Чудные на всю голову

      Медленно, но верно возле рта Адалинды собиралась гудящая толпа. Сколько раз видел её Джант, но даже подумать не мог, как… непривычно и раздражающе она будет выглядеть и звучать на самом деле. Отчего-то он представлял себе поступление более вдохновляющим, но, к сожалению, узрев это действо с дюжину раз, Джант почему-то не подумал, что давящий со всех сторон народ будет его только злить.       Тем более когда рядом маленькая, перепуганная незнакомка-зверица. Встретив её только днём, он и не догадывался, что всего за пару часов захочет трястись над ней, как над брошенным щеночком. Которым она, по сути, и была.       Крохотная, она неосознанно утыкалась ему в грудь — настолько она была очаровательно-низкой. Неся её до этого на руках, Джант даже не ощущал тяжести — настолько она была невесомо-лёгкой. Смотря в её большие, полные наивной радости глаза, взывающие за помощью и заботой, он не мог отступить на неё ни на шаг — настолько она была милой.       Конечно же, озвучивать свои мысли Джант пока не собирался. Лучше хоть немного о ней узнать, а потом уже что-то предпринимать. Если Джант что-то и впрямь мог предпринять.       Поток мыслей прервал свист от сильного разгорячённого ветра. Адалинда, точно чувствуя волнение Джанта, дыхнула ему на лицо, пробудив в нём ответственность. Она права. Не зря Джант здесь стоял. Всё-таки незнакомка попросила её проводить. Кто, если не он — большой и сильный — должен защитить её в этой ситуации?       Насколько Джант помнил, профессор Сервус, по обыкновению своему, стоял ко рту ближе всех. Поэтому пришлось продираться сквозь толпу. Взяв нежную ладошку незнакомки, Джант локтями прокладывал ей путь. Та же старалась идти рядом, хоть и на расстоянии шага от него.       Несмотря на то, какой от неё шёл жар, Джант чувствовал, что от прикосновения она твердела, как лёд. Причём даже в те моменты, когда она сама прыгала ему на руки. Точно она боялась чего-то. Может, путешествие по Мрв-сти-маав извело её? Наверное, из-за долгой безбедной, но самостоятельной жизни в Академии Джант сам подобного не испытывал и мог только гадать, каково быть совершенно одному в бесконечной пустыне.       Так или иначе, в тусклом свете подвешенных в воздухе фонарей Джант наконец разглядел тощую, сгорбленную фигуру профессора Сервуса. Бледный и флегматичный старик на пожилого походил разве что морщинами и лоснящимися седыми волосами.       Одевался же он по последней эллиадской моде, во всё самое дорогое и самое роскошное, уступая в чувстве стиля разве что Неизвестному. А тёмные глаза его блестели хитринкой, вне зависимости от ситуации.       Но если, как Джант, знаешь, чем профессор Сервус занимается для Академии и какие исследования любит проводить, таким уж приятным его не сочтёшь.       — Ой, Джант… П-постой… — пролепетала вдруг незнакомка, останавливая его за рукав. — А… я… ещё не придумала псевдоним!       — Да? — удивлённо вскинул брови Джант. — Что же ты раньше не сказала, пока мы не продрались сквозь толпу?       — Я… забыла, — пробурчала она куда-то в сторону.       Врёт. Гложет её нечто совсем иное. Джант не хотел задавать вопросов напрямую. Мало ли, ведь он мог задеть тонкие струны её души… А он ей даже не друг, к сожалению.       Но это только пока.       — А есть какие-нибудь идеи? — решил он подыграть её лживому спектаклю. — Щеночек подойдёт?       — Смейся, смейся, — скрестила руки у груди она, обиженно насупившись. — А я вообще-то зверица! Зверчонкой я давно перестала быть. Мне нужно что-то серьёзное!       — Ушастик? — ехидно усмехнулся Джант, видя, как незнакомку это злило.       — Да ну тебя! Ты не помогаешь! — всплеснула руками она и отвернулась.       Он усмехнулся, тихо хохоча. Какая обидчивая!       Вдруг она обернулась, обхватывая пальцами подбородок, и предложила:       — Может, если я тебе скажу, какое моё настоящее имя, нам будет проще от него оттолкнуться? Уж слишком непривычно называться как-то совсем по-другому.       — Но я же говорил…       — Тебе не интер-р-ресно, — гортанно прорычала она. — Ладно. Сама подумаю.       — Ты обиделась? — удивился Джант. — Я ведь просто был честным!       — Нет, я не обиделась.       Рычит и бурчит. Точно обиделась! Пришло время и Джанту подозрительно сощуриться. Уж очень он не любил, когда им манипулируют.       — От того, что ты обиделась, я больше не заинтересуюсь, — сказал он, как отрезал.       — Я знаю, — вдруг выдохнула она. — Дай мне долю… минутку, в общем.       Долю? Какое-то берское словечко? Неважно, пускай думает. Обернувшись, Джант с облегчением отметил, что профессор Сервус по-прежнему оставался на месте.       Может, к нему пойти вместо Победоносца? Или полностью отдаться музыке, как он изначально планировал? Но его уже определили в модератории. Вряд ли Неизвестный — лучший навязанный «папочка» во вселенной — пойдёт на компромисс. В любом случае, Джант знал, как включить в свою личную программу уроки музыки, и ничто не мешало ему заниматься и тем, и другим одновременно.       Вдруг Джант заметил, как к профессору Сервусу подступился зверец. Волк, судя по ушам и хвосту, беловолосый, белохвостый, Джанту чуть выше плеча, но крепкий. Бледный, как снег. О берских княжествах Джант знал немного, но помнил: Волки с Собаками всегда жили бок о бок, Джанту самому удалось застать, когда Адалинда оказывалась около излюбленного ею Межустьева города — столицы Клыкастого княжества Собак и Волков.       — Слушай, а это, случаем, не твой знакомый?       — Ты пытаешься угадать? — Незнакомка развернулась к нему.       — Не знаю. Как правило, моя «угадайка» хорошо срабатывает.       Похоже, он был прав: стоило незнакомке бросить взор на Волка, как она округлила глаза и застыла.       — Я думала, мне показалось…       — Как видишь, нет. Поздороваешься?       — Нет, конечно! Он же… Он… Я могу отойти? — Она было собралась сбежать, но Джант вовремя поймал её за руку.       — Не убегай: ты заблудишься. Вы же с ним не в ссоре?       Поджала губы, сощурилась в сторону Волка. Если этот взор не означал смертельную вражду, то Джант тогда не знал, как иначе расшифровать её молчание.       — Нужно уметь сталкиваться со своими страхами.       — Легко сказать! — разозлилась она, вырывая руку.       Джант и не понимал, чем её так разгневал. Но, заметив в её глазах слёзы, сразу осознал и воскликнул:       — Да что я такого сделал?!       — Н-ничего… Прости. Ты не виноват. Иди к модераториям, мне больше не нужна помощь.       — Но тебе же плохо…       — Я отдохнула, мне хорошо. Спасибо за помощь… Мне правда больше ничего не нужно от тебя.       Говорила она, едва ли не плача. Ещё пару мгновений назад она казалась Джанту весёлой и озорной. Куда делся весь её настрой?       В душе заполыхал огонь. Джанту очень уж хотелось последовать её совету и уйти. Но он не мог. Он видел: ей нужна помощь, что бы она там ни говорила. И он поможет. Взгляд её печальных, наполненных водой голубых глаз он вынести не смог.       — Ладно. Значит, я схожу и поздороваюсь со своим знакомым профессором Сервусом, если тебе это так нужно, — гордо вскинул нос он. — Но с одним условием!       — Каким?.. — спросила она, опуская уши. Согласилась? Без сопротивления?       — Пока я разговариваю, ты придумаешь себе имя, и я тебя им представлю. Поняла? Время пошло!       — П-постой!..       Но поздно. Она уже согласилась. А Джанту теперь предстояло найти хоть какую-то мало-мальски интересную профессору Сервусу тему для разговора.       И отогнать этого незнакомого Волка, кем бы он ни был.       — Профессор Се-е-ервус! — громко, чтобы перекричать толпу, воскликнул Джант.       — О, Эллиада милосердная… Только не говори, что ты решил податься ко мне, — привычно мерзко проскрипел профессор.       — Не волнуйтесь. Я к тренеру Победоносцу. Мы же с ним лучшие друзья!       — Да, я заметил… Сколько там оставленный им синяк сходил с твоего лица? Месяц?       Джант натянуто улыбнулся. Так обязательно это было упоминать при всех? Особенно при этом Волке, тут же попятившемуся рядом с высоким Джантом. Широкое плечо Джанта незнакомца буквально отнесло. Ошарашенный, тот уставился на Джанта снизу вверх.       — Прости… зверец, — нашёлся со словом он. — Не ушиб тебя?       — Да нет, — пробурчал тот. — Ты не мог бы…       — Так вот, профессор Сервус, — продолжил Джант. Внутри его неприятно кольнуло от мысли о том, что он нагло вклинился в чужой разговор, но выбора не было, — у меня есть предложение по улучшению работы големов!       — У тебя могут быть какие-то идеи? Ну-ну, поведай же мне об этом, Джант, мне «безумно интересно», что за гениальные идеи пришли в твою… горячую голову, — с издёвкой ответил профессор Сервус. — Что же я упустил в своих многовековых исследованиях, до чего ты так быстро дошёл?       — А как же я… — было вклинился низкий Волк, но Джант его, к своему же стыду, плечом заставил посторониться.       — Ну… — замялся Джант. — А вы пробовали «змеиные» «запчасти» для големов?       — Не очень понимаю зачем, — недоумённо отвечал профессор. — Всё равно големы тогда не наследуют холоднокровность змеелюдей…       — Так не со змеелюдьми! А со змеями попробовать их сшить. С сердцем крокодила, например. Ударьте их мощной дозой! Может, подействует?       — Не уверен, что они перенесут такое… Но, впрочем, я и сам над этим подумывал. И ты вовремя мне напомнил: недавно как раз был новый завоз «запчастей»…       — В-вы о чём?.. — ошеломлённо выдал Волк. — Вы… сшиваете… кого?       — Ох, — по-театральному жалостливо приложил ладонь к лицу профессор Сервус. — Как же ты хочешь к нам перевестись, если не знаешь, что такое големы?       — Разве это заведение не для обучения создано? — задал якобы закономерный вопрос Волк.       Джант скривился. С огнём играет зверец…       — Ты, верно, не совсем понял, куда попал, — недобро пробурчал профессор Сервус, и Джант уже успел проникнуться сочувствием к бедному Волку. — Мы в Черепаховой Академии не с нерадивыми школьниками возимся, а с талантливыми магами. Это не означает, что ты уродился с магией — и тебя уже приняли. Ты должен что-то уметь, чтобы мы посчитали тебя пригодным. Быть хоть на что-то способным.       — Тогда зачем зазывать всех учиться? Вы не соответствуете тем ожиданиям, которые вокруг себя создаёте!       О, пресвятая Эллиада… Если этот безумец не остановится, он точно вылетит!       — Послушай, друг… — положил ему руку на плечо Джант.       — Руки убери! Какой я тебе др-р-руг?! — взъелся Волк, в прямом смысле ощетинившись.       Ну ладно… Джант хотел помочь вообще-то. Но ты поступил грубо, Волчонок. Теперь разгребай свои проблемы сам.       — Послушай-ка, зверец, — вновь подал голос профессор Сервус, глаза его светились красным. — Если кто и должен соответствовать ожиданиям, так это ты, понял? На твоё место сейчас претендует с десяток таких же зверолюдей, как ты. Но Академия почему-то позволила войти на свой порог именно тебе. Уважай это, иначе мы примем меры.       Джант почувствовал, как профессора Сервуса буквально подожгло изнутри. Иногда Джанта поражало, что у тысячелетнего вампира вроде профессора могут остаться хоть какие-то эмоции и чувства. Но возмущаться и злиться этот старик явно умел, и даже получал от этого странное неописуемое удовольствие.       Похоже, Волку было нечего ответить. Он лишь трусливо поджал хвост. Во взгляде его горели и дикий страх, и жгучая злоба, и ядовитая обида.       — А теперь иди к своим модераториям, — отмахнулся профессор Сервус. — Будь ты моим учеником, я бы тебя выгнал тотчас. Но за тебя поручился тренер Победоносец, так что не посрами его имя.       — Спасибо за великодушие! — саркастично ответил Волк и, пройдя вперёд, с силой толкнул Джанта в плечо.       О, если бы Джанту было хоть немного больно! Этот малыш для него — пушинка, едва ли тяжелее встреченной днём незнакомки…       Точно! Обернувшись, Джант заметил, как она с дрожащими коленками провожала взором удаляющегося Волка. Что же он ей такого сделал?       Как только она увидела Джанта, тот поманил её рукой. Он свято надеялся, что имя она себе всё же придумала, иначе неловко перед профессором Сервусом выйдет…       Потоптавшись на месте, она уставилась в землю. Эллиада упаси! Джант раздражённо выдохнул.       — Подождите, пожалуйста, профессор Сервус, всего секунду!       — Только если секунду, — усмехнулся тот.       Подойдя к незнакомке, Джант схватил её за руку и потащил за собой. Та, благо, не воспротивилась. Как же сложно со зверицами, а! У всех них, девушек и им подобных, в голове мысли наверняка вертятся в вечном неразборчивом хаосе. Как они выживали — вопрос, на который могла ответить разве что Богиня.       Но она так мило краснела… Да что с ним такое?!       — Я хотел бы вам представить свою новую знакомую! — улыбнулся Джант, подталкивая ту в спину.       — О, Джант… — удивлённо взглянул на маленькую зверицу профессор Сервус. — Знаешь, мне Неизвестный недавно сказал, что как только он тебя выпустит к остальным студентам, ты по девушкам пойдёшь… Похоже, я проспорил.       — Вы спорили на то, что я сразу начну лезть к девушкам?! — вполголоса возмутился Джант.       — Это Неизвестный предложил, не я, — развёл руками профессор Сервус. — Тем более, оказалось ведь, что он прав. Как он и думал, ты от него и этому научишься…       Джант чувствовал, как воспламеняется. Обернувшись, он ожидал увидеть смущённую незнакомку… Но та смеялась в ладошку!       Охваченный непонятными чувствами, Джант потупился.       — А ты не без чувства юмора, юная сударыня, — улыбнулся профессор Сервус.       Вдруг Джант пристыдился: профессор Сервус-то точно помнил, как называть берских зверок! А Джант подзабыл. Как-то очень некультурно с его стороны получилось…       — Спасибо и тебе, сэр, — непривычно поклонилась она, не сделав эллиадский реверанс, а по-мужски — причём низко — согнувшись и странно вытянув руку от сердца к земле.       — Тебе? Он же профессор! — шёпотом напомнил Джант, но его перебили:       — Джант, если ты не знаешь культуры беров, то не наставляй, — раздражённо поправил его профессор Сервус. — У беров нет обращения на «вы», только на «ты».       — Но это же… неуважительно, — непонимающе сдвинул брови Джант. — На всеобщем руническом языке есть обращение на «вы». Так почему бы его не использовать, раз мы на нём разговариваем?       — Беры выказывают уважение обращениями и другими средствами языка, — объяснил профессор. — А теперь, пожалуйста, не позорься и постой в сторонке, пока мы с сударыней поговорим. Я ведь её лично зачислял!       — Правда?! — Хвост незнакомки завилял.       — Конечно! Не каждый день выманишь из Берского Царства настоящего волхва из самой Белокаменной Твердыни!       И эти двое рассмеялись понятной только им шутке. Джант же обиженно отступил, но вдруг незнакомка схватила его за рукав.       — Разве ты не хочешь услышать мой псевдоним? — склонила милую головку она.       — Профессор Сервус сказал отойти…       — Ладно уж, если сударыня готова тебя терпеть, то и я потерплю.       Она с такой… надеждой посмотрела на Джанта. Его тут же сковало. И как он теперь отойдёт? Богиня, если эта зверица — мастерица гипноза, Джант не удивится.       Обратив внимание на профессора, Джант сощурился. Ну и неприятно же тот на неё глядел… Так профессор Сервус обычно смотрел на свои лучшие големские «творения». Джант решил держаться к незнакомке поближе. Мало ли, чего этот извращенец задумает, пока его не будет рядом.       Всё-таки в Академии на одного хорошего пурина или люда приходится и один обладатель недобрых намерений.       — Твой уровень образования действительно поражает, — продолжал осыпать зверицу похвалами профессор. — Сперва домашнее обучение в роду лучших в Берском Царстве водных волшебников, потом ускоренное освоение трёх из пяти отделений Повелительного Ведомства в Высшей Школе Чудесных Наук, а завершает вишенка на торте — посвящение в волхвы Белокаменной Твердыни! Прибавить ко всему вышеперечисленному огромный запас магической энергии…       Джант мало понимал в берских регалиях, но, судя по их количеству и восхищению профессора Сервуса, Академия вновь смогла ухватить новую уникальную студентку. С магией воды… Джант было невольно попятился: у него-то магия огня, противоположная стихия. Он ещё тогда, по её верблюжьему плевку понял, что тут дело не чисто. А теперь только убедился.       Но ведь она не станет его тушить… Верно?       — Что-то не так? — вдруг обратила на него внимание она.       Джант застыл, как вкопанный. Она так обеспокоенно взглянула на него. Но не мог же он струсить в такой момент!       — Просто Джант боится за свои роскошные волосы, — съязвил профессор Сервус.       — Тогда пусть не боится. Я ничего с ними не сделаю, мне они нравятся! — улыбнулась незнакомка, и у Джанта от сердца отлегло.       Даже не от исчезновения угрозы, а от комплимента. Мало кому нравились его волосы, чаще все думали о том, как бы он что не поджёг. Только вот волосы его даже не источали жара. Но из опаски его старались не звать в гости. А когда его хвалили, от непривычной доброты мир вокруг становился светлее.       — Так что привело такую умницу в нашу Академию? — задал, видно, действительно интересующий его вопрос профессор.       — О, я считаю своим священным долгом добычу новых знаний! Наверное, это вы по истории моей жизни поняли, — неловко почесала за ухом та.       — Что ж, новые знания — это как раз наша основная цель. Добро пожаловать в учёные! — поклонился он ей, так же низко припав к ногам.       — Спасибо большое! — поклонилась она в ответ.       — Моё имя, как ты могла понять, — профессор Сервус. А как ты себя называешь?       Она призадумалась. Джант уже застыл в нетерпении. Да, давно стоило уже оборвать этот обмен любезностей. Пришло время самого интересного.       — Мой псевдоним — Плакучая Ива.       Джант опешил. Он и не знал, как ему к этому относиться… Почему «плакучая»? И «ива»? Что это значит? Она считает себя меланхоликом? Нехорошо. Джанту всегда тяжело было видеть девичьи — или зверицины — слёзы.       — Печальное прозвище, — констатировал факт профессор Сервус.       — Скорее провидение Матушкино, — пожала плечами та, улыбаясь. — Я лишь вспомнила кое-что случайное… И эти два слова как будто врезались мне в голову.       — А сокращать можно? — спросил Джант, кое-что сообразив.       — Да, в Академии же все друг другу прозвища придумывают, верно?       — Тогда будешь Ив.       — Ив? Так коротко? — удивлённо склонила голову она.       — Зато звучит гораздо веселее. А то плакучая и ива… Не хочу, чтобы со мной ты плакала, понятно?       Важно выпятив грудь и посмотрев со своих высот на маленькую зверицу, он увидел, как она мило улыбнулась. Внутри вспыхнул маленький огонёк.       — Хорошо! — как и он, гордо вскинула нос Ив. — Будь добр сдержать своё слово!       — Честное берское!       — Видимо, от Неизвестного ты всё-таки кое-что усвоил, — хитро сверкнул глазами профессор Сервус. — Ты понял, как быть вежливым с дамами. Но до его уровня обольщения тебе ещё расти и расти!       — Не дай Эллиада я в него пойду! — рассмеялся Джант.       Вдруг он заметил, что и Ив засмеялась вместе с ним. Наверное, шутки она не понимала, но почему-то ей тоже было весело.       В глазах её сверкали звёзды, свет которых на эту ночь затмил всех своих сестёр. И сияние это показалось Джанту до боли знакомым.       В глазах мамы звёзды отражались точно так же.

***

      Настоящее имя Ива менять всё же не стала. Было в нём что-то привычное, родное… Вспоминались мама с папой, когда она им называлась. Ведь имя — одна из немногих вещей, что осталась у неё от родителей. И теперь, оказавшись в толпе чужаков, совсем одна, Ива поняла. Поняла, как же скучает по родителям.       Джант ушёл, и она осталась в одиночестве. Конечно, она решила держаться профессора Сервуса, по крайней мере, на время. Его странные, хищные взгляды не давали ей покоя. Но, к сожалению, рядом не было Джанта, который — она отчего-то знала — не собирался её обманывать. Другого выбора, кроме как довериться этому подозрительному профессору, у неё не осталось.       — Пора подать сигнал, — сказал ей вдруг тот, потянувшись рукой в карман.       — Какой сигнал? — взглянула на него Ива, наблюдая, как он достал странное приспособление, похожее на дудку, только без дырок и со странными примочками. — Что это у вас в руке?       — О, это называется «сигнальный пистолет», — объяснил профессор. — Гномья работа. Позволяет посылать в небо фейерверки по одному щелчку!       Преисполнившись любопытством, Ива в нетерпении затопталась на месте. Только первый день в Академии начался, а она уже столько всего узнала!       Оглядевшись, Ива заметила, что настроение народа ничуть не изменилось: они веселились, шумели, пели. Такая диковинная, неконтролируемая и — в прямом смысле — разношёрстная толпа жутко сдавливала, ведь когда рядом столько голов, одиночество ощущалось особо остро.       Но вид Адалинды Этёрнал Иву всё же успокаивал. Большие, водянистые глаза ободряли своей вечной мудростью. Если эта огромная черепаха столько пережила, то и Ива переживёт.       Повернув голову к новичкам, черепаха вдруг испустила ноздрями могучий столп воздуха. Благо, Ива успела закрыть глаза, пока песок не попал. Но, открыв их, она обнаружила, что буря рядом с ней не поднялась. Невидимая стена — судя по ощущениям, собранная из плотных чудесных нитей — защитила их.       — О, моя хорошая! — раздался вдруг громогласный голос сверху. — Милая, я понимаю, как ты взволнована, что столько молодых студентов посетят твой, так сказать, «внутренний мир»… Но, понимаешь, они ещё не умеют с тобой общаться. Поэтому не пугай их раньше времени!       Черепаха приподняла голову. Точно кивнула! Ива заворожено сложила руки у груди, ожидая, что же будет дальше.       Возле чешуйчатого лба Адалинды парила знакомая фигура в тёмном фраке. Ива, напрягшись, пригляделась звериным зрением. Неизвестный!       — Приготовься, милая, сейчас надо будет открыть твой большой ротик. И не закрывать его, пока я не скажу! Поняла?       Снова кивнула! Ива вздохнула, толпа вторила ей.       — Начинаем! Господа, сигнал!       Вдруг профессор Сервус вскинул сигнальный пистолет. Из тёмной глотки приспособления вырвался жёлтый яркий огонёк и, взметнувшись далеко в ночное небо, разорвался там на мельчайшие кусочки. Дождь разноцветных искр точно послужил знаком не для черепахи, но для народа: студенты возликовали так, что чувствительные ушки Ивы завяли. В такой миг хотелось оказаться в маленькой тихой каморке, дома у родителей, на отшибе…       Но тут — Ива спряталась за спину профессора Сервуса — Адалинда открыла рот. Из её далёкой, тёмной глотки вывалился длинный, но сухой язык, напоминавший огромный ковёр. Он опустился ровно у ног профессора Сервуса, будто зазывая войти.       Вдалеке засверкали яркие слепящие огни.       — Студенты, внимание! — раздался сверху голос Неизвестного. — Пожалуйста, чтобы мы вас не растеряли, следуйте за вашим руководителем! Для вашего удобства они будут нести с собой флаг цвета вашего пути: учёные — жёлтого, модератории — синего, а ремесленники — зелёного.       Профессор Сервус снова встряхнул пистолет, покрутил его. В руках у него что-то закряхтело и щёлкнуло, и профессор взметнул руку, чтобы из пистолета выскочила высокая белая палка с жёлтой длинной тканью на ней. На тряпице была нарисована белая большая черепаха, окаймлённая голубыми линиями.       Следом за профессором двинулись и студенты. Ива — шаг в шаг за ним. Почему-то ей казалось, что «язык» черепахи будет склизким и мокрым, но нет. Сухой, шершавый, даже мягкий, но не настолько, чтобы оступиться и упасть. Ослеплённая светом, Ива плохо видела, куда шла, но плечи профессора Сервуса указывали ей путь.       Когда они, наконец, оказались внутри, Ива зажмурилась. Стоило ей снова открыть глаза, как она ахнула.       Она прежде никогда не видела подобного, даже в самых диковинных снах. Перед ней выстроился настоящий город — нет, что-то побольше города. Маленькая страна, умещённая под одной крышей. Но крышей таких размеров, что её стены было видно с огромным трудом.       Первыми Ива увидела маленькие постройки вдоль стен панциря. Начинались они у самого пика — у стеклянного купола — и заканчивались у дна — «пуза» черепахи. Их окна светились, а стены были изукрашены, точно звёздное небо. Купол же, отражая лучи, искрился, подобно солнцу. Точно над головами настоящее небо!       Взор Ивы опустился на рассекающие панцирь сверху вниз башни. Круглые — без единого угла — они были изготовлены, видно, из какого-то магического камня, иначе Ива не могла объяснить, почему они светились и переливались радугой.       Вокруг башен умещались и другие здания, как большие и громоздкие, так и совсем мелкие. Построены они были и из добротного кирпича, и из роскошного дерева, и из того волшебного камня, они различались по размерам и внешнему виду. Стоявшие рядом, они будто были перенесены с противоположных углов Зазеркалья. Строения точно перенимали черты у всех зодческих искусств мира: и изображавшие природу деревянные росписи из Берского Царства, и церковные разноцветные окна из Эллиадии (кажется, там это называлось витражами), и бумажные, неудобно открывающиеся лонгские двери. Среди крыш Ива приметила и золотые купола, и острые пики, и плоскую кровлю, наподобие та-аайской. Среди зданий петляли маленькие, выложенные плотным плоским камнем дорожки, уводящие глубже в город.       Встретившая их площадь, судя по красочным прилавкам со всевозможными вывесками, была торговой. Буйство цветов смутило скромный чувствительный глаз Ивы-зверицы, вскружило голову. А над прилавками, над крышами, венчая их, красовалась надпись на руническом: «Добро пожаловать в Черепаховую Академию».       — Я вижу, ты поражена, — усмехнулся профессор Сервус. — Это ты ещё по улочкам не ходила. Только представь: в этом городе поначалу было от силы здания три — мэрия, больница и дом ремесленников, куда ещё умещались тогдашние жители. Рано или поздно академгородок разросся, и всё — силами поселившихся здесь магов.       — Невероятно… — пролепетала Ива, пытаясь представить, каково будет дальше.       Разговор их вновь прервал громогласный голос Неизвестного. Откуда он появился над знаком? Только что же был на голове черепахи! И над головами их не пролетал…       — А теперь, дорогие студенты, когда вы выбрали свой путь, приглашаем вас к нашим стройкам регистрации! — объявил директор, обводя руками прилавки, за которыми тут же выстроились странные существа.       Разглядев их получше, Ива удивлённо захлопала глазами. Они точно были всеми расами и сразу. Сращенные, перевязанные нитками, они напоминали сшитое из разных тряпиц платье. Иве не приходилось слышать о таких… существах.       Но, благо, она мельком расслышала разговор Джанта с профессором Сервусом и предположила:       — Это… големы?       — О, ты в первый раз их видишь? — удивился профессор. — Да, большинство из них создал я сам… Не лучшие экземпляры, конечно, но уже наголову выше порождений криворуких алхимиков из Эллиадии.       Ива надеялась лишь на одно: чтобы эти существа не страдали. Ведь сама она и представить не могла, как жить после того, как с твоим телом такое сотворили…       — Выстраивайтесь в очереди, и наши дорогие слуги вас с радостью проинструктируют. — Значение многих слов, произнесённых Неизвестным, Ива не знала, но догадывалась об их значении. — Вы получите ключ и карту, где крестиком отмечена ваша комната. Как однажды кто-то из студентов заметил, мы лучше Королевской Академии, где студентов бросают на произвол судьбы!       В толпе послышался смех. Видимо, это была шутка для пуринов: Ива слышала о Королевской Академии в Эллиадии, но не стала пробовать туда поступать, ведь туда брали только жителей Эллиадии и Вондерландии, к тому же грамотных. А Ива, хоть и знала рунический, эллиадский плохо отличала. Да и какой пурин примет в школу зверолюдку?       — Вместе с ключом вам дадут несколько небольших подарочков «от заведения»! Инструкция по их применению также прилагается, — добавил Неизвестный. — Итак, пожалуйста, профессор Сервус, тренер Победоносец и господин Винсент, организуйте очереди и проследите, чтобы не осталось потерявшихся. А засим я откланяюсь и прощаюсь с вами, дорогие студенты! Увидимся на занятиях!       Ива позволила себе вскрикнуть вместе с остальными. Теперь, когда Светозар точно оставался достаточно далеко, она позволила себе пошуметь. Иначе как пережить так много чувств?       Любопытно… А Джант тоже вскрикнул, или не стал?       Когда Неизвестный вдруг опять исчез, профессор Сервус вышел вперёд. Иву он остановил движением руки, и она не стала следовать за ним. Вместе с профессором вышли ещё двое, видно, тренер и градоначальник — тот самый господин Винсент, вроде бы в своей речи Неизвестный представил его как мэра.       Победоносец — Ива очень удивилась — был бером! Конечно, не соплеменником-Псом, но Кабаном. Кабанов Ива часто видела во время путешествий по Берскому Царству, в Ветровом княжестве. Со свиными носами, они смешно похрюкивали, когда разговаривали. Но не за это они славились среди беров. Именно Кабаны были первыми во всём мире мастерами кулачных боёв. Их знания боевых чудес поражали воображение! Причём не просто знания: у них боевые чудеса были едва ли не в крови. Даже необученный Кабан мог завалить пятерых Псов голыми руками. На ногах у них были не ступни, а копыта, как у всех зверолюдей, произошедших от копытных животных.       Этот Кабан был кудрявым, тёмно-рыжим и, конечно же, крепким и мощным, как и его собратья. Но, как ни странно, удивительно низкого роста. Но вид его тела не оставлял сомнений: своей ловкостью и сильными ручищами он всякого уложит. Может, поэтому и Победоносец?       А Винсент ничем от обычного человека не отличался: среднего роста, с сильными руками трудяги, каштановыми волосами и плавными, мягкими чертами лица. Он дружелюбно улыбался всем своим студентам, немногочисленным, по сравнению с учёными и модераториями.       Выстроившись в линию, трое руководителей вытянули руки. Из пистолетов выскочили разноцветные ленты, оградившие прилавки друг от друга.       Увидев, как профессор Сервус махнул ей рукой, Ива сделала шаг вперёд… и тут же была задавлена другими студентами.