — Э-э... — Ендже на секунду замешкался и растерянно взглянул на Джело, который, облокотившись на стену, исподлобья смотрел на него. — Я его друг, а в чем дело? — Ваш телефон записан как экстренный для связи. Это госпиталь Сончонхён, Чон Дэхен поступил к нам полчаса назад. — Что?! — вскричал Ендже. — Как... Что с ним? — Вы можете приехать? — Да, конечно! Ваш адрес?... Что с ним? Ендже внимательно прослушал ответ дежурной и беспомощно опустил руку с телефоном, словно впав в какое-то оцепенение. — Что-то с Дэхеном? — тихо спросил Джело, делая шаг к нему, но Ендже не ответил. Он думал о том, что ему делать, стоит ли сообщать родителям Дэхена, и, черт возьми, почему они не сказали, в каком он состоянии? — Ендже, — Джело встряхнул его за плечи. — Надо ехать. — Да, надо. — Ендже вздрогнул от прикосновения и поднял на него невидящие глаза. — Я... извини... Он бросился к двери, но Джело схватил его за руку: — Во-первых, тебе нельзя ехать в таком виде, а во-вторых, я поеду с тобой. — Отвали, — он с раздражением сбросил чужую ладонь. — Я все равно поеду, — упрямо повторил Чунхон и, на ходу втиснувшись в кроссовки, схватил с вешалки куртку и шапку. — Тебе надо переодеться, одна минута ничего не решит.

***

Закончив смену, Дэхен вызвался остаться добровольно для того, чтобы привести в порядок зал. К сожалению, он до сих пор не мог также однозначно привести в порядок свои мысли, и испытывал смешанные чувства перед неминуемой встречей с Чонопом, которая состоится уже завтра, если, конечно, Дэхен не будет играть в человека-невидимку, прячась от него по всему институту. Это было бы просто глупо, в конце концов! Не стоило так нервничать из-за нескольких слов, сказанных безо всякой задней мысли. Чоноп не обманывал и не хитрил — ему это не нужно. Дэхен просто воспринял его так же, как человек реагирует на подобное высказывание другого обычного человека. Но с Чонопом нельзя воспринимать все слишком близко к сердцу, потому что он не стремиться кого-либо задеть или сделать больно, он говорит все так, как есть на самом деле. В его мире. На него нельзя обижаться или злиться, и уж тем более осуждать за это. Возможно, Дэхену просто стоит оставить его в покое и вернуться к своей обычной жизни. Они могут общаться: здороваться, интересоваться, как дела, обсуждать учебу или что-нибудь еще, но впустить Чонопа слишком глубоко в сердце будет большой ошибкой. Это то, что подсказывал ему разум. Правда куда деть весь тот запас терпения и привычку заботиться о Чонопе, которую он уже приобрел за это время, Дэхен пока не знал. И желание наблюдать за ним, быть рядом — тоже. Закрыв кафе, он взглянул на часы — начало одиннадцатого, как раз хватит, чтобы спокойно добраться до общежития и лечь спать перед завтрашней учебой. С Ендже они сегодня не созванивались, поэтому Дэхен не знал, будет ли он там, или вновь решит остаться дома. Собственно, сейчас это уже не имело значения. До кампуса он не дошел каких-то двести метров.