Неудачный эксперимент

Inside my heart is breaking My make-up may be flaking But my smile still stays on The show must go on

      – Что мы ещё о ней знаем? – устало спросил Тони у искусственного интеллекта.       – Работает в компании "B&H", которая занимается проектировкой и строительством зданий, жилых помещений, офисов. Большое количество домов в Нью-Йорке принадлежит данной компании. – отчеканил механический голос Пятницы. Они пытались уже второй день отыскать хоть какую-то полезную информацию о девушке. Амелия Кросс возникла пару лет назад буквально из воздуха. До 19 лет о ней было написано пару строк. Имена родителей, год рождения, родной город – Нью-Йорк, школа и колледж. Всё, на первый взгляд, было в порядке. Но при обращении в школу возникли первые сложности. По документам такая девушка, действительно, посещала данное учебное заведение, но никто из преподавателей или администрации её вспомнить не мог. С колледжем таких проблем не было. Там каждый второй с удовольствием рассказывал о "Дорогой Лие", отзываясь о ней, как о весёлой, открытой и весьма талантливой девушке. Именно эти два факта Мстители и не могли сопоставить. Почему в колледже Амелию Кросс помнили практически все, а в пределах школы абсолютно никто? Не мог же человек так кардинально поменять свой характер за лето? Копнув глубже, задействовав кое-какие связи, Энтони Старк подтвердил свои догадки: личность мисс Кросс была создана около пяти лет назад. И эта личность была безупречна. Ни к чему нельзя было подкопаться, никаких нарушений. Она не значилась в полицейских отчётах. Не было ничего... Абсолютно... Даже штрафов за превышение скорости или неправильную парковку. Попытавшись ухватиться за ещё одно имя, найденное в отчётах Гидры, "Кэтрин Дэнверс", они снова ушли в пустоту. Такого человека не существовало нигде, кроме документов, унесённых из Заковии. Вот там как раз было много написано о ней, но только в пределах проводимых экспериментов. Не стояло пометок о том, откуда эта девушка возникла, как попала в Гидру. Помимо неё в этих записях было ещё около сорока досье, в которых говорилось, что все те люди выступали в роли подопытных в проекте "Телепорт". Но записи о них не занимали больше одной-двух страниц, в то время как экспериментам над Кэтрин была посвящена целая папка.       – Я не эксперт, конечно, – пробормотал Вижн, перелистывая распечатанные отчёты, – но то, что здесь описано, совсем не похоже на эксперименты, проводимые над близнецами Максимофф.       Ванда, присутствовавшая при этом "мозговом штурме", выхватила стопку листов и поднесла их к лицу, вчитываясь в написанное:       – В каком смысле?       – Если я правильно помню, то вы с братом подвергались воздействию Тессеракта, – Вижн закатил глаза, но никак не отреагировал на выходку Алой Ведьмы, мужчина слишком устал за те пару дней, что они провели в поисках информации об Амелии Кросс.       Раздался шелест листов, которые снёс со стола резкий порыв ветра. Через секунду папка с проектом "Телепорт" уже была в руках Пьетро. Все присутствующие, кроме сестры спидстера, вздрогнули, ещё не успев привыкнуть к молниеносным появлениям Пьетро и к скорости его перемещений.       – И что с этого? Чем этот проект отличался от нас?       – Пьетро, дело в том, что вас с сестрой облучали инопланетным объектом. Проект "Телепорт" начался задолго до того, как в руки Гидры попал Тессеракт, поэтому они пытались вывести специальную сыворотку, которая, воздействуя на клетки организма, изменяла их, давая возможность носителю перемещаться на любое расстояние, затрачивая минимальное количество времени. То есть, исходя из названия, они хотели создать того, кто сможет телепортироваться, – начал объяснять Вижн, – повторюсь, я не эксперт в генной инженерии, тут нам бы пригодились знания доктора Беннера.       – У нас нет такой возможности, – нервно прервал его Тони, – продолжай. Что ещё ты смог узнать из этих бумаг. Пока, всё, что ты описал, никак не вяжется с тем, что эта девчонка, буквально, оживила нашего бегуна.       – Да, – продолжил Вижн, – об этом... Сыворотка была постоянно в разработке, Кэтрин Дэнверс – первая и единственная, кто выжил после её использования. Никто не мог точно сказать, почему сыворотка прижилась именно в организме той девушки, здесь говорится, что, помимо способности телепортироваться, она получила ещё одну возможность. В данных отчётах это звучит как "перенос энергии".       – Что, прости? – переспросил Пьетро, пытаясь уследить за потоком речи.       – Обмен энергии – это всё, что здесь написано, нет пояснений. Думаю, что узнать что-то более подробно мы сможем лишь от самой "носительницы". Это значит, что нужно искать Кэтрин Дэнверс.       – Амелию Кросс, – автоматически поправила Вижна Ванда, – насколько я поняла, девушка сменила имя. Непонятно только, как Гидра отпустила такой ценный проект.       – А это уже более интересная часть, – подхватил Тони, – по документам от девушки избавились, как от неудачного эксперимента. На последних страницах сказано, что сила оказалась слишком велика, а организм Кэтрин стал быстро изнашиваться, что приводило к незапланированным перемещениям в пространстве. Говоря проще, клетки её тела начинали рассеиваться при стрессах или эмоциональных скачках. Девушка стала нестабильна. Они решили убить её. Никто и не собирался отпускать мисс Дэнверс. Более того, они были уверены, что она мертва.       – Думаю, пришло время лично встретиться с проектом "Телепорт".

***

POV Амелия       – Сэми, – я окликнула секретаршу, которая как всегда висела на телефоне, сомневаюсь, что по рабочим вопросам, – я ушла.       Надеюсь, она услышала меня, мне некогда ждать, пока она наговориться.       – Лия, ещё полчаса, – окликнула меня Саманта почти у дверей, – ты уверена, что стоит уходить сейчас?       Я непонимающе посмотрела на улыбающуюся блондинку, которая сейчас неловко переминалась с ноги на ногу.       – Вдруг Бёрн нагрянет перед окончанием работы? Ты и так уходишь каждую пятницу раньше, чем обычно. Он же повёрнут на пунктуальности, ты бы слышала, как он кричал в последний раз, не обнаружив тебя на месте.       Я удивлённо изогнула бровь:       – Проект дома на Принс-стрит закончен, всё сдано досрочно.       – Знаешь, – Сэми замялась, подбирая слова, – ты не особо похожа на всяких волонтёров и тому подобное. Чего ты всё туда ходишь?       Я промолчала, пытаясь подобрать хоть какой-то ответ, но на ум ни шло абсолютно ничего. Раздался звонок прибывшего лифта. Не прилично было просто оставить вопрос без ответа, поэтому я сказала первое, что придумала:       – А почему нет?       Двери лифта закрылись.

***

      Если честно, сама не понимаю, что заставляет меня приходить сюда каждую неделю. Я не герой, и никогда не горела желанием помочь всем вокруг, но, наверное, та сила, которой меня наделили, пусть и без моего согласия, не давала мне спокойно проходить каждый день мимо этого места. Всю неделю я восстанавливаюсь, чтобы в следующую пятницу вновь прийти к дверям онко-центра Маунт-Синай. Резкий порыв сырого осеннего ветра заставил меня поплотнее закутаться в кашемировое пальто и, наконец, зайти внутрь холла.       – Мисс Кросс, вы как по часам. Хотя, если честно, я думал, что вы не придёте сегодня, – произнёс улыбающийся санитар, кажется, Росс, он как-то представлялся, но я не запомнила, плохая память на имена изрядно подпортила мне жизнь, люди не любят, когда ты не можешь вспомнить их имён.       – Почему же? – я улыбнулась в ответ, надевая бахилы и силясь всё же вспомнить его имя.       – Время посещения изменилось, теперь центр закрывается раньше, но дети вас ждут сегодня весь день. Вы бы знали, как они радуются вашему приходу, вы для них – луч солнца.       Я ухмыльнулась, понимая, что сейчас мне откровенно льстят, пробормотав какие-то слова благодарности и справившись с бахилами, я отправилась на поиски уже известного мне кабинета 205В. Там самые маленькие пациенты центра Маунт-Синай собирались в ожидании меня каждую неделю. Для рабочих в больнице я была всего лишь очередным волонтёром, который приносит детям книги, игрушки, сидит и развлекает их пациентов. Для ребят же я была чем-то большим. Они не понимали, что я делаю, считали, что я просто такой человек, общение с которым помогает им. Я же, после каждого посещения, оставляла здесь, буквально, частицу самой себя.       – Хэй, малышня, ну как вы здесь, скучали по мне? – я улыбнулась и вошла в комнату, где находилось около десяти детей. Все они до моего прихода занимались какими-то своими делами, но, завидев меня, побросали игрушки и окружили меня со всех сторон, обнимая. Я аккуратно поставила пакеты на пол и присела на корточки, чтобы сравняться с маленькими пациентами, – тише, задавите меня, как же вас много, какие вы сильные.       Я потрепала пару ребят по голове, немного успокоившись, они расселись вокруг меня на тёплом ковре. Каждый из присутствующих уже представлял, как всё будет проходить. Сначала мы читали книги и просто разговаривали, я пыталась хоть как-то развлечь своих маленьких друзей, понимая, что атмосфера больницы не располагает к хорошему настроению у ребят, которые и так знают, что их болезнь – русская рулетка. Каждый, из находящихся здесь, прекрасно осознаёт, что такое рак. Приходя сюда и видя безысходность в их глазах, я хотела сделать хоть что-то. После чтения книг, начиналась раздача подарков, которые я принесла в этот раз, эта часть была самой интересной для ребят и самой тяжёлой для меня.       – Дэнни, ты – первый, иди сюда.       Ко мне подошёл маленький мальчик, присаживаясь рядом и вкладывая свою маленькую ладошку в мою руку. Помню, когда я увидела его здесь пару недель назад: у парнишки были милые черные кудряшки, которые забавно колыхались при каждом его шаге, делая малыша похожим на одуванчик. Теперь же на голове мальчика не осталось волос, лучевая терапия давала о себе знать. У Дэнни был рак желудка второй степени. Самая нелюбимая часть обмена энергией, которым я сейчас и собиралась заняться, это то, что я, получая энергию больного, начинаю перенимать все его ощущения. От Дэнни мне обычно доставалось постоянное чувство тошноты, слабость, резкая боль в желудке, будто тебя протыкают ножом, а потом его ещё и проворачивают, от этого хотелось свернуться комочком и не разгибаться. Не представляю, как десятилетний мальчик терпит это каждый день. Радует только, что после наших "бесед" ему становится легче. Я не знаю, как это работает, но после двух лет экспериментов поняла, что мой организм может отдавать здоровую энергию взамен их болезненной. Возможно, странная версия трактовки моих способностей, но я понимала их именно так.       Пока паренёк рассказывал о том, как проходит его лечение и о новых номерах комиксов Трансформеров, я потихоньку начинала "лечение", неприятный, но почти незаметный зуд появился в кончиках пальцев, затем распространяясь по руке до локтя. Хорошо, что сегодня на мне кофта с длинным рукавом, иначе ребятам бы предстала не самая приятная картина, как моя рука начинает мельтешить. Довольно жуткое зрелище для неподготовленных. Через пару секунд меня стало накрывать волной непередаваемых ощущений. Появилось стойкое желание опустошить желудок, который начал сворачиваться в тугой узел, во рту образовался комок, мешавший нормально дышать. Такая резкая перемена оказалась довольно неожиданной для всего организма, внутри нарастала паника. Понадобилось время, чтобы выровнять дыхание и абстрагироваться от всей гаммы эмоций. От мысли, что своей очереди ждёт ещё несколько ребят, после которых я стану чувствовать себя ещё хуже, захотелось завыть в голос, но пугать маленьких пациентов не хотелось, поэтому я не позволяла себе даже прикрыть глаза, стараясь сосредоточиться на дыхании.       Вдох... Ко мне подходит Сюзи. Выдох... У неё лейкоз. Вдох... Её маленькая ладошка аккуратно берёт мою руку. Выдох... Начала повышаться температура тела, я сглотнула накопившуюся во рту слюну, попыталась не стучать зубами, кажется, начинается лихорадка. Бедные дети. Почему они должны это всё терпеть? Несправедливо. Тихий голосок девочки, говорящей о каком-то рисунке щенка, укачивал меня будто на волнах. У меня резко дёрнулась рука, которой я сжимала ладонь Сюзи. Девочка испуганно взглянула на меня и замолчала. Я ободряюще улыбнулась, заверяя, что всё хорошо. Суставы словно выворачивали, пальцы перестали слушаться, теперь я не могла уже сжимать руку "пациентки", моя ладонь стала будто чужая, но девчушка этого не заметила, увлёкшись своим рассказом.       Вдох - выдох... Всё закончилось, ребята радостно вертели в руках свои игрушки, книги и раскраски, а я сидела рядом с ними на ковре и, откинувшись спиной на стену, пустым взглядом смотрела куда-то сквозь двери палаты и думала о том, как врачи завтра будут проверять анализы деток и удивляться таким быстрым улучшениям. Сердце стучало как бешеное, а голову будто стянуло железным обручем, противное чувство тошноты не проходило, а лишь усилилось, подкреплённое головной болью. Я устало перевела взгляд на пакет, с которым пришла, и растерянно посмотрела на одиноко лежавшую коробку с куклой. Нахмурившись, встала на колени и подползла к пакету, вертя в руках подарок, так и не нашедший своего хозяина. С трудом заставив свой мозг работать, я попыталась вспомнить, кому могла предназначаться эта кукла.       – Агата, – я подозвала к себе конопатую девочку, пытавшуюся сейчас накормить печеньем игрушечного котёнка. Малышка подошла, волоча чумазого котёнка за лапу, и вопросительно уставилась на меня, – солнышко, а почему Дженни не играет с нами?       Агата на секнду задумалась а потом протароторила:       – Ей стало хуже, врачи не выпускают её играть.       – А меня к ней пустят?       Девочка молча пожала плечами, а потом сказала:       – К ней мама не пришла сегодня.       Агата убежала играть дальше,а я, прокряхтев, как будто мне все семьдесят, стала подниматься. Попрощавшись с ребятами, я вышла в коридор, аккуратно придерживаясь рукой за стену. Кое-как перебирая ватными ногами я дошла до стойки регистрации и заметила там того санитара, которого встретила сегодня у входа. Имя так вспомнить и не получилось, я вымучила из себя что-то отдалённо похожее на улыбку. Мужчина поднял взгляд и вздрогнул. Кажется, улыбку лучше убрать, иначе его хватит инфаркт прямо здесь. Спасибо тем, кто придумал бейджики, на которых написаны имена, жаль, что их носят не все люди. Я посмотрела на пластиковую карточку, где были написаны имя и фамилия санитара. "Росс Картер". Я всё-таки была права, ранний склероз мне не грозит. Эта мысль не могла не радовать.       – Мистер Картер, среди пациентов я не заметила Дженифер Лоуренс. С ней что-то случилось?       Парень внимательно посмотрел на меня, видимо решая, можно ли мне говорить что-то, но, не заметив во мне никакой угрозы, ответил:       – Да, анализы показали, что её состояние ухудшилось. Сейчас пациентка находится в одиночной палате под присмотром врача.       Я поджала губы, пришло осознание своей никчёмности. Всё-таки мои способности не идеальны, и я не могу полностью излечить такие тяжёлые болезни. При всём желании моему организму, в любом случае, не хватит сил, чтобы восстановиться, и я просто-напросто умру, так и не излечив больного. Я до сих пор еле держусь на ногах.       Дженни – одна из самых тяжелобольных пациентов здесь. Никто особо не верит, что у неё есть шанс на выздоровление, с каждой неделей в глазах этой малышки меркнет уверенность в том, что она когда-нибудь покинет стены Маунт-Синай.       – Я могу её навестить? – аккуратно спросила я, надеясь на положительный ответ, но санитар поджал губы и уставился в монитор.       – Понимаете, к ней запрещено пускать посети...       Парень не успел договорить, когда я аккуратно накрыла его ладонь своей, тихонько сжимая. Как же хорошо, что стойка регистрации у них не отделена стеклом. Я посмотрела ему в глаза, пытаясь выглядеть убедительнее и говорить мягче:       – Я бы очень хотела её увидеть, Росс, вы же такой добрый и понимающий, другой бы не смог работать здесь, – откровенная лесть, но ему, похоже, нравится, его лицо разгладилось, а я в очередной раз порадовалась, что сегодня на посту именно он, не думаю, что это сработало бы на Мисс Жан – пожилой и грозной медсестре, которую побаивались даже врачи, – Росс, к девочке сегодня не пришла даже мама, представляете, как ей одиноко? Всего десять минут, я не прошу больше...       Спустя ещё пару минут уговоров и улыбок, от которых уже сводило скулы, парень сдался и назвал мне номер палаты, пообещав зайти через пятнадцать минут и проверить, сдержала ли я своё слово. Заверив его в своей честности и послушности, я направилась на поиски нужной двери. Научиться бы ещё ориентироваться в этих лабиринтах. Дорога до палаты 115 заняла примерно семь минут, пять из которых я тупо бродила по холлу в поисках нужного пролёта.       За стеклянной дверью я увидела тёмное помещение, освещаемое лишь ночником, на одиноко стоящей кровати спиной ко мне лежала маленькая девочка. Её тело было настолько худым, что почти терялось среди больших одеял и подушек, которыми кровать была завалена из-за того, что Дженни вечно мёрзла. Я постучалась и аккуратно приоткрыла дверь. Девочка не повернулась. Я подтащила табуретку к кровати и, присев, потрепала Дженифер по плечу. Она обернулась и хмуро посмотрела на меня.       – Хэй, малыш, как ты себя чувствуешь? – это такой глупый вопрос, но больше в голову ничего не шло.       – Ты обманула меня, – обвиняюще произнесла Дженни, глядя на меня исподлобья.       – Как?       – Ты обещала, что я поправлюсь! Мама сказала, что мы поедем в Диснейлэнд, когда я поправлюсь! Доктор вчера брал кровь... – голос задрожал, – Мама плакала... – девочка шмыгнула носом, – я не поеду в Диснейлэнд...       Девочка уткнулась мне в плечо, её маленькое тельце начало потряхивать от слёз. Я растерянно посмотрела на этого ребёнка, который вчера понял, что ей уже не стать взрослой, не поехать в Диснейлэнд, да и вообще не покинуть стены этой клиники. От этих размышлений мне стало не по себе. Я обняла девочку, не зная, что ей сказать, но что-то сказать нужно было. Нужно вернуть ей веру в то, что она поправиться. Поэтому я начала говорить первое, что пришло на ум, я рассказала ей о своём дне, о том, как по ней скучают ребята, о том, как я уговаривала пропустить меня к ней. На этом моменте девочка тихонько произнесла:       – Глупая, ты ему нравишься, – девочка засмеялась, продолжая прижиматься ко мне, я ухмыльнулась, настраиваясь на очередную порцию боли. Сейчас был самый подходящий момент, чтобы начать "выкачивать" болезнь из Дженифер. По рукам прокатилась уже привычная волна покалывания. Я тянула её энергию медленно, аккуратно подменяя своей. Через какое-то время меня повело в сторону, а в теле появилась противная слабость. Откинувшись на спинку стула, я продолжила слушать щебетание девчушки, расхваливавшей местного санитара. Поддерживать корпус становилось всё сложнее, лёгкие начали гореть, поэтому каждый вдох давался болезненнее предыдущего. Появилось ощущение, словно я тону, и мне катастрофически не хватает воздуха, а силы продолжают утекать, лишая меня возможности сделать последний рывок и подняться на поверхность. Во рту почувствовался металлический привкус, на губах почувствовалась какая-то жидкость. Удерживать руки на плечах Дженни больше не получалось, я просто перестала их чувствовать. Поэтому они медленно съехали, будто безжизненные плети. По размеренному дыханию девочки я поняла, что она уснула. Осторожно положив её обратно на кровать и укрыв одеялом, я попыталась подняться, чтобы уйти. Однако моим ногам эта идея показалась не такой хорошей, потому как они отказались удерживать свою хозяйку в вертикальном положении, и я обязательно встретилась бы лицом с полом, если бы не ухватилась за тумбочку, стоящую сбоку от больничной койки. Молясь всем богам, чтоб ничего не разбилось из-за моей неуклюжести, я вцепилась пальцами в деревянную поверхность и попыталась отдышаться. Что-то капнуло на тумбу. Присмотревшись, я увидела красное пятно. Вот чёрт, снова... Я поднесла руку к носу и вытерла тыльной стороной ладони уже почти запёкшуюся кровь, попутно стирая её и с тумбы, дабы не травмировать психику ребёнка. Ещё минутка и я точно отлеплю свою тушку от деревянной поверхности и пойду, а пока... Вдох - выдох...

***

      В это время с другой стороны стояли ещё два человека, которые наблюдали со стороны.       – Что, чёрт возьми, там происходит? Ты это видишь? Её силуэт, он пропадает... – растерянно пробормотала девушка, вглядываясь в полумрак палаты.       – Я знаю об этом не больше тебя, она не такая как мы с сестрой, – тихо ответил её спутник, даже не повернув головы к собеседнице.       Ещё около десяти минут оба стояли неподвижно, наблюдая за Амелией Кросс, которую им всё-таки удалось обнаружить. Услужливая секретарша рассказала им о месте, куда их дизайнер отправлялась каждую пятницу. И теперь парень с девушкой пытались понять, как работают способности проекта "Телепорт" со стороны. Однако не происходило ничего сверхординарного до того момента, как девушка не попыталась встать.       Парень дёрнулся к двери, когда увидел, как Амелия в палате начала падать, не в силах удержаться на ногах, ему хватило бы и доли секунды, чтобы подхватить её, но его остановили.       – Ты что творишь? – прошипела его спутница, – Ты понимаешь, что такое слежка?!       – А ты понимаешь, что такое "проявлять сочувствие, помогать людям"? – парень вырвал свою руку и отвернулся, продолжая следить за покачивающейся фигурой. Ему не терпелось поговорить с Кросс, хотелось спросить, что она сделала тогда в Заковии, почему он сейчас жив... – Она же сейчас упадёт в обморок!       – Прекрасная возможность доставить её прямиком в штаб без лишних вопросов.       – Ты всегда такая стерва или сегодня решила сделать исключение?       Вопрос остался без ответа.       – Пойдём отсюда, встретим её на улице, нет смысла оставаться и устраивать допросы в больнице.       Девушка решительно двинулась прочь из здания, уточняя на ходу у парня на рецепшене, сколько выходов в здании. Убедившись, что он только один, она кивнула головой и вышла из здания. Закатив глаза, парень последовал за ней, примеряясь к её шагу.