Люблю Рыжих

Чонгук смотрит на него странными глазами, выражающие какую-то тоску и, кроме этой тоски, Техен не смог в них прочитать ровно ничего. Да он и не слишком рьяно пытался поймать чужой взгляд. Он медленно разбирал покупки из пакета, одну банку пива положив в холодильник, а другую оставив на столе. В его доме сейчас пусто и оттого, в кое-то веке, некомфортно, мама уехала праздновать день рождение подруги и получается только они вдвоем с Чоном. И о чем говорить? Он так и знал, что надо было букет роз подарить и не париться. В его голове это выглядело, как наименьшее зло, в сравнение с этой ситуацией. — Я хотел бы поговорить. Искал тебя. — Прежде, чем Чонгук смог что-то вымолвить Тэ продолжил, показательно затыкая рот. Грубо, но лучше, чем дать мелкому перебить атмосферу и желание вообще что-либо говорить. — Я знаю, что я виноват. Я думал после этого ты, вообще, не захочешь со мной говорить. — Он задумчиво смотрит на Балтику и щелкает, открывая прохладительный шипучий напиток. — Я не знаю, как это сказать так, чтобы я не выглядел жалко, но, видимо, уже все. — Он немного помолчал, собираясь с мыслями. — Извини. Ты не заслуживаешь этого всего, меня и, тем более, моих хотелок. Просто знай, что на тот момент я не соображал. Я никогда, ни при каких обстоятельств не желал сделать тебе больно потому что… Потому что ты мне нравишься, Чон Чонгук. Я люблю тебя. Не хочу, хотя и это тоже. — он увидел улыбку, и до ушей донесся короткий смешок. Всю речь он говорил, высматривая что-то или кого-то в банке с алкогольным напитком и только сейчас понял, что, все-таки, он же извиняется не перед банкой пива, а перед человеком по имени Чонгук, у которого такая сейчас мягкая и очаровательная улыбка. Он наконец-то осмеливается поймать чужой взгляд темных глаз и на этот раз не отводит. — Не хочу, а именно люблю. — повторяется он. — Откуда знаешь, что это… Ну. Любовь? — Мне есть с чем сравнивать. — Техен делает горькую полуусмешку. Чон встает, а Техен в этот момент напрягает все мышцы в теле потому что сейчас может произойти две вещи: плохая и хорошая, плохая вещь это то, что его побьют, хорошая, если не побьют. Поправляя черную смоляную челку пальцами, Чонгук идет прямо на Техена, и, к облегчению последнего, обнимает его. Крепко, до хруста. Техен пытается тоже обнять до ломоты костей, но его так крепко стиснули, что руки не могут обхватить чужую спину в ответ. И ему в кое-то веке становиться легче. Прямо сейчас немеют ноги и по ним расползается иголками то самое приятное, тоскливое чувство, как когда дрочишь, будучи под Балтикой. Хорошее сравнение. Сейчас так хорошо потому что гнусный червяк в сердце перестал ворочаться и шкрябаться, прорываясь. Потому что он чувствует удовлетворение, а, значит он не мразь последняя… …Чонгук смотрит в чужие глаза, которые искрятся в полумраке дома и прокручивает в голове ситуацию, где раз за разом видит пьяного старшего над собой, шальные поцелуи, холодную руку под футболкой и свое нежелание, и несогласие. Правильно ли то, что он простил Ким Техена или же это может повторится опять? Суть в том, что стоило ли, вообще, прощать этого, Ким Техена? С одной стороны он же остановился, но, а если в следующий раз не сдержит свою натуру в руках? Чонгук же не идиот. Чонгук же понимает, чего требуется альфе, и он давно понял, кем является блондин с постной миной и сигаретой в зубах. Блондин-то особо это и не скрывал, честно говоря. Он соприкасается своими губами с техеновыми. Они пересохшие, шершавые, но это не то, чтобы противно. Он не любит Техена, но и людей в своих личных потребностях использовать не любит, да и не хочет особо. Поцеловать… Чисто из любопытства, что будет дальше, чисто, ради интереса, а вдруг ему понравится, а вдруг полюбит, а вдруг еще какая-нибудь хуйня сотворится. Он проводит языком по губам и чувствует, что Техен поддается навстречу. Чонгук, действуя интуитивно, отлепляется от чужих чуть покрасневших губ, снимает кофту, рубашку, все метко приземляется на стол, и они уже потихоньку дают назад, по направлению в спальню. Правда, переть было жутко неудобно, ведь они путались в собственных ногах, но терпение и труд все перетрут… …"Чего, блять?» Эта мысль единственная, которую удалось схватить за хвост, ибо в голове метались только искры, звезды, и мозг окутала чистая пустота, потому что, пока тебя трахают, ты не очень можешь сосредоточиться на чем-либо. «Какого хуя? Я думал, что он омега… Кто он такой, блять?» Тупо он чувствовал, что унизили его альфаческое достоинство потому что это он, Техен, самый охуенный на этой планете, должен быть сверху, доминировать, не? Член упруго входил в зад, распирая изнутри, даже несмотря на небольшие размеры и заставляя Техена стонать, как шлюха в гей клубе, которого позаимствовали на часок другой. Смазка очень неприятно текла по бедрам и хлюпала потому что… Его так, блять, во всех смыслах этого неприятного слова, разъебали, что из хорошо смазанного, растянутого прохода начало подтекать. Ноги дрожат, руки тоже — очень тяжело стоять жопой кверху, а его волосы еще и на кулак наматывают, кусают до синяков и шлепают до багровых отпечатков. Остается только задыхаться и стонать, а еще пускать слюни на подушку, не успевая даже сглатывать от такого напора, ведь не то, чтобы ему, главному мазохисту, не нравилось такое отношение к его персоне… — Сука, Ч-Чонгук… Техен будто бы слушал себя через беруши — его голос хрипел и на высокой ноте (потому что он, практически, выстанывал) растворялся кругами на воде по комнате. Он только сейчас сообразил, что, вообще-то, плачет, ибо ему настолько жарко, больно и хорошо одновременно, что он уже ничего толком сказать и не мог (хотя, что тут говорить?). Мокрой, от пота и слез, щеки коснулись чонгуковы губы, но Техен замычал и повернул голову в другую сторону, пытаясь послать на хуй телячьи нежности потому что это не тот отрезвитель, который ему нужен в данный момент, потому как, Техен не понял то, почему они, вообще, сношаются на его кровати? Зачем? Что происходит? Вернее сказать, как они докатились?.. Грубые и горячие руки, которые сильно держали его за бока, теперь раздвинули ягодицы, а член медленно двигался, то показывая блестящую, багровую головку, то опять глубоко и грубо толкаясь, отчего до ушей доносились хриплые мольбы и стоны. Брюнет просто наслаждался зрелищем, выдыхая через рот горячий воздух, и сминая одной рукой правую, красную ягодицу, и прощупывая ниже бедро. У Техена свернулись внутренности горячим узлом, мышцы напряглись, и он почувствовал разрядку, и ослабление всех мышц, которые он, вообще, имел. Его как будто сто бесов прошибло. Тэ видит свои выбеленные волосы, которые свисали на лоб и закрывали обзор. Сам он дышал сбито и тяжело, прогнувшись в спине чуть ли не до хруста, кажется синяки под глазами начали увеличиваться, взгляд его вещал пустоту и размытость — он устал, блять, так, будто бегал марафон, к которому жизнь нихуяшеньки и не готовила, он не знает как там поживает Чон, но только сейчас он начинал ощущать то, как дрожат его конечности, да и сам он, в принципе. Чонгук замер, опираясь на Кима, и не шевелясь, ощущая внутри жару и влагу, как анус хаотично сжимался, когда он слегка толкался. Но он недолго мучал Техена, ведомый чувством нежным и благосклонным, он вынул член из него и видя, что его партнер никакой, сам перекатил его на бок, расстелил постель, и накрыл одеялом. Чон тоже чувствовал томную негу, которая по сосудам, расползалась вместе с кровью, по всему телу, но сам все равно долго не мог уснуть. Уже рассвет виднеется над горизонтом из окна, уже идет какое-то движение просыпающийся жизни, а он только смыкает тяжелые веки. *** Техен в ахуе сидит на кровати и смотрит на Чонгука, который только-только приоткрывает глаза. Не смотря на то, что они заснули с очень длинным интервалом по времени, проснулись они почти что одновременно. Одеяло скомкано и перетянуто больше в сторону Техена. На лицо, большую часть кровати, льется солнечный яркий свет, который греет не хуже растопленной печки. Из-за этого света Тэ видит почти каждую пылинку, которая, как маленькая снежинка приземляется, куда получается, но больше, конечно, на пол. Вставать очень тяжело и муторно — тупая боль, как состояние тела и души Техена. Минут тридцать блондин приходил в себя, еще час он просто сидел на кровати с телефоном, он слышал шаги Чонгука, который направился в ванную, а затем все теми же ушами уловил шум воды из-под крана. К тому моменту, когда он пришел на кухню, на столе уже стоял какой-никакой, но завтрак: несколько бутербродов, разбавленное молоком, кофе и еще какие-то закуски. Между ними не было неловкости, но они не разговаривали. Так как разговора в планах Чонгука не было, что очень было видно, завести разговор пришлось старшему, а, так как, по теореме он нихуя не знал, не понимал, получилось у него отнюдь плохо. — Я так и не понял… Кто ты по масти? — Туз пик. — рассмеялся Чонгук, увидев лицо Кима, которое наполовину было закрыто кружкой. — А, если серьезно, то гамма. — поймав недоумевающий взгляд напротив, Чонгук, активно жестикулируя, начал объяснять. — то есть, я что-то посередине, что-то между альфой и омегой. Я могу иметь потомство также, как и от меня. — Чего, блять? — Техен выплюнул свой кофе обратно в кружку, делая миленько-гаденькую улыбочку. — А того. — Гуки пожимает плечами, разводя руки, и делая такую же улыбку. Вообщем, для Техена все «нихуя непонятно, но очень интересно», а на календаре красуется двадцать пятое августа.