Порочный

Гарри шел по коридору школы, чтоб поскорее выйти во двор. Джинни едва поспевала за ним, изумленно наблюдая за его поспешностью. По дороге он доставал из зачарованного мешочка на шее мантию-невидимку – старая привычка давала о себе знать – быть всегда готовым ко всему. Как только они вышли во двор, рыжая догнала своего парня и заставила его остановиться и посмотреть на себя. - Постой, успокойся. Надо подождать Гермиону. - Зачем? Пусть и дальше остается с этим хмырем, а нам надо поскорее добраться до Рона. Я планирую разобрать один из прежних выходов…. - Но единственный сохранившийся проход – это через Выручай-комнату!- возразила Джинни. - Их было семь. Теперь восемь. Сейчас нам не нужно лишнее внимание. А мистер Дамблдор – очень упрямый и вздорный человек. Он не отпустит нас так просто, когда мы вывалимся из-за портрета его мертвой сестры. Девушка кивнула ему, соглашаясь, но все же не пускала его идти дальше. - Нам надо все-таки дождаться Гермиону. Прекрати упрямиться. Гарри тяжело вздохнул. - Ты серьезно думаешь, что ее чувства к Малфою могли так сильно затуманить ее разум? – попыталась зайти с другой стороны Джинни. - Малфой солгал. - И как ты это заметил? – скептически взглянула на него девушка, складывая руки на груди отступая чуть назад. - Он замешкался, когда сказал о своем походе в Хогсмид. Только не говори, что ты не заметила. - Я заметила. Но это не столь важно. - Нет, это очень важно. Возможно, Гермиона –в курсе. - Тогда тем более надо ее дождаться! – ухватилась за соломинку Уизли, но Гарри был настроен решительно против. – Тем более, что она уже почти здесь, - взглянула ему за спину Джинни. Поттеру пришлось обернуться и поджать губы, не бегать же от Грейнджер, которая, как всегда, начнет спорить. - Идем, - бросил девушкам Гарри, взглянув на обеих, когда подруга подошла к ним, и отвернулся. Гермиона лишь поджала губы и молча двинулась за ними. Спрашивать было не о чем. Было ясно как день, что Гарри идет к бешеному дереву. Крикнув обездвиживающее заклинание раньше друга, Гермиона словно прочищала ему путь, чтоб быть полезной и в какой-то степени подсознательно искупить свою вину. Если рассуждать логически, то никто не мог ее упрекнуть в том, что она стала встречаться с парнем, который когда-то был на темной стороне да и унижал ее в школе. Она от большого сердца прощала ему все, когда обнаружила искренность его чувств. Но все же что-то внутри заставляло терзаться от чувства вины. Малфой много чего сделал, чтоб Гарри не мог принимать его общество, да и Рон, как когда-то потенциальный парень Гермионы, уже довольно красноречиво высказался по поводу ее выбора, но они имели на это право. С другой стороны они не высказывались негативно и не пытались вмешиваться в ее личную жизнь. Гарри точно никогда этого не делал, считая, что его подруга достаточно умна, чтоб самой решать такие вопросы, не смотря на то, что они втроем были очень близки и связаны тайными обязательствами: они пообещали друг другу не распространяться о событиях прошлого без острой необходимости. Те, кто должен был, уже знали правду, чтоб оправдать пострадавших от рук Темного лорда. А трепаться об этом на каждом углу ни к чему хорошему не привело бы. Люди бы много чего домыслили бы, переврали и вывернули на изнанку. Лишь им троим была известна истина, и все на этом. Однако внезапно осенившая ее мысль заставила Грейнджер остановиться и отстать от друзей на несколько шагов. Кода именно на Рона впервые воздействовали? С какого момента он больше не был самим собой? Может быть под заклятьем он был не всегда, а лишь в нужные злодеям периоды? Тогда… Гермиона внезапно опомнилась, что осталась позади и поспешила вперед. И очень вовремя, потому что Гарри расчищал заваленный проход в сладкое королевство, внимательно глядя на карту. Судя по пергаменту они были уже на полпути. Не было смысла накладывать чары на это место, так как наверняка злобные брат и сестра Кэрроу, которые следили в прошлом году за школой, не думали, что у кого-то имеется карта замка и всех его закоулков. Но все же стоило быть осторожными. Метров через десять стал виден проход. А палочка в руках у Джинни начала резко дребезжать, будто натыкалась на невидимую стену и при столкновении с волшебным предметом происходило трение, будто кто-то буравил невидимое препятствие невидимой дрелью. - Это дополнительная защита, - прокомментировала Гермиона, выступая вперед. – Твое фирменное «Редукто» запросто спалит его, - улыбнулась подруге Грейнджер. Эффект был мощным: взрыв, который произошел после произнесения заклинания, слегка оглушил, и сзади, видимо, чтоб отрезать путь к отступлению и заключить путников в ловушку, снова произошел небольшой обвал. На сей раз Гермиона сама пустила палочку в дело, и камни рядом с Гарри превратились в мыльные пузыри. Кивнув ей, Гарри прошел впереди девушек. Словно провалившись в ямку, Гарри словно нажал на какую-то кнопку, и из под выемок в потолке вылетели корнуэльские пикси. - Иммобилюc! - вскрикнула Гермиона, выставив палочку вверх. Маленькие феи-проказники оглушено застыли в воздухе. Друзья прошли мимо, так и оставив их висеть под потолком прохода. Судя по карте, они должны были вот-вот уткнуться в деревянную дверь, которая вела в подвал Сладкого королевства, но пламя с двух сторон едва не поглотило Гарри, который шел во главе их маленького отряда. Быстро сориентировавшись, Поттер выкрикнул: «Агуаменти!», и большая волна, мощной струей вырвавшись из волшебной палочки, погасила огонь, навсегда запечатывая этот опасный выхлоп. Когда они уже были в подвале, Гермиона решилась прервать молчание: - Ты не считаешь это глупой затеей – пройти такой опасный путь, чтоб всего лишь добраться до деревни? Теперь кто-то другой без карты сможет воспользоваться этим проходом и пострадать. - Мы устранили все препятствия. Так что ничего страшного. А очистить этот ход мне и самому не терпелось. Давно надо избавиться от всей этой грязи. Хотя я чувствую, что последствия наследивших нам придется устранять еще долго, - не глядя собеседнице в глаза, вытирал от сажи руки Гарри. - Что ты хочешь сказать? – разволновалась Гермиона, улавливая двойной подтекст в его словах. - Я хочу сказать лишь то, что сказал. - Ребят, нам надо поторопиться к Рону, - поторопила их Джинни. Подруга виновато кивнула ей и поспешила за Поттером, который уже пробрался в старый пыльный чулан и стал подниматься по лестнице наверх. Люк был открыт, и они спокойно под мантией выбрались наружу незамеченными. Однако им стоило пригибаться, чтоб в воздухе кто-нибудь не заметил их ног. На улице сбросив мантию, друзья поспешили в магазин волшебных вредилок, однако и на этот раз Джинни их опередила. - Послушайте, я пойду первой. Это все-таки мой брат. И я смогу понять, что он ведет себя не как обычно. - Даже Джордж не заметил ничего странного, Джин, да и ты вряд ли поймешь… Ты же не видела, как ведут себя люди под таким заклинанием, - тут же запротестовала Гермиона. Ей и самой хотелось убедиться кое в чем. - Думаю, что я увижу разницу, - возразила ей Джинни. Джордж ничего не замечает по всем нам известной причине, к тому же на балу Рон был явно в своем уме. - Это ничего не доказывает, Джинни. Ему могли стереть память после воздействия, изменить ее. Сейчас не слишком безопасно использовать непростительные, когда Пожирателей все еще ловят и сажают в тюрьму, - обеспокоенно стал отговаривать ее в свою очередь Гарри. - Я думаю, что на брата воздействуют не постоянно, - кивнула на входящую в магазин знакомую особу рыжая. Гермиона проследила за ее взглядом и уставилась на посетительницу. - Я пойду, - когда все засмотрелись на незнакомку, вызвалась Гермиона, быстро выхватив у Гарри мантию и накинув на себя капюшон. Шаги на снегу и распахнувшаяся калитка свидетельствовали о том, что Грейнджер уже была внутри. Все также стараясь никому не перейти дорогу, девушка прошла вдоль стены и остановилась у стеллажа, рядом с которым никого не было. Место для обзора было выбрано идеально: Рон стоял за прилавком и смотрел в расходные книги, и именно тогда, когда его окликнула подозрительная девушка, он с грусть посмотрел в ее лицо, сдержанно кивнул и снова уставился в записи, но когда незнакомка вновь обратила на себя его внимание, коснувшись его руки, его лицо словно разгладилось и приобрело блаженное выражение. Глаза Гермиону не обманули –это был «Империус».