Неудачный эксперимент

      Я стояла над Вандой, лежащей на больничной койке, и видела в ней себя пару лет назад. Бледная, худая, практически сливающаяся с белыми простынями. Девушка застонала, её лицо исказила гримаса боли, Ванда попыталась дёрнуться, но её руки и ноги были крепко прикреплены к кровати широкими тканевыми повязками. Я невольно потёрла запястье левой руки. Там уже не было кровавых борозд и шрамов, оставляемых верёвками, которыми меня привязывали каждый раз перед тем, как начать исследования, но где-то на подсознательном уровне я всё ещё помнила это ощущение.       Приборы запищали громче, но через пару секунд всё прошло. В голове мелькнула мысль, что если я сейчас попробую ей помочь, то вновь испытаю на себе всё то, через что уже проходила в подвалах Гидры. Это будет больно, а боль не любит никто. Ванда снова тихо застонала, я положила ладонь на её горячий лоб, буквально физически чувствуя на себе взгляды людей, которые наблюдали за мной с той стороны огромной зеркальной стены. Они ждали от меня каких-то действий, а я медлила, борясь с противным тонким внутренним голосом, который уговаривал меня не делать этого, уверяя, что я не должна страдать из-за незнакомых мне людей. Но совесть, которая у меня ещё, оказывается, осталась, задавила этот предательский голосок. Я тяжело вздохнула, сняла куртку, чтоб она не мешала и повесила на спинку стула, где недавно сидел Пьетро. Затем сама опустилась на этот стул и взяла Ванду за руку, закрыла глаза и попыталась настроиться, а дальше всё пошло по отработанной с годами схеме.       Я никогда не понимала, как это работает, так называемый процесс "лечения" – для меня был просто обменом энергии. Моя – здоровая, на повреждённую – другого человека. Не знаю, как это было возможно с точки зрения науки, изучать этот вопрос я тоже не горела желанием, это было так же естественно, как дышать.       Первая волна боли, была практически не ощутимой, просто, на мгновение, я почувствовала, будто руку от кисти до локтя проткнули тонкой иглой, но это быстро прошло. Я медленно выдохнула сквозь зубы и продолжила. Затем началась самая неприятная часть, где-то через полчаса я уже не понимала, где заканчивается моя боль и начинается её, во рту появился металлический привкус, который не проходил, сколько бы я не сглатывала. Меня качнуло в сторону – нужно зажмурится и не останавливаться, иначе не заставлю себя продолжить. Дыхание перехватило, я открыла рот, в попытке вдохнуть, но – безуспешно. Постепенно стала нарастать паника, сердце билось уже где-то в районе горла. Кажется, сейчас придётся спасать не только Ванду, но и меня.       Вдох, выдох, вдох, выдох... Нужно сосредоточиться на дыхании, это всегда помогало. Через какое-то время боль стала ощущаться, как что-то уже привычное, с каждым вдохом мне казалось, будто грудная клетка сжата железным обручем, по спине пробежали мурашки. Силы практически на исходе, но Ванде не становится лучше. В какой-то момент я перестала ощущать своё тело, все усилия организма были брошены на то, чтобы продолжать процесс обмена, поэтому поддерживать себя в вертикальном положении стало проблематично. Я медленно съехала со стула на пол, чувствуя коленями холодный пол и повторяя, что нельзя разрывать контакт. Затем опустила голову, лоб уткнулся в железное ограждение кровати. Это отрезвило на некоторое время. По щекам покатились слёзы. Мне стало тошно от собственной слабости, мне было себя жалко, и в этот миг было плевать, сколько человек смотрит на меня из-за стекла, и что они думают, мне просто хотелось умереть.

***

      Тони Старк стоял за стеклом, сложив руки на груди, и наблюдал, что происходит в комнате. Познакомившись со способностями Пьетро и Ванды, он ожидал от Амелии чего-то более зрелищного, чем просто сидение на стуле. Он не понимал, что и как она делает, но у них не было выхода, кроме как довериться ей. Прошло уже полчаса, но пока никто не заметил чудесного исцеления, а вот Кросс, наоборот, кажется, становилось хуже, она уже не могла сидеть на стуле и опустилась на пол. Тони нахмурился и посмотрел на Пьетро, стоящего по левую сторону. Парень буквально прилип к стеклу, глядя на сестру. Периодически с его губ срывались то молитвы, то проклятья:       – Эта девчонка воскресила меня за пару минут, почему она не сделает того же с Вандой. Ты уверен, что она поможет? – Спидстер бросил взгляд на Тони и, не дожидаясь ответа, вновь отвернулся.       – Другого варианта нет, надеюсь, она справится, а не отправится на тот свет, прихватив нашу ведьму, – Старк зажмурился и потёр переносицу, этот жест свидетельствовал о том, что мужчина устал ото всех проблем, и ему нужен отдых.       – Вот чёрт, что там творится, – откуда-то сзади раздался звук шагов, а через пару секунд справа от Тони уже стояла Наташа, вглядываясь в происходящее за стеклом.       Тони повернулся, но ничего не увидел, тогда Романофф закатила глаза и ткнула пальцем в маленькую, съёженную на полу фигуру Амелии, чей силуэт начал расплываться. Она представляла собой плохо сделанную голограмму, которая постоянно рябила.       – Что за чёрт?... – Тони двинулся ко входу в палату, в тот момент, когда он распахнул дверь, Амелия уже лежала на полу без сознания. Её тело продолжало рябить, то исчезая, то появляясь.       Комнату стали заполнять люди, окружая кровать пациентки.       – Она жива... Она здорова, – прошептала Иветт, проверяя показатели Ванды, мелькающие на мониторе, – Её организм чист, все частицы исчезли...

***

      Вокруг была темнота и чувство опустошённости, я абсолютно не ощущала своего тела, будто меня и не существовало в физической форме, а была лишь душа. Я попыталась открыть глаза или пошевелить рукой, но всё было тщетно. Я снова провалилась в сон.       Второе пробуждение далось мне сложнее. Я ощущала, что у меня болит голова, жжёт глаза, а ещё очень хотелось в туалет. Последний факт и заставил меня проснуться. Открыть глаза оказалось сложнее, чем я предполагала, вокруг оказалось очень светло, я зажмурилась. Вместо просьбы о том, чтобы свет выключили, из горла вырвался непонятный хрип. Я нахмурилась и осторожно поднялась, принимая сидячее положение. Кровать, а я была уверена, что я на кровати, хоть и не знаю, как на ней оказалась, прогнулась под тяжестью веса ещё одного человека. На плечо легла чья-то рука. Я приоткрыла глаза и недоверчиво посмотрела на незваного гостя. Им оказалась девушка, которую я пыталась недавно спасти. Очень бледная, худая, с синяками под глазами она сидела и, улыбаясь, смотрела на меня. Не разделяю её оптимизма, но уже хорошо, что она жива, значит, я успела всё закончить, прежде чем отключилась.       Прочистив горло, я попросила её приглушить свет, так как он сильно бил по глазам. Она понимающе кивнула и щёлкнула выключателем, который находился где-то у неё за спиной, затем придвинула кресло для посетителей ближе к кровати и села, не отрывая от меня взгляда. От такого пристального внимания стало неуютно, я поёрзала на кровати, пытаясь найти удобное положение. Наконец, Ванда прервала сильно затянувшуюся паузу:       – Спасибо... – тихо произнесла она, посмотрев куда-то сквозь меня. Я продолжала молчать, не зная, что ответить. "Пожалуйста" – будет звучать слишком глупо в данной ситуации, в конце концов, я спасла ей жизнь, а не денег одолжила.       – Где я? И как долго здесь нахожусь? – перевести тему – показалось мне более хорошей идеей.       – Ты всё ещё в башне Stark Industries, ты потеряла сознание, никто не понимал, что с тобой происходит, поэтому тебя решили оставить здесь и сделать пару тестов. Несколько часов назад твоё состояние нормализовалось. Врачи думают, что такое поведение нормально для твоего организма.       – Так и есть, ничего серьёзного, – я врала. Это было не просто "серьёзно". Из-за присутствующих в моём теле особых частиц мой организм нестабилен, если случится сильная перегрузка, то я могу просто испариться. Думаю, людей взволновало то, как я начала распадаться и собираться вновь – жуткое зрелище, честно говоря, особенно для неподготовленных, – так сколько я здесь уже? И что за тесты проводили врачи Старка?       Ванда пожала плечами:       – Точно сказать не смогу, примерно, около восьми часов ты была в отключке, как мне сказал брат, а около двух часов назад тебе стало лучше. О тестах тоже не могу ничего сказать, я знаю немногим больше тебя.       Я нахмурилась, переваривая полученную информацию. О тестах я со Старком не договаривалась, нужно будет стереть все результаты, я не хочу, чтобы из-за любопытства какого-то миллионера вся моя конспирация пошла под откос. Плюсом ко всему, нужно как-то выбираться отсюда. Перемещения не сработают: организм истощён, мне вряд ли хватит сил, чтобы телепортироваться сразу домой, не застряв в ближайшей стене, что равносильно смерти.       – О чём задумалась? – Ванда потрепала меня за плечо, вырывая из размышлений. Я осмотрела её с ног до головы, и, схватив за руку, заглянула в глаза.       – Мне нужна твоя помощь, услуга за услугу, так сказать. Поможешь?       Алая Ведьма вздрогнула от неожиданности и попыталась отстраниться, но я не позволила, крепко удерживая ей запястье. Она помолчала какое-то время, а затем кивнула:       – Хорошо, я постараюсь. Что нужно сделать?       Я ухмыльнулась, довольная сговорчивостью девушки, и кратко изложила ей свою просьбу, которая заключалась в том, что ей нужно найти и принести мне мои вещи, а затем уничтожить записи о моём пребывании здесь. Как она это будет делать, меня не волновало, это было на усмотрение девушки. Ванда внимательно выслушала меня, не задавая лишних вопросов, потом поднялась и вышла за дверь, пообещав вернуться как можно быстрее. Как только дверь за ней закрылась, я устало откинулась на подушки, обдумывая дальнейшие действия. Хотелось быстрее оказаться дома, в своей кровати. Надеюсь, больше гостей не будет.       Стоило мне подумать об этом, как в дверь постучали, и сразу же, не дожидаясь ответа, зашла медсестра. Она задала несколько дежурных вопросов, из разряда: Как вы себя чувствуете, нужно ли что-то принести. Я попыталась отделаться от её общества как можно быстрее, ни ей, ни мне не был интересен этот разговор. Поэтому, когда опрос закончился, женщина поставила на прикроватную тумбочку стакан воды и положила коробочку с обезболивающими таблетками, я инстинктивно проследила за её движением, тогда мой взгляд зацепился за какой-то свёрток, лежащий рядом со стаканом.       Причитая как семидесятилетняя бабка я приподнялась и взяла непонятный предмет, повертела его в руке и спросила у медсестры, которая уже собиралась выйти:       – Кроме мисс Максимофф в палату кто-то заходил?       Женщина обернулась, пару секунд подумала, затем пожала плечами и ответила:       – Нет, мэм, только врачи, больше посетителей не было, – с этими словами она скрылась за дверью.       Я кивнула головой и вернулась к свёртку: бумага, перевязанная бечёвкой, внутри было что-то маленькое и твёрдое. Наконец, любопытство взяло верх, и я потянула за край верёвки, разматывая незамысловатый узелок. С тихим шуршанием бумага раскрылась и из неё на постель выпало что-то плоское. Пошарив рукой по одеялу, я нащупала холодный предмет, поднеся его к лампе – источнику тусклого света в комнате, я увидела, что это был металлический номерок, с выгравированными цифрами, такие иногда используют как бирки для трупов в морге. Присмотревшись к цифрам на нём, я выругалась сквозь зубы. Номер был знаком. Именно такой номер мне присвоили, когда я находилась в Гидре. Размышляя над тем, кто мог надо мной так "пошутить", я вспомнила о бумажке и снова открыла её, там было всего одно предложение:       "Ну вот мы и встретились, Каталина".       Внутри всё сжалось в один большой комок, к горлу подступила тошнота. Не узнать этот почерк было невозможно... Он нашёл меня... Лучше бы я умерла сегодня.