Чудные на всю голову

      Следующий день обернулся для Ивы большими переменами. Впрочем, как и для всей Черепаховой Академии: впервые Ива увидит, как Академия путешествует по миру Зеркал. Ради столь торжественного события профессор Сервус даже не стал проводить первое занятие, вместо чего радостно отдал студентов в руки директора и исчез в тумане. А точнее направился на верхние этажи, где располагались кабинета Совета Кровавой Клятвы и куда, как поговаривали, заходить стоило на свой страх и риск. Иве и Бич действительно повезло, когда они оказались там впервые. А то Ива отнюдь не хотела оставаться с профессором Сервусом наедине…       Неизвестный же как всегда, пролетая над студентами, распределял народ по этажам и весело вещал на всю округу историю Академии. Механичка, которую отправили с Ивой на головную башню черепахи, раскатисто зевала, а Пьер — вслушивался и даже что-то записывал. Ива же предвкушала: как они переедут? Неужели Адалинда быстро побежит? Или ме-е-едленно поползёт вперёд? Или Иву ждало что-то, о чём она и подумать не могла?       Лестницы на головные башни казались хлипкими и хрупкими. Поднимаясь по ним, Ива представляла те две сотни хвостов, которые отделяли её от земли, и в преддверии тошноты закрывала рот. Солидарный с ней Пьер повис на периллах и наотрез отказался идти дальше, пока Механичка не взвалила его на плечи и не пошла дальше. Ива же постеснялась попросить помощи, но вспомнила маму, которую сама уговаривала подняться к себе в горы, в Белокаменную Твердыню. Внизу — просто картины. Рисунки. Глядя на рисунок, разве боишься упасть?       По холодной стене Ива добралась до двери, из которой сочился яркий свет. Открыв её, Ива оказалась на выступе — широком, ограждённом довольно высокой стеной, что радовало. Башня наверняка была оборонительной, поэтому упасть с неё — да и просто выбраться — представлялось затруднительной задачей. Ну и хорошо… Ива вздохнула, вставая у окошка.       Из него открывался невероятный вид. Задержав дыхание, Ива вгляделась в пляшущие барханы. Отчего-то они встрепенулись больше обычного, будто некая сила поднимала их в воздух. Но, благо, башня расположилась слишком высоко, чтобы песок мог попасть в глаза. Ива улыбнулась: вот им повезло оказаться у головы! Другие студенты расположились по самым разным уголкам, даже у хвоста, откуда, по словам профессора Сервуса, выходят отходы. Большинство из них, конечно, шло на превращение в почву для теплиц Академии, но те, которыми воспользоваться было нельзя, выбрасывались либо уничтожались.       Но думать о мусоре не хотелось. Ива высунулась из окошка, вглядываясь в глаза Адалинды. Иве даже показалось, что черепаха ей подмигнула. Или она просто моргнула? Её веки так медленно опускались, что сказать наверняка было сложно.       — И-и-ив! Хей! Я здесь! — послышался знакомый голос.       Слегка повернув голову, Ива заметила вдалеке голубую пылающую шевелюру. Джант! Махал ей рукой. Просунув ладонь в окошко, Ива смущённо помахала ему в ответ. Рядом с ним вдруг высунулась Бич, что-то кричавшая, но поднялся такой ветер, что расслышать её слова не представлялось возможным. Две чёрные руки оттащили её, и Бич возмущённо рыкнула, её лицо на миг преобразилось в морду.       — О, Ива, это те самые модератории, которые к тебе записались? — спросила Механичка, всё ещё державшая сложившегося пополам Пьера.       — Да, — кивнула Ива, стеснительно опустив уши. — Не обращай внимания…       — Они весёлые, тебе повезло! — улыбнулась Механичка. — Рада за тебя.       Рада? Нет, Ива, конечно, не стыдилась своих новых друзей. Но всегда рассчитывала на худшее развитие событий и считала, что лучше заранее занизить ожидания, чем не оправдать их.       — А я рада, что они тебе нравятся, — улыбнулась Ива.       — Ну ты и странная, конечн! — удивилась Механичка. — Разве те должно быть дело до того, чё я о них думаю? Тебе ж с ними работать, не мне!       — Но ведь… Я хочу, чтобы ты была хорошего мнения обо мне, — поджала хвост Ива.       — Подстраиваясь под всех, ты никму не понравишься, ага. Пдумай над этим. Лучше быть собой, но найти таких ж дурачков, как ты, а не пытаться всем угодить, потеряв себя.       Механичка говорила дельные вещи. Но Иве было тяжело представить, что кому-то было бы интересно с ней настоящей.       — Вот, например, ты занялась музыкой, дык о ней с кем-нить и поговори, — предложила Механичка. — Многим твоя презентация тогда не понравилась, а ты всё равно нашла помощников.       — Но ведь они меня нашли, — пролепетала Ива. — А не я их.       — Эт почему? Ты ж пришла. Тему придумала и изучила. Подключила этого огнеголового. Попросила его сыграть. Народ найти. Чего ж ты думаешь, твои старания обесцениваются только потому, что тебе кто-то помог? Или кто-то обратил на тя внимание за то, кто ты есть? Ну и низкую ж цену ты себе ставишь, Ива!       Низкую цену? Но ведь ни у кого нет цены. Но, в целом, Ива понимала, о чём говорила Механичка. Хоть и не могла примерить на себя.       — Несмотря на старания, я по-прежнему в тупике, — призналась Ива. — Мне по-прежнему нужен хороший техник, а ещё бард. Надо сходить в академгородок…       Мысль о том, что Ива собиралась там бродить в бессмысленных поисках, пугала. Придётся спрашивать… Разговаривать… Ох.       — Ива, это было грубо, — усмехнулся вдруг Пьер.       Отвлекаясь от размышлений, Ива заметила, как в глазах Механички искрились слёзы.       — Что? Прости, я сказала что-то не так? — обеспокоенно спросила Ива.       — Нужен техник? Нужен техник?! — воскликнула Механичка, бросая Пьера на пол и обводя свою маленькую фигурку руками. — Ива, это оскорбительно!       — Я не понимаю…       — Мой псевдоним — Механичка, Ива! Или я не подхожу на роль хорошего техника?       Удивлённая Ива раскрыла рот. Она и подумать не могла, что Механичка захочет ей помочь! Даже выразить желание, а не согласиться на уговоры.       — Я… Прости, я думала, у тебя не будет времени! — воскликнула Ива. — Пожалуйста, извини, я не знала…       — Твоя вежливость тя когда-нибудь в могилу сведёт! — вальяжно смахнула слёзы Механичка. — В следующий раз ток попробуй не попросить, поняла?! И только попробуй подумать о том, что я откажусь! Уши твои Собачьи надеру, если будешь стесняться!       — Хорошо, — серьёзно кивнула Ива. — Обязательно попрошу и ни о ком другом не подумаю!       — Вот, пральный настрой. Как бушь готова — мигом мне принесёшь чертежи. Поняла, ага?       — Ага!       — Ну вот! — Механичка обернулась к Пьеру. — Ты там не умер, перчик?       — Меня тошнит…       — Давай поговорим тогда. Чтоб рот твой занять чем-нибудь.       — Как же это неправильно звучит…       Вдруг Ива ощутила под ногами дрожь. Бедный Пьер обхватил руками рот и уткнулся в колени, Механичка сочувственно погладила его по спине. Что это?..       — Дорогие студенты! — фигура Неизвестного, как всегда, появилась из ниоткуда.       — Оглядитесь вокруг? Что вы видите? Та-аайские бесконечные пустыни? О, совсем скоро — всего через мгновение — вы будете по ним скучать.       Мгновение? Как они собирались в мгновение преодолеть всю пустыню? Ива заворожённо смотрела на вещающего Неизвестного, его голос разносился громким эхом по всему панцирю.       — Прежде, чем рассказать о нашем увлекательнейшем путешествии, позвольте представить, — рука Неизвестного указала на голову черепахи. — Поприветствуйте моего хорошего друга, Вергилия!       Крики одобрения заполнили башню. Ива же слегка высунула голову и увидела небольшого, ссутулившегося человека. Кожа его была смуглой, в сравнении с ней одежда выделялась белизной. Как и волосы — светлые, точно пшеница.       — Вергилий, не стесняйся, обернись к студентам! Для тех, кому, к сожалению, не повезло оказаться в головной башне: мы отразили изображение Вергилия в воздухе, и вы можете рассмотреть его во всём его скромнейшем великолепии.       Но Вергилий лишь вполоборота встал к головной башне и поднял руку для приветствия. Лицо его было испещрено морщинами, как у старика, однако в красных, горящих глазах светилась молодость.       — Вергилий, ты как всегда преуменьшаешь свои заслуги, — улыбнулась маска Неизвестного. Вергилий же скромно потупился на месте. — Вергилий — наш знаменитый провидец и путевой! Удивительных талантов маг, он специально для каждого из вас связал свою ауру с аурой нашей красавицы-черепахи, чтобы чувствовать малейшее изменение в её состоянии. Именно Вергилий руководит нашими путешествиями и прокладывает дорогу в неизвестность! Только он может узнать, где мы окажемся спустя миг. Без Вергилия, кто знает, куда бы завела нас судьба?       Пока Неизвестный рассказывал, сам Вергилий, неуверенно потупившись на месте, обернулся назад и вскинул голову. Глаза его жутко закатились, и Ива отвернулась, не желая знать, как к нему приходят его видения. По берским ворожеям она знала, что ничем приятным это обычно не оборачивалось.       — Дело в том, дорогие друзья — я же могу называть вас друзьями?       Кивки и одобрение доносилось со всех сторон. Как же не довериться такому изящному вурдалаку, как Неизвестный?       — Дорогие друзья, я знаю, вы удивитесь, но наша прелестная черепаха обладает особой, единственной в своём роде магией. Вы могли слышать о том, что пока никому не удалось обнаружить, возможна ли такая магия на самом деле, но мы в Черепаховой Академии знаем: есть как минимум одно точное доказательство её существованию. Представляю вам единственную в мире, уникальную магию телепортации — мгновенного перемещения в пространстве!       Ива ахнула, утонув в удивлении толпы. Не может быть… Эти чудеса не могли сотворить на протяжении тысячи лет, даже больше! Не могли сотворить на протяжении всего существования разумных существ Зазеркалья!       Неизвестный исчез так же внезапно, как и появился. Ива кинулась к окну. Вергилий продолжал стоять на месте, твёрдо, невзирая на жуткую дрожь. Испуганная, Ива припала к камню, надеясь, что черепаха не исчезнет из-под ног, оставив её одну посреди пустыни.       — Повелеваю! Исчезни печать! Поддайся свободе! Продолжи путь и окажись у Алмазного озера!       Часть печатей с панциря взлетела в воздух и разбилась на куски. Ива ощутила, как становится лёгкой, невесомой, точно ветер.       В глазах завертелись цвета, перепутались нити. Ива чувствовала чудеса каждого, кто стоял рядом. Самой яркой, самой прочной казалась нить Вергилия: он точно устремлялся вперёд, светясь, подобно путевой звезде. Панцирь, словно шкатулка, упрятал в себе жителей и следовал за светом, плотно привязанный к нему.       Первыми тяжесть ощутили ноги. Ива вздохнула и только поняла: всё это время она не дышала. Даже не чувствовала себя, не чувствовала ничего вокруг. Теперь она точно была соткана заново. Точно родилась заново.       Оглядевшись по сторонам, она увидела, как и другие удивлённо осматривали себя. Пол под ногами по-прежнему был твёрд, панцирь ничуть не изменился. Ощущая на коже влажный воздух, Ива, навострив уши, выглянула из окна.       Ветер, пропитанный дождём. Переливчатое пение птиц, шум волны. Искрящаяся на солнце зеленью трава. Густая лесная чаща вдалеке.       — Поздравляю вас, дорогие друзья! — объявил вдруг Неизвестный, появляясь на крыше головной башни. — Мы прибыли к Алмазному озеру, в Эллиадию!

***

      Веселье не спешило сбавлять обороты. Теперь, когда Ива оказалась в новых для неё краях, она не только собиралась ступить на незнакомую ей землю, но и принять участие в очень интересном мероприятии: раздаче фамильяров. Фамильярами в северном полушарии называли чудовищ — чудесных существ, служащих в качестве помощников для магов. Разумом фамильяры не обладали, однако были на порядок сообразительнее прочих животных.       Спускаясь по бесконечным лестницам вместе с Механичкой, Ива невольно искала взором Джанта: он же только недавно вышел из соседней башни и мог направляться в ту же сторону, что и они.       — Слушай, раз мы отошли… — неожиданно вспомнила Ива. — А Пьер почему не пошёл с нами? Ему не нравятся животные?       — Да не, он сказал, что навидался подобного дерьма в своём родном племени, — усмехнулась Механичка. — Но, думаю, он эт от вредности. Вот увидишь, он сам потом пожалеет об упущенной возможности и прибежит, как миленький.       — Ты говоришь, как будто знаешь его уже много лет, — удивилась Ива. — А мы знакомы от силы неделю!       — Просто… он кажется мне таким знакомым, — вдруг небыстро, вполголоса сказала Механичка. — Он напоминает мне отца. Такой же лох упёртый.       — Но ведь он твой отец, а Пьер — твой друг…       — А что? Правда глаза режет? — рассмеялась та. — Ниче такого не вижу. Я ж не со зла.       — Не все это поймут, Механичка. Только телепаты умеют читать мысли и понимать, что у собеседника в голове.       — А как меня эт должно волновать? — вскинула рыжую бровь Механичка. — Не сюсюкаться ж со всеми, как с детьми. Эт неуважительно.       — Может, в твоих словах есть правда…       Прямолинейность Иве никогда не была понятна. Что мешало выражаться вежливее? Мягче? Обычно она списывала такое поведение на нежелание. Но, узнавая окружающих ближе, она понимала, что, может, всё не так просто, как она считала.       Наконец, они дошли до главного выхода. Адалинда учтиво раскрыла рот для тех, кто хотел прогуляться на свежем воздухе. А таких оказалось много: Иве с Механичкой пришлось встать в конец длинной очереди, которая спустя пару частей всё никак не собиралась двигаться.       — Хей! Вы че там творите, а? — запричитала Механичка, подпрыгивая на месте. — Не вижу, грифон их раздери! Что там, Ива?       — Ну… Просто спереди в очередь влезают, и пройти невозможно… — вгляделась Ива.       Расстроенно вздохнув, она задумалась, так ли ей нужен фамильяр. С другой стороны, у неё никогда не было домашних животных. Отец чихал от одного вида звериной шерсти.       — Попробуем протолкнуться? — предложила Механичка, разминая плечи.       — Мы маленькие, Механичка, нас задавят, — пролепетала Ива, опуская хвост. — Давай попозже попытаемся…       — Ну уж нет! Я тут не прост так стояла. А если лучших фамильяров разберут?       — Мне любой сойдёт…       — Трусиха ты! — фыркнула Механичка. — Без тебя пойду, если будешь упрямиться.       — Я… догоню, — выдохнула Ива.       Только не толпа. Добровольно Ива туда ни за что не пойдёт.       — Твоя подруга права. Трусиха ты, Ив!       От неожиданности Ива вздрогнула. Она обернулась, и её встретила знакомая ехидная улыбка.       — Джант! — смущённо распушилась она.       — Вот. Даж он понимает, — кивнула Механичка. — Уговори её, огнеголовый. Она со своей зажатостью всё веселье мира пропустит!       — Она права. Ты зря упрямишься, — сдвинул брови Джант. — Пока ты будешь тут стоять, всех милых животных разберут. Если не всех животных вообще.       Ива поражённо открыла рот: эти двое решили посоревноваться в прямоте?!       — Тебе легко говорить! — тихо возмутилась она, тыкнув в него пальцем. — Ты огромный. Тебя все пропустят.       — Если хочешь, я тебе помогу, — предложил вдруг он. — Но только если ты обещаешь, что в следующий раз попробуешь сама.       — Ах, во ты какой! — рассмеялась Механичка. — Хитро, парень. Жаль, что я не вхожу в круг твоих интересов, и мне ты не подсобишь.       — Если Ив согласна — я могу помочь обеим, — пожал плечами Джант. — Мне не сложно, вы обе маленькие и для меня не составит труда переправить вас на ту сторону.       — Что значит «переправить»?.. — осторожно спросила Ива.       — А ты попробуй — и узнаешь.       Его хитрая улыбочка настораживала. Но любопытство в Иве перевесило.       — Ну давай, — усмехнулась вдруг она. — Посмотрим, чем ты меня удивишь.       — Ого-го! Как заговорила, а? — подтолкнула её в бедро Механичка. — Рядом с огнеголовым в кокетку превращаешься?       — Не надо меня так называть, — буркнул Джант. — Меня зовут Джант.       — Хорошо, огнеголовый.       — А «кокетка» — это рыба такая? — переспросила Ива.       — Потом объясню, — прикрыла рот хихикнувшая Механичка. — Давай, огнеголовый, покажи свои таланты перед леди!       — Без проблем.       От неожиданного прикосновения к бедру Ива дёрнулась. Несмотря на тепло Джанта, касания по-прежнему давались ей с трудом. Близость с кем-либо Иве не была привычна.       Но за Джанта она схватилась со всей силы. Он столько раз спасал её, и в этот раз — она давно преисполнилась уверенностью: всё пройдёт хорошо.       — Меня за шкирку, пожалст, — отстранилась Механичка. — А то кое-кто будет ревновать.       — Не говори ерунды, Механичка! — звонко воскликнула Ива.       — А тебе неприятно? — усмехнулась та.       Взглянув на лицо Джанта, Ива увидела его улыбку и поняла: что бы она ни сказала, осуждать он не станет.       — Нет, — буркнула Ива.       — Просто это пошло, — пожал плечами Джант.       — Эт я-то пошлая, извращенец?! — воскликнула Механичка. — Слушай, может, я сама…       Но Джант решил не дослушивать и, тяжело вздохнув, подхватил Механичку за шкирку. Та довольно сложилась в клубочек. Казалось, Джанту любая тяжесть была нипочём.       Вдруг Ива ощутила, как в его ногах нити переплелись, спутались. Тонкие лодыжки вмиг ощутили печной жар, и Ива от испуга запрыгнула Джанту на торс, прижимая хвост.       — Сейчас будет трясти, — предупредил Джант.       И затрясло. Потому что Джант вдруг взмыл в воздух!       Огонь из-под его ботинок вытолкнул его вверх. Джант со знанием дела поднялся и, не теряя равновесия, слегка наклонился. Пламя полыхнуло вновь — и их понесло вперёд, навстречу свету.       Удивлённые взоры толпы надо было видеть! Ива поражённо улыбалась. Не думала она, что ей удастся полетать! Почти как птице! Щёки резал ветер, глаза слезились, но душа разливалась от восторга. Ива даже позволила себе вскрикнуть вместе с Механичкой: радость так и просилась наружу.       — Дорогие пассажиры, пригните головы!       Ива уткнулась носом в бок Джанта, одним ухом подслушивая. Снизу доносились возгласы восторга, удивления, недовольства. Сколько чувств мог подарить полёт даже тем, кто его лишь увидел!       А когда шёрстка ощутила ласковые лучики солнца, Ива поняла: они оказались снаружи. Подглядев одним глазком, она на миг была ослеплена: вода Алмазного озера искрилась чистотой, зелёная трава светилась сочностью, небо сияло. Спустя мгновение Джант развернулся и опустился, осторожно ставя на ноги Механичку и приотпуская Иву. Но та сама в него вцепилась, боясь по неловкости своей, как обычно, потерять равновесие.       — Понравилось? — спросил Джант над ухом.       — Угу, — кивнула Ива, испуганно озираясь по сторонам.       — Не знаю, интересует ли тя моё мнение, но мне тож оч даж зашло! — отозвалась Механичка.       — Почему не интересует? Не интересовало бы — не взял бы тебя с собой.       — Логично, огнеголовый.       Слово за слово, они направились к загонам, где держали фамильяров. По дороге Ива рассматривала как всегда могучий панцирь Адалинды и слушала рассказы Джанта.       За всю свою жизнь в Академии Джант часто наведывался в загоны, и его там много кто знал. Джант видел всех фамильяров Академии, даже ездовых — их в Академии держали немного и выдавали только в особо важных случаях. Места для денников у них не было, поэтому приходилось держать совсем мало лошадей и других ездовых животных.       А вот мелких фамильяров — хоть отбавляй. В Академии столько редких видов бывало, что, казалось, здешнее собрание видов охватывало все земли мира.       Как ни странно, желающих подобрать себе фамильяров с утра пораньше оказалось немного. Та толпа, которая им встретилась у входа, в основном направилась в сторону озера. Видимо, хотели искупаться. Ива понимала: перебои с водой в банях (или скорее ванных) случались так часто, что помыться в удовольствие большинству казалось непозволительной роскошью. У Ивы же с этим трудностей не возникало — водные чудеса отнимали всякую необходимость пользоваться местными запасами, — поэтому она решила, что в будущем обязательно придумает способ разумного распределения воды в Академии.       — Мы на месте! — объявил Джант.       Раньше Ива не видела этой пристройки. Судя по приспособлениям на панцире, этот уголок складывался у панциря и открывался в нужный момент. Сейчас довольные животные гуляли: вдалеке щипали травку лошади в компании белоснежного единорога; в небе разрывалась молниями импундулу-птица, красующаяся перед горным орлом; в загонах ближе к панцирю в тени играли животные помельче — игривые кошкоподобные корогуши, неповоротливые драконочерепахи би си, обычные хорьки.       Вдруг Джант шагнул в сторону: у деревянного столба, вбитого в землю, лежал маленький букетик полевых цветов. Настойчиво, его пытался съесть малыш-абада — рыжий жеребёнок с чёрными полосами и двумя закрученными, острыми рогами.       — Фу, фу! Нельзя!       Джант вырвал из зубов цветы, правда, уже изрядно покусанные. Ива смущённо уставилась на них, догадываясь.       — Я… хотел подарить… — Он бросил разочарованный взгляд на букет.       — Ничего, — пожала плечами Ива. — Я всё равно не люблю сорванные цветы. Только живые.       Джант улыбнулся в ответ.       — Точно?       — Точно.       Так удачно получалось, что мама не любила, как она их называла, «мокрые веники», и Ива у неё это переняла. Не то чтобы ей было неприятно их получать — Ива знала цену подаркам, — но предпочитала всё же цветы в горшках, а не мёртвые, медленно увядающие на подоконнике.       — Всё равно спасибо.       Взяв из рук Джанта цветы, Ива протянула их абаду, который тут же съел их в один укус. Джант же робко улыбнулся, но ничего не ответил.       — Внутри их больше, — вдруг сказал он, рукой приглашая Иву и Механичку к загонам. — Поскольку фамильяры могут и друг на друга нападать, многие из них выгуливаются отдельно. К тому же огромная часть из них — ночные животные, днём они спят. Или их сейчас кормят, время кормления у всех животных тоже разное.       Ива наконец-то — словно получила разрешение — припала к загонам. Какие миленькие! Какие у них хвостики! И носики! И как же они приятно пахли! Ива обожала запах животных, похожий на детский, юный. Хотелось уткнуться к ним в шёрстку, или кожу, или перья — и застыть, наслаждаясь. Или почесать им пузико. Или побегать вместе!       — Что ж, знаток, скажи-ка, — подойдя к загону, окинула взором животных Механичка, — у вас наверняка держат химер…       — О, это тебе в особый отдел, — кивнул Джант в сторону двери внутрь. — Им заведуют алхимики, он самый дальний. Тебе подскажут по дороге.       — Спасиб! Тогд я туда, — развернулась на пятке Механичка. — Увидимся на занятиях, Ива! А те, Джант, удачи с ней. Растормоши её, а то, Богиня видит, Ива своей скромностью иногд испытывает моё терпение!       Пристыдившись, Ива опустила ушки. Но как же… Она же не хотела её обидеть. Просто хотела быть вежливой.       — Пока, — махнул Механичке рукой Джант. — Хей, Ив, ты чего?       Поджав губы, Ива не ответила и вновь взглянула на зверушек. Вряд ли ему интересны её глупые мысли.       — Ив, не молчи! Это неприятно, — возмутился он. — Скажи хоть что-нибудь!       Обернувшись, Ива увидела, как огонь его волос опасно распалялся.       — Ты злишься? — пропищала она.       — Да! Я тебя спрашиваю, а ты молчишь, — он выдохнул, поправляя рукой волосы. — Как будто ты намеренно избегаешь ответа.       В каком-то смысле так и было, но…       — Просто я не очень понимаю. Я не хочу быть закрытой, — вздохнула она. — Но не выходит иначе, как бы я ни пыталась. И это злит всех…       Джант задумался. Огляделся. Пока ждала, Ива взглянула на костлявого полубарсука-ромпо, пытающегося её обнюхать. Улыбка вырвалась сама собой, и Ива опустилась, чтобы погладить зверька по его голове, напоминающей заячью, разве что с короткими полукруглыми ушками.       — А у тебя когда-нибудь был питомец? — спросил вдруг Джант.       — У нас не могло быть домашних животных. Папа не выносит запаха их шерсти. Чихает постоянно.       — А свою он выносит? — не понял Джант.       — У зверолюдей и у зверей немного разная шкура, наша выделяет иные вещества и пахнет совсем по-другому.       — А-а-а… — протянул он. — Знаешь, Ива, когда я сюда попал, я весь здешний зверинец считал своим.       — Правда? И тебе никто не возражал? — склонила голову Ива. Она перевела взор на Джанта, и ромпо потёрся ей щекой о руку.       — Нет, — пожал плечами Джант. — Я потом и сам понял, что зверинец здесь общий. И что у меня столько же прав на животных, сколько и у других. Но я клоню не к тому.       Он протянул Иве руку. Та, на прощание потрепав шёрстку ромпо, приняла помощь и поднялась на ноги.       — Пойдём, я познакомлю тебя кое с кем, — обернулся Джант.       Его рука было выскользнула из руки Ивы, но Ива сжала пальцы. Удивлённый Джант обернулся, наклонив голову. Его сердце заухало.       — А… тебе так удобно? — спросил он, смотря на руку.       — Угу. Веди, — кивнула Ива.       — Просто ты то лежала у меня на руках, то вздрагиваешь от прикосновений…       — Я сама не очень понимаю… Может, я ещё не до конца всё это опробовала?       — М-может… Но если тебе приятно пробовать со мной, я не против.       Он улыбнулся. Его улыбка как всегда развеяла сомнения. Ива шагнула следом за ним в тёмный коридор.       Теперь запах сочился отовсюду, и Иве становилось немного дурно. Ведь приятным отнюдь не все здешние запахи назовёшь: где-то пахло отходами, где-то — кровью. Но кровь ощущалась где-то далеко, как будто на кончике хвоста, и её железный запах постепенно удалялся.       — Кровь… Бр, — буркнула Ива.       — Фамильярологи-лекари у нас в другой стороне. Удивительно, как ты почувствовала их? Ведь они обрабатывают животный лазарет, чтобы не распространять болезни.       — Запах крови ни с чем не спутаешь. — Иву передёрнуло. — Я надышалась им, когда училась на знахарку.       — Тебе пришлось нелегко, да?       — Угу. Ненавижу кровь.       Но вскоре тяжёлый душок исчез, сменяясь мягким, нежным запахом молока.       — О, тут у нас детские, — вспомнил Джант. — Хочешь посмотреть?       Ива кивнула. Конечно же, она хотела! Детёныши — лучшая часть любого племени. Звериного тем более!       Постучав в одну из дверей, Джант просунул туда голову.       — О, Сэчико! Ты здесь!..       — Входи-и-и, мой мальчик, — протянул спокойный голос. — Давно ты не заходил. Я успела соскучиться. Тяготы поступления, да?..       — Да, но мне только в радость. Сэчико, ты не против гостей?       — Конечно, никогда не против. Кого ты привёл, мой мальчик?       — Проходи, Ив.       Джант шагнул внутрь, Ива юркнула за ним, закрывая за собой дверь. Комнатка оказалась небольшой, больше похожей на огромный шкаф. За стеклом спали или бродили совсем маленькие животные: голые желторотые птенчики, разноцветные зверята, червячки-змеята и даже крохотные яйца. Малыши освещались мягким чудесным светом, Ива будто ощущала, как её саму он гладил. Внизу расположились ящики, судя по запаху, с едой. Около столика посреди комнаты стояла пожилая змеелюдка из племени Черепах.       Черепахи — племя древнее, сохранившее прежний вид, и Иву это действительно восхищало: не каждый день увидишь следы древности в этом вечно торопящемся мире. Выглядела змеелюдка так, будто самая обычная черепаха поднялась на две ноги и отрастила пальцы на передних лапах. Она немного горбилась, её широкую спину покрывал огромный круглый панцирь с жёлто-коричневыми причудливыми пятнами. Её седо-жёлтые волосы опускались на нагрудные пластины. Ива прекрасно знала, что у Черепах слабого пола не было груди. Им она и не требовалась, ведь змеелюди откладывают яйца и не кормят детей молоком.       — О, невесту привёл, мой мальчик?       — Сэчико, ты что? Не смущай Ив, — осторожно ответил Джант.       — Меня зовут Плакучая Ива, — представилась она и низко поклонилась, как она знала, по обычаю Черепах. — Прошу, позаботьтесь обо мне.       — Как приятно, Плакучая Ива-сан! — поклонилась в ответ Черепаха. — Ты же берка, верно? Соседушка…       — Сэчико, ты не могла бы показать Ив малышей? Ей наверняка понравятся.       — О, обяза-а-ательно-о-о, — задумчиво протянула она, подходя к стене. — Не удружите старой змеелюдке? Мои помощники-фамильярологи сегодня встречают студентов, и я тут с детьми одна осталась, некому мне подсобить…       — Конечно! — воскликнула вдруг Ива. — Чем помочь?       Удивлённый Джант раскрыл глаза, но потом улыбнулся.       — Возьмите…       Ива с Джантом вместе подступили к Черепахе. Сэчико же открыла одну из дверок и достала стала по очереди доставать оттуда трёхголовых щенят — церберят. Они дружно пищали и вертели головами, отчего в сердце Ивы разлилось тепло.       — Усадите их на стол, я дам вам бутылочки, а вы их молочком попоите.       Всего щенят было трое — девять голов. Джант держал двоих, в его руках они прекрасно умещались, как в кроватке, разве что пытались его покусать. Ива же обеими руками держала одного, который с любопытством разглядывал её. Не видел Собаку, милый? Ива понимала его. Очень неожиданно встретить собрата среди совсем другого вида.       Наклонившись, Сэчико достала три подогретые бутылочки с молоком. Видимо, для церберят у них был не один сосок, а целых три. Взяв у Джанта одного из церберят, Сэчико поставила две бутылочки и протянула малышу третью. Его головы же присосались к молоку, не оторвать. Джант со знанием дела повторил за ней, обняв малыша руками так, что тот будто оказался в колыбели. Ива же осторожно, дрожащими руками взяла церберёнка и кое-как сунула ему молоко. Пара капель пролилось тому на розовый живот.       — Осторожно, Ив! Ты так всё разольёшь! — отвлёкся от кормления Джант.       — Возьми под попку и грудку, да, вот так, — мягко объяснила Сэчико. — Они не зверчата, не нужно их переворачивать. Молодец, Плакучая Ива-сан, у тебя прекрасно получается! Джант вот бутылку разлил в первый раз…       — Сэчико! — смутился Джант. — Не нужно об этом!..       — Но он быстро освоился. Что бы кто ни говорил, мой мальчик отнюдь не безнадёжный и не хулиган. Просто ему хотелось внимания…       — Сэчико-о-о…       — Ладно-ладно. Бабуля не будет позорить тебя перед милой зверицей.       Тонкие губы Сэчико медленно растянулись в улыбке. Ива заметила, что Сэчико всё делала с удивительным спокойствием. И что, похоже, хорошо знала Джанта. Интересно, почему его называли хулиганом? Разве были основания?       — О, Сэчико, это тот самый баранец, да? Плохо прижился?       — Да, опять от него отказались… Для ухода за баранцами нужен о-о-огромный запас терпения. Жаль, что мало кто им обладает.       Ива удивлённо покосилась в ту сторону, куда смотрел Джант. На углу стола ютился горшочек с мелким отросточком. На отростке красовалось круглое семечко. Внутри него явно теплилась жизнь, Ива чувствовала. Когда-нибудь из этой семечки должен был вырасти особый, чудесный барашек.       — Ив, ты же знаешь, кто такие баранцы? — спросил вдруг Джант.       — Конечно, — кивнула Ива. — Это ведь один из берских видов чудо… фамильяров.       — Отношение беров к чудесным существам, как к чудовищам, зачастую оправдано, — успокоила Иву Сэчико. — Ведь многие чудесные существа опасны, если не знаешь, как с ними обращаться. Но есть и те, кто ни за что не обидит, но их норовит обидеть каждый…       Сердце Ивы налилось печалью. Она не могла не смотреть на маленький отросток и понимать, что кто-то мог от него отказаться. Ведь баранцы растут долго, им нужен особый уход, ведь они и растения, и животные одновременно. Вот Ива бы вполне могла вынести терпеливый уход за баранцем…       — О, Ив, я вижу в твоих глазах…       — Что? — навострила уши Ива.       — Ты хочешь его взять! — улыбнулся Джант. — И не отнекивайся. Я уверен, из тебя получится хорошая хозяйка.       — Но… Так нельзя! — воскликнула смущённая Ива. — У меня ведь никогда не было животных до этого. А баранец так сложен в уходе…       — Не волнуйся, Сэчико тебя всему научит, — заверил её Джант. — Да, Сэчико?       — Если хочешь, можешь приходить за советом, — улыбнулась та.       — А если я ошибусь?.. У меня нет нужных качеств…       — Плакучая Ива-сан, для ухода за животным нужно только одно. Любящее сердце. А остальное — приложится.       Сэчико улыбнулась. Джант тоже улыбался, уверенно кивая на баранца. Ива взглянула на маленький горшочек. Хватит ли у неё терпения? В ней теплилось желание помочь.       Позаботиться. Защитить. Маленький и брошенный, он в этом мире больше никому не нужен. А ей только и хотелось, что впустить в своё сердце того, кто в ней нуждался.       Пока она думала, Сэчико забрала у них церберят и посадила их обратно. Джант подхватил горшочек и осторожно поднёс к рукам Ивы.       — Давай. У тебя ведь никогда не было животного, так ведь?       — А я справлюсь? — спросила Ива, кладя ладони на его пальцы.       — Обязательно. Я уверен.       Точно боясь разбить, Ива дрожащими руками взяла горшочек. Руки её наполнились жизнью. И даже семечко — кажется — шевельнулось, будто отозвавшись на её тепло.       — Я в тебя верю, Ив, — улыбнулся Джант, глядя ей в глаза. Его уверенность и впрямь придавала ей сил.       — У меня и для тебя есть маленький подарок, мой мальчик… — пробормотала вдруг Сэчико, открывая одну из дверец.       — Это что, Сэчико? — удивлённо обернулся Джант. В глазах его застыл восторг.       — Ты прекрасно знаешь, что это, мой мальчик. Твой первый питомец.       Сердце Джанта заухало. Прижав к груди горшочек с баранцем, Ива и сама радовалась за него. Впервые свой питомец! Как и у неё!       — Только… Ты приготовься, Джант.       — К чему, Сэчико?       — Ловить!       Медленная Черепаха только протянула руки к открытому проходу, как по ней уже запрыгало нечто. Забираясь по её рукам, как по веткам, животное, цепкое и юркое, сорвалось с её большого панциря и кинулось Джанту прямо на голову! Обернувшись, Ива удивлённо узнала этого зверька: да это же коловёртыш! Желтоглазый, большеухий, напоминавший обезьянку, он обладал худенькими цепкими руками и полным животиком с карманом-сумкой, куда мог складывать мелкие вещицы. На спине у него были маленькие стрекозиные крылышки, позволявшие парить с ветки на ветку.       — О, какой быстрый! — улыбнулся Джант, снимая малыша с головы. Туловище детёныша уместилось ему в ладонь. — Кто ты такой, малец?       — Коловёртыш, — объяснила Ива. — Это берский фамильяр, их зачастую заводят себе ведьмы.       — Я подумала, для тебя, моего ленивого мальчика, такой активный питомец будет поводом больше гулять на природе, — улыбнулась Сэчико.       — Ну-у-у… Видимо, выбора у меня нет! — пожал плечами Джант. — Будешь мне струны таскать, усёк?       Коловёртыш моргнул круглыми жёлтыми глазами.       — Не понял. Ладно, поймёшь.       Смотря, как Джант радовался, Ива и сама нарадоваться не могла. Что-то ей подсказывало, что именно Джант нуждался в радости, как никто другой.