Чудные на всю голову

      Ну и много же времени Ива потратила на эту очередь! Она уже сотню раз пожалела, что не пошла с Джантом в модератории. Он бы её точно от этих дикарей защитил! У него же плечи широкие, как стена крепости.       Ладно, нельзя унывать. Ива помнила, что собралась разбираться с трудностями сама. Джант сейчас далеко. Да и никто не говорил, что он захочет помогать. И, возможно, они вообще не встретятся. Ива надеялась, конечно, что им всё-таки удастся пересечься. Она очень постарается осуществить это. А пока…       Всё-таки не задавленная, пропустившая вперёд себя четверых, Ива дошла-таки до прилавка. За ним, скромно выглядывая из-под чёлки, сидела миловидная големша. Ну, миловидная, если не обращать внимания на горб из-за неестественно большой, крепкой руки… Ива, впрочем, не судила: у неё и у самой множество недостатков, которые могут не понравиться. Помимо горба, у големши были резкие, суховатые черты лица, жёлтая кожа. Короткие, неровно подстриженные чёрные волосы. И большие, чёрные, выразительно-печальные глаза.       Её тело внушало звериный страх. Ива не знала, что у неё под кромешно-тёмным, закрывающим по горло платьем, но разительно отличающиеся руки и длинные ноги разной толщины, выглядывающие из-под прилавка, приводили в ужас.       — П-пожалуйста, постойте спокойно, — тихонько произнесла големша, поднимая в руках толстую книгу.       Тут Ива и увидела: одна ручка у девушки была изящная, белокожая, с розовыми ноготками, а другая — зелёная, толстая, жилистая.       Вдруг пустые страницы засветились, и на них вырисовались буквы.       — Ого! — изумилась Ива. — Что это за чудеса такие? Скрытые чернила? Или что-то из области художеств?       — Это… Ну… Я не знаю, мастер говорит, что это архивные книги, — пролепетала големша. — У меня нет распоряжения с вами говорить…       Ох. Почему же тяга Ивы к общению так расходится с возможностями?       — Прости, — расстроенно опустила уши она. — Я надеюсь, я тебе этим не повредила.       — Т-только если не расскажешь м-мастеру, — заикнулась големша. — К-какой псевдоним…       — Плакучая Ива!       Писала она левой, изящной рукой. Почерк её походил на каракули Ивы, когда та была совсем зверчонкой.       — Номер вашей комнаты указан на ключе. В коробке полезные вещи, — сказала големша, видно, заученную фразу. — Инструкции внутри. Ключ открывает и коробку, и комнату. Не п-потеряйте, п-пожалуйста!..       — А как тебя зовут? На случай, если потеряю, и мне понадобится новый. Мне просто не к кому будет обратиться…       — Н-не теряйте, п-пожалуйста! Мастер же на меня подумает…       — А ты по секрету скажи, — приложила палец к губам Ива. — Я не стану докладывать мастеру!       — Ох… Ладно, если вам страшно… — сочувственно вздохнула големша. — Мастер называет меня Лиззи.       — Хорошо, Лиззи! Большое спасибо! Удачного тебе дня! — прощаясь, пожелала Ива.       — Спасибо… И вам, — ответила та с улыбкой.       Путь оказался и впрямь довольно простым. По дорогам академгородка бродило не так много студентов, ведь очередь двигалась отнюдь не быстро. По знакам Ива поняла, куда ей идти и что делать. Постоянно сверяясь с ними и с картой, она прошла мимо диковинных домов, откуда доносились самые разные звуки — звон, бренчание, пение — и самые разные запахи — сладкие, солёные, горькие. Стояла ночь — видимо, в это время академгородок потихоньку засыпал, из-за чего в местных лавках царила кромешная тьма. Видны оставались только товары: сладкие леденцы, массивные мечи и щиты, свежая рыба в нетающем льду. Предметы домашней утвари оказались неожиданно диковинными: тут Ива увидела и странную железную резку для яиц, и расписные та-аайские горшки, и эллиадские смешные венички с красивыми пёрышками.       Знаки привели Иву к одной из высоких башен. Вблизи эти самые башни напоминали отлитые ровные столбы, только очень толстые — наверняка в ширину туда могло поместиться несколько телег. Внизу вместо двери была вырублена арка, куда студенты и шли. Ива последовала зову толпы.       Взору её предстала широкая полупустая комната с крупными белокаменными лестницами, ведущими на второй ярус. По округлым стенам в несколько рядов висели удивительные картины, изображения на которых двигались, точно то была не картина, а окно в другой мир.       Шепотки студентов здесь разносились гулким эхом. Около ступеней стояло по паре каменных статуй биси — лонгских зубастых драконов в панцирях. От их спин высились крупные плоские столбы с надписями на лонгском языке, но Ива не различала этого наречия, поэтому не могла перевести.       Конечно, Ива надеялась, что в узком помещении к ней никто не подступится, но вдруг из ниоткуда перед ней появилось маленькое существо. Оно — а вернее она — было точь-в-точь похоже на человеческого ребёнка, только со взрослыми чертами лица. Да это же гномка! Причём низкая, а не высокая, как это тоже бывало. Коренастая, она — вся её кожа, целиком — была покрыта веснушками, а рыжие волосы — завязаны в две крохотные косички. Её маленькое тельце — укутано в милое красно-жёлтое платье, ножки одеты в полосатые носки и невысокие, плотно подвязанные сапожки. Своими круглыми, как два зеркала, зелёными глазами она, хлопая пушистыми ресницами, взглянула на Иву.       — Хей, слушай, а у тебя какой номер? — спросила гномка, завертевшись вокруг Ивы. — Я вот своих соседей ищу! Дело в том, что братца моего, потмучт он ремесленник, поселили в другую часть Академии — академгородок. Ну и хорошо, не будет у меня по ночам в комнате сопеть и нудеть целыми днями! Но без него я, в общ, быстро теряюсь, поэтому я ищу кого-нить, кто меня б проводил, кто б жил близко. Пка мне никто такой не попадался… Ну, либ меня посылали, но не суть! Так что, какой у тебя номер?       Ива захлопала глазами. Слишком много сведений на неё вылилось в один миг…       — Надеюсь, я не слишком доставучая, — уже медленнее, не тараторя, сказала гномка. — Просто мне не очень комфортно одной…       Что же, Иве тоже было немного не по себе. И ей не помешала бы помощь.       — Вот, — протянула ключ она.       Гномка внимательно его оглядела и широко улыбнулась.       — О! Да мы соседи! Наконец-то мне повезло, — обрадовалась та.       — Я, правда, не знаю, чем могу помочь… — тихо произнесла Ива.       — Но ведь если бесцельно бродить, то вместе с кем-то!       — И то правда.       Вдвоём они медленно поднялись по лестнице. Ива было подумала подождать, пока низенькая гномка перепрыгнет со ступеньки на ступеньку, но та её перегнала и вмиг оказалась наверху. Теперь догонять пришлось уже Иве.       Увидев большие двери, открывающиеся сами собой, Ива удивлённо посторонилась. Они открывали проход в большую комнату со стальной пластиной на стене.       — Что это… за комната такая?       — А, ты ж берка! У вас таких изысков нет, скажи? — усмехнулась громка. — Эт лифт.       — Лифт? Что это?       — Эт магическая штуковина доносит тя на самый верх здания! И по лестнице идти не приходится. Давай покажу, падём, пока без нас не ушли.       Гномка так резво побежала вперёд, что Иве оставалось только поспевать.       Несколько студентов-зверолюдей, один Ящер и зеленокожий накачанный пурин стояли внутри, видно, ожидая помощи, потому что к металлической пластине не подходили. Ива присоединилась к их недоумению, посматривая на гномку.       — Чё? Никто из вас не знает, как пользоваться? Ну, что ж, пришло время полезных уроков от Механички! И эт не титул, а псевдоним, ага.       Механичка? От слова «механизм»? Ива примерно знала, что оно означает, поэтому переспрашивать не стала — потом у словаря уточнит.       Тогда гномка подошла к пластине и потянулась. Росточка её всего ничего не хватало!..       — Только вот, госпожа Механичка, вы не достаёте до панели, — заметил зеленокожий пурин.       — Ну тк помоги госпоже Механичке, орк! — о, точно, вот как этот народ зовётся! — Неожиданно видеть здесь кого-т из народа, который живёт за счёт грабежей.       — Не все мы, к твоему сведению, разбойники и дикари, — подметил тот, поправляя очки. — Статистика на тысяча двести двадцать девятый год по эллиадскому исчислению говорит, что…       — Давай я сначала лифт запущу, а потом ты мне все уши прожужжишь своими интересностями, — кивнула на панель гномка.       — Как скажешь.       Отложив сумку, он подошёл к гномке и взял ту под подмышки, поднимая наверх. А он и впрямь крепок! А лицо — жестокое, изо рта выпирали длинные клыки. Не скажешь, что маг-студент. И, судя по чёрному плащу (называемому в Эллиадии мантией) и очкам, не модераторий. Хотя Ива припоминала картинки и думала, что орки более жилистые. Видно, этот — исключение, с какой стороны ни глянь.       — Кому какой этаж? — спросила Механичка. Молчание. — Первые две циферки на ваших ключах!       По очереди студенты ей ответили. Ива тоже.       Стоило Механичке коснуться пальцем нескольких печатей, как те загорелись. И комната тронулась! Ива от испуга прыгнула к стене. Орк, к его чести, гномку не отпустил, но осторожно поставил на пол и взволнованно осмотрелся. Одна Механичка сохраняла полное спокойствие.       — Не волнуйтесь! — махнула она рукой. — Лифт вас не убьёт, самое большее — потрясёт чутка.       Ива доверилась ей. С чего бы ей их всех тут убивать? Хотя мало ли…       Комната сама двинулась наверх. От переизбытка звериных ощущений Ива пошатнулась. Но, в отличие от большинства зверолюдей, выдержала это чувство. Помотав головой, она смахнула наваждение. К высоте она привыкла с гор Белокаменной Твердыни, но к неожиданному неестественному движению — нет.       Вдруг в комнате выдвинулись окна. А за ними — весь академгородок! И другие башни. Комната неслась вверх быстро, точно птица, стремительно набирающая высоту. Миг за мигом, и становились хорошо видны те самые комнаты, изукрашенные в звёзды.       — Так вот, — вспомнил орк, — по статистике, десять процентов орков рождаются с переизбытком магии, которая влияет на состояние их крови, что даёт ухудшение телесных качеств. В некотором роде, это влияет и на дух, повышая способности восприятия у личности…       Да-да, Ива помнила это знаменитое учёное предположение, что каждое живое существо в Зеркальном мире состояло из трёх вещей: чудес (или иначе — магии), тела и духа.       Чудеса позволяют преобразовывать витающую в мире силу (иначе — энергию) в некоторую форму последствий, как видимых, так и нет.       Тело даёт существу «смертность», то есть отличает его от вил-нимф, но вместе с тем позволяет воспроизводить себе подобных без помощи Матушкиных потусторонних сил.       А дух определяет то, каким будет существо: злым или добрым, закрытым или дружелюбным, что и кого оно будет любить, и так далее.       — О, интересно-интересно, — внимательно выслушала Механичка. — Полезный урок, буду знать на будущее!       — Как приятно в кои-то веки встретить понимающую гномку, — облегчённо выдохнул орк.       — Во-первых, поосторожнее со словами, молодой орк, не оскорбляй зазря гномов, — повела пальчиком она. — Во-вторых, не гномка, а гнольфка! Или, на крайнй случай, гнольфийка.       — Гнольфка? — непонимающе сощурилась Ива.       — Редкое кровосмешение, — пояснил орк. — Полугномы-полуэльфы. Её отцом был гном, а матерью — эльфийка.       Только тогда Ива приметила: у Механички уши были значительно длиннее, чем — судя по описаниям — должны быть у гномов.       — Очень приятно познакомиться, Механичка. — Он на мгновение скривился. Псевдоним ему не понравился? — Меня зовут Пьер.       — Красивый псевдоним! У орков обычн имена ппроще, решил изменить свою жзнь к лучшему? — поинтересовалась гнольфка.       — Иначе бы сюда не приехал, естественно, — поправил круглые большие очки Пьер.       — Логичн, — кивнула Механичка. — А тя как звать, соседка?       Сперва не поняв, что обращаются к ней, Ива застыла.       — Если хочешь сохранить свою анонимность, мы не против, — предложил Пьер.       — Ано-что… Нет, я просто не поняла! — неловко улыбнулась она. — Плакучая Ива.       — О… Печалька! — взгрустнула Механичка. — Ну, ниче, в Академии будни обещают быть весёлыми! Готова к веселью?       — Если говорить честно… — смутилась Ива. — Все почему-то считают мой псевдоним грустным, а он просто взял и пришёл мне в голову.       — Как так? Прост вт так, с ничё решила так назваться? — протараторила Механичка.       — Ну, сегодня утром у меня состоялся разговор с очень гостеприимным та-аайцем. Он сказал, что вчера вечером я о-о-очень сильно выпила, и гости прозвали меня Блевучей Ивой. Я подумала, что это прозвище слишком грубое, поэтому оставила Плакучая.       Открытый рот Механички намекнул Иве, что она перегнула палку с откровенностью. У Пьера сползли на нос очки. Благо, они остались втроём, и никто больше не слышал её позора…       Кто её за язык тянул?! Она так все свои секреты, а заодно и секреты Джанта выскажет!       К её неожиданности, Механичка рассмеялась. Пьер же поправил очки, содрогаясь. Он едва сдерживал хохот!       Смятённая, Ива робко застыла на месте, смотря под ноги.       — Эй, не нужно стыдиться! — будто прочитала её мысли Механичка. — У всех бывали такие истории. У гномов-то особенно!       — Орки тем более заядлые пьяницы, — подметил Пьер. — Только орки обычно не различают алкогольные напитки, а пьют всё, что под руку попадётся.       — Ох… Спасибо! Теперь мне и впрямь не так стыдно, — почесала за ухом Ива.       Вдруг лифт остановился. На мгновение он дёрнулся, но Ива даже не успела испугаться, как открылись двери.       — О! Наш этаж, пйдём, — двинулась вперёд Механичка.       Ива юркнула за ней. Пьер пока сопровождал их, но его путь лежал, судя по номеру, дальше. Недолго они шли молча, первой подала голос Механичка:       — Слушай, Пьер, раз ты у нс ткой умный…       — Это прозвучало саркастично.       — Не, я серьёзн! Я ж не сказала, чт ты зануда. Пока.       — Так что ты хотела?       — Ну, мы тут с Ивой выяснили, что мы плохо, так сказать, ориентируемся на местности. А у тя как с направлениями?       — А какие у вас номера комнат?       Ива с Механичкой протянули ему ключи, на что Пьер поправил очки, пригляделся и вдруг воскликнул:       — Куда вы обе смотрите?! Мы их прошли только что!       — Правда?! — вместе воскликнули Ива и Механичка.       — Буквально две двери назад! — кивнул он в нужном направлении.       Ива вздохнула. Ну хоть она не одна такая невнимательная…       — Спасиб те, Пьер! — поблагодарила Механичка, протягивая ему руку. — Ты ж на учёного учишься?       — Да. — Он руки протягивать не стал.       — Ладн… — неловко убрала ладонь Механичка. — Тада ещё увидмся на занятиях!       — Хорошо. До свидания, — кивнул на прощание Пьер. Ива кивнула в ответ.       Так они с Механичкой и остались у своих дверей. Вопреки вдохновляющим словам профессора Сервуса, «улочки» здесь оказались самые обычные, каменные с красными коврами. Ну, пока что обычные.       — А мы близко к ванной! Офениксенн! — улыбнулась Механичка. — Ну чё, спокойной ночи тада? Завтра, ндеюсь, ты за мной зайдёшь! Одной так грустно ити, понимаешь? Без брата, скок б я от него ни уставала, одиноко…       — Да, конечно! — охотно согласилась Ива. — Я и сама очень не хочу оставаться одна. У меня здесь совсем нет…       Она осеклась. Нет друзей? А как же Джант? Его пока нельзя было считать другом, но…       — В любом случае, хорошим знакомым над держатьсь вместе! — с улыбкой до ушей ответила Механичка. — Спокойной ночи!       — Спокойной! — пожелала Ива и, недолго повозившись с замком, юркнула в комнату.       Тихо здесь… Немного неестественно тихо. Ни единого звука сюда не проникало, кроме захватывающе-ровных волн чудес. Неужели так дышала Адалинда?       Почувствовав чудеса вокруг комнаты, Ива поняла, что стены обеззвучены чудесами. И правильно: так ни студенты, ни другие жители друг другу не мешали.       Внутри хоть и было мало места, зато царил уют. Ива жила и в меньших комнатах, так что к тесноте ей не привыкать. Да и сама она маленькая, ей огромные хоромы ни к чему.       Обставили комнату всё-таки негусто: большой шкаф, односпальная постель да письменный стол со стулом. Ива по дыркам на стенах предположила, что разрешалось комнату подстраивать под свои нужды, размещая на стенах полки или картины.       Но что ей менять не хотелось — и что ей однозначно нравилось, — так это большое, залитое ярким светом окно. Оно выходило на та-аайские бесконечные барханы. С такой высоты до звёзд рукой можно дотянуться! Решив присесть на широком подоконнике, Ива отложила вещи на кровать. Там уже лежала её походная сумка, на которой была подвязана записка.       «Твои вещи. Я попросил занести к тебе в комнату, чтобы ты не таскалась. Приходи в библиотеку, если захочешь увидеться. Джант», — прочитала Ива. И улыбнулась. Как дитя малое.       Что её так обрадовало? Что она вдруг кому-то понадобилась? Разве она может быть кому-то интересна?       Взяв записку с собой, Ива присела на подоконник. Впервые её мысли не занимал дурак-Светозар, не занимали родители по ту сторону моря… а кто-то совсем новый. Она боялась: пока ей нечего ему дать. Но страх не мешал дать шанс Джанту. Их общению. И себе самой.       Взглянув на далёкие звёзды, Ива представила, сколько смертных в этот миг смотрят на небеса вместе с ней. И Светозар, и родители, и Джант… Смотришь ли ты на звёзды, Джант? Любишь ли их? Огненный юноша, которому звёзды — родня. Вот бы он показал её предков…       Откуда-то — казалось, с самих небес — послышалась мерная, тихая мелодия. Песнь звонкоголосых струн. Она разлилась по панцирю, захватила его, пробираясь в нежные уши Ивы, проникая ей в самое сердце. Спокойная и переливчатая, песнь подарила Иве яркие и светлые сны.