я

мир подобно хрустальному шарику затрещит, стоит только чуть сильнее надавить — на осколки не рассыпается, лишь покрывается трещинами, грозясь вот-вот разлететься ко всем чертям: но мы это уже проходили, мы это уже всё чувствовали. чёрное опустится на город, принеся с собой томную грусть [запрячь под одежду, слегка поднятые уголки губ в натянутой наспех, подобно обычной рубашке, улыбке и привычное, дежурное «у меня всё нормально] открытость — удел проигравших. открытость — удел слабых. а ты выстоишь, выстроишь, вылежишь каждый собственный уголок, только лишь бы никто не придрался, не спросил, не уточнил не упрекнул. в тебе собственное ненависти, как грязной стоячей воды в бочке по самые уши. не захлебнуться, не успокоится не дать себе попросить помощи — это тоже удел открытых и слабых. [не проиграешь] [ни им, ни себе — никому либо в этом мире] [только в открытом космосе закричишь, забьешь руками, бесстыдно плача] [благо там] [ни звуков, ни помощи, ни людей] если жизнь — это борьба, почему же так тяжело принять, что проиграть придётся. но только усмехнешься, разбившись, соберёшь себя наспех. уверенность — удел сильных уверенность — роскошь открытых и честных. у тебя только чёрное, глубокое и зовущее [оно выльется словами, действиями, рвотой — всем лишним и ненужным] самые важные слова никогда не будут сказаны потому что их попросту нет как и тебя как и меня как и уверенность — завтрашний день существует только как концепция а у нас только сегодня и вчера. только [не проиграй] *** меня слова не трогают лишь колит пустых усмешек проволока железная — она венцом терновым точно короной на голове моей станет. меня слова не ранят только бессмысленное бахвальство на костях героев, рабочих и детей — каждый лозунг ярок, бросок и горяч, но в нем ничего, только методичек былых ученье и будущее из советского журнала. то с летающей машиной, светлым завтра и единством п р и т в о р н ы м меня слова не ранят только оставляют внутри горечь как от желчи — изъедят, истончит, разъест. меня слова не ранят лишь бездействие убивает — своё, чужое, общее.

***

у моей любви срока давности нет — повяжет, растащит, оставит — и в голове только слово одно: имя твоё. оно такое звучное, тёплое, нежное — в а ж н о е его точно амулет под сердцем ношу, и верю, что спасёт, защитит, поможет, лучше любого заклинания, проклятия, крестика. у моей любви нет срока давности — у неё лицо, что не вспомнить, не записать, не нарисовать: красивое, молодое, пышущее свежестью, верностью, силой. у моей любви срока давности нет — только чувство, что на кончиках пальцев покалыванием остаётся и тянет, тянет, тянет, как за верёвку. а я только и рада. у моей любви срока давности нет — сообщения, голоса, записки, письма всё сохраню и оставлю внутри, на самом важном месте под сердцем. у моей любви всё твоё и ничего своего. даже симптомы — от тебя и для тебя. для нас.

***

казалось меня потрошат, разносят, как мусор из пакета — ветром, словом, гневом. главное, чтобы ничего не осталось — если будут хоть крохи, хоть зацепки, то вновь восстановят, узнают, прознают, засмеют. а их смех, точно нож — раз, два, три: всё меньше, всё больше. чтобы вновь стереть, разломать, разрушить. ничего рационального, ничего понятного — шифр, ключ, замок, сейф, чтобы никто не узнал, не понял, не попытался дотронуться, а то зазвенит, запоет, заголосит, как живая, не покинутая, не страдающая. действие, импульс, гнев и вера — смешает, разбавит, запишет, только лишь бы не забыть: а я выкину, вытопчу, выкорчую из себя всё из этого, чтобы чистым, светлым, не знающим словом сказать и поведать, как трепыхается, бьётся, существует оно. существует, не живёт. не властвует, не говорит, не дышит. не протестует.

***

я бежала из дома, в котором каждая мысль чужая от белоснежного снега, серого неба и дымящихся заводов. от стен, выжигающих глаза зелёным и дверей, покрытых шрамами [заклепка тут, заклепка там] от тишины, которую не в силах разорвать. от невозможность сказать собственное мнение. в том доме не было меня. в том доме было то, что хотели видеть от меня. в мире нет ничего моего, но я за всё хватаюсь, как за спасательный круг

***

в моей детской зелёные обои четыре стены и диван

на месте старого ковра следы от когтей

на шкафах диски, что никто не включит и фотографии, что никто не посмотрит

потолок, расчерченный трещинами и люстра, в которой не горят пара ламп подоконник с цветами, лимоном и грязью

напротив пустырь куча кирпичей, оставшихся от дома гаражи, банки, склянки, деревья и качели

на столе кружки, журналы, газеты с новостями, от которых выворачивает ложкой, что забыли

пятнами, что не убрали фантиками, нитками, ручками мусором, потерявшим функционал

в моей детской — пространство, что общее публичное, принадлежащее мне приписанное мне номинально

там каждый разговор, смех, счастье нивелировано слезами, истериками, молчаливым

скрытым «наверное, это просто такой день»

в моей детской спрятаны прикосновения оставшиеся шрамами, ситуации, не ставшие скандалом

в том доме и без этого каждое действие точно на минном поле со взрывом, разносящем всего на день

а завтра по-новой, словно ничего не было скрыть, замазать, отречься

в счастливых семьях такого быть не может

не может быть разговоров действий, беспокойства только картинка

повесить на стену и любоваться знать, верить и ждать ничем не нарушить

баланс.

***

я искал себя в деле, в слове, во взгляде и чувствах, а после вновь терял от одного нелепо брошенного комплимент, словно ребёнок. снег засыпал макушки, здания и памятные места — ненавидел больше даже чем самого себя. а себя я ненавидел до страсти, до боли, до хруста и плача, до извинений и попыток принять, сколь жалкий, немощный, заурядный представал пред тобой — ты красивее любого слова, цветка или картины. ты искусство: от белых, нежных волос, краснеющих от слез глаз, губ, каждый контур и изгиб, что я запомнил, до пьянящей справедливости, доброты и веры в людей. у меня искрилось сердце, как оголенный провод, который ты не боялся схватить, крепко сжав. каждый ожог, что оставил, зацелую, залюблю, заверю, залечу — главное будь рядом, будь верой, правдой, молитвой, рассказом, поэмой и любовь. будь всем и ничем. не оставляй только ни на секунду, минуту и даже час. не забывай ни вчера, ни сегодня и завтра, украшенное обещаниями самыми искренними и заветными. не ври: по мелочам, серьёзно, чтобы спасти или даже пошутить — будь со мной открытым, простым, откровенным, собой, мной и нами. просто будь.