я

[глава 0: маленький дом] я захожу в маленький дом — в нём побитая посуда и щепки от выбитых дверей. проблемы со спичечный коробок — потряси и сожги. стены давят на меня. побелка падает вниз. по трубам бежит проточная вода. тут тихо и спокойно. в маленьком доме ночная дымка смещается с сигаретной поволокой. сизой морозный воздух пересчитает позвонки — так ты касаешься меня. с надеждой, нежностью и потаенной пошлостью. «красивая луна?», — зарываешься пятерней в волосы — «далёкая». «сегодня я съем её», — кусая зашеек. в маленьком доме слово «нет» вычеркнуто из словарей — твоей рукой. склоню голову — холодно. перевернутые кресты упадут низ, вонзаясь в пол. бог покинул его — оставил молитву, добрых священников с холодными руками и заповеди. вера колючей проволокой вокруг шеи — получше удавки. " я затяну её покрепче. ты же не против?», — смех гвоздями пробьёт мои перепонки. ох, кровь окропит мои чресла — «эй, ты закончил?» спрячу за безразличием рушащиеся воздушные замки. вслед щепкам и посуде. [глава 1: эскапизм] я стану цветком на могиле твоей. кину тебя в сырую землю — прах к праху, вечность к вечности. в туманностях, меж миров, в которых нет меня, спрячешься — улыбку чеширскую лишь оставишь., а я развеюсь по ветру. не соберёшь — то ли не надо, то ли не хочешь. «у меня много имён», — расставишь смехом акценты: точки над i. " и ни одного услышать ты не заслужила», — клеймишь укусами. со смертью на «ты» со мною на «сдохни уже». впрочем люди живут дольше своих богов. храмы — сжигают молитвы — забывают лики — стирают. я буду цветком на могиле твоей. плоть, кровь и святое вино очерню — «а мне всё равно " оставлю в паузах твоих. море забурлит, покрываясь пеной. " она ею стала», — заметит он, — «не отреклась от любви». «только вот не от твоей», — прошепчу я. ведь люди живут дольше своих богов. [глава 3: противно] в трёхкамерной квартире стенки сжимаются как сердце — автоматически. за полюсом твоих амбиций льды недопонимания и осуждения. холодно, почти до обморожения., но не замечаешь — игнорирование твоя победная тактика. шах и мат, жизнь. только действительность глуха: она не живая, откликнуться не может., а бог, религия, демоны, сверхъестественное — всё, чтобы скинуть свою вину и жить с громким лозунгом вместо дыры внутри. гром разобьёт всё вдребезги. ветер снесёт наши крыши. ливень затопит, заполняя полости. лишь бы дышать полной грудью, идти вперёд и не оборачиваться назад — в пустоте виднеются глаза: пристальный взгляд липнет к коже, затылку, телу. противно противно противно в них ничего — безразличие, ранящее сильнее любого кинжала. любого слова. ты словно не существуешь. призрак среди современных многоэтажек, неоновых панелей и дополненной реальность — из которой вычеркнули. размашистым, ровным движением, как лишнюю в формуле — сократили. у тебя возведенные в квадрат комплексы, грусть и пачка гиперфиксаций. [обреченность] [глава 4: я в полном порядке] в маленькой кухни два на два через окно солнце падает на грязную посуду. всё чужое: стулья, стол, кружки и даже тело. тяжёлое, налитое свинцом от усталости и сгорбленное над раковиной, в которой о алюминиевый/хромированный поддон разбиваются капли холодной воды. пальцы не чувствуются. как и слезы. в наушниках песня на повторе — о прометеи, воронах и силе, которой нет. счастье осыплется чёрными перьями принесенной в зубах кошки птицы — жалко, как же жалко пташку! у неё же клетка золотая; у неё же булавками пришитая улыбка; у неё же «всё хорошо, я в полном порядке». иголки выпадают вместе с листвой — осень опускается на землю туманом. ногти ломаются, царапая кожу — рубины цветут и пахнут, распускаясь, тянуться лепестками к солнцу. [глава 5: съесть] тонкие чёрные руки тянутся, точно ветви. они протыкают кожу — оттуда расцветут красивые розы, маки и фиалки: опадут к ногам. съесть бы их, съесть — он губами расцарапает кожу. посеет семена. вспахает. отравит. плененная бабочка из пут паука не выберется — съесть её, съесть. не оставить и кусочка. разорвать. обглодать. исследуй, властвуй, сжигай, кромсай. [глава 6: самая большая ошибка] самой большой ошибкой было думать, что мои слова достигнут тебя. у меня хрупкий панцирь: крошится прям так, и ножа не надо. у меня было всего одно желание — чтобы ты прочёл эту историю. и унес в своём сердце., но мой голос слабый — не слышен под дождём и криком чаек. у меня была одна только вера — в тебя. только я не нужен тебе лишний, как и всё в этом городе: начиная с цветных крыш и заканчивая морем. оно так не нравится тебе. как и я. как и эти истории. как и всё, что связанно со мной. [глава 7: пустота] разбитое хрустит и ломается, разбитое уже не склеить — меж сколов останутся пустоты: дыры почти чёрные. пожирающие и поглощающие. ты знаешь: небо собрано кем-то наспех — дедлайн был так близок. знаешь, за ним пустота, такая же что внутри. холодная и огромная. пугающе огромная. тело не ощутимо, пока ты его не раскрошишь: не раздробишь бессонницей, не прикончишь энергетиком в стальной банке, не сбросишь прямо в почти ледяную воду, не вывернешь наизнанку вместе с желудком и его содержимым. ничего нет, пока оно не начинает своего движения к самоуничтожению: твоё сердце качает кровь, насыщает мозг и органы кислородом, что станет энергией — а ты этой рукой ухватишься за пистолет. смерти нет, пока она не придёт. не постучит, мило сказав «привет», обнимет, словно родного ребёнка и окунет в чернильно-черную пустоту. та засвистит, зажужжит под ухом ветром сквозь твои щели. словно напоминая живой и ты вскочишь, побежишь, засмеешься, сдирая кожу, спотыкаясь, заплачешь, не в силах терпеть мир разбивается и соединяется мир с большим громким взрывом взрывается прямо внутри вместе с тобой оставляя ничего. тебя.