Заметки зеленого кота в черную полоску

      Самое парадоксальное, на мой взгляд, стремление к спокойной жизни, для которого обязательно нужно пройти сложный и тернистый путь. Склонность создавать себе преграды и героически их преодолевать присуща в той или иной мере всем разумным. Хотя пальму первенства я бы отдал людям. Это вообще раса парадоксов. Живут мало, постоянно стремятся к диаметрально противоположным вещам, и в результате за короткую жизнь успевают наворотить столько, дай Демиурги за столетие разгрести. Причиной появления Болот тоже, кстати, стал человеческий маг, столетия примерно три тому назад. Да и магия у них интересно работает. По принципу «а если сделаем вот так и посмотрим, что получится». Собственно, это самое «что» мы сейчас и ликвидируем. Когда Нарай поднял меня среди ночи, от волнения перейдя на родной язык, я уже лучился любовью ко всему миру в целом, и к некоторым коллегам, в частности. Карта Института полыхала алым в районе Северного крыла, где прорыва быть не могло по определению – Болота с другой стороны. Зато там мог быть один энтузиаст от науки, не иначе как попустительством Демиургов, получивший магический дар. Третий этаж затопило какой-то зеленоватой субстанцией со сложносоставным запахом дамских притираний, морской воды и тухлой рыбы. От вони резало глаза и вставала на спине отсутствующая сейчас шерсть. Приползшая следом заспанная Нарайя споро наколдовала маски, облегчающие дыхание, пока ее супруг сотворил щиты, локализующие зону бедствия. Этаж пустовал, из дальней лаборатории клубами валил зеленовато-желтый едкий дым и выплескивались новые порции смердящей слизи. Надеюсь, Макс жив, ибо иначе прикончить его лично не получится. На запястье вспыхнул браслет связи. - Доброй ночи, Алекто. Что у вас там? Магистр Лиолай был возмутительно бодрым и спокойным, как вековые скалы. - Третий этаж Северного крыла. Предположительно, вышедший из-под контроля эксперимент с органическими формами аномалий. Пострадавших пока не обнаружено. - Максимилиан, - констатировал директор таким тоном, будто у него разом заболели все зубы. – Будте осторожны. Отчет по происшествию предоставите завтра. Я кивнул, прервал связь и повернулся к помощникам. - Что-нибудь выяснили? Нарайя вертела между раскрытыми ладонями золотистую сферу диагностического заклятия, внимательно вглядываясь в ленты символов. - Субстанция органической природы, магически инертна, не агрессивна, - сфера крутанулась, повинуясь движению когтистого пальчика, поворачиваясь другим боком. – Создана искусственным путем, период существования без поддерживающей конструкты около трех стандартных месяцев.       Прекрасно! Макс теперь просто обязан выжить. Если понадобится, свяжусь со столичными некромантами и попрошу поднять этого юного гения, чтобы он самолично все отмыл. Оставив Нарайю прикрывать, вместе с Нараем двинулись к источнику безобразий. Под ногами хлюпала слизь, пока ведущая себя прилично. Я оставался настороже и не обольщался – был опыт общения с последствиями работы Макса. Рядом морщился и трепетал тонкими ноздрями Нарай, инстинктивно пытающийся подтянуть хвост, защищенный отталкивающими чарами. На пороге лаборатории я решительно отстранил его и шагнул внутрь. От дыма першило в горле и резало глаза. Хорошо хоть к магическим воздействиям я мало восприимчив. Неудачливый экспериментатор обнаружился в дальнем углу, скорчившийся в неестественной позе посреди странной конструкции из погасших кристаллов-накопителей и выгнутых полукругом полос металла. Источником дыма, похоже, была именно она. Слизь, окутавшая человеческую фигуру до пояса, лезла из тускло светящегося голубым пространственного разрыва на полу в центре неизвестного прибора. Впервые вижу такой необычный портал. Вынуть Макса из его импровизированного гнезда удалось не сразу – сведенные судорогой пальцы намертво вцепились в рычаги, соединенные с самой широкой металлической полосой. Внутренне морщась от мерзкого хлюпанья по одному осторожно разжал пальцы, боясь сломать, и выдернул мага наружу. Костлявое тело ничего не весило, словно не взрослого мужчину держу, а моток тряпок. Макс всегда казался мне каким-то болезненным, непривычно маленьким рядом с рослыми эльфами и дроу, нелепым со своими вечно растрепанными рыжими волосами и россыпью веснушек по бледной до зелени коже. Словно потерявшийся котенок. Потому и старался не пересекаться с магом лишний раз. - Зови жену, нужно разобраться, как это все убрать, - скомандовал Нараю, беспокойно пританцовывающему на хвосте возле входа. – К металлической штуковине близко не подходите, там нестабильный портал. - Нарая вызвала целителей, - наг посмотрел на мою ношу, капающую слизью на и так загаженные полы. – Он жив? - Жив, - сердце под ладонью билось медленно, но уверенно.       Двое целителей уже ждали на лестничной площадке, сдерживая зевки и обмениваясь ленивыми репликами. Для них ничего необычного в ночном происшествии не было, и похуже приходилось видеть. Когда собрался переложить свою ношу на носилки, Макс неожиданно очнулся, вцепился в предплечье тонкими пальцами с обломанными ногтями. - Саша, я… никто не попал под…? – черты лица мага заострились, как-то неуловимо изменились, словно сквозь полупрозрачную маску проступил другой облик. - На этаже никого, кроме тебя, не было, - поспешил успокоить парня. В его эмоциях преобладали сейчас страх и сожаление, и фоново – застаревшая ненависть, направленная вовнутрь. – Никто не пострадал. Макс глубоко вздохнул, но отпускать меня не спешил, карие глаза заволокло пеленой, создавая жуткое ощущение, что он проваливается внутрь себя. - Макс, все хорошо, - увещевал я мага. – Давай целители осмотрят тебя, отдохнешь до утра, а мы пока уберемся в лаборатории. Тело пробирало нервной дрожью, как вблизи аномалий, мне стоило немалого труда не выронить пострадавшего. Словно аномалия была у него внутри. Или он сам был аномалией. - Не подходите к генератору… Нестабилен… возможен спонтанный выброс…, - Макс разжал руки, практически падая на носилки и снова сворачиваясь клубком. – Говорил Немирову, каждому миру - свои законы, время не линейно… А вернуться нельзя… Маг забормотал еще что-то на незнакомом языке, споря с невидимым собеседником. Сделав знак целителям нести пострадавшего в лазарет, направился к своей команде, уже начавшей очистку коридора. По Институту постоянно гуляют сплетни и слухи, один бредовей другого. Но, возможно, тот, что Макс не только не из нашего времени, но даже не из нашего мира, не так уж врал. Куда же он так отчаянно хочет вернуться? И есть ли ему куда возвращаться? Когда какое-либо событие происходит один раз, его можно считать случайностью. Когда оно повторяется – это уже система. К сожалению, приятные события редко переходят в разряд систематических. Начавшийся с аварии в лаборатории Макса недосып к концу недели начал приобретать прямо-таки угрожающие масштабы. И это при том, что сна мне требуется куда меньше, чем другим разумным. Две ночи подряд я слушал вокальные упражнения Берека, жившего в соседней комнате. В невосприимчивости к магии есть минусы, один из них – абсолютная бесполезность наложенных на все личные комнаты чар тишины. Первую ночь я мужественно терпел, войдя в положение друга. На вторую поймал себя на том, что начал подпевать какой-то дурацкой балладе про лебедей на замерзшей рябине. Или там были снегири? Прилипчивая мелодия крутилась на языке весь следующий день, Нарай и Нарайя начали странно на меня поглядывать и предложили взять выходной. На третью ночь Берек расширил репертуар, тоскливым ревом выводя о скрывшейся за тучами луне и чьем-то прекрасном стане. Взвыв в унисон, пожелал сочинителю этой сопливой ахинеи долгой счастливой жизни, откопал в шкафчике бутыль травяной настойки на спирту и пошел наносить поздний визит. Я опьянеть не могу, а Береку одна бутылка - что человеку кружка пива. Пить и петь одновременно одуревший от недолюбленности орк не мог, так что миссия отчасти удалась. Зато остаток ночи пришлось дремать в кресле под воспоминания о бурной наемничьей юности приятеля, перемежающиеся сетованиями, мол, не ценят здешние просвещенные дамы и юноши настоящей мужской красоты. Поздние визиты к соседу тоже постепенно превратились в систему, в чем были и плюсы, и минусы. К первым относилось улучшение внешнего вида и душевного состояния Берека, и как следствие стабилизация работы Защитного отряда. Ко вторым – ставший привычным недосып. После реверсивного анализа событий, я пришел к выводу, что последующие события отчасти стали следствием переутомления. Берек радовался, как ребенок, моему приходу, притаскивал из столовой что-нибудь вкусное и экспериментировал с кофе, обещая найти вариант, который мне понравится. Судя по многозначительным взглядам некоторых коллег, в Институте решили, что Берек перестал мучиться недостижимым и переключил сердечный интерес на старого приятеля, но я видел, что ему банально скучно. У орков среди других народов сложилась слава агрессивных тугодумов, хотя поверить в это мог только не знакомый ни с одним орком индивид. У любого народа встречаются мудрецы и глупцы, орки – не исключение. Однако в массе своей они очень сообразительные, умеющие приспосабливаться к любым условиям и быстро обучающиеся. Среди них почти нет магов, зато много толковых механиков и кузнецов, могущих посоперничать с горными гномами. Живя меньше тех же эльфов и дроу, орки не гнушаются осваивать изобретения других рас и применять себе на пользу. А еще они отличаются каким-то звериным понятием справедливости и чести. Тот же Берек, тренируя людей из своего отряда и отвешивая провинившимся затрещины, никогда без необходимости не выйдет с человеком на настоящий поединок, потому что даже у опытного человеческого бойца победить орка, несколько десятилетий пробывшего наемником, шансов мало. Сегодня кофе благоухал южными специями и карамелью, заставляя невольно принюхиваться – сладкое мне нравилось. На столике возле дивана выстроились тарелки с вяленым мясом, присыпанным теми же специями, и маленькими слоенными пирожками с разными начинками. В последнее время Берек явно начал больше времени уделять уборке – комната, при первом визите больше похожая на свалку, сейчас выглядела минималистично, но опрятно. Поставив передо мной чашку, в огромных ладонях кажущуюся наперстком, Берек уселся напротив и уставился, ожидая вердикта. Смолисто-черный густой напиток выглядел настолько же подозрительно, насколько привлекательно пах. Храбро отпив глоток, зажмурился, переживая вкусовой взрыв – легкая горчинка, обволакивающая сладость, сменяющаяся пощипывающей остротой. Обычный кисловатый привкус самого кофе почти не чувствовался, зато послевкусие было восхитительным. Когда-то мне нравилось пробовать новую пищу и напитки, исследуя вкусы, определяя свои предпочтения. Экспериментальный кофе Берека однозначно войдет в первую десятку любимого. Нужно спросить рецепт, не обременять же приятеля постоянно. - Ты победил. Спасибо, очень вкусно. Напряженно наблюдающий за моими гримасами Берек выставил все клыки в широкой улыбке. - Обещал же, придумаю такой, что и ты нос воротить не будешь, - довольно хлопнув себя по колену, орк одним махом выхлебал половину своей ведерной кружки и взглянул неожиданно серьезно и пронзительно. – Тебе спасибо, Алекто. На вопросительно изогнутую бровь Берек невесело рассмеялся. - Одиноко мне, друг. Родители давно в Вечную Степь ушли, братья и сестры по своим семьям разбежались. Я в шестнадцатую весну как ушел из дому, так и возвращался только на свадьбу старшей. А теперь и дорога к дому для меня ковылем заросла. Я баллады эти… и прочую муть… Не ради в постели повалять кого-либо. Просто хочется иногда вернуться к себе и знать, что тебя ждут. А-а, ладно, не бери в голову, разнылся я что-то. Хочешь еще кофе сварганю, раз понравился? Берек преувеличенно бодро вскочил, забрал пустые чашки и направился к кухонному углу.       А я сидел и размышлял над услышанным. Мне незнакомо одиночество. Точнее, оно меня никогда не тяготило. Каково бы это было, приходить в конце дня в свою комнату и проводить вечер с кем-то близким? Пить чай или кофе, читать, сидя в обнимку (в свободное время Нарай и Нарая частенько устраивались на диване в кабинете, сплетаясь в клубок и читая вдвоем одну книгу), засыпать, слыша рядом биение чужого сердца. Работать над отчетами, спорить и мириться, ощущать тепло прикосновений. Окинул задумчивым взглядом широкую спину Берека, колдующего над маленькой плиткой, мощные плечи, мускулистые руки, перевитые родовыми татуировками и белесыми шрамами, заметными на оливковой коже, мотающуюся по спине черную неопрятную косу. Орк немелодично гудел, вспомнив, видимо, напевы своей родины, ладони, способные сломать хребет, ловко управлялись с баночками и медным черпачком, творя настоящую алхимию. Отец-создатель говорил, что каждый однажды встретит свою пару. На мой взгляд это утверждение оптимистичное, но истине не соответствует. Отвел взгляд и тряхнул головой. Берек хороший приятель, но в роли того, встречающего вечером, не представлялся. Предложить, конечно, можно, и он, наверное, согласится. Однако, по моим наблюдениям, дружба либо должна таковой оставаться, либо переходить в прочные партнерские отношения. Эксперименты скорее ее разрушат. Почему-то в памяти всплыли лиловые глаза, мечущие молнии, хрипловатый насмешливый голос. Тебя мне только не хватало, Киррай! Будто на работе тебя мало. - Кстати, как там твой чернуля? – Берек вернулся с новой порцией напитка, падая в печально крякнувшее кресло. – Кирр… Карр.. А, в Бездну, эти эльфийские имена. Ну, тот, с которым ты воюешь постоянно? Интересно, в какой момент, этот нарушитель дисциплины успел стать моим? - Киррай. И он не мой, он свой собственный, - невозмутимо заметил, смакуя новую порцию кофе. - И право самоубиваться по своему усмотрению для взрослого дееспособного разумного неотъемлемо. Главное, чтобы остальных за собой не тащил. Сказал, и поморщился. Киррай как раз наоборот, постоянно норовил первым грудью на копья бросаться, закрывая других. Словно совершенно не ценил свою жизнь. Берек качал кружкой и смотрел на меня непривычно внимательно. - Он ходит на Болота, Алекто, ты знаешь? - Конечно ходит, он же Проводник… Погоди, что ты хочешь сказать? Сам что ли выходит за периметр? От возмущения и еще чего-то, стиснувшего нутро холодной рукой я подавился вдохом. Кивнув, Берек отвел взгляд. - Я случайно увидел. Думал, мерещится, тут в ночную стражу на внешней стене много чего углядеть можно, не отмашешься. Черная тень в тумане, прямо у ворот появилась, лица не видно, за спиной парные мечи. Только по оружию и понял, что кто-то из наших, - замолчав, будто смутившись, приятель неловко пожал плечами. - С чего ты взял, что это именно он? – на воображение никогда не жаловался, картина, описанная Береком стояла перед глазами. - По запаху. На следующий день экспедиций не было, а от него светилками разило и той хренью, которой Проводники оружие обрабатывают перед выходом на Болота. - Почему не доложил? – от моего шипения Берек подскочил, едва не доломав несчастное кресло. - Эй, Алекто, ты чего?! Не доложил, так мой нос не доказательство. Охранка молчит, ворота никто не открывал. М-да, требовать от Берека мыслить масштабно бессмысленно. Он понимает только видимые угрозы, которые можно долбануть по башке. А вот как этот экстремал обошел заклятья охранного контура так, что ни магистр, ни я ничего не почуяли – вопрос актуальный. Такими темпами к нам поналезет всякой дряни с Болот, точно «не отмашешься». Привычка рассуждать логически погасила всколыхнувшееся невесть с чего раздражение. Есть проблема, нужно искать пути решения. - И сколько раз ты его видел? – спросил более спокойным тоном. - Раза три точно, - Берек скосил глаза на сжатые на коленях кулачищи, и вскинул на меня виноватый взгляд. – Знаешь, он будто ищет там что-то. Я только хмыкнул. Приключения он на свою дурную голову ищет. А дурь в голове еще ни один целитель выявлять достоверно не научился. Нужно тряхнуть ученую братию, не приносил ли Киррай кому чего интересного и опасного. - Хочешь, позову тебя, когда снова засеку его? И ребят своих озадачу проследить. Согласно кивнув, снова задумался. Толкового разговора с Кессарой тогда не вышло, у дроу круговая порука, своих они не сдают. Однако, проворачивай Киррай что-нибудь действительно незаконное, молчать бы она не стала. Значит, придется самостоятельно разбираться. Ночью приснилась бредущая по Болотам тонкая фигура в черном, бесшумно ступающая по кочкам. Огонек светилки, колышущийся в густом сизом тумане, постепенно поглощаемый маревом. От фигуры веяло одиночеством и какой-то запредельной тоской. Я редко видел сны, и этот оставил на утро неприятное гнетущее впечатление с легким привкусом вины