Заметки зеленого кота в черную полоску

      После необычно мощного всплеска и странного поведения аномалий в Институте разразилась настоящая война. Ученые, забыв идейные разногласия и старые обиды, единым фронтом штурмовали директора, требуя возобновить вылазки на Болота. Мэтр Лиолай морозил всех взглядом, взывал к логике и здравому смыслу, предпринимал тактические отступления с обещанием все обдумать, и, в конце концов, выставил в качестве тяжелой артиллерии госпожу Торинай. Временно наделив полномочиями своего личного секретаря. Заведующая хозяйственной частью полуэльфийка, унаследовавшая от человеческой матери весьма пышные формы, сменила привычные темные брюки и рубашку с глухим воротом на облегающую тунику с глубоким декольте и вышла к требующему ответа ученому сообществу. Собственно, этого было достаточно. Проблемы с формулированием своих требований первые десять минут образовались у всей мужской половины собрания и некоторой части женской. Торинай улыбнулась, незаметно досадливо дернув уголком губ, и глубоким грудным голосом начала излагать решение уважаемого директора. Конфликт сошел на нет, ученые согласились подождать двое суток и, в случае, если всплеск не повторится, организовать небольшую разведывательную экспедицию. Все же влияние эмоций на поведение разумных недооценивать нельзя, особенно связанных с симпатиями и влечением.       Макс, повадившийся в свободное время приходить в мое крыло и отвлекать от работы моих помощников, все уши прожужжал, какие важные открытия мы не сможем сделать из-за чрезмерной осторожности директора. Конечно, не ему же отчеты писать и объяснять Совету, почему у нас расходы на целителей, как на войне. Макс возмущался, размахивал тонкими лапками, сверкал глазами, поедая попутно пирожки, подсовываемые ему Нарайей. Похоже, маг пробуждал у нагини нереализованный пока материнский инстинкт. Хотя резон в словах Макса имелся – после всплеска активности на Болотах оставались очень интересные артефакты. Многие ученые придерживались теории, что аномалии – ни что иное, как бессистемно открывающиеся двери в иные миры, откуда и затягивает к нам различные предметы, а также представителей местной флоры и фауны. Другие говорили, будто Болота представляют собой некую живую структуру, подобно матке, плодящую различных существ для освоения окружающего пространства. Обе теории казались здравыми и имели множество косвенных доказательств, сторонники каждой спорили с оппонентами до хрипоты, временами переходя на личности, однако истина пока оставалась непознанной.       Обещанная мэтром Лиолаем экспедиция организовывалась со всей возможной тщательностью, будто разведка в стан врага. Недавно мне пришлось пережить достаточно смущающий эпизод, когда Сайкара вместе со своими супругами, хмурыми неразговорчивыми дроу-близнецами, пришла благодарить за помощь. На слова о выполнении своих рабочих обязанностей вся троица гневно сверкнула глазами и весомо заявила, что долг жизни для их народа свят и препятствовать его отдаче не рекомендуется. В общем, все равно догонят и причинят добро. Теперь все Проводники смотрели на меня со сдержанным уважением и не скалились, завидев, словно им уши отрывают без наркоза. Кроме одного индивида. Ну, кто бы сомневался! К Кирраю у меня сформировалась какая-то своеобразная форма привязанности, когда вроде раздражает до зубовного скрежета, а все равно начинает грызть тревога, стоит надолго потерять из вида. Слишком явно ощущался в нем надлом, потому обижаться всерьез на парня не получалось.       Согласно оглашенному режиму повышенной бдительности, пока экспедиционный отряд находился вне стен Института, все сотрудники моего отдела неотрывно мониторили магическую карту, отслеживая малейшие изменения и поддерживая связь. Но Болота вели себя тихо-мирно, не спеша устраивать исследователям пакостных сюрпризов. Шесть часов слились в бесконечную мутную полосу, после преодоления которой высшим удовольствием было просто моргать. Нарай стонал, что у него даже хвост онемел, конвульсивно подергивая указанной конечностью, пока Нарайя заваривала свежий чай и раскладывала на тарелках припасенный заранее перекус. Давно подозревал, что женщины гораздо выносливее мужчин, хоть и притворяются слабыми.       Вернувшиеся исследователи светились в эфирном плане как солнце и две луны разом, распираемые энтузиазмом. Макс, перебросившись парой фраз с кем-то знакомым, впал в экстатическое состояние, дергаясь, как лягушка на столе лаборанта-садиста. Пришлось отловить закрепленного за ним помощника и провести краткий инструктаж, почему, как и кого звать, если что. Весь Институт лихорадило, я всерьез настроился на бессонную ночь и, приняв ванную, собрался заглянуть на огонек к Береку. Однако приятель отбыл в неизвестном направлении, так что вечер, плавно перетекший в ночь, встретил в своей постели в обнимку со стареньким сборником приключенческих историй, доставшимся от отца-создателя. Сон накатывал неумолимо, положив рядом браслет связи, закопался в подушки: понадоблюсь – вызовут.       Ночь была теплой - возле Болот лето наступает раньше, температура воздуха всегда выше, чем во всей остальной южной части страны. Натянутое на голову одеяло мешало дышать, проснувшись от духоты, выпутался из накрученного на себя кокона и замер, прислушиваясь. Привлекший внимание странный звук доносился из соседней комнаты. Бесова невосприимчивость. Не наделенные такой избирательно полезной особенностью могут хоть с заседанием Совета, хоть с оргией за стенкой спокойно спать. Ну хотя бы не баллады о несчастной любви, и то хлеб. Протяжный стон повторился, заставляя тревожно вслушиваться. Может, Береку плохо, а я тут сижу и возмущаюсь? Да нет, глупости. Орк отличался железным здоровьем, как и все его собратья, да и серьезные раны сегодня вроде бы получить негде было.       Возможно, мой мозг проснулся не до конца или жара повлияла губительно на мыслительные процессы. Только это оправдывает мое неординарное решение посмотреть на происходящее по соседству эфирным зрением, а не постучаться в дверь с вопросом о самочувствии, как нормальному разумному. Верно говорят – есть вещи, которые лучше никогда не видеть. В комнате Берека эфир вихрился каким-то безумным мельтешением приторно-розовых снежинок. Что за ерунда? Близкое расстояние позволяло рассмотреть картинку детальнее. Рассмотрев, я пожалел, что способ безопасно стереть память менталисты до сих пор не придумали. В извивах мощных колец антрацитового хвоста огромный орк казался хрупким и изящным, словно простой смертный, попавший в плен к темному божеству. Само божество в лице мэтра Айолина неспешно оглаживало добычу раскрытыми ладонями, временами целуя и прикусывая смуглую, покрытую потом кожу, вылизывая шею длинным раздвоенным языком. Язык прошелся по ушной раковине, и Берек, обездвиженный хвостом и руками нависшего над ним нага, выгнулся, выдыхая тонкий, жалобный стон.       Великая Мать и все Демиурги! С истерической поспешностью прервав наблюдение, упал на постель, пытаясь выровнять дыхание. Сердце колотилось как взбесившееся, лицо пылало. Да что ж такое? Я вроде бы вполне взрослый разумный, факт того, что у остальных разумных может быть интимная жизнь, не должен шокировать. И за Берека стоит порадоваться – закончились его муки одиночества и недолюбленности. Мэтр Айолин – наг зрелый и серьезный, к мимолетным увлечениям не склонный. Зато понятно, за какой целительской помощью приятель бегал в лазарет чуть ли не каждый день последние пару недель.       Стоны за стенкой перешли в другую тональность, мешаясь с горячечным шепотом и ритмичным скрипом. Так, сосредотачиваемся на радости за друга. Спустя примерно час кровать в комнате Берека издала особо надрывный скрип, сменившийся тревожным хрустом и звуком падения чего-то тяжелого. Я, только успев задремать, аж подскочил, но следом послышался смех, перешедший в откровенный хохот и закончившийся новой порцией стонов и вздохов. Дорвались.       Утром я выглядел так, будто это мной кровать ломали ночь напролет. Из зеркала глазами вампира, посаженого на капустную диету, взирало нечто всклокоченное и помятое. На фоне черных волос светлая кожа приобрела нездоровый зеленоватый оттенок, под глазами появились синяки. Душ облегчения не принес и внешний вид особо не улучшил. Под кожу словно «светилку» залили, внутри поселилось неприятное ощущение покалывания. Вдохнув и с силой выдохнув, причесался, в который раз обещая себе постричься, и направился на рабочее место. Как говорил отец-создатель, труд облагораживает и очищает разум.       Атмосфера в Институте царила крайне нездоровая. То есть она-то как-раз была обычной, но реагировать на нее философски перестало получаться. Те работники, которые не пылали научным энтузиазмом, с приходом лета внезапно вспомнили о бренности жизни и важности любви. Госпожа Торинай, уставшая отбиваться от поклонников, клятвенно пообещала устроить комплексную проверку и заставить отчитаться за каждый использованный клочок пергамента всех бездельников, забывших, зачем они находятся в стенах уважаемого заведения. У Нарая с Нарайей, похоже, наступил новый виток медового месяца – расцепляться они перестали даже на рабочем месте, сплетаясь кончиками хвостов под столом и синхронно краснея, стоило это заметить посторонним. Берек ходил по Институту с отвратительно-довольным выражением на клыкастой роже, так что хотелось скормить ему что-нибудь кислое. Проанализировав свои чувства относительно приятеля, пришел к выводу, что они неприятно напоминают зависть.       Молва доносила, что любовная лихорадка, внезапной эпидемией охватившая Институт, не обошла и директора. Якобы мэтр Лиолай обзавелся крайне настойчивым поклонником (насчет половой и расовой принадлежности оного слухи сильно разнились), даже пообещавшим назвать недавно найденный на Болотах неизвестный доселе минерал именем любимого. Учитывая, что по словам Макса, упомянутый минерал обладал свойствами парализовать рискнувшего взять его в руки, обещание можно было считать не только проявлением влюбленности, но и тонкой иронией. Слава Демиургам, сам Макс любил исключительно науку, которая отвечала ему взаимностью в крайне извращенной форме. Пережить всю эту вакханалию было бы возможно без последствий, если бы не одно но. И нет, я не о пирожках Нарайи, которые доставались теперь исключительно ее супругу. И не о прекратившихся вечерних посиделках с Береком. Мне начали сниться сны. Яркие, объемные, с разными сюжетными поворотами, однако неизменным действующим лицом. С наглыми сиреневыми глазами. После таких снов я просыпался как побитый, долго медитировал в душе, пытаясь вернуть привычное ощущение отстраненного спокойствия. Имей магия на меня хоть какое-то влияние, всерьез задумался бы о наведенном заклятье. А что? Способ пытки экзотический, однако действенный. Главный герой треклятых снов, как на зло, вел себя тихо и примерно, не давая реальных поводов прижать его к стенке. К стенке… Прижать… М-да… Побившись головой о холодную плитку в ванной в надежде выгнать прочь бредовые мысли, решил проигнорировать завтрак и заменить его кофе и куревом. Блаженная тишина курилки словно отсекла тревоги, оставляя звенящую внутри умиротворенную пустоту. Откинувшись в удобном кресле и прикрыв глаза, лениво прикидывал рабочий план на ближайшую неделю.       Толчок, заставивший содрогнуться стены Института, подкинул из кресла. Стены мелко вибрировали, с потолка посыпалась штукатурка. Землетрясение? Вышедший из-под контроля эксперимент? Охранный контур полыхнул новым солнцем и взвыл в слышимом и ментальном диапазонах. Вой не смолкал, пока несся к своему кабинету, пол под ногами ходил ходуном. Эфир натурально обезумел, все что сумел понять – источник возмущений находится вне Института. Навстречу попадались такие же растерянные коллеги, отмахиваясь от вопросов, влетел к себе. Нарай и Нарайя, выглядевшие напуганными, шарахнулись от стола с магической картой. Сейчас охваченную густой чернильной тьмой, залившей всю территорию Болот и подползающую вплотную к стенам. - Господин Алекто… Посмотрите, - Нарайя указывала на что-то, увиденное ею из окна. Голос нагини перешел в свистящее шипение, словно в комнате внезапно стало не хватать воздуха. Наша вотчина располагалась на последнем этаже восточного крыла, из окон открывался вид на Болота. Только смотреть туда сейчас совершенно не хотелось. Эфир стал вязким, как кисель с песком, волны чернильной темноты, видимые не только магическим, но и обычным зрением, плескались под стенами, подобно диковинному морю, разбрасывая брызги и протуберанцы. Одна из таких «капель» размером с пушечное ядро перелетела через зубчатый край стены и ударилась в охранный щит с зловещим шипением. Трясло, не переставая, Институт напоминал корабль, попавший в шторм. И шансов у того корабля было больше, чем у нас. - Господин Алекто, что нам делать? Кинув взгляд на Нарая, инстинктивным жестом норовящего закрыть жену, я отогнал подступающую панику. Что бы не происходило, от нас зависели жизни всех разумных, находящихся сейчас в Институте. От меня зависели жизни моих помощников, совсем еще юных и неопытных, о чем я благополучно успел забыть. - Нарайя, что у нас со связью? – я безуспешно пытался вызвать Лиолая – браслет связи потух и признаков жизни не подавал. - Я… сейчас попробую перенастроить, - получив четкое задание нагиня заметно успокоилась. Усиленный магией голос директора тревожным набатом разнесся по коридорам, призывая сохранять спокойствие и предписывая ряду лиц незамедлительно явиться на внешнюю стену возле центральных ворот. Услышав в перечне свое имя и своих помощников, я поманил Нарая с супругой ближе. - Закрыть окна. Пятиминутная готовность и выдвигаемся. Держаться рядом со мной. Услышите сигнал об эвакуации – никаких геройств. Наги подтвердили, что распоряжениям вняли, и, призвав в заступницы Мать-Змею, деловито принялись за дело. Магическая сигнализация перестала завывать ополоумевшей банши, коридоры Института пустовали. В холле столкнулся с группой ученых, судя по всему только что вернувшихся с Болот. Ребята выглядели так, будто за ними все твари Хаоса гнались по пятам, трое Проводников до сих пор дико озирались, стискивая оружие. На стене собрались все старшие маги, имеющие хоть малейшее отношение к боевой и охранной магии, во главе с магистром Лиолаем. Берек, матерясь на смеси двух языков, расставлял усиленные посты. Наверняка, памятуя позапрошлогодний мощный всплеск, директор опасался атаки неведомых тварей. Следующие часы слились в подобие бредового сна, от которого невозможно проснуться. Беснующиеся волны темной субстанции бились об защитный барьер, истончая его, словно кислота. Что случится, попади эта субстанция на тело, думать не хотелось. - Можешь определить структуру аномалий, Алекто? - Лиолай казался спокойным и невозмутимым, но я видел, как сжались в тонкую полоску губы, а на висках выступил пот. Директор, обладая огромным магическим потенциалом, сейчас, по сути, служил резервным источником питания охранных щитов, давая возможность остальным магам укрепить и заделать прорехи. Я прикрыл глаза, привычно соскальзывая в эфирный мир. И с размаху влетел в переплетения липкой черной паутины. Институт и все разумные, в нем находящиеся, пульсировали приглушенным желтым светом, словно облако светлячков, все больше теснимых темнотой. Случайное прикосновение к одной из нитей паутины отозвалось резкой болью, дальше пробирался осторожнее, стараясь не задевать паутину, благо ячейки были достаточно крупными и не могли удержать эфирную проекцию. Дальше от стен странная конструкция постепенно истончалась, но под переплетением тонких нитей как под маскировочной сеткой скрывалось что-то еще. И как разрушить или как-либо повлиять на эту структуру я не представлял. Путешествие сквозь аномалию отбирало прорву сил, вынырнув в реальность, привалился к холодному камню стены. - Алекто? – Лиолай все больше походил на статую из «живого» эльфийского мрамора. Даже огромный резерв конечен, сколько он еще продержится? Отрицательно помотал головой, кратко пересказывая увиденное. - Если первая волна схлынет, стоит ожидать вторую, - заметил тихо, чтобы услышал только директор. Грациозно скользнув вдоль стены, Нарайя приблизилась, почтительно склоняя голову. - Позвольте мне попробовать, мэтр Лиолай. - У Нарарайи талант к высокоточным диагностическим и сканирующим заклятиям, - напомнил вздернувшему тонкую бровь Лиолаю. С неприятным хрустом щит над центральными воротами дал трещину и начал бледнеть на глазах. Директор остро взглянул на мою помощницу и коротко обронил. - Приступайте, госпожа Нарайя. Нагиня сделала знак мужу. Мои помощники отработанными движениями, выдающими немалую практику, переплели руки и хвосты, окутываясь серебристой дымкой. - Веди. Я держу, - Нарай улыбнулся жене, закрывая глаза. Магическая дымка сгустилась, распадаясь на сверкающие, покрытые символами, ленты, кружащиеся вокруг двоих магов по замысловатым траекториям. - Психо-энергетическое образование со сложной структурой. Природа неизвестна. Нестабильно, - в голосе Нарайи явственно проступали шипящие звуки. – Внешний контур скрывает второе образование органической природы. – Ленты закружились быстрее, нагиня перешла на родной язык. – Разрушение первой структуры повлечет за собой активацию второй. Нарай дернулся, издавая переливчатый свист-шипение. Нарайя кивнула, крепче сжимая запястья супруга, и ленты сканирующих заклятий закружились миниатюрным смерчем. Магия резонанса, понял я. Один маг усиливает другого, не теряя резерва, создавая замкнутую самовосполняющуюся систему. Отец-создатель рассказывал о таком, но воочию довелось увидеть впервые. - Можешь отметить узлы первой структуры? – судя по атакам аномалий, принявшим истерически-агрессивный характер, они почувствовали, что их сканируют, и восторга они по этому поводу не испытывали. Нарайя с готовностью подсветила ключевые точки и выжидающе переводила взгляд с меня на отдающего распоряжения мэтра Лиолая. - Берек, будьте наготове с вашим отрядом. Алекто, вы с Нарайей направляющие, - директор взмахом руки увеличил созданную нагиней карту. – Остальные атакуют по моей команде. Торинай, будь готова начать эвакуацию персонала. Создать устойчивый канал в эфире для полутора десятков опытных магов, опираясь на указанные помощницей точки, было делом несложным. Сложнее быстро заблокировать его, не позволяя непривычно сильному откату, бьющему по плоскости, добраться до атакующих коллег. Черная масса собралась в гигантский шар, вспучиваясь, и лопнула как пузырь болотного газа с отвратительным чавкающим звуком. Все находящиеся на стене поморщились, рефлекторно зажимая уши. А в следующую минуту на стены, цепляясь за камень когтями, присосками и прочими предназначенными для лазанья и хождения конечностями полезли орды мелких, но неприятно активных тварей. Существа Болот, больше всего похожие на порождения фантазии свихнувшегося мага природы, на заклятия реагировали слабо, кроме наносящих прямой физический урон. Основная работа легла на ребят Берека. Однако их было слишком мало – твари атаковали по всей протяженности стены. Маги подключились, творя простенькие стихийные заклятья. Особенно эффективными оказались Нарай с Нарайей, отбрасывающие нападающих с помощью маленьких магических щитов. Тварей это останавливало мало, на место поджаренных и сбитых вставали новые, земля под стенами шевелилась от устилающих ее тел самой невероятной формы и расцветки. Сражение, длящееся несколько часов, выматывало. От меня не было практически никакой пользы – магия эфира для боя мало пригодна. Раскинув сканирующую сеть, я отслеживал изменения в окружающем мире живым и эфирным зрением, предупреждая о потенциально опасных ситуациях. Незаметно присоединившиеся Проводники под предводительством тэне Кессары переломили ход сражения в нашу пользу – привычные к бою дроу действовали холоднокровно и технично, прорежая ряды тварей. Я чувствовал и видел, что эфирные потоки меняются, теряя нездоровую хаотичность. Товарищи тоже это почувствовали, задвигая подальше усталость. Точку в битве неожиданно поставил Макс, неизвестно как проскользнувший на стену, хотя в числе прочих должен был помогать госпоже Торинай с эвакуацией персонала. Хилый маг, игнорируя мат заметившего его Берека и предостерегающие возгласы коллег, подобрался к самому гребню стены, сгибаясь под тяжестью огромной колбы, наполненной синей флуоресцирующей жидкостью, и сбросил свою ношу в гущу нападавших. Рвануло так, что на ногах не удержался никто, столб синего света ударил снизу вверх, на мгновение ослепляя. Сам безумный экспериментатор не отправился в последний полет со стены только благодаря магистру Лиолаю, успевшему схватить Макса за шкирку и затащить назад, падая уже вместе с ним. Кое-как отлипнув от поверхности, в которую меня впечатал взрыв, осмотрел поле битвы под печальный перезвон в ушах. Зрелище было почти оптимистичным. Тварей не наблюдалось. Рядом поднимались такие же контуженные товарищи, озираясь, ругаясь и торопливо проверяя целостность своих организмов. Магистр Лиолай, рефлекторно удерживающий повисшего на нем Макса, пытался навести порядок и одновременно выяснить, что в очередной раз вытворил любитель экспериментов. Сам вопрошаемый, никакого дискомфорта от крепкой хватки директора, видимо, не испытывал и покидать импровизированные объятья не собирался, сыпля малопонятными терминами. Дооглушенный этим потоком научной мысли магистр стоически дослушал и передал Макса целителям, с наказом не выпускать пациента ближайшие пару дней. Нам повезло – погибших не оказалось. Несколько людей из отряда Берека получили серьезные раны, Ори – единственного эльфа из их команды - целители сразу накрыли колпаком стазиса, остальных унесли на носилках. Маги, с разной степенью истощения, потащились в лазарет своим ходом, самые стойкие остались с директором оценивать ущерб и ликвидировать последствия. Погнав помощников, контуженных и почти оглохших, лечиться и отдыхать, вернулся в свой кабинет. Никто не давал гарантии, что атака не повторится, отменять наблюдение сейчас неразумно. Карта вновь окрасилась синим и зеленым, очагов аномальной активности видно не было. Интересно, что за магию применил Макс? Тварей буквально испарило, не повредив камень стен и землю вокруг. Или не магию? Помнится, Максимилиан как-то пространно излагал свои теории о сращении магических искусств и технологий. Поставив себе пометку расспросить приятеля на досуге и завтра проведать в лазарете Нарайя и Нарайю, опустил голову на скрещенные руки, тяжело выдыхая. Исподволь подкравшаяся усталость навалилась на плечи, пригибая к столу. Внутри червячком точила непонятная тревога, не поддающаяся логике. Вроде бы все знакомые живы и относительно здоровы, нападение отбили, Институт стоит на месте (вылетевшие от взрыва во всем центральном здании стекла не в счет). Ощущение, что упускаю что-то важное мешало сосредоточиться, вызывая усталое раздражение. Магическая карта светилась мягким зеленоватым свечением, рассеянный свет вгонял в медитативное состояние. Встряхнувшись, поднялся и отправился инспектировать запасы чая и ставить чайник – поспать сегодня было не судьба. Давно говорил Лиолаю, что для обеспечения наблюдения троих мало. Собственно, до моего появления в Институте не было как такового отдела безопасности – столичный Совет магов считал, что такое сборище талантливых ученых и чародеев способно позаботиться о себе самостоятельно. Пока директором не стал магистр Лиолай. Почтенный эльф устал разбираться с ворохом мелких и не очень нарушений, поскольку талантливое сборище оказалось совершенно неуправляемым и плевать хотело на дисциплину. А я как раз окончил ускоренный курс обучения в Академии и думал, куда бы податься со своими специфическими навыками и биографией, все больше опасаясь стать не сотрудником какой-нибудь лаборатории, а ее подопытным материалом. Лиолаю доверял отец-создатель, у меня не было причин сомневаться в его оценке. В Институте меня приняли настороженно, но без опаски и пренебрежения, с которым частенько сталкивался во время обучения. И все же, нам не помешал бы в команде толковый боевой маг или хотя бы менталист. У Нарая с Нарайей больше специализация бытовиков и магии связи. Болота непредсказуемы, одни Демиурги ведают, какую пакость они выкинут в следующий раз. Если бы не защитный контур… Я замер, не замечая, что кипяток продолжает литься из наклоненного чайника мимо чашки. Защитный контур сработал с опозданием. Магистр Лиолай запитал щиты от собственного резерва, рискуя «выгореть», вместо того что бы положиться на кристаллы-накопители, круглосуточно поддерживающие функционирование всей системы. Горячая вода попала на пальцы, заставив вздрогнуть. Осторожно водворив чайник на место и убрав беспорядок, снова сел в кресло, сцепив ладони. Сон слетел, как не бывало. Версий происходящего навскидку вырисовывалось несколько, и каждая была паршивей предыдущей. Значит, придется задавать неприятные вопросы и слушать ответы того, кто может их дать. Надеюсь, директор еще не спит.