Фотография

— Ты сегодня без своей помощницы? — А, да-а. — Протяжно ответил Айден и потупил взгляд в пол. — Она сказала, что неважно себя чувствует, но не беспокойтесь! За нее оплачено. — Я не из-за этого беспокоюсь. — Прошептал Леви и направился к другим участникам. Разговор вчера закончился весьма неважно. Неудивительно, если считать, что Микаса была шокирована такими откровениями, а от того была раздражена не на шутку. – Вам не кажется, что уже поздно для таких слов? – Микаса устало вздыхает и закрывает глаза, привставая со стула. – Стой. – Ривай хватает ее за руку. – Шутка, – Пытается выдавить из себя хитрую гримасу, – просто шутка. Хотелось посмотреть на твою реакцию. – Вы смеётесь надо мной? – Она с ноткой раздраженности в голосе выдергивает свою ладонь. – Что же, жаль, но мне совсем не смешно. Приятно было увидеться, рада, что у вас все хорошо, но мне пора идти. До свидания. – Сейчас мужчина немного растерян, потому что эта шутка зашла слишком далеко, и он действительно обидел ее. Снова. Девушка что-то ищет в сумочке и достает кошелек, протягивая ему купюру. – Это за шампанское. И он вовсе не хотел ее злить, скорее, в нем играло такое неугомонное детское любопытство. Ведь всем известный факт: если скажешь ребенку «нельзя», но не объяснишь, почему, то ему станет только в разы интереснее, чем прежде. Вот и внутренний голос Леви запрещал ему говорить на такие темы, но почему, ответить не мог. Дни становились пустыми и безжизненными, все смешалось в одну кучу. Люди, фотографии, рабочие заказы. Работа за границей, несомненно, приносит огромный опыт, но значительно больше утомляет, чем работа дома. Да и если сравнивать бесконечные долговременные съёмки по всей стране с просиживанием штанов в пыльном магазине, то выбор негласно падает на первый вариант, пусть он и более сложен в исполнении. Хотя, Леви устраивала его работа в магазине, порой действительно было скучно, а затем появилась Микаса. В этом магазине впервые за несколько лет не только фотографировали, а ещё и смеялись, бодрствовали, плакали и просто жили. Мужчине было страшно возвращаться туда, спустя такое количество времени, ведь все здесь напоминало о матери, однако, она так сильно хотела, чтобы сын перенял ее бизнес, а потому велела брату не продавать магазин, а отдать его Леви, когда тот окончательно повзрослеет. — Как прошел первый день? — Голос из трубки звучал очень бодро и уверенно. — Неплохо, но я бы предпочел работать в офисе, чем целый день стоять на ногах и преподавать. Это совершенно не мое, знаешь. — Мужчина усмехается, и человек по ту сторону провода заливается смехом. — Да, это ты верно подметил. Что ещё нового? Как тебе город? — Город, как город, ничего примечательного. Встретил свою старую знакомую, вот кого-кого, а ее точно не ожидал здесь увидеть. — Да? И почему же? — Я был уверен на сто процентов, что она уедет учиться за границу. Почему-то, мне всегда так казалось, у нее слишком много амбиций для такого города, каким бы огромным он не был, но для нее одной он слишком мал. Она сейчас работает ассистентом одного фотографа, который посещает мои курсы, но этот фотограф явно проигрывает ей в качестве и подаче. Жаль, если такой талант пропадёт. — Ты так о ней рассказываешь, что заставляешь меня волноваться. — Не беспокойся, Лизз. Неделя пролетит быстро, заметить не успеешь, и я уже вернусь! — Да, точно. Скучаю по тебе. — Девушка тяжело вздыхает. — Я тоже. — Ривай немного напрягается, когда слышит тяжёлый вздох. — Как ты себя чувствуешь? — Все в порядке. Просто немного тяжело, ты же сам знаешь. — А как малышка? — Я очень надеюсь, что она не родится, до твоего приезда, иначе нам придется очень трудно. — Снова смех. — Я постараюсь прилететь вовремя, может, лучше тебе лечь в больницу? Там врачи и осмотр, я беспокоюсь за тебя. — Все, правда, в порядке, мы ждём тебя дома. Лизз была одной из приезжих, как и Леви, работающих в компании временно, но позже оставшихся навсегда. Ее главной проблемой было — абсолютное незнание английского языка, а потому работа становилась ещё сложнее. Первое время, ребята с отдела ее не понимали, и она выглядела очень загруженной. Но такое часто бывает с новенькими в незнакомой стране, так что особо никто не удивлялся. Леви познакомился с ней, когда им поставили общую съёмку видов, где-то в глухой деревушке. Девушка сразу показалась ему интересной и умной. Прекрасное чувство юмора и привлекательная внешность, казалось, она совмещает в себе все идеалы, кроме одного «но». Одного огромного «но» — она совершенно не умела фотографировать. Немного странный выбор профессии, учитывая ее навыки. Съёмка окончательно провалилась, Леви был зол, а Лизз чувствовала себя виноватой. Конечно же, Аккерман врал, что не любит учить, ему ещё как нравилось учить людей фотографировать. Лизз долго его упрашивала, но в итоге получила свои заветные уроки, и ее навыки, правда, улучшились. А за это время они неплохо сдружились, поэтому стали общаться на постоянной основе, а позже, девушка и вовсе перевелась в отдел Леви. Он знал о ее чувствах, знал и о своих. Но что-то внутри подсказывало ему, что ворошить прошлое – плохо. Ждать невозможного было глупой затеей. Да и как теперь он смог бы связать свою жизнь с жизнью Микасы? Он не знал ни номера, ни места проживания, а также имел хорошую работу, которую бы никогда не бросил, и жизнь в Италии его больше, чем устраивала. Поэтому ему пришлось откинуть эти чувства, запереть и оставить в дальнем ящике, который обычно принято прятать где-то на чердаке и никогда не доставать. Жаль, что при уборке, такие ящики частенько вскрываются, и что делать с внутренностями, никто понятия не имеет. Поездка в родную страну и была той самой уборкой для мужчины, когда старая пыльная коробка с секретами вскрылась. И, может быть, он бы открылся этим чувствам, принял их и попытался бы вернуть все на круги своя, если бы не увидел Микасу и Айдена вместе, если бы не пошутил, и если бы у него самого не было беременной любимой женщины дома. Да, они не были женаты, но не потому, что не любили, а потому, что бумажная волокита была им совсем ни к чему. Да и он, правда, может, и не был влюблен в Лизз, но уже любил их общего ребенка и никогда бы его не бросил, как сделал его собственный отец. Лекции и уроки постепенно подходили к концу, и неделя заканчивалась, а это значило, что совсем скоро Леви придется уезжать. Возможно, это было неправильно, но он очень хотел ещё раз встретиться с Микасой. Последний раз, чтобы пожелать ей удачи. Чтобы разделить с ней свое счастье, потому что она была единственным близким ему человеком здесь. Даже, спустя такое время, его это не останавливало. — Кто это? — Голос из трубки недоверительно бурчал. — Леви Аккерман. — Она промолчала. — Прошу, только не клади трубку! Так вышло, что уже послезавтра я уезжаю, поэтому я бы хотел встретиться с тобой. — Простите, но я действительно считаю, что нам с вами лучше не видеться. — И девушка кладет трубку. — Вот как, жаль. — Поникшим голосом произносит Ривай. — Значит, не судьба. Возможно ещё пару лет назад, он бы перезвонил ей и попытался уговорить, однако, сейчас это кажется ему немного неправильным.