Люблю Рыжих

— Ты долбоеб. — не вопрошает Хосок, а, скорее, утверждает. — Сам знаю. — отмахивается Техен, и нервно курит, как не в себя, в позе великого мыслителя — руки упираются в ляжку ноги, которая удобно пристроилась на другую. Боже. Вы бы видели лицо Тэтэ, которое выражает чистую концентрацию эмоций из стыда, угрызений совести, раздражения и плюс — хмурое лицо, которое говорит о раздумьях. После рассказа на эмоциях, со всеми подробностями, Техену чуть легче, а Хосок протягивает свое «мда», с почти что уникальной интонацией, за что сразу же получает пиздов. — Я не знаю, что мне делать… — грустно вздыхает Техен и зарывается обеими руками в волосы, замолкает. — Я не стану тебя оправдывать. Ты долбоеб. Техен смотрит изподлобья затравленным взглядом, а потом возвращает его на место, в окно. — Нет, ну что?.. Правда же. — Да без тебя знаю. — вновь отмахивается друг. — Я тебе это рассказал не для того, чтобы ты осуждал. — Я знаю. Я знаю, что ты ищешь поддержки, я просто хочу, чтобы ты взглянул правде в глаза, в глаза жестокой правде, Тэ. Они сидят на диванчике в доме Хоупа и пьют квас, который один на двоих, темный, пенистый и Киму труда стоило (и Хосоку тоже), чтобы не прикупить чего-нибудь крепкого. Техен поджал губу, вздохнул, и Хосок приготовился к долгому монологу. — Я не знаю, что мне делать? Я так ужасно себя чувствую после этого. Каким хером меня потянуло так от этих сранных алкогольных напитков? Вот, кто меня, блять, просил? — он сделал паузу и бросил в пепельницу на столе окурок. Бросил раздражено, злостно. — Что на меня нашло? Простит меня Чонгук или нет? Ну согласись, что нахер меня пошлет потому что ты прав — я, чистой воды, долбоеб. — он опять делает паузу. — Может… Мне всех на хуй послать и уехать в город. Обратно. Потому что это невыносимо, Хосок, просто… — Не надо все оставлять. А как же мы без тебя? — Да похуй. — Техен… — Не хочу я ничего уже. — он резко обрубает фразу Хосока и думает уже, действительно, всех на хуй послать, всех вообще. Уехать обратно в пыльный жаркий город, сбежать, как крыса с тонущего корабля, и сидеть там до самого начала учебного года. — Тэ… Слушай. Если сейчас сбежишь, будешь так делать всю жизнь. — Плевать. — А тебе также, то есть, плевать на собственную жизнь, которую ты, и только ты, Ким Техен, и строишь? Да даже не в этом дело. Если ты правда жалеешь, что чуть не изнасиловал его, если искренне хочешь попросить прощение за это, то, думаю, Чонгук поймет и простит. Блондин ничего не ответил. — Не сбегай от проблем. Найди решение. — Какое? Букет роз ему подарить? — поднимает саркастично одну бровь. — Ну, вот так, думаю, он тебя и отошьет. — Тогда предложи ход поинтересней. — ухмыляется с ядом Техен и смотрит на Хосока пристально. В голове назойливо вертеться тупая фразочка из фильма, которая как бы отвечает на техеново «тогда предложи ход поинтересней». Джей так и представляет, как улыбается жесткой полуухмылкой и заниженным тембром говорит, аля «переспи со мной». И Хосок со страхом и с удовольствием ей бы воспользовался потому что он — человек-настроение и больше в нем человека-пафоса, но реальность жестоко отталкивает такую идею (и Слава Богу) потому что Ким только у виска пальцем покрутит и уйдет, и сама фраза — просто тупая фраза, которая каким-то человеческим хером возникла в его идиотской головехе. Поэтому Хосок включает разум обратно, но мельком пробегает по губам Тэ, говоря: — Просто подойди к Чонгуку… — Так. — тянет Техен подозрительно. — И просто извинись. — Да? — блондин саркастично-удивленно вскидывает брови вверх. — Пизда. — повторяет выражение лица и голоса Техена Хосок. — Это легко, пересиль себя, Ким Техен. — Это — легко, а пересилить себя — трудно. — Да блять. — Хоуп закатывает глаза до мозга. — Честно, ты иногда так заебываешь… — Да заткнись ты. — под эту фразу Тэ получает тычок, цыкает, но прикуривает вторую сигарету. Последнюю — он надеется. *** Жарко. Даже в тени домов или ближайших деревьев чувствуешь, как футболка прилипает к телу от пота, и как неудобно идти, даже имея короткие волосы — челка все равно отвратительно склоняется ко лбу. Он стоит у калитки чужого дома и волнуется. Неприятные ощущения охватывают живот, горло и руки — они становиться какими-то не своими, неловкими. Техен понимает, что если не сейчас, то точно никогда. Себя он знает слишком хорошо. — Чонгук. — окликает он у калитки. Потом громче. Еще раз. В голову лезут дурные мысли и «надо было Хосока позвать — вдвоем легче». Но. Хосока рядом нет, никого нет, надо что-то делать самому. Он сам проходит на участок и направляется к двери, не получая ответа у калитки, входит наверх, глубже заходя на чужую территорию. С входной двери в дом ведет деревянная лестница наверх к двери внутрь, где спят и едят, и участок, который за лестницей темный какой-то и жуткий. Техен проходит его с опаской, но помогает лишь осознание, что он пришел не для этого сейчас. Он вплотную стоит к двери — большой, обитой кожей, где в некоторых местах резное дерево, видимо, для красоты. Что-то Техену плохо, но уйти уже все — путь закрыт. Он стучит сначала неуверенно, нервно, но сглотнув, и намотав яйца на кулак, стучит уже сильно, кулаком. За дверью через несколько секунд слышатся тяжелые быстрые шаги. Явно не Чонгука… …Оказалось, что Чон Чонгука не было дома и встретила его на пороге мать. Упитанная женщина средних лет, в белом фартуке и с поварешкой, видимо, отлучившиеся от плиты ненадолго, ради того человека, кто постучался в дверь. От нее Тэ ничего не узнал, она улыбнулась и сказала, что ее «любимый Гукки» ушел гулять, а куда ушел, она не знала. Техену стало плохо теперь из-за его ощутимого облегчения внутри, что Чонгука не было дома. А где теперь его искать, он не знал. Как-то что-то хуевенько… … — Гук у вас? — Нихрена себе… Ни привета, ничего. Зачем он тебе хоть? — Мне надо с ним поговорить. — Техен посмотрел на время в телефоне, а потом приложил вновь к уху, слушая хриплые интонации по ту сторону аппарата. — Это касается жизни и смерти. — Понял, принял. Позвоню Чимину, может он у него тусит. — Что? Они не так тесно общаются. — Откуда ты знаешь? — Ким не видит, но чувствует, как бровь Юнги аккуратно поднимается, делая выражение слегка саркастично. — Ты нас совсем не знаешь. — по ту сторону экрана телефона, Юнги поворачивает головой влево-вправо, очень медленно. — Ладно, пока. Потом мне позвони, когда с Чимином созвонишься. — и услышав миново «обязательно», сбрасывает и чувствует, как сердце поджимается. Блондин хочет наведаться к Хосоку, но этому желанию перечит другое — необходимо погулять, и Техен решает, что погуляет, заодно вдруг встретит Чонгука, а потом к Хосоку — счастливый до безумия, ведь в его фантазиях Гуки его простил и увидел в нем искренность. Ладно. На самом деле, все далеко не так позитивно. На самом деле, Техен боится, что в нем Чон не увидит искренности, а она есть. Он искренне ведь желает прощения — расскаивается и обещает так больше не делать, как говорится. А если Техену, где-то в глубине души, не жаль о содеянном?.. Надо купить пиво, думает он. Над головой больше не светит солнце, постепенно его лучи начинают исчезать, Техен это замечает, когда неторопливо шагает по тропинке, также, как и тучи, серые, мрачные, как Юнги, над своей белобрысой макушкой. Кузнечики и все живое стихло, только ласточки летают беспокойно в посеревшем небе. Вообщем-то, плевать с высокой колокольни, молния все равно его убьет в любом месте, где она захочет. И это будет не карма — это будет просто природа. Он надеется… Когда он шагает по знакомой песчаной дороге в магазин, который, как бы, один на всю деревню, не считая почты и аптеки, то уже начинает тихонько покрапывать дождик. Техен ускоряет шаг уперто, уже понимая, что не успеет добежать и промокнет. Лучше бы просто наслаждался летним душем, пока есть возможность. Очереди не было, от фразы «что так мало» выбирали что-то на прилавках меньше десяти человек, Техен понадеелся, что успеет даже добежать до Хосока, но когда открыл белую дверь здания, выйдя на улицу понял, что ливень. Да и понял, что, как бы, похуй уже, все равно на нем только рубашка и шорты. В кармане завибрировал телефон, пришлось переложить пакет в другую руку и большим пальцем нажать на кнопку принятия вызова, что конкретно неудобно, но нужно потому что важно. — Йоу. У Чимина его нет. — раздался голос Юнги в трубке. — Понятно. Спасибо тогда, что ли… — помялся Техен под ливнем и повернув голову чуть вбок, ошарашенно замолчал. — Але, ты там? — Спасибо, Юнги… Я его уже нашел. — выдавливает глухо Тэ, смотря в ту сторону и ловя чужой серьезный взгляд на лице. — Что? Уже? — Я тебе перезвоню, пожалуй. Техен судорожно отнимает от уха телефон и нажимает на кнопку, слыша гудок. Сердце уходит куда-то в далекие, далекие края, когда он видит приближающуюся фигуру. Это Чонгук. К сожелению, зрение его не обманывает. — Я, почему-то, так и знал, что ты здесь будешь. Ким аж вздрагивает при этой фразе. — Следишь за мной? — ему просто хотелось закрыть свое блядское лицо, чтобы не слышать любого ответа, любой фразы потому что сразу становиться тошно. — Угадал. — он подходит ближе, прям вплотную, и берет пакет с продуктами в свои руки. — А то, как же я тебя нашел.