Во-первых, это приятно

Кроули идёт до отеля пешком — быть запертым в четырёх стенах гостиного номера со всем багажом произошедших за последний час событий ему совсем не хочется. На улице тихо, темно и прохладно. Но самому Кроули удивительным образом тепло, будто его обнимает невидимое пуховое одеяло. Он не соврал Азирафаэлю: находится в теле ангела ему было не в первой, и все же ощущения были совсем иные, чем до падения. Может быть, он всегда был ангелом с дефектом? Тело Азирафаэля тёплое, мягкое, в нем настолько спокойно, насколько возможно в его ситуации. Примерно так он себе его тело и представлял, правда, немного в иной обстановке. Кроули обрывает эту мысль на корню. Он с удивлением отмечает, что уже дошёл до отеля, который располагается напротив уютного книжного магазина ангела. Книжного магазина? Вот он, стоит будто только вчера открылся, с чистыми целыми окнами и привычной вывеской «A.Z. Fell». Кроули ухмыляется — с утра обрадует ангела хорошими новостями. Дверь оказывается не заперта. Внутри магазина всё в идеальном порядке (чего не бывало у Азирафаэля последние несколько десятилетий), пахнет свежими и старыми книгами, отдаленно — любимым запахом дерева. Кроули удивлённо отмечает, что все запахи будто притупились, тёплое «одеяло» вокруг него заглушает палитру запахов и звуков, которые лишь вполсилы сдавленно звучат вокруг. Он оглядывается. Ещё вчера здесь, стоя на этом самом месте, он думал, что потерял ангела навсегда, а сегодня… Кроули тяжело вздыхает. В самом деле, неисповедимы пути Господни. И злобно отмахивается от своих же мыслей, непроизвольно скалясь — много чести этой дамочке. До утра ещё несколько часов, и Кроули планирует поспать, но у Азирафаэля в помине нет кровати. «Зачем?» — всегда удивленно говорил ангел и хлопал ресницами, чем очень злил демона. Сон — прекрасный способ обрести хотя бы временный покой. Впрочем, теперь Кроули понимает, что Азирафаэлю это просто ни к чему. Как, впрочем, ни к чему ему и три чашки какао в день, но это Азирафаэля никогда не останавливает. Кроули замечает чашку с остывшим какао на журнальном столике. Дурацкая белая чашка с крылышками. — Глупый ангел, — смеётся Кроули, и по телу разливается тепло. Видимо, это то, о чём Азирафаэль говорит, когда театрально хватается за сердце и сообщает «Я чувствую любовь». Кроули думает, что можно было бы сотворить себе кровать в задней комнате магазина и убрать её наутро, но хозяйничать в доме у ангела не хочется. Достаточно того, что он и так в его теле. Поразмышляв пару секунд, Кроули поддаётся соблазну внимательно разглядеть тело Азирафаэля в деталях. Руки ангела широкие и аккуратные — такими удобно держать меч и рубить головы врагов Божьих, а не листать книги. Он проводит рукой по мягким волосам — то, о чём он мечтал пару тысяч лет. Сжать в пятерне кудрявые волосы, потянуть на себя и… Кроули снимает сюртук и откидывается в кресле. Можно снять и дурацкий жилет, Кроули всегда считал, что ангелу больше к лицу туника, но тот настаивал на некоторых «ангельских стандартах» в моде, которые запаздывали от человеческой моды стандартно на полвека, а то и столетие. Кроули проводит широким движением ладонями по груди и животу. Так, как он и представлял. — Черт бы тебя драл… — шипит Кроули, беспомощно обхватывая голову руками. Сколько раз он представлял себе, что он может сделать с ангелом. Обвить руками, закопаться носом в волосы, сорвать уже эту идиотскую одежду и всем телом прильнуть к его, тёплому, хорошему. Если бы только ангел это позволил… Кроули злобно пинает столик поодаль, шипя ругательства на древнееврейском. В этом нет никакого смысла, если ангел не согласен. А он всегда был не согласен. Кроули даже не уверен, что ангел понимает, что тот ему предлагает. Бесполые крылатые ублюдки. Кроули злобно щёлкает пальцами, обрубая электричество во всем квартале. Он заставляет себя уснуть прямо в кресле, представляя разные способы унижения Гавриила и компании, а заодно и жителей Ада, если попадутся под руку.