коэффициент масонской удавки

Сознание возвращалось медленно, как если бы он поднимался со дна бассейна, пробивая толщу воды, но до поверхности всё еще оставались метры. Тони ощущал, как каждый вдох отзывается тупой болью в груди, как глухо стучит сердце где-то в горле, как свет прожигает закрытые веки. Я жив? Пахло больницей. Стерильность, которой впору выжигать любые микробы, но при этом всё равно чувствовался едва уловимый запах медикаментов и чего-то кислого — наверное, капельницы. Тони приоткрыл глаза и тут же зажмурился, потому что белый потолок и лампы били в глаза, как софиты на сцене. Он попытался пошевелиться и понял две вещи: первое — болело буквально всё, включая мышцы, о которых он раньше не знал; второе — он действительно жив. И… молодой? Руки выглядели уже привычно. Без морщин, без пятен. Что за чертовщина… Тони глубоко вдохнул и закашлялся. Боль отозвалась где-то под ребрами, но потом в голове зазвучал гораздо более важный вопрос. — Где… родители?.. — хрипло выдавил он. Голос звучал так, будто им давно не пользовались. Дверь приоткрылась, и внутрь заглянул человек в белом халате — худощавый, с усталым лицом, на котором читалось желание поскорее вернуться к своим записям. — Мистер Старк. Рад, что вы в сознании. — Радость, конечно, обоюдна, но можете сразу к главному? Где родители? — Тони попытался привстать, но тело будто налилось свинцом. — Ваши родители в безопасности. Их доставили в защищенное место сразу после нападения. Шестая интервенционная тактико-оперативная логистическая служба взяла всё под свой контроль. Шестая интервенционная тактико-оперативная логистическая служба… Длинное и сложное название звякнуло в голове, как ложка о край чашки. Он уже слышал его. И даже знал более короткую альтернативу. Или должен был знать? Картина в голове вдруг померкла. Как выглядел Ник Фьюри? Был ли у него глаз? Или он был с повязкой? Или… — Мистер Старк? — Врач подошел ближе, проверяя капельницу. — Всё хорошо. Отдыхайте. Но в голове Тони всё было далеко не хорошо. Фразы, образы, имена вспыхивали и тут же меркли. Он словно пытался держать в руках воду: чем сильнее сжимал пальцы, тем быстрее всё ускользало.

х х х

Сон затянул его, увлекая в зыбкую пустоту. Он стоял на балконе. Пеппер, ветер играет ее волосами, закат плавится в стеклянных стенах их дома. — Тони, если ты не вынесешь эту чертову гаечную головку из ванной, я ее выброшу вместе с тобой, — смеется она. Морган. Она бежит по газону, босая, в его огромных солнцезащитных очках. — Я люблю тебя три тысячи! Он протягивает руку, чтобы прижать ее к себе — и картинка рассыпается, как старая пленка, прожженная сигаретой. Тони пытается ухватиться за эти воспоминания, но они тают. Цвет глаз Пеппер? Какой у нее был голос? Запах духов? Не вспомнить. Я теряю всё…

х х х

Он проснулся от странного ощущения — словно кто-то смотрит. Тони открыл глаза и едва не закричал: рядом с кроватью стоял незнакомый парень в больничной пижаме. Лицо круглое, добродушное, но в данный момент очень виноватое. — Тихо! Тихо, Тони Старк! Не орите, умоляю! — Кто ты, черт тебя дери?! — прохрипел Тони. — Какого черта ты делаешь в моей палате? Убить пришел? Или это новый метод реабилитации — шокотерапия лицом неизвестного толстяка? — Нет! Нет, что вы! — Он всплеснул руками. — Меня зовут Гарольд. Гарольд Хоган. Я просто… Я услышал, что здесь лежит сам Тони Старк. Ну, вы же знаменитость! Я не смог удержаться… Я прошу, не выдавайте меня, ладно? Я сразу уйду! Тони замер. Имя щелкнуло где-то в глубине памяти. Гарольд Хоган. Хэппи. Мой друг. Мой телохранитель. Мой… Но образы были смазаны, как рисунок под дождем. Всё, что он пытался вспомнить, таяло, оставляя только ощущение утраты. — Ладно, Хэппи, — вырвалось как-то само собой, — спасибо за визит, мне очень приятно, что ты проник в мою палату, как фанат на концерт Битлз, но, честно, я сейчас не в форме для встреч с фан-клубом. — Тони попытался изобразить свою обычную ухмылку, но лицо предательски скривилось от боли. — Так что будь другом… сделай мне одолжение. Валяй отсюда. Обещаю, мы ещё увидимся. Парень замялся. Он почесал затылок, явно не решаясь уйти. — Я уйду, уйду… Просто… Можно одну просьбу? Маленькую. — Боже, — простонал Тони, прикрывая глаза рукой. — Ты меня добиваешь. Ну давай уже. Только не проси подписать гипс, у меня нет сил. — Нет! Нет, не это. Просто… у меня есть девушка. Вирджиния. Она потрясающая. Умная, дисциплинированная, ответственная. Реально! Она мечтает попасть на собеседование в Старк Индастриз, а туда фиг пробьёшься. Может, вы сможете как-нибудь… ну, словечко замолвить? Тони уже готов был отмахнуться. Буркнуть что-то вроде «Пусть сама пробивается, если такая умная», но мозг вдруг зацепился за имя. Вирджиния. Ответственная. Дисциплинированная. Мечтает работать в Старк Индастриз. Вирджиния. Пеппер. Веснушки. С ней мы… были… семья? Он с трудом вспоминал, какого цвета у нее глаза. Синие? Зеленые? Голос — звонкий или мягкий? Я забываю… Тони замер, глядя в потолок. Это из-за моего вмешательства? Из-за того, что я изменил параллель? Она вытирает старую память, чтобы вписать меня в эту жизнь? Он сглотнул. А может, это и неплохо — забыть всё и прожить эту жизнь заново? Без боли. Без тяжести утрат. Начать с чистого листа? — Хорошо, Хэппи. Я что-нибудь придумаю. Тот засветился улыбкой, словно получил ключи от нового «Мустанга». — Правда? Спасибо! Спасибо вам огромное! Я знал, что вы классный! — Да-да, я весь такой, — пробормотал Тони, устало откидываясь на подушку и прикрывая глаза. — Теперь иди. Следующего посетителя я точно не выдержу. — Ухожу, ухожу, — Хоган еще раз одарил его улыбкой и исчез за дверью, стараясь не грохотать тапками. Тони остался один, слушая, как капает капельница. — Прожить заново… — прошептал он. — Может, это и правда не так уж плохо… Но где-то глубоко в груди что-то саднило. Будто память, пусть и стирающаяся, всё еще боролась за жизнь.