Выбор любить
3 ноября 2020 г., 14:31
Пара дней пролетела незаметно. Джант почти не видел Ив, только мельком, когда замечал её работавшую не покладая рук в библиотеке. Хоть его и очень тянуло к ней, он не стал её отвлекать: он знал, как тяжело проводить исследование. Тем более почти с нуля.
Сам он в поисках хоть какой-то помощи тоже поподробнее изучил вопрос музыкальных инструментов. То, что магические инструменты существовали — это он знал давно. И эскизы их были доступны, в Академии их числилось бессчётное количество. Но Ив задумала уж очень амбициозный проект: её исследование касалось не просто магических инструментов, она хотела создать нечто своё. Её инструменты, как она сама говорила, должны были работать на чистой магии. То есть не усиливали звук, как было раньше, а производили звук сами.
Наверное, поэтому она занималась исследованием так плотно, как могла. Иногда даже сидела по ночам. А — Джант замечал — в отличие от него, Ив была Игнисовой дочкой. Ночью её клонило в сон. Из-за чего Джант, привычно бродящий по Академии в сумерках, находил её спящей прямо на столе библиотеки время от времени. Понимая, что не может ничем помочь, он лишь укутывал её в одеяло из своей комнаты и доносил до её собственной кровати, пользуясь её ключами. По его просьбе Ив дала Джанту сделать копию. Чему Джант искренне радовался: покои были самым укромным местечком для каждого мага, допуск к ним означал едва ли не безоговорочное доверие.
Поэтому Джанту оставалось только репетировать разные гитарные партии. К урокам музыки он подключил и Бич с Амоном, те были только рады поиграть с ним вместе. Наугад они придумывали песни и записывали, что получилось. Может, их новый бард с этим подсобит. По словам Механички, если Юн Ги попросит, он вообще всё, что угодно сделает.
А вот Юн Ги заглядывала к ним, наверное, только в самый первый раз. Проявила себя способной ученицей, подхватывая материал учебника на лету. Потом же она постоянно ссылалась на нехватку времени: похоже, отрабатывала пропуски занятий. Джант сперва не поверил, что такая ленивица станет ходить, но потом увидел, как Юн Ги бегает (или вернее ползает) за преподавателями, прося их «натаскать» её. В какой-то момент Джант и сам стал защищать её от нападок тех, кто, видимо, от испуга называл Юн Ги страшной и непомерно огромной. Их можно понять — Змеи действительно народ необычный, — но оправдывать этим издевательства не стоило.
Но вот настало время поездки. Ив предусмотрительно подала заявление задолго до путешествия, и Неизвестный с радостью её отпустил. Джанту оставалось только гадать, как Ив удалось его задобрить, и радоваться, ведь впервые Джант побывает в большом городе!
Отдав Нудлза на попечение Сэчико, Джант захватил небольшую сумку (вещей-то у него было немного) и попрощался с гитарой. Впервые он так надолго её покидал. Насчёт её безопасности Джант не сомневался, но вдруг она будет скучать? Уж ладно… Их не будет от силы неделю. Пускай это будет и её отдыхом, ведь за всю свою гитарную жизнь Джант редко выпускал её из рук дольше, чем на пару часов.
Днём, когда светил тёплый Игнис, они договорились встретиться у Алмазного озера и искупаться. Джант сперва отказывался, но взглянул на умолявшую Ив… В общем, выбора у него не осталось. Теперь он, ухватив единственные новоприобретённые плавки, мчался к берегу, где все уже веселились. Ну, а как иначе — Джант, и не опоздать? Не, бред какой-то!
Чистая водичка блестела в свете Игниса. В такой погожий день население Академии просто не могло пропустить возможность искупаться. Высыпали на берег все — от юных студентов до матёрых профессоров. Расстелив полотенца на зелёной траве, одни загорали, другие — торопились окунуться. Джант искренне надеялся, что последнее его не постигнет. Но вряд ли.
Опоздал он прилично, целая толпа собралась с утра, когда они и договаривались встретиться. Благо, искать долго не пришлось: Юн Ги стала для Джанта замечательным ориентиром. Пристроившись на паре слоёв хвоста, она блаженно улыбалась. Джант за несколько шагов чувствовал жар, накопившийся на её чёрных чешуйках.
— А ты как всегда опаздываешь! — беда подступила, откуда не ждали — со спины.
— Бич! Не бей! — раздражённо отозвался Джант, когда та отвесила ему подзатыльник.
— Заслужил! Между прочим, ждём тебя тут целую вечность, искупаться уже дважды успели, — пожурила его она.
— Водичка тёплая, — осведомил Амон, незаметно оказавшийся у плеча.
Джант дёрнулся. Эти двое…
— Стоите друг друга, невидимки! — выдохнул он.
— Правда? — удивлённо вскинул уши Амон.
— Приятно слышать, что мои навыки ничуть не уступают навыкам Амона, — закивала Бич. — Наконец-то понял, что девочки тоже способные, Джант-парниша?
— Я такого не говорил, — буркнул он. — Где сумку можно пристроить?
Амон кивнул в сторону, где лежала кучка вещей. Её сторожила Юн Ги, кончиком хвоста обернувшая кучу. Рядом с ней сидел незнакомый Джанту гном. Или гнольф? Судя по ушам, как раз гнольф.
— Приветики, — улыбнулась ему Юн Ги. — Выспался?
— Добрый день, — спокойно отозвался Джант. — Ну да. А это, я так понимаю, тот самый брат Механички?
— «Это» — не самое вежливое обращение, — подметил гнольф. — Но да, я «тот самый» брат Механички.
— Я не имел в виду ничего плохого, — ответил Джант, протягивая руку. — Джант. Приятно…
— Клопшток. А теперь прошу простить, ты прервал наши с Юн Ги чтения…
— Ой, зачем же так? Может, Джант захочет послушать? — улыбнулась Юн Ги. — Клопшток, разве не хорошо, если все смогут оценить твои прекрасные стихи?
Очарованный, тот расплылся в улыбке. Джант же, борясь с тошнотой, отвернулся. Эллиада упаси, вот бы он так не выглядел перед Ив!
— Спасибо, обойдусь. Не поклонник… поэзии, — отмахнулся Джант. — Не подскажешь, где Ив, Юн Ги?
— О, они с Механичкой как раз пошли купаться, — указала та рукой в сторону озера.
— Спасибо…
Обернувшись, Джант застыл. Да, теперь он однозначно выглядел, как Клопшток.
Ив купалась. Лучезарно улыбалась и заливисто смеялась. Развязно плясала в воде, вокруг неё, воспарив, танцевали блестевшие капельки воды. Проводя между ними утончёнными ручками, она заставляла стихию водить хороводы, образовывала упругие волны ритма. Её распущенные волосы намокли и прилипли к белой, худенькой спине, упругим ягодицам…
Понимая, куда смотрит, Джант отвернулся. Внизу — он отлично понимал где — его обожгло. Заслышав смех, Джант вскинул взор.
— Сестрёнка красиво выглядит, ха? — Бич клыкасто улыбалась. — Засмотрелся, извращенец!
— А что такого? — неожиданно спросил Амон. — Джант считает малышку красивой. И любуется ей.
— А то, что так откровенно пялиться на задницу неправильно!
— Задница — одна из красивейших частей тела. Почему бы и не посмотреть, когда её добровольно показывают?
Бич покраснела. Больше от гнева, чем от смущения — несложно было догадаться. Джант, понимая, что дела Амона плохи, тут же поправил его:
— Он имел в виду в ином плане. Исключительно в рамках произведения искусства! Без всякого подтекста, как будто на лицо смотришь.
— Задница как произведение искусства? Да что ты несёшь?! — всплеснула руками Бич. — Я, по-твоему, совсем тупая? Амон, ты небось и на мою задницу смотрел, да?!
— Да… А что? — неуверенно отозвался Амон.
Он покойник.
— Да иди ты! — вскрикнула Бич и отвесила ему звонкую пощёчину.
Ошарашенный, Амон повесил уши и хвост. Джант вспыхнул.
— Сама иди! — послал он её за Амона. — Бич, ты всегда будешь воспринимать всё слишком серьёзно?
— Это вы… вы… извращенцы!
Развернувшись, она подхватила полотенце и направилась вдоль по берегу. Амон, отошедший от шока, выдохнул.
— Я не понимаю…
— Не обращай внимания. Она отойдёт. А если не отойдёт — смысл общаться с той, что в каждой фразе ищет оскорбления?
— Пожалуй… Я тут посижу, — печально отозвался Амон, садясь на своё полотенце, до этого лежавшее рядом с полотенцем Бич. — Мне надо подумать.
Джант лишь молча похлопал его по плечу. Надо же было Амону заглядеться именно на Бич… Может, переболеет?
В любом случае, это не его дело. Вдруг Джант обратил внимание, что на их крики Ив вышла на бережок. Джант покраснел: как же объяснить ей, что случилось у них с Бич?
— Хм… Чёт твой огнеголовый не так обходителен и мил, как ты рассказывала, — рядом с Ив из ниоткуда возникла Механичка.
— Не вижу ничего невежливого в правде, — пожал плечами Пьер, подплывший сзади на дощечке.
С Пьером Джант был мельком знаком, но недостаточно, чтобы иметь на его счёт хоть какое-то мнение. Пока он казался чрезвычайно умным малым. С учётом того, что он чистокровный орк, это казалось Джанту впечатляющим.
Вдруг Ив скромно поманила Джанта рукой. Тот, оглянувшись на Амона и получив от того одобрительный кивок, пошёл к ней. Несмотря на слова Бич, Джант просто не мог не заглядываться на изящную фигурку Ив. Даже такой непривычный хвост не выбивался, а смотрелся милым дополнением.
— Привет, — улыбнулась она.
— Ага… — протянул Джант. — Привет.
Он улыбнулся в ответ. Ив смущённо отвернулась.
— Я рада тебя видеть.
О, Богиня… Она сжала ручки у груди и подняла на Джанта светлые голубые глаза. Его взгляд разрывался.
— Я тоже рад, — ответил он так уверенно, как только мог в этой смущающей ситуации.
— Оставим вас, Ива, — сообщила Механичка. — Огнеголовый, ты ток опять не наложай, ага?
— В чём «наложай»? Он ничего такого не сказал, — продолжал отстаивать свою точку зрения Пьер.
— А в том, что ты счас полетишь с моей доски! — вскрикнула Механичка, одним пинком отправляя его на дно.
Пьеру вода оказалась по пояс, поэтому встал он быстро и с лёгкостью сбросил Механичку с доски. Наблюдая, как та отплёвывалась, Пьер преспокойно забрал дощечку и поплыл в сторону. Механичка, топя того в потоке ругательств, бросилась за ним.
Ив же осталась на месте. Она смеялась в ладошку, чему Джант не мог нарадоваться.
— Теперь ты не так стесняешься, когда меня называют «твоим», — подначил её он.
Покраснев, Ив уставилась в воду. Сперва Джант не понял, обидел ли он её этим, и хотел было извиниться, но Ив вдруг вновь поманила его к себе. Когда он опустился к ней, она прошептала ему на ухо:
— Не знаю почему… Но всё это звучит приятно.
Пришла очередь Джанта краснеть. Ив же, скромно улыбнувшись, смущённо отвернулась. Ей определённо доставляло удовольствие его подначивать! Но при этом она сама стеснялась. Как её понимать?
— Я тебя не понимаю… — тихо отозвался Джант. — То ты говоришь, что я «твой», то стесняешься за руку ходить.
— Наедине можно и рассказать свой самый страшный секрет.
На это Ив вскинула взор. Задумчиво поводив ушами, она вдруг ответила:
— Пойдём куда-нибудь, где никого нет.
И быстро потопала по воде в сторону, где к берегу примыкал лес. Идти, должно быть, долго… Джанту было бы лень, если бы Ив его так не заинтриговала.
Идя следом, он старался обходить воду. Не любил он купаться… Вода его уничтожала. Гасила эмоции. Тушила магию. И лишь Ив, подобно маслу, только разжигала его ещё сильнее.
Шли они долго. И всю дорогу Джант старался не смотреть на её вилявшую задницу. Маленькая, Ив местами прыгала и поскальзывалась, из-за чего, конечно же, её тело обаятельно изгибалось. Впервые, наверное, Джант испытывал жар настолько нестерпимый. Может, в этот раз вода пойдёт ему на пользу и потушит его огонь?
Когда лес их укрыл, Джант смог спокойно вздохнуть. В тени его мысли поутихли, фигура Ив скрылась в прохладной темноте ветвей. Но Джант по-прежнему чувствовал её тихое, уставшее дыхание.
— Может, здесь остановимся? — предложил Джант. — Ты устала, я слышу.
— Да… — вдруг с отдышкой отозвалась она. — Есть такое.
— Помочь тебе?
Сам не понимая, Джант протянул к ней руку. Осознав, что делает это без разрешения, он дёрнулся назад, но Ив стояла перед ним. Спокойная. Склонившая голову и навострившая ухо.
— Джант… А ты умеешь плавать? — вдруг спросила она.
Неожиданный вопрос. Уверенный, что она захочет его уличить в прикосновении, Джант с испуга забыл всё на свете.
— Я… сын нимфы синего огня, — опомнился он лишь через пару мгновений. — Вода тушит меня.
— Значит, нет, — печально вздохнула Ив. — Тебя научить?
Она мило улыбалась ему, предлагая это. Отступив на шажок, она оказалась в воде. Её угловатые щиколотки омывали ласковые волны.
— Я не уверен, что хочу, — говорил Джант, что первое в голову придёт.
Он не мог думать ни о чём, кроме Ив. Её маленькой груди, подвязанной белой тканью. Её бёдрах в коротенькой юбке. Её привлекательной улыбке.
— Попробуй. В этом нет ничего страшного. Я даже могу помочь.
Её руки медленно поднялись. Бледные ладони позвали Джанта к себе. Он не мог, дыхание его покинуло. Ощутить своими грязными, ужасными руками её кожу…
— Ну же, давай.
— Ах, вот ты какая…
Слегка смутившись, она отвернулась… а потом вдруг хитро сощурилась и усмехнулась:
— А ты думал? Я непроста.
— Ты такая… — Джант подошёл на шаг. Он бы хотел звучать круто, но голос предательски подрагивал, — соблазнительная.
— Каждый живущий играет множество ролей. Наверное, сейчас кажется, что я играю роль паучихи, которая хочет завлечь тебя в свои сети.
— Играет роли? — не понял Джант. Он всегда был одинаков, вне зависимости от ситуации. — Паучихи? Ты ведь совсем не такая. Не коварная и не злая. Почему ты себя такой называешь?
— Потому что я грязная. Надо смыть грязь, да?
Вдруг её голос зазвенел неуверенностью. Пропрыгнув пару шагов, она оказалась чуть дальше от берега. Вода доходила ей до груди.
Теперь её не скрывала тень. Игнис вновь пролил свой свет на её белоснежную кожу. Лоснящиеся волосы. Вздымающуюся от дыхания грудь.
— Ты вовсе не грязная, — улыбнулся Джант. — Ты просто ведёшь себя так, как тебе хочется. В ухаживаниях нет ничего грязного.
Видимо, она что-то хотела ответить, но закусила губу. Свою нежно-розовую губу.
Джант ступил ещё на шаг вперёд. Его пальцы на ногах облизнула холодная волна. По спине пробежалась армия мурашек.
— Что-то не так? — обеспокоенно спросила Ив.
Вся её завлекающая красота не пропала, но потухла. Джант помотал головой, пытаясь собраться с мыслями.
— Знаешь… Я жил здесь раньше, — вдруг выдал он, не понимая, что говорит. — Чуть дальше, в деревне…
— О, ты не говорил, что мы на твоей Родине! — удивилась она.
— Родина… Мне не знакомо это слово, — мрачно усмехнулся он. — У меня нет Родины. Я здесь родился, но это вовсе не означает, что я храню воспоминания об этом месте.
— Прости, что напомнила, — вздохнула она.
— Ив, ты вовсе не должна извиняться, — он шагнул снова. Холод поднимался вверх по лодыжкам, борясь с шипящим огнём. — Это не твоя вина. Я хотел сказать совсем об ином… — он сделал ещё один шаг. — Когда-то я тоже так думал. Что должен «держать лицо». Быть одним с собой, а другим — с обществом. Но это неправда. Ты никому ничего не должна. И ты можешь быть собой когда угодно.
Она удивлённо округлила глаза. Шаг за шагом, Джант погружался в пучину. Его естество сопротивлялось каждому движению, отторгало незнакомое. Но Джант был упорнее и знал: если сейчас он не попробует понять этот иной мир — он никогда его не поймёт.
— Джант… Сейчас я в своей стихии, — вдруг сказала Ив, смотря прямо Джанту в глаза. Он же продолжал идти к ней, внимательно слушая её. Холод отступил. — Я сейчас не просто в воде. Сейчас я в спокойствии. В тишине.
Джант подошёл ближе. И ближе. Очутился совсем рядом, прямо у неё под носом. Её маленькая грудь коснулась его живота, а руки — его плеч.
— Я с тобой, Джант.
Вдруг Ив потянула его за собой. Точно случайно поскользнулась на размытом дне. Испуганный, Джант обнял её, и они повалились в воду вместе.
Тишина окутала уши Джанта. Огонь спрятался где-то в сердце, оставляя место лишь мокрому страху. Джант держал Ив так крепко, как мог. Он не мог позволить ей утонуть!
Но Ив знала лучше. Джант почувствовал приток воздуха. И прикосновение к губам. Настойчивое, оно вылилось в глубокий, мокрый поцелуй. Джанта даже посетила мысль, что он поцеловал не Ив, а само Алмазное озеро.
Однако нет. Внутри, своим тёплым огнём он узнавал её ласковые губы и робкий маленький язычок, гуляющий по его рту. Холод сменился на тепло, и Джант поддался на поцелуй, робко и неловко. Впервые.
Вдруг он ощутил, что его руки проникают… сквозь Ив. Испуганный, он забарахтался, но неизвестная сила буквально вытолкнула его на поверхность. Уцепившись ногами за дно, Джант едва устоял. Оказывается, вода ему была по пояс. Ха… А думал ведь, что утонет!
Взглянув вперёд, Джант вдруг увидел знакомую фигуру. Только не живую, из плоти и крови, а водяную. Состоящую из самой настоящей воды. Она искрилась в лучах Игниса, рассекающих её, словно кинжалы.
— Ив? — спросил Джант, испуганно оступившись.
Прежде он видел такое только когда… Мама.
Джант тяжело задышал. Ив… С ней не может этого случиться! Почему?..
Неожиданно, вопреки страху Джанта, Ив вновь стала собой. Постепенно вода в ней преобразилась в её изящные руки, в её твёрдый живот, в её ласковую улыбку. Нитями сплелись из воды волосы, и Ив, взметнув голову, взмахнула ими. Брызги полетели во все стороны. Расправив волосы у ушей, Ив обернулась к Джанту.
— Всё хорошо? Ты такой бледный… — пролепетала она. — Я думала, тебе понравится…
— Я думал, ты умрёшь, — ошеломлённо произнёс Джант. — Всё в порядке, не волнуйся…
— Это… связано с твоей матерью, да?
Как она догадалась? Взволнованный, Джант замолчал. Стоило рассказать? Или нет? Она не должна знать…
— Я больше не буду так делать. Обещаю.
Она подошла незнаметно. Оплела его руками и прижалась к груди пушистым ухом.
— Твоё сердце быстро бьётся.
— Спасибо, — вдруг поблагодарил Джант. — За обещание. Я не выдержу этого снова…
Сжав губы, он прижал Ив к себе. Богиня, не забирай у него и Ив. Только не её…
— О, Джант, ты здесь! — послышался знакомый голос. — Я тут подумала, что… Ой…
Обернувшись, Джант застыл под удивлённым взором Бич. Ив же, выскользнув из его рук, кинулась в воду. Только когда оказалась через пару шагов от него, Ив показалась наружу, высунув только глаза и уши.
— Я хотела извиниться за то, что вспылила… Но, похоже, прервала ваши любовные делишки! — неловко рассмеялась Бич.
— Буль-буль-буль… — проговорила Ив.
— Ив, не очень понятно… — пробормотал Джант.
— Да нет, понятно! Она просит никому не рассказывать, — пояснила Бич, Ив закивала.
— Как ты поняла?! — удивлённо воскликнул Джант.
— Сестринское чутьё, Джант. Сестринское чутьё! — клыкасто усмехнулась та. — Ну, что, пойдём к остальным?
***
По расчётам, дорога до Уайтленда занимала около дня-полутора. На лошадях, правда. Если идти пешком — добавлялся ещё день, но если идти быстро, то сократить время представлялось вполне возможным. Ива невероятно расстроилась, когда поняла, что поездка не будет богатой на виды. Эллиадская столица расположилась на широком пустыре, без единого деревца. Унылая серость простиралась от края до края, подогревая интерес: наверняка Уайтленд предстанет красочнейшим городом, находясь в сердце такой беспросветной печали. И правда, так и оказалось. Многоярусный, Уайтленд напоминал несколько городов, сложенных друг над другом. Но в отличие от Академии, в которой город расположился внутри гигантской черепахи, Уайтленд поглотил собой весь холм, снаружи и, судя по рассказам Джанта, изнутри. В вышине виднелись остроконечные крыши роскошного королевского замка и пузатый купол церкви под боком. Обнесённый высокими стенами, издалека Уайтленд походил на пчелиный улей. Вокруг него вечно толпился народ, жужжал, шумел. Казалось, внутри всё работало, как часы: от сторожевых башен, с которых доносились выкрики стражи, до народца, проходившего сквозь ворота небольшими собранными кучками. Поскольку прибыли они под вечер, Иве свет из-за ворот казался едва ли не ниспосланным самой Матушкой: так уютно он тянул к себе, зазывая отдохнуть. Минув ворота, они оказались на нижнем уровне города. Общеизвестно, что здесь проживали те, кто понадеялся найти в Уайтленде счастье или деньги, но не обладал при этом особой уайтлендской хваткой. Ива сама слышала много историй о берах, которые приезжали в Уайтленд за лучшей жизнью, а оказывались по итогу уборщиками, трубочистами или вовсе попрошайками. Кажется, Ива даже заметила бера где-то в тёмном переулке. Благо, он до неё не добрался. Здешние лица Иву изрядно пугали… Но, конечно же, за широкой спиной Джанта бояться ей было нечего. Он вёл их, точно знал этот город наизусть. Хоть и никогда в нём не был. Джант объяснил это тем, что он перечитал много книг про Уайтленд, ведь попасть сюда было его мечтой с детства. И теперь, когда он наконец получил возможность погулять по этим древним улочкам, его невозможно было остановить. Он подходил ко всем лавкам и вывескам. Внимательно приглядывался в здешние лица. Бросал впечатлённые взоры на королевский замок. В его глазах светилась мечта. И Ива не могла нарадоваться за него. Впрочем, так или иначе круговая дорога, огибающая холм Уайтленда, привела их к лавке музыкальных инструментов. Находилась она на третьем или четвёртом ярусе. Ива не считала, но ориентировалась по указаниям Механички: «Ищи вывеску с красной лютней, она там такая одна». По её словам, там жил один очень уважаемый бард, у которого Клопшток постоянно закупался. Скромная лавочка ютилась меж двух крупных домов. Витрина — какое диковинное, но удобное слово! — была под завязку увешана гитарами и мелкими барабанами — или перкуссиями, как их обозвал Джант. Узкая деревянная дверь вела внутрь. Джант, переминаясь с ноги на ногу, не дождался, пока Ива и остальные насмотрятся на инструменты, и вошёл первый. Ива, услышав хлопок двери, юркнула за ним следом. Внутри оказалось так же захламлённо, как и на витрине. Инструменты, самые разные, заполонили пол, свисали со стен и даже с потолка. Среди них она заметила и разукрашенные та-аайскими красными треугольниками барабаны, и круглую длинную дудку с Островов Уса, и даже родные громоздкие, но такие утончённые гусли. Джант остановился у стойки, разглядывая немного жуткую, чёрную, как смоль, гитару. — Офениксенно… — пробормотал восхищённый Джант. — Ну, своего рода искусство, — не очень понимая его восторга, пожала плечами Ива. — Ты думаешь? — радостно отозвался он. — Я не очень понимаю, но, думаю, если объяснишь, пойму лучше, — улыбнулась она в ответ. Обернувшись, она вдруг заметила, что Бич с Юн Ги за ними не пошли. Только Амон стоял, окружённый барабанами. Руками, без привычных палочек, он сыграл на них простую мелодию и с уверенной улыбкой закивал. — Отличный звук, — объяснил он. — Хороший соляк! — с трудом подступившись к нему, Джант дал Амону «пять». — А где Бич и Юн Ги? — взволнованно вильнула хвостом Ива. Её хвост отбивал странную мелодию по стоящему рядом барабану. — А мне нравится, — закивал под мелодию Джант. — Они на улице остались. Юн Ги слишком большая, она не вместится, — присоединился к нему Амон. — А Бич за компанию. Ива схватила хвост рукой и смущённо отвернулась. — Надо разобраться побыстрее, а то Бич убьёт Юн Ги, — неожиданно посоветовал Джант. — Она так её не любит? — расстроенно спросила Ива. — Ну, так, — повёл плечом Джант. — Просто Бич постоянно подбивает Юн Ги «бороться за свои права», а Юн Ги ленится. Бич это бесит. — Надеюсь, Юн Ги ходит с вами на музыку, иначе… — Один раз сходила. Но, думаю, когда она закончит с долгами, присоединится. Ежели нет — я сговорюсь с Бич и заставлю её. — Хоть в чём-то вы с Бич согласны. Джант жутко ухмыльнулся. Ива хихикнула. — Надо, наверное, позвать владельца… — Постой. Смотри. Джант указал Иве на странный пузатый прибор с гвоздиком. Когда Джант нажал на этот самый гвоздик, раздался такой резкий звон, что Ива прижала уши. — О, прости, — удивился Джант. — Нет-нет, я просто… не знала, что он такой громкий, — пролепетала Ива. — А что это? — Звонок. Специально изобрели, чтобы не звать… Послышались шаги. Сама не замечая, Ива шагнула Джанту за спину. Но тот вовремя вытолкнул её вперёд рукой. — Нет, Ив! Это твоё исследование, тебе и говорить. — Но Джант… — пискнула она, но не успела возразить, как к ним вышел владелец лавки. Он оказался эльфом. Высоким, но горбящимся. С волнистыми каштановыми волосами и серой кожей. Руки его были покрыты разноцветными рисунками, а на лице красовались маленькие, сверкающие разными цветами, круглые очки. Ого! Странно, что Механичка, почти полностью гномка, дружила с эльфом. — О, как неожиданно увидеть музыканта-дроу! — удивился Джант. — Очень необычно. Меня зовут Джант. А, он тот самый дроу! Тогда всё сходилось. Незнакомец протянул серокожую ладонь и пожал руку Джанта. — Да-а-а, народ тёмных эльфов не большой любитель музыкальной науки, — расслабленно протянул он гнусавым голосом. — МакВиппе Биргит. — Надеюсь, не обидел вас, но это и впрямь очень необычно. И вовсе не плохо! — Не-е-е, парень, ваще без проблем, — улыбнулся МакВиппе. — Это ж мой народ, не я. Ко мне эти слова ни-и-икак не относятся. К слову, как там твоя гитара? — Хорошо… А откуда вы знаете, что я гитарист? — удивлённо склонил голову Джант. — Батя твой у меня закупался. Загадочный летающий мужик. — А, Неизвестный… Он мне не батя, а наставник, — раздражённо закатил глаза Джант. — А я-то думал, какая женщина или особь слабого пола вообще согласилась с ним иметь детей! Он же ж мёртвый, — рассмеялся Биргит. — Вурдалак, все дела. — Предпочитаю не думать о его личной жизни… — Прости, если шуточка неуместная. Но она смешная. Поэтому я буду так шутить. Так гитара Джанта — подарок Неизвестного? Не поэтому ли он ей так дорожил? — Моя… подруга сердца интересуется, — лицо Джанта покрыл лёгкий румянец. — Ив? Ива застыла. Очки приспустились, и она увидела подведённые глаза МакВиппе Биргита. Выглядел он жутко, но его спокойный голос успокаивал. — Я… присылала письмо, — порывшись в кармане платья, Ива достала оттуда бумажку. — Мы заказывали детали инструментов. Вот список. — А, это тот странный заказ, — улыбнулся дроу, взяв у неё бумажку. — Подалась в музыканты, зверочка? Вы, беры, относитесь к этому с такой серьёзностью, что я удивляюсь, как дети у вас вообще хотят становиться музыкантами. — Это ведь благородное дело, — возразила Ива. — Прославлять предков. Певцам открыты самые далёкие звёзды. — Хм. Любопытная мечта. Достойная существования, — пожал плечами МакВиппе Биргит. — Но я всё ещё считаю, что пока ты не можешь курить траву, тебе не создать нечто великое. Джант было раскрыл рот, но Ива в обход ему ляпнула: — Ну, в Берском Царстве есть конопля… Не знаю, курят ли её певцы, но я видела, как в Межустьевом городе ей торговали. — А вы, беры, оказывается, не так скучны, как я думал! — рассмеялся тёмный эльф. — Подожди, принесу из подсобки… — Вам помочь? — вызвался Джант. — Мы много заказали… — За кого ты меня держишь, парень? Я не старикан какой-нибудь! Между прочим, тебе фору дам на сцене, мелкий. С этими словами он скрылся за раскрытой дверью. Оказалось не так сложно. Этот дроу довольно строптив, но он отнюдь не жуткий. Просто какой-то… особенный. В хорошем или плохом смысле этого слова — Иве ещё предстояло когда-нибудь выяснить. Джант же застыл с открытым ртом. Ива не успела спросить его, как он вдруг обернулся к ней с округлёнными глазами. — Я только сейчас понял… Ты знаешь, кто это?! — Понятия не имею, — сощурилась Ива. — Ну да, в Берском Царстве вы вряд ли слышали… — Кто же? — полюбопытствовала она. — Известнейший бард Эллиадии — Зоззи Дроуборн! — восхищённо воскликнул Джант. — Самый скандальный музыкант в мире! Он выступает раз в год, всё остальное время его обсуждают и ждут, когда он появится вновь. Когда он выступает, никто не уходит трезвым! Ноги болят от танцев, горло — от криков, а голова — от тряски! — На его концертах трясут головой? — не поняла Ива. — Зачем? — Так музыка там такая быстрая, даже голова в пляс пускается. Принято волосами трясти, вот так. Он показал. Головой затряс так, что вся лавочка затряслась. Ива удивлённо замерла, не зная, как это понимать. Пока она не слышала такой музыки, чтобы так захотелось трясти волосами. Оглянувшись на Амона, Ива увидела, как тот грустно проводил рукой по своей почти налысо обритой голове. — И как называть такую музыку? — спросила Ива. — Такая музыка называется «рок». Или «металл». — Как камень? Или сталь? — Нет. Просто рок или металл. Ты поймёшь, когда я тебе сыграю. Может, тоже будем такую играть? Нам как раз подходит для инструментов!.. — Сперва покажешь, потом решим, — важно кивнула Ива. К тому времени как раз вернулся МакВиппе Биргит. За ним несколько его собратьев-дроу вынесли несколько небольших ящиков и понесли их к двери. — Так и быть, за счёт заведения отправлю заказ сам, — подмигнул МакВиппе. — Мы с Неизвестным давно сотрудничаем, так что объяснять, где сейчас находится Академия, не нужно. Алмазное озеро, верно? — Откуда ты знаешь? — удивилась Ива. — Угадал, — он странно «загыгыкал». — Совет тебе, берка. Если собираешься выступать — не бойся. Это твоя сцена. Делай вид, будто она тебе принадлежит. Только, да, там со своими пределами… Летучих мышей там не ешь на сцене, всё такое. — Но я не собираюсь выступать… — Не зарекайся. С таким подходом к музыке никогда не знаешь, куда жизнь заведёт, — улыбнулся он. Ива было хотела возразить, но он проигнорировал её и кивнул на Джанта. — А тебе, малыш, я упаковал кое-что особенное. Только бате не говори, он сказал ни в коем случае не подогревать твой интерес к музыке. — Что же? — в восторге застыл Джант. — Распакуешь — увидишь. А теперь идите и повеселитесь, в конце концов, вы в Уайтленде!***
После утомительных походов по лавкам они остановились в таверне. Тавернами у эллиадцев назывались постоялые дворы, хоть их версия и выглядела немного иначе. Например, эта таверна взгромоздилась между двумя крупными домами, давя их своими крупными бочками. Шум оттуда разносился на всю улицу, а посетители вылетали из окон. Почему-то именно сегодня, когда им нужно было переночевать, в таверне стихийно начались кулачные бои. Ива, привычная к такому ещё с постоялых дворов Берского Царства, не жаловалась: денег на заведение поприличнее у неё никогда не водилось, поэтому приходилось ночевать так. Наверное, это была одна из причин, почему последние пару месяцев она совсем не высыпалась. Где-то рядом со Светозаром и всем вытекающим. Как долго она совсем не задумывалась о Светозаре? Уже много дней. Не до него было. К тому же смысла не было о нём вспоминать, теперь-то она даже в Академии его редко видела. Модератории и учёные почти не пересекались, разве что в библиотеке. А поскольку Светозар никогда не стремился к знаниям — больше он любил хвастаться чудесными навыками, — в библиотеке ему было нечего делать. Как хорошо, что он попал в модератории. Там ему и место. Может, хотя бы там из этого жалкого труса сделают настоящего звера. В любом случае, теперь Иве предстояло насладиться прекрасным вечером в компании друзей. И Джанта. Всё-таки он… больше, чем друг. С каждым днём приходило понимание. Она не могла избегать чувства тепла рядом с ним. Не могла не тянутся к нему в руки. Не могла не улыбаться, когда улыбался он. И теперь, когда он, разложив на грязном столе корпус гитары, разглядывал витиеватую подпись «Зоззи», она не могла нарадоваться за него. Вокруг все столики что-то громко пели, пролетали кулаки и тела. В глаза бил яркий свет. Слышался топот и гул. Мерещилось, что вокруг Джанта свет будто искрился. Может, это маленький глоточек грушевой настойки так повлиял… — Поверить не могу… Сам Зоззи! — выдохнул Джант. — Ага, — улыбнулась Ива. — Ты рад? — Ещё бы! Спасибо, что взяла меня в это исследование, — обрадовался он. — Без тебя… не было бы ничего. Он с наивной улыбкой смотрел на подпись. Внутри Ивы разливалось тепло: в такие мгновения она могла вечно на него смотреть. — Пойду положу в телегу, а то придётся везти вручную. Никуда не уходи! — Угу… Проводив его взглядом, Ива подпёрла подбородок рукой и принялась ковырять столешницу. Но скучать долго ей не пришлось, ведь вскоре, шатаясь, к ней подсеоа Бич. Амон еле довёл её. За ними приползла Юн Ги, где-то позади об её хвост споткнулись двое или трое рослых орков. — Сестри-ик-ца, — пробормотала Бич, поднимая палец, — это нечестно. — Что нечестно? — спросила Ива, навострив ухо. Бурчание Бич не было слышно на всем этим гомоном. — Амон не хочет меня брать в напарницы для дуэли. — Бич, это мужской дуэль, — пояснил он. — Тебя туда не допускают. — Просто ты в меня не веришь! — воскликнула она, долбя по столешнице. — Я такая же сильная, как ты! Амон, признай меня! Неужели хороша во мне только задница?! — Я такого никогда не говорил, — выдохнул он, взволнованно виляя хвостом. Лицом он себя никак не выдавал. — Это обидно, Амон! Я хочу, чтобы ты видел во мне сильного оборотня, а ты видишь только задницу. — Я этого не говорил, Бич. Я считаю тебя сильной. — Но ты не берёшь меня с собой на бои! — Бич, есть женская лига, — вмешалась вдруг Юн Ги. — Пойдём, попробуем? Я не очень в этом разбираюсь, но мне интересно попробовать. — Во-о-от! Это разговор! — воскликнула Бич. — А где ты была, Юн Ги, когда я тебя позвала сорвать Неизвестному свиданку у озера?! — У меня была встреча с тренером Победоносцем, — виновато улыбнулась Юн Ги. — Постойте, вы собирались сорвать Неизвестному свидание?! — ошеломлённо воскликнула Ива. — Я их постоянно пытаюсь сорвать, — отмахнулась Бич. — Но он всегда как будто на шаг впереди! Юн Ги, если бы ты мне помогла, может, в этот раз что и удалось! — Но ведь это уже было, Бич! Давай ещё раз попробуем! — взмолилась Юн Ги. — Я тебя приглашаю на бои. Уделаем их, давай? Она вытянула ладони и сделала два ловких удара в воздух. Оценив её технику, Бич довольно закивала. — Ладно-ладно… Уговорила! — встала она, размяла руки. — Только в этот раз не подведи, Юн Ги! А то… — Конечно! Пойдём, пойдём! — запрыгала на месте та. От тряски её хвоста задрожала вся таверна. — Посмотрим? — спросил вдруг Иву Амон. — На всякий случай. — Пожалуй, — кивнула Ива. Этим двоим не помешал бы досмотр! Ещё мгновение — и они оказались в толпе. Бич и Юн Ги тут же ворвались в бой, тавернщик громко объявил их имена. Бич размяла кулаки и встала за спиной Юн Ги, а точнее за хвостом. Против них выставили крупную девицу и орчиху. Сражение началось с выкрика тавернщика. Бич напряглась. Юн Ги сделала первый выпад. Вытянула руку — и задела орчихе челюсть. Зуб у той отлетел в толпу! Первый удар положил начало битве. Человеческая девица заревела не хуже зверолюдки! Ворвавшись, она попыталась снести Бич с ног, но та подлезла ей под бок и скрутила руку. Но девица вывернулась, попыталась Бич цапнуть, но кто бы смог цапнуть оборотня! Бич сама состроила волчье-собачье личико, и девица аж вскрикнула. Ха! Вот тебе за то, что имеешь дело с сестрицей. А Юн Ги сражалась хвостом и руками. Только орчиха попыталась к ней подлезть — меж глаз ей пальцами. И как хваталась за голову! Но шла в бой снова и была сбита хвостом под ногами. Всем — и Иве с Амоном — приходилось подпрыгивать, когда Юн Ги проводила хвостом. Но орчиха не сдавалась и всё шла вперёд, пока Юн Ги не захватила её и не выкинула за пределы толпы. В конце концов, осталась человеческая девица. Забравшись на стойку, она готова была прыгнуть. Но не тут-то было: Бич тут же взобралась к Юн Ги на хвост. Сообразив, Юн Ги вскинула хвост не ниже стойки, и Бич взбежала по хвосту наверх, спрыгивая на человеческую девицу. Схватка. Столкнувшись, они показали всем силу своих ударов. И выиграла, конечно же, Бич, отправив девицу к пивным бочкам, запивать горе. Девица улетела и тут же села на пол с кружащейся головой. Победители определены! Бич и Юн Ги взялись за руки и подняли их в победном жесте. Обе улыбались и смеялись, пока таверна осыпала их хвалебными выкриками. — Молодцы! Ура! — не удержалась Ива. Амон же, не изменяя спокойному нраву, лишь похлопал. Но по его довольной улыбке было понятно, что он был действительно рад. Но не успела Ива лицезреть следующую битву, как её ушко вдруг дёрнулось от резкого: — Как время проводишь? Ива обернулась. Джант! — Прости! Я обещала не сходить с места, — пролепетала она. — Не волнуйся. Я только рад, что ты веселишься, — улыбнулся он. — Отойдёшь со мной ненадолго? Уверен, много мы не пропустим. — Хорошо… — неуверенно ответила Ива. Она толком не знала, чего он хочет, но взяла его за руку. Он, широкий и длинный, легко вывел её наружу. Свежий воздух… Ива спокойно вздохнула. Хорошо-то как! На город опустилась ночь, но город и не думал засыпать. Улицы наполнились светом фонарей, народец и не думал расходиться. — Ив, слушай… Ты любишь цветы? — спросил вдруг Джант. — Ну… Живые. Не сорванные. Сорванные умирают… А что? — Тогда пойдём. Думаю, тебе это понравится. Взяв Иву под руку, Джант повёл её вверх по улочке. Кажется, народ туда и собирался. Похоже, Джант вёл её в самое сердце Уайтленда — на верхушку. Болтая ни о чём, они прошли сквозь множество мест. Сквозь цветастые улочки с самыми разными лавками. Сквозь рынок, расположенный под городскими дорожками. Даже навеяло мысли об Академии… Прокатились на лифте к самому верху Уайтленда. И увидели огромную площадь, выходящую на королевские сады! — Я узнал, сегодня сады открыты для посещения гостей, — пояснил Джант. — И пока есть возможность, я подумал тебя сводить… Вам, девицам и зверицам, нравятся цветы, так ведь? Ива удивлённо застыла, глядя на настоящее буйство цветов. Витиеватые ворота открывали вход. Дорожка, что вела внутрь, начиналась от большого плещущегося пруда — их эллиадцы называли фонтанами. Огромные, непомерные белые ворота с рисунком грифоньего всадника укрывали вход в королевский дворец. — Ну как? Пойдём? Ива молча кивнула. Она прежде никогда не видела столь богатого убранства! Лишь Звёздград — столица Берского Царства — мог отдалённо сравниться с этим местом в красоте. Взяв Иву под руку, Джант медленно повёл её в недра сада. Выбирая тихие и свободные от гостей дорожки, он посматривал на Иву. Та в ответ лишь слабо улыбалась — сил не хватало на нечто большее. Хотелось молча наслаждаться и не думать над словами. Ноги сами вели её вперёд сквозь пышные кусты. Сквозь тёмную листву проглядывались пышные бутоны цветов, сладкий запах которых сводил Иву с ума. Её тонкий нюх чувствовал каждый, даже самый маленький, цветочек… Под ногами хрустел ровно выложенный камень. Поднимая голову, Ива утопала в тени стриженных под разные предметы растений. Пусть эту красоту и создала рука разумного существа, была она ничуть не хуже той, что создала Матушка-Природа. — Присядем? — предложил вдруг Джант, указав на скамейку. Ива кивнула, и Джант присел первый. Он посадил её рядом и вдруг обхватил её ладони руками. Они оказались в скромном закутке. Вдалеке от улочек и таверн царила мирная тишина. Ветви деревьев свисали, укрывая их тенью. Лишь огонь волос Джанта немного освещал темноту. — Ива, нам нужно поговорить. Ива застыла. Первый раз… Первый раз он назвал её полным именем. Настоящим именем. — О… О чём? — взволнованно переспросила она. — Ива, — настойчиво повторил он, подвигаясь ближе. Наверное, он смотрел ей в глаза, — я хочу кое в чём признаться. Ива промолчала. Сердце заколотилось. Он признавался так много… Но впервые придал этому такое значение. — Ива, я так не могу больше. Она застыла. Нет… Нет-нет-нет. Этот миг, снова. — О ч-чём ты? — спросила она, дрожа. Слух исчез. Эхо голоса Джанта донеслось из ниоткуда: — Я знаю, что сказал, что готов ждать. Но, Ива, прости… Мне слишком тяжело. Я думал, это будет легче, но… Рядом с тобой, когда ты так поступаешь… — Как поступаю? — Заигрываешь со мной. Обнимаешь меня. Целуешь. Ива, зачем ты это делаешь, если не можешь ответить мне? — Я не знаю… — Ива, зачем я тебе? Кто я для тебя? Молчание. Неужели… Она не знала. Она не могла сказать, что любит Джанта. Она пока не думала об этом. Тогда что… Тогда она правда… — Я сама не понимаю, — пропищала она. Слёзы вырвались сами собой. — Я не знаю, я не могу сказать… — Прости, что я поднял эту тему, — вдруг волосы Джанта полыхнули. — Ив, ты плачешь? Прости, я… — Джант, я меньше всего на свете хочу обидеть тебя… Но я не знаю, что я чувствую! — она опустила уши и укрыла руками лицо. — Я не знаю, Джант, правда, прошу, прости меня! А вдруг она правда всего лишь пользовалась им? Ведь быть с Джантом так приятно, так тепло… Но она ничего для этого не сделала! Они всего лишь были. Она посчитала его своим, не давая ему считать себя своей. Как же нечестно и подло! Она ужасна, правда ужасна… Только Светозара она и заслуживала. Вдруг она очутилась в объятиях. Джант прижал её к себе, вновь. Крепко-крепко. Выбивая дыхание из груди. Немного больно, но так приятно и тепло… — Ив, прости, — произнёс он ей на ухо. — Я не хотел тебя обидеть. Я просто немного устал и сорвался… Больше такого не повторится. Я очень постараюсь. — Не нужно, Джант… — Я так и знал… Ты больше не хочешь ничего, да?.. — Нет-нет, совсем нет! — помотала головой Ива, обнимая его в ответ. — Не нужно себя корить. Виновата я. В своём незнании, в своей глупости… — Ив, не говори о себе так. Ты прекрасна. Я люблю тебя. Ива заплакала ему в рубашку. Нет, Матушка… Как близко эти слова и как далеко… Её любили. По-настоящему. Лишь однажды ей говорили, что любят. И на следующий день чувства разбились вдребезги. Спустя столько лет она уже забыла, каково это — когда любят… — Спасибо, Джант, — только и ответила Ива. — Я не думал, что будет так больно. Не слышать ответа. — Я обещаю, Джант, — она отстранилась, глядя ему в глаза. — Я обещаю, что решусь. Сделаю выбор. Совсем скоро. Так скоро, как смогу. — Я буду ждать. Подумай побыстрее, хорошо? Я не тороплю. Но прошу… Джант дрогнул. Ива заскулила: собственная боль была не такой острой, как боль его. — Обещаю, Джант. Она поцеловала его. Даже зная, что это неправильно. Всё, чего ей хотелось — чтобы ему наконец стало легче.***
Друзья долго расспрашивали их, что случилось. Бич даже собиралась наброситься на Джанта, когда увидела красные глаза Ивы. Но, вглядевшись в его лицо повнимательнее, поняла, что не одной Иве было плохо. Амон не сказал ничего, лишь похлопал Джанта по плечу и увёл в комнату. А Юн Ги чуть сама не разревелась. Ива успокоила её и выпила с ней по кружечке чая. Юн Ги попросила у тавернщика нужные тра́вы и приготовила сама. Её умелые руки сотворили само спокойствие. Но Ива и Джант скрывали правду. Она не предназначалась для чужих ушей. Вернулись они так, точно ничего и не было. Ива Джанта не сторонилась, но всякий раз, когда проявляла внимание к нему, стыдилась. Каждый раз она представляла боль, которую он испытывал, и отстранялась. А Джант лишь тяжело вздыхал в ответ. В Академии их встретили, будто они пропали на полгода. Механичка проводила с Ивой дни напролёт, заканчивая чертежи. Сборка занимала всего пару дней. До следующего шага в исследовании Иве оставалось только ждать. И она ждала. Запиралась в комнате и сидела там, читая книги. Каждое слово в них напоминало ей о Джанте. О данном обещании. Могла ли она и впрямь исполнить его так скоро? Влюбляются ведь не за месяц… Разве правильно влюбиться за месяц? Ища решение, Ива отправила очередное письмо родителям. Ответа на предыдущее она так и не получила. Что неудивительно: наверное, письмо едва ли дошло до них, а может, и не дойдёт никогда. Но новые Ива уже отнесла к Лиззи в отделение. В этот раз ответ лежал гораздо глубже. Наверное, Иве потребовались бы годы, чтобы разобраться в деталях. Может, даже целая жизнь. Но у неё нет столько времени. Сердце Джанта разрывалось каждый день, и только Ива могла это остановить. Ей было невыносимо больно за него. Прекратить его муки — таково было её единственное желание. Ива перерывала память, точно давно запылившуюся книгу. Светозар пришёл в её мысли снова. Он всегда приходил, когда ей было хуже всего. Когда её покинули все друзья. Когда ей отказал единственный, кто, как ей казалось, любил её по-настоящему, в отличие от Светозара. Светозар заполнял пустоту в её сердце, развеивал непонимание. Он был ответом на все вопросы. Может, и сейчас он был бы ответом? Нет. Конечно же, нет. Он не имел к этому никакого отношения. Он не имел к Иве никакого отношения. Однажды Светозар уже отходил. Но вернулся. Неужели так будет и в этот раз? Ива вспомнила единственный глоток собственной свободы. Перед глазами возник образ одного милосердного зверца из Белокаменной Твердыни. Только сейчас она вспомнила, как его звали. Добролюб. Смешно. Добрый и любящий. Любил её, а потом забыл. Легко. Как будто и не было ничего. Как будто Ива просто уснула, одним глазком подглядела в замочек на двери, из-за которой лился свет счастья, но на деле она по-прежнему была замурована в темнице мыслей. Он ведь её и не любил по-настоящему. Никогда. Ива ведь давно это поняла. Любовь не такая. Любовь должна быть иной… Но какой? Если бы Ива знала. Задаваясь вопросами в ночи, Ива обнимала горшок с баранцем. Его было легко любить. Хоть она ещё и не дала ему имя. Да и как дать имя, если она даже не знает, мальчик это или девочка? Но Ива будет рада кому угодно. Жизнь теплилась в семечке. Прижимая горшок к груди, Ива грезила о жизни. Маленькой жизни, которую она породит. Из маленького горшочка. Кого-то настоящего и живого. Любовь рождает жизнь. А Ива способна любить. Правда, баранец? Однажды ночью Ива смотрела на луну и показывала её баранцу. В свете звёзд семечко отражало нечто совсем крохотное, круглое, с четырьмя палочками-отростками. Неужели это маленький барашек? Может, он вот-вот явится на свет? Но вдруг среди звёзд промелькнуло белое пятно. Что это? Бумажка? Она летела по воздуху, точно птица. И приземлилась на подоконник, у самых ног. Этого… Этого не могло быть! Ива поцеловала баранца в семечко и отложила его на стол, а сама схватила письмо и разорвала свёрток с ним пальцами. У неё не было времени искать нож. Этот почерк… Едва различимый. Но не корявый, естественный, чувствовалась рука зверки. Это был почерк мамы. «Доброго дня тебе, моя милая Ива». Матушка-Природа… Ты спасла её! Принесла ей письмо! Не подделка? Ива принюхалась к конверту. Запах тёплых рук и сеточки морщин… Мама. Никто другой на целом свете не пах так, как она. «Я так рада, что ты смогла прислать письмо! Я думала, новостей от тебя буду ждать месяц, а то и больше. Ты же такая «внимательная» у меня!» О, эти мамины шутки! Прежде Ива была готова покусать её за это, но сейчас они казались милее сердцу, как никогда прежде. «Мы с папой поживаем неплохо. Ты моя трусиха, неужели правда думаешь, что будет война? Мы с папой не верим в эту чепуху. Думаю, Великий Князь просто проверяет силы. Всё-таки твой отец когда-то уже служил, да и я добровольно подалась в лекари уже давно. И Князь собрал нас, чтобы посмотреть, не растеряли ли мы всю хватку. И что я тебе на это скажу? Не растеряли! Готовы постоять против всего мира за наше дорогое Царство!» Ива усмехнулась. Ну и мама! Её слепая вера в Родину всегда поражала Иву. Но она уважала выбор матери, как та всегда уважала выбор Ивы. «Я очень рада, что ты благополучно добралась. И, да, мне любопытно знать всё о твоём новом пристанище! Лучше, чем Высшая Школа Чудесных Наук? И чем Белокаменная Твердыня? Папа до сих пор бурчит, что лучше бы уговорили тебя остаться в Твердыне. Но что там с этими занудами-волхвами засиживаться, верно? Расскажи в следующем письме побольше об этой Академии!» Ива уже приметила пару вещей, о которых можно было рассказать. Маме точно будет интересно! «И я очень рада, что вы со Светозаром наконец-то разошлись! Этот дурак ужасно с тобой обходился. Правильно, что ты разглядела всю его суть. Теперь я понимаю, доченька. Я была неправа. Прости меня. Я ведь твоя мать, а я не помогла, не уберегла тебя. Я хотела дать тебе совершить собственный выбор. Боялась, что не видела в Светозаре того, что видишь ты. А теперь я понимаю: я просто боялась ранить тебя. А в итоге ты испытала гораздо больше боли. И если бы я встала на твою защиту сразу, этого бы не случилось. Я ужасная мать». Нет, мама, нет! Ты просто не хотела руководить жизнью Ивы. Просто дала ей свободу. Да, свободу испытать боль, но ты не запирала её в четырёх стенах и не указывала, как правильно. И Ива благодарна маме за самый дорогой в её жизни подарок — выбор. «Но я рада, Ива, что ты пережила это. И мне больно, что меня не было рядом, чтобы утешить тебя». Но ты рядом, мама. Вновь Ива заплакала. Мама… Почему ты так далеко? «И я говорю теперь, Ива: пиши мне. Пиши так много, как только сможешь. Я буду рада любой весточке». Ты и не знаешь, мама! Ива уже послала тебе с десяток писем. «И, я смотрю, ты оправляешься от Светозара! Встретила человека? Неужели сын вилы? А тебя, как всегда, тянет на странности!» Ива почувствовала, как краснеет. Ну, мама, как всегда смущаешь! «Я рада, что ты ищешь моего совета. Ты не забыла о маме. Это делает меня счастливой». А как Ива была счастлива, что мама помнила о ней. И Ива дошла до важнейших слов. Маминого совета. Маминого истинного слова. «Так вот, Ива, слушай. Хоть я и совершила ошибку со Светозаром, я не отступлюсь от своего: я по-прежнему считаю, что любовь — это выбор. Я много раз тебе рассказывала эту историю и расскажу вновь. Помнишь, как мы познакомились с твоим папой? Он нашёл меня в глуши и сказал: «Вот она, моя невеста! Выходи за меня!» А я жила с тётей-ведьмой и о женитьбе совсем не думала. Но хорошо знала поганую зверолюдову душонку, оступалась много раз. Поэтому сперва отказала ему: с чего бы мне срываться и бежать к нему без оглядки? Он ведь мне никто! Но он приходил вновь и вновь. Семь дней, каждый день приносил цветы, дорогие платья и вкусную еду. Но что я? Цветы я не люблю, дорогие платья в хозяйстве не пригодятся, а вкусную еду мне готовила тётя. Не удивил! И вот однажды он пришёл и тихо оставил у меня на пороге кольцо из настоящей воды. С запиской, что он сам его сделал. Коснулась я этого кольца и поняла, как его вода взывает к моей. Ведь он делал для меня это кольцо семь дней и семь ночей, чтобы принести и вновь сказать «Выходи за меня!» Тут я и согласилась. Что-то во мне сказало: иди за ним. Он твоя судьба. Он готов любить тебя вечно. И мы до сих пор вместе, уже двадцать пять вёсен. Конечно, мы не лучшие муж с женой на свете, но каждый раз когда мы ссоримся, мы непременно миримся. Мы всегда рядом, когда друг у друга происходит беда. И когда царит радость. Один мой выбор вернул мою жизнь на счастливую дорожку. И, Ива, я знаю, что ты ничуть не хуже меня. Пускай твой выбор останется за тобой. Что бы ты ни чувствовала, исход всегда один. Любовь — это выбор, моя милая Ива». Ива отложила письмо. Обернулась. Тонкое, едва слышное блеяние остановило её. Баранец прорвался сквозь семечку. Словно из кокона, торчала его маленькая кудрявая голова. Любовь рождает жизнь. Ива метнулась к столу и взмахнула рукой. В воздухе появилась вода, окропившая баранца. Он затих, слизывая воду с губ крохотным языком. Проглотив, он замолчал и взметнул на Иву взор больших ярких глаз. Мама… Вот она, истина! Ива может любить, просто если захочет! А если хочет, значит, уже любит, разве не так? Сорвавшись с места, Ива выскочила из комнаты. Не успев и подумать, она чуть не споткнулась о маленькое существо. Нудлз! Разодетый во фрак, точно Неизвестный, он отступил, внимательно глядя Иве в лицо. Та вскинула уши, ожидая, пока Нудлз соберётся что-то сделать. Побежал! Вот она, возможность! Ива сделает выбор! Нудлз бежал небыстро, и Ива на этот раз за ним поспевала. Коловёртыш двигался прыжками, кажется, направляясь к лестнице. И Ива, возможно, даже знала, куда он её вёл. Прыг-прыг-прыг. Нудлз скакал по ступенькам. Темнота лестницы окружила их обоих, но Ива прекрасно слышала тихие шажки Нудлза и не отставала. Где-то за мелкими окнами свистел холодный ночной ветер, горели звёзды. И поднималась Ива прямо к ним, звёздам-предкам, ввысь. Когда у Ивы начало заканчиваться дыхание, Нудлз вдруг привёл её к свету. Точно Матушкин, он сочился из-за дверей, скрывая, что находилось внутри. И Ива подступила тихо, щурясь, боясь ослепнуть. Музыка. Ива навострила уши и ступила вперёд. Музыка наполнила её целиком. Проникла в душу. Это была гитара, знакомая, родная гитара… Протерев глаза, Ива увидела перед собой Джанта. Он сидел на столе и играл, пальцы его перебирали струны, легко, будто сами по себе. Вокруг горели звёзды и сияла большая полная луна. Как Ива и думала, Джант ждал её под куполом, где до звёзд — рукой подать. Точно сами небеса спустились, чтобы запечатлеть — казалось — важнейших миг их жизней. — Ив, ты пришла… Я так рад, — улыбался Джант. Он остановился. — А то я собирался здесь сидеть всю ночь, пока ты не придёшь… Но моё чутьё не обмануло. Ива не знала, что сказать. Джант отложил гитару и взглянул на неё. Прямо и уверенно. И невероятно ласково. — Джант, зачем?.. — Я подумал, что это тебя порадует. Разве нет? — удивился он. — Но почему? Разве нужно было?.. — Ты ходила такая мрачная. Я подумал, что стоило, ведь я сделал тебе больно… Ива набрала в грудь воздуха. Пора. Пора сказать! — Джант! — воскликнула она. — Я сделала выбор! — Что?.. — Я люблю тебя! Джант застыл. Ива тоже. Что же он сделает? Поверит ей? Ива только и могла просить: «Поверь»… И он сорвался к ней. Обхватил её руками и прижал к себе, водя руками, будто ища подвоха. Но нет, Ива была настоящей, Ива знала это. С Джантом она — настоящая. — О, Эллиада… — воскликнул он в небеса. — Я… Я совсем не понимаю, что это значит, но… я счастлив! Ива сперва испугалась. Она сказала… Сколько за этим последует? Сколько вопросов? Сколько решений? Но рука Джанта опустилась ей на спину вновь, и Ива улыбнулась. Они решат. Вместе. — Правда, Ива? Это правда? — он отпрянул, чтобы посмотреть ей в глаза. — Да, — смущённо отвернулась она, но, собравшись, взглянула ему в глаза вновь. — Правда. Ива сама не верила. Она наконец-то сделала выбор. Выбор любить.
