Люблю Рыжих

Однажды Техен будит Чонгука с весёлым визгом, аля: «наконец-то принесли, смотри, как классно!» и Чонгук открывает глаза, смотря в карие напротив и на эту сияющую улыбку, которую можно заметить редко. Точнее, никогда почти. Но главное слово это почти, так что это всё-таки возможно. И вот Техен за ноги стаскивает младшего с постели, затаскивает во двор и Чонгук видет это. Под этим это Чонгук имел ввиду палатку. Не маленьких размеров, но, тем не менее... Палатку. Правда, когда он подошёл почти вплотную, ткань оказалось довольно тонкой, но ливни выдержит. Чонгук хотел зайти внутрь, но понял, что это невозможно, так как внутри мокро и пахнет дохлой Ариель. А потом Техен развел руки в стороны и сказал, что он хотел сказать это раньше, но так уж вышло. Оказалось палатку застирали поэтому он и стянул Гука с кровати, ради того, чтобы эксплуатировать его в своих добротных целях, как он его зубную щётку. Чонгук пожал плечами, не заметив сарказма, чем и заставил Техена выдать постную мину. Вообщем, переходим в действия. Парни слегка стряхнули палатку и поставили ее дном вверх. Потому что оно было самое мокрое. Но получилось так, то что Чонгук подумал, что дно высушится быстрее, если они приподнимут его над землёй, подставляя под лучи солнца и северо-западного ветра. Техен пожал плечами. – Ви, как классно! – Чонгук опять преобразился в щенка, который радостным волчонком крутился вокруг Техена, который стоял каменным изваянием, придерживая края вздымающийся палатки. – Ого-го, как круто! Ты только посмотри, как классно! Зайди внутрь. Только осторожно, не касайся выпирающих палок. – Как будто не знаю... – пробормотал Техен, залезая внутрь палатки с перевёрнутым дном. – Смотри... – завороженно произнес Гук, смотря вдаль через открытое дно палатки, почти что с самым, что ни на есть, щенячьим восторгом и такой открытой радостью, что у Кима, аж сердце закалоло. Он конечно посмотрел на восходящее солнце с потрясающего ракурса открытого днища, но такое обычное его и правда удивило. Это обычное слишком необычно, если можно так выразиться. Восход какой-то ликующий и завораживающий красотой. Оказывается, даже простые вещи могут удивлять. – Круто... – шепчет Тэ, дабы придать атмосфере эпичности. Но только последнюю букву неудается как-то нормально произнести потому что ветер сбивает с ног и раздувают палатку, а Чона аж с ног сбивает потому что слишком нереальна эта ветранная сила. – Ой бля. – чертыхается Чонгук, когда чуть вся палатка вместе с ним не улетает. Он заваливается на спину и палатка вместе с ним. – Бля... – выдыхает Техен, смотря на беснующегося парня и украдкой на пейзаж за «окном». Когда вся палатка досохла наконец-то таки, то ребята еле вылезли оттуда и поставили ее в нормальное положение. А затем как по волшебному мановению ветра явились дорогие Техену долбоебы, которые сразу же вломились туда с едой, салфетками и прочей поебенью на, так хорошо уложенные матрасы и подушки самим Техеном, с криками и воплями. В глазах читается немой вопрос. Охуели? Техен тоже идёт в палатку, пиная Хосока, топчась по Чимину и ругая всех оставшихся. Ругается, пока Чимин не предлагает гениальную идею. – Го тут заночуем? Никто: Вообще никто: Чонгук: а хули нет, когда да? В итоге. С этой прекрасной нотой, кстати, я и хотела начать. Сейчас вечер. Комары. Небо серое скоро станет черным, как оч... Кхм... Я имела ввиду, черным, как бездонная пропасть. И все они сидят себе в палатке этой, уже в пижамах, укутавшись в одеяла и смотрят на Хосока, который перебирает колоду карт и другие настольные игры. – Я надеюсь это не Правда или Действие? – Нет, это опять она, но не восемнадцать плюс, как было в прошлый раз. – на последней ноте он проигрывает бровями, наблюдая, как Чимин и Юнги краснеют. Вообщем, все как всегда. Но куда интересней. – Вы когда-нибудь целовались? А если да, то с кем? – задает Хосок Тэ. – Целовался. С тобой. Молчание. – Всмысле? – непониманиет Юнги. – Чего бля? – недопонимает Чимин. – Это было в прошлой игре! И вообще, заткнитесь! – возмущается Хосок, превращаясь в помидор. – Тихо, солнышко, тихо, не возмущайся так... – шепчет Техен на ухо, отчего Чон резко отстраняется и чуть ли не опрокидывает палатку. – С-следующий вопрос к Юнги. – слегка запинается Хо, после того, как от души посмеялся, искоса поглядывая на Тэ, который активно жестикулировал бровями так, что они чуть ли не летали. – Правда или Действие? – спрашивает Хосок. – Правда. – Вы когда-нибудь воскрешали мертвецов? – Нет. – А может ты воскресишь моего мертвеца? – лыбиться Техен, пододвигаясь к Чону ближе до такой степени, что тому просто приходится рукой отодвинуть прекрасное ебало приятеля. – А у тебя с этим проблемы? – сухо восклицает Юнги, поднимая одну бровь. – Он не такой. – говорит Чонгук с соответствующей интонацией, пихая в плечо. После дикого хохота, вызванного мелким, все угомонились и вроде как тему закрыли остались только они и следующая карточка. – Ладно, давайте последний кружок, а потом чем-нибудь другим займёмся. – произносит Хосок, вытирая воображаемую слезу. – Да, давайте. – согласился Чимин. – Следующий Чимин. Ты стрелял из лука? Если да, то скажи ты хороший стрелок? – Ещё как. Да, Шуга-хен? – ржёт Техен, в приступе хлопая Хо по плечу с такой силой, что каждый раз он чуть не падал. – Заткнись, 당나귀 회원! – говорит спокойно, складывая руки в замок. – Что? – смеётся Чимин, падая Юнги на колени лицом вниз. – А вот это было обидно! И нормальный он у меня! – Так. Хватит. Чимин, е мае! – лыбится от общей радости Хосок. – Да, стрелял. – И как? – спрашивает Чонгук. – Незабываемое чувство. Когда знаешь, что попадешь, берешь, такой, и натягиваешь, и тебе хорошо... – Натягиваешь на что? – интересуется Юнги. – На тетиву. Молчание. Вообщем, дальше была другая игра. И называется она... Я не помню как она называется, как и все, в принципе, тоже забыли, но Хосок наш спаситель, который, Слава Иисусу, вспомнил правила услужливо подсказал. Начинается все так. Берется бутылка или то, что крутится. Один крутит. На кого попадает, тот вытягивает карту, которая лежит в стопке неподалёку и читает то, что там написано и оба выполняют это. Если кто-то пропускает ход, то вытягивается другая карта с наказанием. Бутылка из под воды поехала. Первыми были Хосок и Чимин. – Сделайте комплимент. – смеётся Хосок. – Давай, скажи какой я прекрасный! – лыбится Чимин, делая восхваляющий жест рукой. – Хорошо... Эм... Ебало, как омлет, я бы смотрел на него много лет. Фигура у тебя, как у... Козлёнка, хотел бы от тебя я ребенка! Гул голосов и аплодисменты. Бутылка крутится. Чимин и Техен. – Спросите у другого игрока кем бы он хотел стать в следующей жизни? Техен? – Чимин оченьмногозначащим взглядом смотрит на приятеля. – Птицей. Уже придумал на кого срать буду. – И почему ты так на меня посмотрел? – задумался Шуга. – Да так... Просто. – говорит Техен, крутанув бутылку. – Кто бы мог подумать? – напряжённо замечает Шуга, когда конец пустой пластиковой бутылки указывает на него. – Кхм. – он берет карту, посматривая на Техена. – Лизните его правую ягодицу... Что? Какого хуя вообще? Не буду я ничего лизать! Что за пиздец, япона мать? Хосок! – Ой... Ой. – прикрывает ладонью рот. – Хосок! – Тут не указано возрастное ограничение, по-моему... – берет коробку Чонгук, поварачивая ее из стороны в сторону в руках. – Но ты можешь пропустить ход и кто-нибудь вытянет карту с наказанием. Точнее, игрок левой стороны. – на последнем предложение все внимательно вперелись многозначимыми взглядами в Чимина. – Ладно, хорошо. – он поднимает руки в примерительном жесте. – Так... Поцелуй... – Что?... Нет! Я не проигрывал. Я ничего не делал. – Ой... Ой. – прикрывает рот рукой. – Шуга-хен, ты не хочешь поцеловаться? – с явной насмешкой пялится Пак. ”Рыжий...„ – думает Юнги. – Я очень плохо себя чувствую... Ой, как плохо. – он падает на ржущего Чонгука, откидывает на его плечо голову и болезненно выдыхает и хватается за сердце. Ладно, ладно. Из него плохой актер! – Мы его теряем... Требуется срочное искусственное дыхание! – смеётся Чонгук. – Раз, два, три! – Стой, подожди! Все замерли. Тишина. ”Остановите Землю!„ – мысленно кричит внутренний Юнги. Пак целует аккуратно, нежно, торопливо. Как бы Шуга не старался собрать мысли в кучку, но мышеловки не срабатывают. Поэтому все это для него происходит словно на каком-то рефлексе. Ответное движение губами, только слышно, как Хосок чем-то шибуршит. Жарко. Как же жарко. А у Чимина такие губы мягкие, что невольно слышится немой крик внутри: ”Все! Пизда рулям!„ Юнги растекается.