Неудачный эксперимент

      POV Амелия       Я старалась как можно быстрее перебирать ногами, ругаясь внутри на себя за желание надеть сегодня лёгкие ботильоны вместо удобных ботинок. Никогда не умела одеваться по погоде, всегда получалось, что мне либо слишком жарко, либо в конце дня я превращаюсь в кусок льда. Кроме того, пора бы уже купить себе ещё несколько пар перчаток, потому что я устала уже постоянно дышать на ладони, в жалкой попытке их согреть, из-за того, что сегодня опять оставила перчатки в карманах другой куртки. Не люблю осень, в большом городе она совершенно некрасива. Серые тучи не оставляют Солнцу никакого шанса порадовать людей, вечные лужи, которые не всегда получается обходить, особенно если тебя занесло в поток людей в час-пик. Тогда можно забыть о сухих ногах. При этом, большинство домов образовывают своеобразный коридор, который никак не защищает людей от ветра, наоборот, в такой "трубе" ветер чувствуется ещё сильнее. Последней каплей является то, что я терпеть не могу холод. Зубы начали неконтролируемо стучать. Меня уже "отпустило", и я больше не чувствовала, что мой организм разрывается от жгучей боли. Теперь все эти ощущения отошли на задний план, любезно уступая место промозглому ветру.       На мгновение мелькнула мысль завернуть в ближайший Старбакс за чашкой горячего шоколада. Но пришлось забыть об этом, когда я вспомнила, что наличных денег с собой нет, а все карты я благополучно оставила в квартире. Теперь придётся и домой идти пешком! Ну что за память... Я резко развернулась и пошла прочь от автобусной остановки к пешеходному переходу. Зайдя в парк, я присела на лавочку, игнорируя холодную поверхность, потому что головокружение не позволяло мне двигаться дальше. Земля под ногами начинала плыть.       На секунду закрыть глаза, надеяться, что я не отключусь прямо здесь... Вдох - выдох...       – Можно присесть?       Я кивнула головой, не открывая глаз, дабы избежать нового приступа тошноты.       – Мисс, вы в порядке?       Да, это, действительно, глупый вопрос... На моё плечо легла чья-то рука. Я нахмурилась и собралась высказать незнакомцу всё, что думаю о вторжении в личное пространство, как только открою глаза, но слова застряли поперёк горла, когда я увидела, что за девушка находилась около меня. В голове вихрем пронеслись события, произошедшие пару дней назад в Заковии.       Где-то сбоку раздался грохот, и небольшое кирпичное здание превратилось в руины. И снова крики людей. Множество лиц мелькают вокруг, а я пытаюсь не останавливаться и не оборачиваться, моя цель – добраться до транспортировочных джетов.       – Ложись!       На автомате послушавшись чьей-то команды, я пригнулась к земле, не прекращая движение. Я оглянулась в поисках того, кто кричал. Недалеко от меня за обломком стены находилась девушка, одетая в какой-то защитный тёмный костюм. Кажется, она была одной из тех, кто был, так называемым, героем. Её рыжие волосы развевались на ветру, сводя на нет всю маскировку.       – Беги на следующую улицу! – крикнула она мне и отвернулась, я кивнула и побежала. Весь её решительный вид сводил на "нет" желание спорить, кажется, она лучше знает, как отсюда выбраться.       И вот она сидит передо мной, на ней нет никакого облегающего костюма, нет пистолетов в руках ( хотя я уверена, что оружие всё-таки присутствует, просто его не видно), на ней обычная куртка, тёплый шарф и джинсы. Сейчас её невозможно было отличить от других жителей большого муравейника под названием Нью-Йорк. Девушка продолжала всматриваться мне в лицо, ожидая ответа. Я встрепенулась и неловко отвела глаза, не желая так открыто пялиться. Девушка ещё раз осмотрела меня с ног до головы и спросила:       – Амелия Кросс, верно? – я заторможено кивнула, думая, откуда она меня знает, собеседница, тем временем, продолжила, – У нас к вам дело.       Я завертела головой, в поисках тех "нас", у которых ко мне дело, но никого кроме девушки не увидела. Повисла неловкая пауза. Я не знала, что на это ответить, да и дел мне ни с кем сейчас иметь не хотелось. Хотелось закрыть глаза и лечь, организм был настолько истощён, что я готова была сделать это прямо здесь и сейчас. Я вздохнула и, придерживаясь за спинку лавки, медленно встала.       – Девушка, я вас не знаю, с вами у меня никаких дел быть не может, вы ошиблись.       Я уже отошла на пару метров, когда услышала:       – Кэтрин Дэнверс...       Я замерла.       – Кэтрин Дэнверс, – раздался строгий голос надзирательницы, которая по какой-то ошибке называлась попечительницей, – ты скажешь мне, кто это сделал, сейчас же!       Я не решалась повернуться к ней лицом, поэтому наблюдала за ней сквозь зеркало, находящееся передо мной.       – Это сделала я.       – Маленькая мерзавка, я не позволю подрывать дисциплину в этом доме, – процедила женщина, хватая меня за руку и разворачивая к себе. Острая боль от её ногтей, вцепившихся в локоть, пронзила её. Останутся следы...       – Извините, такого больше не повторится, – тихо ответила я, стараясь не смотреть в водянисто-голубые глаза. Честное слово, она похожа на рыбу.       Я вздрогнула, не решаясь обернуться, в надежде, что мне всё-таки показалось, но следующая фраза доказала, что мои надежды напрасны.       – Может вас лучше так называть? – в голосе девушки звучала откровенная издёвка. Из лёгких будто выбили воздух. Это имя не звучало уже пять лет, я стёрла все упоминания о той девочке-сиротке, чтобы люди, от которых я сбежала, продолжали считать меня мёртвой, а теперь приходит она и, буквально, кричит его на всю улицу. Оглянувшись, я с удивлением заметила, что в парке совершенно не осталось людей. Это не могло не радовать, значит, никто не услышал. В два шага преодолев расстояние до девушки, я заглянула ей в глаза и, стараясь скрыть страх и раздражение, за равнодушием:       – Никогда не произносите это имя, – прошипела я, пытаясь унять сердце, которое билось как бешеное, – я вас не знаю, у меня с вами никаких дел быть не может, буду рада, если вы оставите меня в покое! – последние слова уже произносились сквозь зубы, чтобы голос не сорвался на крик.       Я отвернулась, желая оказаться дома как можно быстрее, но вдруг рядом раздался ещё один голос:       – Но меня ты должна знать.

***

      Я вздрогнула от резкого порыва ветра и с подозрением оглядела парня, возникшего на моём пути будто из-под земли.       – Вас я помню прекрасно. Рада, что Вы выжили, значит, мои старания были не напрасны, – я кивнула головой, вновь подула на руки, всё ещё надеясь их согреть, и попыталась обойти парня.       – Даже не представишься? – парень поймал меня за плечо, снова останавливая.       Я приподняла бровь, удивившись его настойчивости, но, несмотря на то, что парень был не намерен меня отпускать, у меня не было никакого желания разговаривать. На улице всегда слишком много свидетелей,опыт научил, что даже у стен есть уши.       – Послушайте, я не знаю, что вы за цирк здесь устроили, но простой благодарности за спасённую жизнь вполне хватило бы, не находите?       Парень закатил глаза и, кажется, цокнул.       – Хорошо, тогда я начну сам. Меня зовут Пьетро Максимофф, мы встречались до этого, – он замолчал, выжидающе глядя на меня. Я медленно вдохнула и так же медленно выдохнула, пытаясь успокоить раздражение, зарождающееся где-то внутри.       – Прекрасно, что Вы решили представиться, но моё имя вам обоим уже известно, – я обернулась, выискивая глазами его спутницу, девушка стояла под деревом метрах в четырёх от нас, не слишком близко, чтобы не привлекать внимание, но и не сильно далеко, дабы слышать весь разговор, – конкретных вопросов вы мне не задаёте, да и если бы задали, то отвечать я вам не обязана, пропустите меня, и я спокойно уйду. Я могу покинуть вас и без предупреждения, но это как-то невежливо.       – Не можете, – ответили мне из-под дерева.       – Действительно, – Пьетро подхватил эту мысль, – точнее, чисто физически – сможете, но не будете. Проектом "Телепорт" была Кэтрин Дэнверс, но она, по отчётам Гидры, мертва уже пять лет. Вам не нужно привлекать к себе внимание, – парень наклонился ниже и прошептал мне на ухо, – ты ведь не глупая, иначе не прожила бы столько времени. Нам нужно знать, как ты меня оживила, и зачем ты это сделала. Будет лучше, если мы договоримся мирно, иначе тебе придётся пойти с ней, – Пьетро показал глазами в сторону девушки, всё ещё державшейся от нас на расстоянии. Парень выпрямился, и, сложив руки на груди, снова посмотрел на меня. Я сжала кулаки и почувствовала, как ногти врезаются в ладони. Эта мимолётная боль отрезвляет. Нервничать мне нельзя, как и показывать свои эмоции этим людям. Я, конечно, не думаю, что в этой жизни никто не достоин доверия, но и вываливать всю информацию о себе первым встречным я не собиралась.       – Если честно, уже начинаю жалеть, что спасла тебя.       Блондин усмехнулся и кивнул мне. Я осмотрелась вокруг и спросила:       – В парке есть кто-нибудь вообще, где все люди?       За всё время разговора нас ни разу не потревожили, и это было странно и даже немного пугающе, парк словно обезлюдел.       – В этом квадрате нет никого на расстоянии двухсот метров. Мы тоже не любим раскрывать свои секреты.       Я собралась с мыслями, взвесила все "за" и "против" и указала в сторону лавки, не желая стоять весь разговор, ноги до сих пор были свинцовыми.

***

POV Автор       Амелия откинулась на спинку скамейки, игнорируя её холодную поверхность, и посмотрела на небо, избегая пристального взгляда льдисто-голубых глаз.       – Если вы знаете о проекте, значит, вы видели бумаги, не вижу смысла пересказывать вам суть экспериментов, тем более, я в этом всё равно не разбираюсь, далека от биологии и генетики. Попала в Гидру, когда мне было где-то шестнадцать прямо из детского дома. Я была не одна такая, дети у нас пропадали регулярно, но никого это особо не волновало, – Лия поджала губы, обдумывая следующие слова, – вообще-то, там были не только дети, у Гидры, не... в детдоме... Там было достаточно много людей, но я их не видела почти, кроме тех, кто находился со мной сначала в общей камере, затем, когда меня перевели в одиночку, я могла только изредка слышать чьи-то крики и иногда видеть людей, пока меня вели в лабораторию. Сами эксперименты тоже описывать не буду, думаю, вы о них также прочли. Если коротко, то они тестировали на нас какую-то сыворотку, было больно, первое время даже страшно... – голос девушки стал тише, – я просто не понимала, зачем это всё, а они не стремились объяснять, потом как-то привыкла и к боли, и к вечному полумраку и сырости подвалов. Я не помню тебя среди нас, – Амелия всё-таки взглянула на Пьетро, но почти сразу отвела взгляд, так как парень смотрел на неё, не отрываясь, – но ты тоже изменённый, хотя, ты, наверное, просто более удачный эксперимент. Тебя тоже похитили?       – Нет, я сам к ним пришёл, гораздо раньше, чем ты.       Амелия удивлённо хмыкнула, на секунду перестав теребить рукава пальто:       – И зачем? Хотя сейчас не об этом... Эксперимент... Я была первой и единственной, в чьём теле прижилась их сыворотка. Для тех психов это был прорыв, но они радовались недолго. Оказалось, что мой организм не способен полностью выдерживать нагрузку, которую мне давали. Каждый день они заставляли меня перемещаться, наблюдая, как мне становилось всё труднее принимать первоначальный вид. Это больно, когда начинаешь мелькать. Твоё тело расщепляется на атомы и собирается вновь, тебя будто разрывают изнутри по несколько сотен раз за минуту. Непередаваемое ощущение, – Лия тихо рассмеялась, речь ускорилась. Пьетро заметил, что девушка стала тяжелее дышать, а её руки начали мелко подрагивать. Вначале он подумал, что она плачет, но девушка смотрела на небо невидящим взглядом, а на лице не было ни слезинки. Кросс скосила глаза на парня, сталкиваясь с ним взглядом, и продолжила:       – Каждый раз, когда моё тело привыкало к этой боли, они придумывали что-то новое, в какой-то момент я перестала понимать, что происходит, мне казалось, что я нахожусь там вечность. Знаешь... Находясь в камере, я не мечтала, как выберусь и отомщу им всем, я мечтала, что однажды моё тело не выдержит, и я просто растворюсь. Странно, не находишь? Я совершенно не хотела цепляться за жизнь, но выживала раз за разом. Потом я сбежала. Тоже опущу эту историю, а то и так рассказ выходит слишком слезливым и с кучей ненужных подробностей, извиняюсь, мой грешок – болтливость, ты знаешь, что прекрасный собеседник, когда молчишь? – Пьетро хмыкнул, но решил не отвечать, боясь, что девушка прекратит свой рассказ. Ему было, действительно, интересно. Их с сестрой жизнь в Гидре отличалась от жизни Амелии... или Кэтрин... Он уже не знал, как её называть, по ходу повествования Максимофф неотрывно следил за девушкой, пытаясь понять по лицу, что происходит у той внутри, но лицо собеседницы оставалось непроницаемым, лишь иногда она закусывала губу и на минуту останавливалась, глядя на небо. В такие моменты Пьетро думал, что она забыла о его присутствии, но опять же боялся прерывать, желая дослушать её историю до конца, – Так вот, – продолжила Лия, резко прерывая повисшую тишину, – в какой-то момент они отчаялись меня починить и решили выбросить, как поломанную куклу. Мне помогли сбежать. Я сменила имя, страну, попыталась навсегда забыть о своих силах, применяя их лишь изредка, чтобы не светиться. Жизнь дала мне второй шанс, я решила им воспользоваться сполна. Я – не герой, поэтому не побежала сразу спасать людей при помощи доставшихся мне сил и делать облегающий костюм, но и не дура, чтобы идти и в одиночку штурмовать Гидру, дабы отомстить. Я просто жила, работала, училась, заводила друзей... А потом меня откомандировали в Заковию по работе, и там случились вы с Альтроном, в месте, где была куча невинных людей. Я не могла спасти всех, я себя-то с трудом спасла, точнее, сначала, меня спас ты. Потом я лишь вернула тебе долг, ничего больше. Повторюсь, я – не герой. Надеюсь, что ты получил свои ответы, а теперь мне всё-таки пора домой. Завтра рано вставать на работу... да, на работу, – тихо пробормотала Амелия, поднимаясь с лавки, – или нет... не помню. Не трогайте меня больше, я не дам над собой экспериментировать, так и передай, – девушка посмотрела в глаза Пьетро и твёрдо произнесла, – пообещай мне, что вы оставите меня в покое, не заставляй меня жалеть о том, что я вытащила тебя с того света.       И, не дожидаясь ответа, Амелия развернулась, засунула руки в карманы пальто, и тихим шагом, иногда покачиваясь, пошла к выходу из парка, зная, что за ней не последуют.