Чудные на всю голову

      Нужные слова никак не приходили в голову. Вроде и напев уже звучал в мыслях, и звучный он был, цепляющий… Но сама песня не складывалась совсем.       Ива даже толком и не знала, о чём ей написать. Столько увлекательных идей, столько интересных задумок! Но ни одна не приживалась. Выглядела натянутой, бессмысленной и даже далёкой. Точно большой плод заморского фрукта, не укладывающийся в маленькую плетёную корзинку. Корзинкой выступило сознание Ивы, юное и совсем неопытное. Она всё же побаивалась браться за что-то слишком крупное, но и выразить себя, конечно, хотелось.       Сложив перо и бумагу, Ива улеглась на холодное дерево. Студенты уже собирались в аудитории, занятие вот-вот начнётся. Кажется, Ива даже ощущала, как браслет готовился подать сигнал.       Рядом о чём-то активно рассуждала Механичка. Пьер с удивительным терпением её слушал. Не то чтобы Иве не нравились рассуждения Механички, вовсе нет. Скорее Пьер мог бы воспротивиться, но отчего-то не стал. Последнее время он часто позволял Механичке без умолку болтать у себя под носом. И даже почти не огрызался!       — А ты чё думаешь, Ива? Ива, хей! Ты меня слушаешь ваще?       Ива вздохнула. Веснушчатое лицо Механички, скорченное в недовольной гримасе, опустилось прямо перед ней.       — Прости… Никак не приходят идеи для баллады…       — А? Те ж её сдавать ток через неделю! Расслабься, что-нить придумаешь, плёвое дело! — отмахнулась Механичка.       — Я так понимаю, брат тебе никогда не рассказывал, как поэты сочиняют свои стихи, — заумно поправил очки Пьер. — Как они мучаются днями, месяцами, годами…       — О, а когда эт ты, перчик, стал ценителем высокого искусства? — обернулась к нему Механичка. Ива приподнялась. — Ещё что-нить мне расскажи! У меня ж нет брата, который всю жизнь мне этим мозги выносит.       — Ты сегодня не в духе, — заметила Ива, видя, как Механичка уже подрагивает от злости. — Что-то случилось?       — Да ваще! — всплеснула руками та, сокрушённо вскидывая голову. — В сроки никак не укладываюсь! Вы тут уже почти готовы, а я не начинала даже…       Почувствовав укол вины, Ива опустила уши.       — Послушай, если это из-за помощи мне…       — Отставить извинения! — по-военному отозвалась Механичка. — Не дрищи, Ива. Я прост ленивая жопа! Кроме меня, некого в эт винить.       — Эллиада упаси… Механичка, повежливее нельзя было выразиться? — выдохнул Пьер.       — Специальн для тя слова подбирала, перчик.       Гордо вскинув голову, она прикрыла глаза. Воспользовавшись этим, Пьер со злобной усмешкой щёлкнул пальцами по её носу.       — Ай! Мантикорова задница! — вскрикнула Механичка. — А ну, иди сюда, перчик…       — Не деритесь, пожалуйста!.. — взмолилась Ива, но Пьер в странном жесте вскинул руку, будто попросил её успокоиться.       Неожиданно ловко он упёрся рукой в лоб Механички. Та же, размахивая маленькими ручками, пыталась его достать, но, конечно же, ничего у неё не вышло. Тогда, словно смакуя сладкий вкус победы, Пьер склонился к ней и, посмотрев в глаза, тихо произнёс:       — Может, придумаешь что-нибудь попрактичнее? Я всяко покрупнее тебя буду.       — Я не маленькая! — обиженно воскликнула та. — Мне только… дотянуться…       Упорно двигаясь ему навстречу, она всё-таки не могла до него достать. На этом Пьер, посмеиваясь в её сторону, второй рукой подпёр щёку и обратился к Иве:       — Ива, как относишься к тому, чтобы пойти после занятий с нами на испытание модераториев? Мне нужно туда зайти по делам: у одного из моих модераториев большие неприятности…       — Ах, ты, острый перец! — перебила его Механичка, словно её слова были самым грубым оскорблением. — Я собиралась предложить эт Иве!       — А оно сегодня?! — удивлённо выпалила сама Ива.       Она совсем забыла! Как она могла? Там же выступали её друзья! Там Джант!..       А ведь они опять так давно не виделись с Бич, Амоном и Юн Ги… Даже с Джантом они если и встречались, то совсем ненадолго: он очень увлёкся тренировками. Из-за испытаний они приостановили репетиции. Партии были готовы, Зоззи их оценил и помог усовершенствовать. Им есть, с чем выступать, оставалось только отыгрывать и запоминать.       Только баллада оставалась ненаписанной… А ведь Иве надо ещё Зоззи её занести!       — Ива, очнись! — вдруг прервал её поток мыслей Пьер.       — А? Да? — вскинула уши она. — Да-да, конечно, я хочу пойти! Посмотреть на всех…       — И на Джанта, канешн, — обернулась Механичка, ехидно улыбаясь. Ива смущённо отвернулась. Вопреки их тёплым отношениям, ей не хотелось, чтобы все воспринимали их, как безумных влюблённых, которым дела нет до остального мира. Конечно же, Джант для неё очень важен — самый важный во всём мире, — но утопать в нём не хотелось. Повторять предыдущие ошибки и забывать о себе в угоду кому-то…       Вдруг она услышала подзатыльник. Пьер занёс руку над Механичкой, схватившейся за затылок!       — Хей! Ты чё творишь?! — воскликнула она.       — Так ты же меня бьёшь всегда, вот и я бью.       — Справедливо, — вдруг серьёзно кивнула Механичка. — Но за чё?       — Хватит смущать Иву, будто её отношения — это что-то ненормальное.       — С каких пор ты такой чувствительный?! — сняла вопрос с языка Ивы Механичка. — Неужели сам?.. Ого!       Пьер застыл. Его сердце заколотилось!       — Что?.. — удивлённо застыла Ива.       Но прежде, чем сказать Механичке, Ива поймала на себе умоляющий взгляд Пьера.       Понимая, что Механичка обернулась к нему, Ива едва заметно кивнула.       — Хей! Вы чё оба застыли? — надулась Механичка.       — Н-ничего… — пролепетала Ива.       — Да, Ива, я тож в шоке, понимаю, — закивала Механичка и вновь обратилась к Пьеру. — А ты рассказывай давай! Кто она, возлюбленная твоя? Она тож орчиха? Наверняка большая и сильная, бьёт всех направо и налево…       — Кто бы говорил, — пробормотал он.       — Ага-ага, голос не потерял, значится! Тогда чё молчишь? Неужели не доверяешь мне?       Вдруг Пьер задумался. Смущённо уставился в пол. Ива-то, кажется, догадывалась, что крутилось у него на уме. Но у неё никогда не было таланта к предсказательству, так что…       — А если я скажу, что это ты, Механичка? — вдруг усмехнулся Пьер.       У Ивы мех на ушах встал от такого. Механичка тоже встрепенулась и застыла. Быстрое биение её сердца выровнялось с сердцем Пьера. Стук в стук!       — Да ну тя! — выпалила она, отворачиваясь. Ива видела, как её веснушчатые щёки покрылись румянцем до самых слегка заострённых ушей. — Если не хочешь говорить, так б и сказал, вместо того чтоб издеваться.       — Ну почему. Мне нравятся умные пуринши, не очень важно, кто они: орки или кто ещё. С чего бы это ты мне не нравилась?       На лице у него играла издевательская усмешка, а в сердце — предательский страх. Ива задержала дыхание, не решаясь их прервать.       — Ты сказал, что орк и гнольф — эт противно! — припомнила Механичка.       Ива и сама припомнила: он такое говорил. Кажется, Пьер и сам себя на этом поймал, судя по тому, как он тут же отвернулся.       Он вздохнул. Сердце стало биться спокойнее. Ива в любопытстве склонилась вперёд, ожидая, каким же будет его следующее слово.       — Ну ладно, ты меня подловила, — флегматично повёл плечом он. — Надеюсь, теперь поняла, что я не хочу об этом разговаривать?       — Поняла, канешн… А шутить так было не обязательно, — сказала Механичка и выразительно фыркнула.       — Хорошо. Постараюсь не соблазняться. Просто порой это вызывает у меня несказанное удовольствие.       — Да я вижу уже…       Сердце Механички тоже успокоилось. Но лицо её теперь не выражало изумление. Лишь… разочарование. Закусив губу, Механичка уставилась в свои записи, теребя краешек бумажки одной рукой.       В тот миг Ива не могла усидеть на месте. Ну уж нет! Ведь эти два упёртых баранца ни за что сами первый шаг не сделают!       Положив руку на плечо Механичке, Ива опустилась на уровень её роста. Удивлённая, та обратила к Иве округлившиеся зелёные глаза, хлопая пушистыми ресницами. Склонившись к её остроконечному уху, Ива прошептала:       — А сердца-то у вас в унисон бились…       И подмигнула. Механичка удивлённо уставилась на неё, а потом осторожно перевела взгляд на Пьера. На её лице застыла неожиданно нежная, по-детски светлая улыбка.       Удивлённый Пьер сперва вздрогнул, но всё же, обнажая большие нижние клыки, скромно улыбнулся ей в ответ.

***

      Сражение Амона и его противника — укутанного в шкуры выходца из Ледяного Севера — походило больше на танец, нежели на поединок. Кружа друг вокруг друга, прикрытые тренировочными щитами, они изредка на мгновение схлёстывались в смелых выпадах и тут же возвращались к беглой пляске. Человек, будучи родом с самой жестокой и ледяной земли мира, начинал злиться и выходить из себя. Амон же наоборот — не терял рассудка и даже не волновался. И это несмотря на то, что вырос он на Та-Ааи — континенте беспощадной жары и ежедневных сражений с природой за собственное выживание.       Похоже — Джант понял — тактика Амона это и подразумевала. Вымотать противника и воспользоваться его бесконтрольностью. От молчаливого и терпеливого Амона иного и не ожидаешь.       Но сидящая на трибуне в рядах модераториев Бич всё равно вскакивала на каждом очередном ударе и нервно кусала кулаки. Её клыки оставляли неприятные красные отметины.       — Бич-чан! — взмолилась Юн Ги, оплетавшая змеиным телом скамью так, что на ней никто не смел усесться, кроме неё. — Что тебя так взволновало? Я за тебя боюсь…       — Так Амон же сражается! Как тут не волноваться? — всплеснула руками Бич и снова села рядом, ёрзая и подталкивая боком Джанта.       — Они деревянным оружием сражаются, Академия не стремится травмировать своих студентов. На Амоне останется максимум синяк! — закатил глаза Джант.       — Да я не об этом! Он же не проиграет северянину, да?!       Джант удивлённо нахмурил брови.       — Я, конечно, понимаю, что это северянин… Но ты что, так не уверена в Амоне?       — Ну, нет… То есть да… То есть нет! — замотала головой Бич, её розовый хвостик из маленьких косичек ударил Джанта в затылок.       Джант же ничего не ответил, а лишь раздражённо вздохнул.       — А что, северяне сильные какие-то? — заинтересованно спросила Юн Ги.       — Да они там всю жизнь только и делают, что войны между собой устраивают! — недовольно вскинула голову Бич. — Свирепейшие воины в мире!..       — Как же? А та-аайцы? Они же как животные, цап — и всё! — изобразила укус Юн Ги.       У Джанта по спине прошлись мурашки страха. Он, конечно, понимал, что Юн Ги шутила, но всё равно сложно привыкнуть, когда рядом красовалась клыками самая настоящая Змея…       — Та-аайцы скорее… дикие, — подобрала слово Бич. — Амон, конечно, совсем не такой… Но они обычно пускают в ход свои инстинкты. А северяне используют древнюю магию или силу духа, которые достались им от нимф бури — их бабок и прабабок. Поэтому они и опаснее, ведь не просто ведут себя, как животные — они безумствуют по-настоящему.       Теряя нить её рассказа, Джант вновь обратился к Амону. Кажется, северянин готов был вот-вот сорваться. Но Амон выжидал. Чего же? Надо ловить момент! Или момент ещё не настал, и у Амона свой секрет в рукаве?       В глазах Амона ни капли безумия. Холодный расчёт. Ледяной разум. Чем больше Джант наблюдал за ним, тем слабее становился его собственный распалённый огонь.       Джанта совсем нельзя было назвать хорошим воином. Он завидовал хладнокровию Амона: стоило Джанту увидеть перед собой противника — не подставного, серьёзного, — как он мигом воспламенялся. Обычно в таких случаях из ниоткуда на голову ложилась рука Неизвестного, и огонь по какой-то причине затихал. Как в тот первый раз, после которого волосы Джанта больше не потухали. Вроде бы Неизвестный назвал это «волховской магией». Прямо как у Ив.       Джанту с трудом верилось, что сейчас он ради неё шёл на такой риск. Да, она не просила Джанта об этом, но если бы он оставил этого Прибоя без наказания, то какой он мужчина?       Мужчины идут в бой ради защиты близких. А не убийства, Джант. Ты же — убьёшь и не пожалеешь. Потому что убийца.       Джант взялся за голову. Жар ударил в затылок, отдаваясь резкой болью.       — Хей! Джант-кун, ты в порядке? — Джант ощутил слабый толчок в бок.       Обернувшись, он увидел блестящие, гладкие чёрные чешуйки хвоста Юн Ги, уткнувшиеся ему в бок.       — Да я… Всё хорошо, — отмахнулся он, взгляд его упёрся в сухую землю.       — Джант, у тебя грива была, как у феникса! — вмешалась Бич, сидящая рядом. — Джант, ты меня не слушаешь?!       — Лучше посмотри, как Амон выступает, Бич. Ему поддержка нужнее, чем мне.       Сам он с трудом поднял взор на площадку для боя. Боль отошла, но солнечные лучи по-прежнему резали глаза.       Ох, и много же он пропустил. Северянин начал пытаться таранить Амона щитом, но тот, игриво виляя хвостом, отпрыгивал. Один удар — и северянин на земле! Копью Амона осталось только очутиться у носа противника, чтобы закрепить победу.       Бич зарукоплескала. Джант ей вторил, натянуто улыбнушвись. Юн Ги захлопала следом за ними. На полупустых трибунах тоже зааплодировали, кто-то засвистел. К Амону подошёл незнакомый Джанту модераторий, проводивший посвящение у щитов.       — Итак, посвящение в модератории студента Амона и студента… — Джант в шуме не расслышал имя северянина, — завершено успешно! Поздравим же новых щитов нашей великой Черепаховой Академии!       Улыбка Джанта стала чуть более искренней. Несмотря на собственные неудачи, не порадоваться за Амона он просто не мог. Всё-таки Амон — его первый и лучший друг!       Вперёд всех, конечно же, сорвалась с места Бич. Не дождавшись очереди, она с разбега врезалась в Амона головой и едва не повалила его. Вот, кого надо было ставить против Амона! Бич бы его уделала хотя бы собственной радостью.       — Поздравляю, поздравляю, Амон! Ты такой крутой! Почти такой же крутой, как я!       — О, для меня это честь, — улыбнулся тот, вешая щит на спину и беря Бич за руку.       Джант краем глаза заметил, как удивлённые модератории заохали. Юн Ги захлопала узкими глазами в их сторону.       — Хей, вы чего? Что такого?       — Они до сих пор не верят, что кто-то способен вытерпеть Бич и даже быть с ней вместе, — усмехнулся Джант.       — Сейчас я тебя вытерплю, Джант! — послышался издалека возглас самой Бич.       — Ну-ну, вот и я о чём, — выдохнул он.       — О-о-о! Поняла, — важно кивнула Юн Ги.       — Я не поняла, чему ты мою Юн Ги там учишь?!       Не успела Бич к нему подобраться, как Джант услышал громкое:       — Студенты-модератории Джант и Прибой приглашаются к посвящению в мечи Черепаховой Академии!       И вздрогнул. Вот он… Час пришёл.       Наверное, зря Джант надеялся, что Прибой его послушает. Он всё равно видел его на тренировках перед посвящением. До последнего Джант давал Прибою шанс уйти.       Но время истекло. Значит, Прибою придётся несладко. Придётся испытать ту же боль, что испытала когда-то милая Ив.       — Студент-модераторий Джант к посвящению в мечи Черепаховой Академии готов! — встал с места Джант, вставая по стойке смирно.       На поле боя вышел тренер Победоносец. За ним ковыляли два взмокших, но радостных модератория, один с пистолетами, заряжёнными холостыми пулями, другой — видимо, стихийный маг, судя по отсутствию оружия. Они о чём-то оживлённо переговаривались, пока тренер выжидающе оглядывал трибуны.       В Джанте уже успела вновь проснуться надежда, как вдруг он услышал громкое, чёткое:       — Студент-модераторий Прибой к посвящению в мечи Черепаховой Академии готов! Значит, пути назад нет.

***

      — Хей, хей, а как думаете, мы единственные туда пойдём? У-у-у, трибуны! Ниче се!       Серьёзно, заморочились как! Нам нужно на первые ряды, поторопимся… Или нет, лучше в середине, чтоб грязью не запачкали. Или лучше назад, чтоб разложиться поудобнее…       Механичка болтала без умолку. Что же, не будь Ива такой скромной, она бы и сама разговор поддержала. Но назойливой показаться тоже не хотелось, поэтому она лишь молча шла рядом с подругой и кивала, когда Механичка что-то её спрашивала. Пьер же, видимо, расслабляясь, медленно брёл за ними бок о бок с Клопштоком, которого они подхватили по дороге. Услышав, что Юн Ги будет там, Клопшток с задорным «Чего же мы ждём?» выскочил наружу.       Идти до трибун было прилично. Увенчанные разноцветными ленточками, они возвышались над лесом, и к ним вела одна из немногих уцелевших лесных дорог. Трибунами, как поняла Ива, назывались скамьи, сложенные лестницей. Точь-в-точь как в некоторых аудиториях в Академии, только эти собирались и разбирались, где было удобно.       Денёк выдался солнечный. Тёплые и безоблачные времена в Берском Царстве — это подарок Матушки, не иначе! Сейчас они были как нельзя кстати.       Вскоре они всё-таки вышли к поляне. Ого! Сколько в этих трибунах рядов? Десять, пятнадцать? Круглые, точно вондерландский колизей (по крайней мере, в Ивиных книжках он выглядел похоже), они окружили широкую поляну с короткой, уже изрядно притоптанной травой. За поляной плотной стеной стояли деревья. Вход на побоище преграждал небольшой заборчик, вряд ли способный кого-то сдержать, скорее призванный ограничить пространство для сражения. Рядом с ним лежали несколько мешков, откуда торчало деревянное оружие. Модератории расположились на первых рядах, оживлённо болтая, громко смеясь или увлечённо наблюдая за сражавшимися… Бич и Юн Ги?!       Удивлённая, Ива прильнула к забору и неотрывно наблюдала за сражением. Вопреки её опасениям, сражались её подруги в паре против другой пары — змеелюдки-Ящерицы, видимо, мастерицы боевых искусств, и белокожей эльфийке в белоснежной священнической робе.       Вооружённая парными деревянными мечами, Бич легко теснила противницу, прыгая и уворачиваясь от её точных ударов. Если Ящерице и удавалось попасть по её телу, Юн Ги тут же пользовалась монашескими нитями, и повреждение мгновенно залечивала. Ива буквально чувствовала, как нити сплетались в воздухе и проникали под горячую кожу Бич, растворяя боль. Ива и сама знала этот приём, очень похожий на волховское лечение.       Предприняв очередную попытку напасть, противница-Ящерица сделала последний рывок. Эльфийка хлопнула в ладоши: под ногами Ящерицы появилась круглая печать с руническими надписями. Ива прочитала, что там было написано: щит! И было открыла рот, чтобы предупредить Юн Ги, но Клопшток вдруг остановил её, дёрнув за длинную юбку.       — Не волнуйся! Милая Юн Ги и без тебя всё видит, — гордо откинул чёлку он. — А ты, в свою очередь, осторожнее: а то так и посвящение ей испортишь.       — Ох… Я и не знала, прости, — повесила хвост Ива. — Я испугалась…       — Да всё в поряде! — улыбнулась Механичка, отодвигая брата в сторону. — Ниче б ты не испортила, тут каждый второй то ж самое кричит.       Прислушавшись, Ива различила, наверное, сотню голосов, не меньше. И правда, многие тоже «подсказывали» бойцам, что делать.       — Болельщики… Сама бесцеремонность, — закатил глаза Пьер.       — Давай, Бич! Она слева! Нет, справа! — полезла на забор Механичка.       — Эллиада упаси… Это я сказал! — хором произнесли Пьер и Клопшток.       — А? Что? — обернулась к ним Механичка, едва не сваливаясь с забора.       — Слезь, Механичка, лоб разобьёшь… Пьер, что это ты делаешь с моей сестрой?! — возмущённо воскликнул Клопшток, краснея.       Тем временем Пьер подошёл сзади и одной рукой придержал Механичку за спину.       — Каждый смотрит шоу по-своему, — неловко отвернулся к Механичке тот. Та, до ушей зарумянившаяся, ошеломлённо на него уставилась.       — Это я прекрасно понимаю. Но какое право ты имеешь вот так… руки распускать?! Орочьи инстинкты развратника пробудились?       — А ещё каждый видит в меру своей испорченности, — усмехнулся Пьер.       Ива было хотела прервать их спор, пока вдруг не раздался вскрик Бич. Это заставило саму Иву прильнуть к забору и взглянуть на сестрицу.       В одном ловком прыжке, сработавшись с Юн Ги, Бич подлетела и настигла Ящерицу сверху! Против их любимого приёма у противницы не было и шансов. Грохнувшись на спину, она оказалась с приставленным к горлу деревянным клинком.       Все захлопали! И Ива тоже, научившись этому движению у других. В Берском Царстве принято было чествовать победителя похвалами, звуками — рычанием, воем, мяуканием и прочим. Позволив себе побыть на родной земле немного собой, Ива громко гавкнула.       — Сестрёнка! — воскликнула Бич, тут же вскакивая с места.       Голова её превратилась в волчью и гавкнула в ответ. Ива рассмеялась. Радостная Юн Ги тоже к ним повернулась и помахала тонкой ручкой.       Удивлённый модераторий, судивший их, испуганно откашлялся. В свою очередь, вспомнив о посвящении, Бич обратила на него внимание, оборачивая рукой Юн Ги.       — Посвящение в модератории студенток Бич, Юн Ги и, — он назвал два оставшихся имени, которые Ива не слушала, — завершено успешно. Поздравим же новых мечей и лекарей нашей великой Черепаховой Академии!       Ива вновь гавкнула и заметила под боком Клопштока. Он чуть ли не плакал!       — Моя милая Юн Ги… такая красавица и молодчина! — Он утёр рукавом слёзы и уже торжественнее взмахнул рукой: — Победа ей досталась не случайно, всё дело в её несравненной скромности и удали!       — Но это не рифмуется, — нахмурилась Ива.       — А стих и не должен быть идеальным, — мудро улыбнувшись, напомнил ей Клопшток. — Главное, чтобы он говорил о том, что у тебя на душе.       — О! Правда…       Такой отличный совет однозначно стоит запомнить!       — Клопшток! — Этот голос заставил его мигом обернуться.       Огромный хвост чуть не сбил Иву в сторону! Юн Ги так напрыгнула на Клопштока и так сжала его хвостом в змеиных объятиях, что удивлённая Ива засомневалась, выжила бы она в приступе радости Юн Ги.       Обернувшись, Ива заметила, как к ним медленно, но ужасно гордо подошла Бич. Её морда нелицеприятно превращалась обратно в человеческую голову, что, наверное, испугало бы кого угодно, только не Иву.       — Легче, чем кролика догнать… Дай пять, сестрюня!       Ива протянула ладонь, и Бич по ней ударила. Так они с Джантом делали, верно?       — А где Джант и Амон? — вспомнила Ива, оглядываясь.       Амон вроде виднелся позади, на трибунах. Но Джанта рядом не было… Ива так увлеклась битвой Бич и Юн Ги, что не сразу вспомнила о нём. Сперва она почувствовала укол стыда, но тот быстро прошёл: всё-таки переживания за подруг накрыли её с головой, и в порядке вещей всё вокруг позабыть.       — А он уже ушёл на сражение, — кивнула в сторону леса Бич.       — Я думала, все будут здесь, — разочарованно повесила уши Ива.       — Не, мечи с дальнобойным оружием сражаются в лесу. Там сложнее целиться, как объяснил тренер Победоносец.       — А он, кстати, где? Разве не он — ваш основной преподаватель? — поинтересовался Пьер.       — Мы тоже удивились, когда он сказал, что будет принимать посвящение у мечей дальнего боя, — пожала плечами Бич. — Ведь это даже не его профиль, он же кулачный боец. Но как скажет тренер…       — Даж не верится, что эт говоришь ты! — рассмеялась Механичка, слезая с забора.       — А что? Надо отдать ему должное, он тут всех натаскал на посвящение, в одиночку! Достойный уважения звер.       — Что же изменилось, интересно?       Когда к ним вдруг подошёл Амон и обнял Бич за талию, вопросов не осталось ни у кого. Ива же переглянулась с Юн Ги и хихикнула. Клопшток, запертый в объятиях хвоста, отвесил челюсть.       — Хей, я же просила занять нам места! — будто обиженно, легонько толкнула в бок Амона Бич. — Зачем ты ушёл?       — Я… учуял кое-что, — неожиданно нахмурившись, сказал он и пристально посмотрел в сторону леса.       Сразу понимая, к чему он клонит, Ива принюхалась. До носа доходили слабые, но безошибочно отличимые запахи… огня и горящей древесины.       — Ива, послушай… Джант давно не выходит, — заметила вдруг Юн Ги. — И он так странно себя вёл… Мрачно, как перед настоящим боем…       — А кто его противник? — неожиданно вздрогнул Пьер.       — В смысле? А что такое? — наклонила голову Юн Ги.       — Просто скажи, — не попросил — приказал он.       — Какой-то Прибой. А что?       У Ивы замерло сердце. Но стоило Пьеру сказать:       — Это модераторий из моей группы. Он сказал, что из сегодняшней дуэли может не вернуться. Я хотел прийти и отговорить его, но…       — Почему не вернуться? — напряглась Бич.       — Потому что будущий противник пообещал убить его.       Не дождавшись ответа, Ива сорвалась с места. Перескочив через забор, она едва не упала в грязь, но удержалась на ногах, только порвав край юбки. Вдогонку Ива слышала крики, просьбы остановиться, но не разобрала ни слова.       Джант… Что же она наделала?!

***

      — Нет, Джант, не делай этого! Ты не выдержишь!..       Это было последним, что выкрикнул тренер Победоносец перед тем, как за Джантом сомкнулось кольцо огня. Простите, тренер. Это не ваша битва. Джант и Прибой должны выступить один на один. Как и во всякой смертельной дуэли.       Стоило Джанту увидеть это мерзкое лицо, искривлённое в самодовольной ухмылке, ему захотелось стереть с него всякую радость. Чтобы он не способен был больше улыбаться. Прибой, Светозар, кто бы ни был этот ублюдок — улыбаться он не достоин.       Когда их привели в небольшую чащу, Джант дал тренеру Победоносцу выговориться. Даже выдержал минуту, долгую минуту, пока смотрел в лживые глаза Прибоя. Он видел: ублюдок что-то задумал. Значит, сдаваться он не собирался. Этого Джанту было достаточно, чтобы поставить окончательный приговор.       Теперь, когда тренера Победоносца не заденет пожар, Джант может выследить этого ублюдка. Как и всякий лучник, он предпочёл скрыться, спрятаться, поджать свой ободранный Волчий хвост. Что же, его право. Джант его всё равно везде найдёт. Это нечестный бой, и Джант это знал. Более того — он этому искренне радовался.       Светозар тоже никогда не был честен с Ив. Джант заплатит ему за годы её унижения.       Огонь трескался, пожирая деревья, облизывая языками пламени корни, подбираясь к пышным кронам. Прямо как тогда, давным-давно… Запах палёной смолы. Многовековые стволы падают за спиной, сминая друг друга. Удушливый воздух выгонял из леса испуганных животных. Здесь, в сердце огня, жизни не место.       Рядом с Джантом жизни не место.       Однако Джант едва-едва, но держался. Воспоминания не могли нахлынуть на него сейчас. Рассудок ему ещё нужен, чтобы выманить этого мерзкого труса.       Даже Джанту уже становилось тяжело от дыма: он лез в глаза и в горло, выжигал лёгкие. Наверняка Прибою приходилось ещё хуже. По идее, он — лёгкий лучник — должен прятаться наверху, куда огонь только-только добирался.       Что же. Недолго осталось.       — Ну, где же ты, Волчара? Или мне лучше сказать — шакал?       — Кто бы говорил, убийца.       Стрела не долетела до головы Джанта: его огонь сработал раньше и сжёг её ещё в полёте. Стоило отдать должное, целился он метко — попало бы в висок.       — О, голос подал. Я уж думал, ты решил подождать, пока я уйду, чтобы сбежать…       — В отличие от тебя, я чутка хитрее. — Вдруг Джант заметил, что голос Прибоя доносился с совершенно другой стороны. Не оттуда же, откуда прежде. — Это ты бродишь тут, как на ладони. А я эти леса знаю, как свои пять пальцев.       Джант сжал зубы. Точно… Прибой ведь вырос здесь. Вместе с Ив.       — Более того, родители мои были охотниками. Я охотился здесь вместе с ними. Я знаю об этих лесах всё. Ты теперь на моей территории.       Усмехнувшись, Джант вдруг понял:       — Блефуешь? Какая разница, знаешь ты эти леса или нет, если огонь их целиком сожжёт? Ничего не останется, и тебя — тоже.       Ожидая ответа, Джант пытался понять, откуда идёт голос. Ранее он бы отследил Прибоя по вылетевшей стреле, но теперь, когда он говорит отовсюду… Иллюзия?       Снова стрела. На этот раз Джант увернулся и выстрелил синим огнём в ту сторону. Ветки задвигались. Нашёл!       — Ты недооцениваешь силу леса, — послышалось со спины. Ну да, конечно, теперь Джанта этими штучками не провести! — Как и твой отец.       В голову вновь ударил жар. Джант пошатнулся. Откуда Прибой знает?..       — Вот оно что… Маленький Антуан Джефферсон до сих пор боится злого папу. Не волнуйся, он тебя продал и никогда больше за тобой не придёт…       Джант злобно сжал кулаки. Этот ублюдок не смел разбрасываться такими словами, если ничего в этом не понимает! Ничего о Джанте не знает!       Взмахнув руками, Джант послал несколько зарядов меж деревьев. Но ни один не достиг своей цели. Где этот ублюдок прячется?!       — А ну, выходи! Или ты только языком…       — О, как сразу перепугался! — на этот раз голос донёсся справа. Огненный заряд — и там пусто. Дым начал сильно жечь в груди. Джант тяжело задышал. — Не волнуйся, всё хорошо. Папы тут нет. Он не тронет твою маму. А ведь такой красавицей была, бессмертной нимфой… И чем твой ублюдок-отец её заслужил? С другой стороны, некоторые зверицы любят, когда их поколачивают…       Да не знал Джант, чем его отец заслужил!.. И не Прибою об этом судить!       Стоп… Зверицы?       — Джант!       О, нет… Богиня, нет!       — Джант, не поддавайся, прошу! Он… тебя…       Замолчала. Крик неожиданно оборвался. Джант замер.       — О, где же Ива? Пропала…       Громкий треск. Позади упало дерево.       — Ублюдок… Говори, где она, иначе!..       — Иначе что? Убьёшь меня и Иву, как свою мамашу?       Всё. Прибой упустил все свои шансы. Теперь Джант даже не раздумывал: Прибой умрёт здесь и сейчас.       — Я её не убивал! Только такой больной мудак, как ты, мог так подумать!       — Как это, не убивал? — с приторно-звонким удивлением отозвался тот. — О, нет, ты убивал её медленно. Жестоко. Целую жизнь.       — Не смей…       — Ты не защитил её от отца. Ты позволил ей сгореть. И потом окончательно убил, когда сгорел сам и забрал жизни тысячи невинных.       Джант застыл. Что? Разве она тогда была жива?..       — Наконец-то задумался? Неужели не понял? А ведь это было очевидно.       — Нет-нет… Это ведь ложь…       Вокруг высились языки пламени. Точно мерзкий спрут, охватили своего хозяина.       — Правда, Джант. Просто тебе никогда не говорили. Не хотели вызвать очередной пожар и потерять. Ты ведь ценен для Академии. Поэтому тебя и купили. Ты просто товар. Оружие. Убийца.       Оружие… Убийца… Джант взглянул на свои руки. Кожа на них трескалась. Синий огонь тёк по венам, словно кровь.       — И Иву ты только что тоже убил.       Голос донёсся отовсюду. Но Джанту показалось, что голос донёсся в его голове.       Ив… Нет… Только не Ив!       Сердце его больше не выдержало, разорвавшись в диком синем пламени.

***

      Сквозь дым Ива бежала, как могла. Быстрее и быстрее, поглощая лес миг за мигом, огонь поглощал дерево за деревом, уничтожал всё, чего касался. Животные бежали Иве навстречу и скрывались, пока их не подпалил огонь. А Ива рвалась вперёд, боролась с пламенем, тушила его реками воды. Но ничего не помогало: огонь разрастался, и Иве не хватало сил в одиночку с ним бороться.       В попытке найти чудесный след Джанта, Ива потерялась окончательно. Теперь он был везде и всюду. В каждом дереве, в каждой травинке. В каждой пылинке, пропитавшейся пеплом и дымом.       Оставалось Иве только отчаянно бросаться из угла в угол. Она настолько не замечала, куда шла, что чуть не споткнулась о кого-то и не свалилась лицом в огонь.       — Плакучая Ива! Я так рад, что ты… Кха…       Склонившись вниз, Ива увидела тренера Победоносца, задыхавшегося на земле. О, Матушка… Ива тут же бросилась к нему и, не боясь обжечь колени, потушила вокруг себя огонь. Оторвав от рубашки чистый уголок, она обмакнула его водой и дала тренеру. Тот же приложил мокрый платок ко рту и глубоко вздохнул.       — Ива… Джант сошёл с ума! — испуганно округлил глаза Победоносец. — Стоило ему оказаться рядом с Прибоем, он как будто с цепи сорвался и преградил мне путь огнём.       — Это… Это я виновата, — выпалила Ива, борясь со слезами. — И я должна это исправить!       — Виновата чем? Потому что Прибой был твоим возлюбленным?       — Откуда?..       — Ива, естественно, я знал! Я же его отобрал в модератории! Я ему рассказал… — Тренер отмахнулся. — Ладно, не важно… Мы все в этом виноваты. И никто не виноват. Надо просто остановить это безумие, пока Джант не уничтожил лес и модераториев!       — А он может?.. — ошеломлённо застыла Ива.       — Пожар может дойти и до Адалинды… При лучшем раскладе она телепортируется, а модератории останутся отрезаны!       Ива вздохнула. Джант, что же ты… Нет! Если бы она ему не сказала про Светозара, ничего бы не случилось!       Закрыв лицо руками, она заскулила. Нет… Так не должно было случиться! Они были так счастливы… Или только она одна?       — Тренер Победоносец, беги отсюда, срочно! — наконец собралась с силами Ива. — Я найду Джанта и остановлю его.       — У тебя получится, Ива, я уверен! — похлопал её по плечу тот. — Ты можешь потушить огонь, ты знаешь этот лес. И только тебя послушается Джант. И… да, Ива, прежде чем пойдёшь…       — Что? — навострила уши она.       — Я… Мне стыдно, Ива. Я очень виноват перед Джантом, перед вами обоими…       — Нет, вы чего, никто не знал при отборе…       — В общем, я рассказал Прибою о прошлом Джанта, — выпалил он, отворачиваясь.       Ошеломлённая, Ива застыла на месте. Вдруг её сердце переполнилось гневом.       — Зачем?! Ты же знал, что Джанту тяжело о нём говорить!       — Джант тоже расспрашивал о Прибое, и я ему рассказал о том, почему мы его выбрали. Я посчитал честным, что если Прибой спросит о Джанте… В общем, эта этика Академии сыграла со мной злую шутку.       Ива сжала руки в кулачки. Хотелось высказать всё тренеру, но… Она не могла. Всё равно не время для разговоров!       — Ладно! Что ты имеешь в виду?       — Что если ты услышишь от Прибоя о Джанте… В общем, не делай поспешных выводов. Джант — хороший парень. Просто… ему пришлось многое пережить, вот и всё.       Ива хлебнула злобы с новой силой. Она было зарычала, но оборвала себя. Не сейчас!       Встав на ноги, она прорычала:       — Я люблю его. Люблю любым. И мне мер-р-рзко думать, что кто-то считал иначе.       — Прости… — Поднимаясь, тренер Победоносец стыдливо опустил взгляд.       — Иди, быстрее! — рявкнула она. — Пока Джант тут всё не порушил!       Ей было неприятно ставить что-то Джанту в вину. Но так быстрее было объяснить. Кивнув, тренер Победоносец отпрыгнул и цокнул копытами по другую сторону пламени.       А Ива развернулась. Слова, сказанные только что тренером, всплыли в её голове: «Ты знаешь этот лес».       Но Светозар знает его ещё лучше. Укромные места, закоулки, каждую веточку. Однако если Джант всё сожжёт, даже Светозар будет беззащитен.       Закрыв глаза, Ива прислушалась ко всем чувствам сразу. Где ты, Джант? Где же ты?..       Ниточки потянулись к ней, обжигая её и опутывая. Ласкали её, нежно, укутывали, подобно шёлковому одеялу. От дуновения воздуха ниточки даже не двигались.       Чуткий нюх учуял множество запахов. Горело дерево, горела смола. Горела малина, источая сладкий запах сока.       Треск деревьев наполнил уши. Громкий и резкий, он едва не оглушил Иву. Но сквозь него…       Голоса. Ива рванулась на них. Вот он, Джант, совсем близко! Его крик тонул в шуме, но дорожки нитей вели Иву, точно за руку. Запах гари усиливался с каждым шагом. Совсем рядом!       — Джант!       Споткнувшись, Ива услышала отдалённое: «Ничего не останется, и тебя — тоже». Джант… Нет, не надо! Это слишком! Не надо!       Выскочив, Ива застыла на месте. Где… Глаза слезились. Она чувствовала запах свежего огня. Нити тянулись сюда. Голос как нельзя громче. Но где?!       Голос Светозара поразил её, словно молния:       — Ты недооцениваешь силу леса. Как и твой отец.       Нити… Это не нити Джанта! Не все, по крайней мере. Где-то наверху, в кронах…       Ива молча прошла вперёд, прислушиваясь и чувствуя. Светозар не мог уйти далеко. Огонь наверняка запер его на одном из деревьев, и он не шевелился, чтобы не упасть в самое сердце пламени. Но — Ива знала хорошо — прятаться и выжидать Волк-охотник умел, как никто другой.       — Вот оно что… Маленький Антуан Джефферсон до сих пор боится злого папу. Не волнуйся, он тебя продал, и никогда больше за тобой не придёт…       Что?.. Тот самый отец, что был до Неизвестного?       Но Ива молчала. Светозар совсем рядом. Она боялась издать лишний звук, чтобы потерять след.       — А ну, выходи! — Джант! Под боком! — Или ты только языком…       — О, как сразу перепугался! Не волнуйся, всё хорошо. Папы тут нет. Он не тронет твою маму. А ведь такой красавицей была, бессмертной нимфой…       Сердце Джанта билось всё быстрее. Мать… Отец бил мать Джанта. Но за что?..       — И чем твой ублюдок-отец её заслужил? С другой стороны, некоторые зверицы любят, когда их поколачивают…       Ива больно закусила губу. Он не смел судить… Светозар не знает Джанта и не имеет никакого права!..       Постойте… Зверицы?       Вдруг Ива на миг перестала слышать биение сердца Джанта. Светозар-р-р…       — Джант! — закричала она, пытаясь пробудить его. — Джант, не поддавайся, прошу! Он хочет тебя сломать! Джант, я здесь, послушай меня!       — О, где же Ива? — Что?.. — Пропала…       Вдруг Ива услышала треск. Прыжок! Дерево упало прямо перед ней, закрывая путь.       И только теперь Ива увидела Джанта. Его тёмную спину в паре хвостов от себя.       — Ублюдок… Говори, где она, иначе!..       Да, Джант, не верь ему! Ива заметалась у бревна, пытаясь его обойти, но оно было охвачено огнём. А силы у Ивы — на исходе…       — Иначе что? Убьёшь меня и Иву, как свою мамашу?       Ублюдок! Ива зарычала. Ещё одно лживое слово, Светозар, и она сама тебя убьёт!       — Я её не убивал! Только такой больной мудак, как ты, мог так подумать!       — Как это, не убивал? О, нет, ты убивал её медленно. Жестоко. Целую жизнь.       — Не смей… — прошептала Ива.       — Ты не защитил её от отца. Ты позволил ей сгореть. И потом окончательно убил, когда сгорел сам и забрал жизни тысячи невинных.       Что?.. Ива застыла. Джант… убил всех? Быть не может…       — Наконец-то задумался? Неужели не понял? А ведь это было очевидно.       — Нет-нет… Это ведь неправда…       Именно! Джант, не слушай его! Это наверняка лишь одна большая случайность!       Попытавшись войти в огонь, Ива поняла, как кожу жжёт. Плевать!       — Правда, Джант. Просто тебе никогда не говорили. Не хотели вызвать очередной пожар и потерять. Ты ведь ценен для Академии. Поэтому тебя и купили. Ты просто товар. Оружие. Убийца.       Вокруг Джанта стали появляться высокие пламенные языки, поглощая его. Кожа синела… Нет, Ива должна успеть! Она перескочила бревно и сбросила с себя одежду. Волосы она потушила об рубашку.       Дождись, Джант, ещё чуть-чуть!       — И Иву ты только что тоже убил.       Нет. Последний удар. Ива почувствовала, как расширяются нити. Джант сгорит, если она что-нибудь не сделает!       Ива чувствовала, как его сердце разорвалось. Но в последний миг, пока оно не разлетелось на кусочки, кинулась на спину Джанту и накрыла себя и его водяным куполом. Огонь сдержался, а Ива — потеряла сознание.

***

      Огонь. Он охватил всё. И внутри, и снаружи. Так и должно быть. Так и должно быть, когда ты чудовище.       Деревянные дома трещали, вторя деревьям. Одна большая какофония проникала в уши и сводила с ума. Лишь биение сердца — биение маленькой струйки жизни на виске — спасало от безумия и наводило порядок.       Под боком убегали люди, в панике хватая детей. Но их огонь съедал с особым удовольствием. Лизал пятки, сжигал одежду, кожу. Светлая и мягкая кожа сгорала, подобно бумаге — на клочки. Обнажалось мясо, но запах почему-то не чувствовался. Как будто воздуха не было вовсе.       Джант посмотрел на руки. Его маленькие руки… Руки убийцы. С самого рождения. Ему предречено было утонуть по локоть в крови. Так говорили все. И деревенщины. И путники. И отец.       — Джант…       Голос прорвался сквозь тёмный дым, точно лучик света. Джант вскинул голову и увидел: да, вот он, свет. Как солнце в ночи.       Из тёмной лесной чащи выходила фигура. Тонкая и изящная, маленькая. Беззащитная. Но способная защитить.       Перед её походкой склонялись все. Животные, люди. Даже огонь отступал, потухал, беспомощный и жалкий. Точно она управляла огнём, тушила его.       Она подошла ближе и упала перед ним на колени. Во взоре фигура расплывалась. Джант увидел лишь длинные чёрные волосы и голубые яркие глаза. Мама?..       — О, Джант… Не плачь! — Тонкие пальцы утёрли его слёзы. Но Джант продолжал плакать, не мог остановиться. Мама… Мама, ты пришла! — Джант… Пожалуйста, послушай меня. Посмотри на меня. Ну же!       Голос мягкий и добрый. Джант улыбнулся сквозь слёзы. Это точно мама. Кто же ещё?       — Ты улыбаешься… Я так рада! — Она обняла его и отстранилась. — Джант, послушай… Ты ни в чём не виноват! Слышишь?       — Как же?.. Ведь я их убил… — спросил он. Его голос… такой жалкий.       — Ты не хотел этого, Джант. Ты не мог этого остановить! Ты ведь был совсем маленьким. Никто не научил тебя управлять своими силами. Ты просто очень испугался! Как мы все боимся.       — Это лишь оправдания…       — Кто тебе это сказал?       — Папа…       — Не слушай его! Он тебе больше не отец.       — Он никогда не перестанет быть моим отцом… А я никогда не перестану быть таким, как он.       — Ты вовсе не похож на отца, Джант! — Рука легла на его щёку. Он накрыл её своей ладонью. Такая мягкая. Чистая, невинная.       — Я хуже. Я убил тебя.       Он вновь заплакал. Нет… Почему он? Как он мог?!       — Ты меня не убивал! Джант, это неправда! — Она взяла его лицо в руки. — Джант, прошу, послушай! Я люблю тебя всем сердцем, больше всех на свете. Такого, какой ты есть! И я знаю, что ты не чудовище. Я знаю, что ты лучший на всём свете, Джант!       — Неправда, я…       — Нет-нет, Джант! Я люблю тебя, — Её голос дрогнул.       — Не плачь… Пожалуйста, — выдавил он. — Я не могу видеть, как ты плачешь.       — Я не могу… Джант, если ты плачешь, я плачу. Если ты боишься, то я боюсь. И если ты считаешь себя чудовищем, то и я буду чудовищем вместе с тобой.       Нет… Мама не может быть чудовищем! Это ведь отец во всём виноват!       — Ты не чудовище! Этого не может быть!       — Значит, и не ты чудовище. Джант, ты никогда не был чудовищем. Я люблю тебя и знаю, что это не так.       Ему это надоело. Она дурила его!       — Откуда ты знаешь? Почему любишь?! — Он отпрянул, отбросив её руку.       — Потому что ты смелый и отважный, — Вдруг он увидел маленькие клыки в её рту, — потому что ты весёлый и светлый, как само солнце, — Заметил хвост, виляющий у её ног, — потому что добрый, как никто другой во всём мире. — И большие, мягкие ушки.       Это… не мама. Джант наконец-то увидел.       Ив!       — Я люблю тебя, Джант. И для меня нет никого лучше. На всём белом свете.       Она сидела перед ним, улыбаясь и плача. Нежная, будто распустившийся цветок. Окружённая светом, точно ниспосланная Богиней. И прекрасная, как никто и ничто.       — Я тоже люблю тебя, Ив, — наконец улыбнулся он. — И если ты считаешь, что я лучший на всём свете, то… мне ничего не остаётся, кроме как поверить тебе.       На маленьких ногах Джант рванулся к Ив. С каждым шагом он становился всё неповоротливее. Неужели он вырастал? Вновь к настоящему Джанту?       Заключив Ив в свои объятия, он поклялся себе: больше он её не отпустит. Он больше не чудовище. Он — её защитник, её возлюбленный. И он сделает всё, чтобы она была счастливой.

***

      Туман рассеялся. Голова наполнилась тяжестью. Там, по ту сторону сознания Джанта Ива чувствовала себя лёгкой, словно пушинка.       Волхвы описывали ей Избор. Ива и сама его проходила, но её Избор был телесным. Испытание тела. А у Джанта — испытание души.       Но разве пурин мог проходить Избор? Впервые Ива узнала о таком. Что же, после этого безобразия она обязательно доложит об этом Неизвестному!       А сейчас надо разобраться совсем с другими делами. Обессиленная, Ива обмякла. Её подловили сильные руки. Джант… Джант!       Вскинув голову, Ива увидела его лицо. Матушка! Он цел и невредим. Больше нет этих странных трещин, точно он вот-вот разорвётся. Наоборот — его лицо было чистым, волосы горели вдоль спины. А глаза сияли чистотой и радостью.       — Джант! — кинувшись ему на шею, она поцеловала его.       Джант подался на поцелуй и, кажется, улыбнулся сквозь него. Стоило Иве отпрянуть, как она увидела его нежные ямочки у рта.       — Всё хорошо… Ив, я так рад… Что мы вместе.       Слова дались ему с трудом, и он смущённо отвернулся.       — Я тоже, Джант. Но у нас осталось одно дело, — строго нахмурилась она.       — Какое?       — Светозар.       Не принимая никаких возражений, Ива отпрянула. Джант ни слова не сказал, лишь тяжело вздохнул и опустил руки.       Над ними образовался водяной купол. Видимо, Иву не подвели чудесные чувства и возвели над их головами защиту. Что же, теперь она им больше не понадобится. Взмахом руки Ива порушила водяной щит.       Огонь вокруг по-прежнему бушевал. Разорвавшийся купол потушил полянку вокруг них, и дышать стало значительно легче. У Ивы осталось немного времени, чтобы сосредоточиться и подумать.       Уже в спокойствии, без спешки она закрыла глаза и почувствовала нити. Вокруг Джанта они копились, но поскольку он ничего не поджигал — от него отходили только к огню. Значит, надо искать резко поворачивающий или даже движущийся след нитей.       Немного подумав, нашла его Ива без труда. Такой знакомый, но касаться его и даже видеть издалека — не хотелось. Но то и не было нужно: Ива просто запомнила местонахождение скопления нитей и двинулась туда.       Открыв глаза, она увидела, что туда огонь ещё не добрался. Впрочем, где ещё мог спрятаться глупый трус, которому не хватило ума сбежать?       — Нашла его? — спросил Джант позади.       — Да.       — Мне с ним…       — Нет. Я скажу, что делать. — Встав вполоборота, Ива ему улыбнулась. — Пойдём.       — Постой! Ив…       — Что? — уже раздражённо спросила она.       — Ну… Я понимаю, что ты секси, но возьми, пожалуйста. Не хочу, чтобы этот ублюдок увидел тебя голой.       Остановившись, Ива взглянула на себя. Точно! Она же сбросила горящую одежду. Она в одном исподнем!       Выхватив протянутую Джантом рубашку, Ива улыбнулась. Напоследок завлекающее вильнув хвостом, она накинула на себя одежду и стала потихоньку застёгивать пуговицы.       — М-м… Соблазняешь посреди горящего леса? — подошёл он сзади и было положил руки на пояс, но Ива извернулась.       — Не-а. Мы сейчас заняты, — гордо вскинула подбородок она и, не удержавшись, хихикнула. — Пошли!       Обиженный, Джант нахмурился. Но тут же не выдержал и улыбнулся вновь.       Ну хоть сапожки на ней остались! А то она бы тут сгорела.       Осторожно обходя язычки пламени, Ива всё выглядывала на нужном дереве Светозара. В огне и дыму видно было ужасно плохо. Но, кажется, ей даже не понадобится стараться.       — Ива! Прошу, помоги!       О! Это точно Светозар. Ива его узнала даже не по голосу — по привычке звать Иву всегда, когда ему плохо или он в беде.       Вскинув голову, Ива увидела, как он лихорадочно взбирался выше по дереву. Похоже, ветки, способные выдержать его тушу, закончились. Его лицо скорчилось в таком ужасе, что Ива усмехнулась сама себе. И это жалкое создание когда-то было её возлюбленным?       — Ива, не стой! Умоляю! Ты же добрая, пожалуйста!       — Какое прекрасное зрелище, — произнёс позади Джант, наверное, улыбался он ещё ехиднее Ивы. — Мне с ним поиграть?       — Нет. Я скажу, когда нужна будет твоя помочь.       Сказав это, Ива шагнула вперёд. Она не будет мучить Светозара. До его уровня она опускаться не собиралась. Поэтому она образовала внизу ровно столько воды, чтобы потушить окруживший дерево огонь, не больше.       Обрадованный Светозар тут же спрыгнул. Не по-охотничьи, не слезая, спрыгнул на две ноги! И тут же рванулся к Иве.       — О, Ива, спасибо! Я знал, что ты меня любишь!       И получил звонкую пощёчину.       Все застыли в изумлении. Джант с открытым ртом. Светозар со сдвинутой челюстью. Ива с победоносной улыбкой.       Ладонь немного болела, конечно. Но стоило ей встряхнуть руку, как боль исчезла.       — Помнишь, Светозар, в Высшей Школе Чудесных Наук нам говорили, что толстая черепушка обычно у тех, у кого много места в голове? Тебе повезло! — радостно воскликнула Ива. — Твоему маленькому мозгу можно не бояться, что он уменьшится ещё сильнее!       Джант позади подавил смешок ладонью. Зачем это? Пускай смеётся!       — Ива… — проскулил Светозар, сжимаясь. — После всего, что между нами было? Ты совсем забыла о нас?       — Ты бы ещё более избитую фразу использовал, — закатила глаза Ива и, наконец, пристально посмотрев своему страху в глаза, произнесла чётко, чтобы Светозар понял: — Не было никаких нас, Светозар. Был ты, и была я. Был ты, который вытирал ноги об меня. Была я, тряпка, которая даже не понимала, какой ты на самом деле гордец и дурак. Настолько была тупая! — выдохнув, она гордо выпрямила спину. — Но теперь я не такая. А ты, к сожалению, прежний. И возвращаться на пост твоей половой тряпки я больше не собираюсь!       Молчание. Короче и понятнее выразиться Ива уже не могла. Если не понял — его проблемы.       Но нет. Гнев Ивы потешился: Светозар мерзко скривился в противной улыбочке.       — Да ты просто шлюха! — воскликнул он. О, как предсказуемо! — Увидела парня поуспешнее и прыгнула ему в постель. Он же тут местный царевич, приёмный сын директора! Конечно, а о бедном, честном Светозаре ты забыла. Потому что любви для тебя не существует, сука!       Сука. Ну да. Про Собаку можно такое сказать.       — Хм. Чего-то такого я от тебя и ждала, знаешь? — усмехнулась Ива. — Не вижу смысла в дальнейшем разговоре. Джант?       — О, я этого ждал… — размял кулаки он.       — Что?.. Нет, постойте, я не имел в виду!..       Но поздно. Светозар попятился, прикрываясь руками, но от большого и крепкого кулака Джанта ему было не убежать. Один удар — и Светозар упал наземь. Присев на корточки, Ива — не без отвращения — дотронулась до его шеи и выдохнула: сердце бьётся.       — Хей! Я бы его не убил! — обиженно нахмурился Джант.       — Да Светозар такой хилый, что ему одного удара хватило бы.       Джант рассмеялся.       — Ну, это точно! — выдохнув, он немного изменился в лице. Улыбка стала печальнее. — Ты в порядке, Ив?       Подойдя сзади, он обнял её за плечи. Ива положила ладони ему на руки, впитывая тепло. Но странное, неприятное чувство мешало насладиться мгновением.       — Мне… противно? — неожиданно признала она.       — Ну а кому приятно, когда их оскорбляют? — пожал плечами Джант. — Но ты не волнуйся. То, что он говорил — чушь церберячья.       — Даже не в этом смысл… Как я могла быть вместе с кем-то… вроде него?       Взглянув на Светозара, Ива скривилась. И, не удержавшись, пнула его ногу носком сапога.       — Ты ведь была совсем маленькая. Никто не научил тебя отношениям…       — Где-то я это уже слышала, — усмехнулась она, оборачиваясь.       — Где же?       — Не знаю? Может, я тебе это только что сказала?       — Ну, тогда да! Ты лучше меня успокаивать умеешь.       — Я бы поспорила!..       Но не успела она сказать, как губы Джанта нежно коснулись её губ. Мягкий и тёплый. Со Светозаром никогда не было так. Только противно.       И теперь мерзкое чувство улетучивалось, словно его и не было вовсе.       — А теперь, — сказал Джант, отстранившись, — пора доставить его обратно в Академию!       Ива кивнула. Взвалив тело Светозара на плечо, Джант обернулся и улыбнулся. Ива взяла его за руку.       Наконец-то её кто-то держал за руку.