Заметки зеленого кота в черную полоску

Свет выжигал глаза, проникая, кажется, в каждую клетку тела. Попытка закрыться от безжалостного потока не увенчалась успехом – я не чувствовал рук, как и всего прочего тела. Обрывки слов, прорывающиеся сквозь жгучий кокон, добавляли красок в пыточную палитру. - … Необходимая мера… - Нельзя… Стазис отрежет его от магического потока… Развоплощение… - При всем уважении, магистр, вы не… Голоса сверлили закипающий на медленном огне мозг. Я не мог опустить веки, не мог шелохнуться или попросить их заткнуться. Оставалось терпеть. К разговору на повышенных тонах присоединился еще один, знакомым хрипловатым голосом вопрошая о состоянии какого-то второго пациента и какого хрена вообще здесь происходит. - …Мы пытались, тэне. Стоит их разделить, состояние обоих резко ухудшается. Я не возьму на себя ответственность. …Связь эфира… - Она их убивает! - Она их держит, тэне. Прошу поверить мне на слово. Точно, был кто-то еще. Очень важный. В колышущихся перед глазами огненных полотнах проступило знакомое лицо, и жар сменился таким же нестерпимым холодом. Киррай… Я не успел. Не смог спасти. О чем они тогда говорят? - … Откуда у перевертыша такие способности? Хриплый женский голос продолжал негодовать, маскируя в требовательных интонациях сильную тревогу. - Алекто никогда не был перевертышем, тэне Кессара. Алекто – это я. Вспомнил. Не ощущая себя, потянулся в эфир, натыкаясь на упругую дымчатую стену. Ощупывая ее бесплотными пальцами, я вспоминал все произошедшее накануне, краем сознания идентифицируя говоривших. Мэтр Айолин, директор и глава Проводников. Значит, не померещилось – нас подобрали на Болотах. Наступившая тишина начала давить хуже разговоров. С тишиной было связанно что-то жуткое, неправильное. Дымчатая стена растеклась под ладонями, превращаясь в туман. Который, похоже, буду ненавидеть до конца своих дней. Однако этот туман не стремился сожрать или как-либо иначе воздействовать. Он просто обволакивал, поддерживая на своих волнах. Мягкая ритмичная пульсация в глубине туманного облака отозвалась резонансом в груди, успокаивая. Боль и холод отступили, я растворился, успокоенный этим прекрасным ритмом. Следующее пробуждение получилось намного приятнее. Хотя бы тем, что получилось проморгаться и пошевелить руками. Отделанные темно-зеленой плиткой стены и мощный устойчивый магический фон подсказывали, что в данный момент обретаюсь в целительских палатах родного Института. А вот попытка позвать кого-нибудь провалилась на корню – в горле пересохло, как в Южной пустыне в сезон засухи. Слава Демиургам, уход за болящими в вотчине мэтра Айолина был на высоте – в ответ на мои невнятные хрипы рядом с постелью материализовалась фигура в зеленой форме целителя. В прошедшуюся по губам влажную ткань хотелось вцепиться зубами, высасывая прохладную вкусную воду. - Придется потерпеть, господин Алекто. Сперва вас осмотрит старший целитель, - сфокусироваться и рассмотреть зеленую фигуру, увещевавшую мягким профессиональным голосом, никак не получалось. В глазах будто плавали ошметки треклятого сизого тумана, жуткая слабость каменной плитой вжимала в матрац. В очередной раз выныривая из дурмана зыбкого полусна, обнаружил у постели интересную композицию из переговаривающихся возмущенным шепотом Берека и мэтра Айолина и мирно дрыхнущего в кресле Макса. Орк грозно рокотал, буравя собеседника взглядом, поминутно то тыча пальцем в сторону моей тушки, то указывая на рыжего мага, словно призывая его в свидетели. - Имей терпение, хороший мой, - наг практически ворковал, явно стремясь успокоить любовника. – То, что они до сих пор дышат, уже хороший результат. Алекто просто очень ослаблен. Когда магические потоки в его теле выровняются, он очнется. - Очнется – сам задушу, - прохрипел Берек с непередаваемой интонацией, сочетающей злость, тревогу и нежность в причудливых пропорциях. – Хвостатый придурок, все аномалии на свою задницу ухитрился собрать! - Не смей трогать хвостатых, клыкастый. Сипящий возглас произвел эффект разорвавшейся в помещении «светилки». Берек вскочил, резко разворачиваясь, попутно зацепив ножку соседнего кресла. Проснувшийся в полете Макс запутался в своем безразмерном балахоне, выкрикивая что-то явное некультурное на незнакомом языке и рассыпая каскад ядовито-сиреневых искр с кончиков пальцев. Мэтр Айолин, оставшийся островом относительного спокойствия, поймал мага хвостом, помогая подняться, и с достоинством возвысился над моей постелью. Последующие полчаса меня осматривали, ощупывали, тыкали разными медицинскими приспособлениями, изредка отгоняя обеспокоенных товарищей. Я сносил процедуры молча и терпеливо. Сам чувствовал, что не в порядке, хотя четкость зрения вернулась и исчезло ощущения каменной плиты на груди. - Улучшение есть, Алекто, - заключил наг, вливая в меня воняющее лавандой и шалфеем зелье. – Но учитывая, что твой случай уникален, и я прежде не сталкивался ни с чем подобным, придется задержать тебя в лазарете минимум на неделю. О любом изменении в состоянии немедленно говори мне, хорошо? Кивнув и устроившись повыше на заботливо уложенных подушках, я повернул голову в бок и снова почувствовал расползающийся внутри мерзкий холод. На расстоянии вытянутой руки на соседней койке лежал Киррай. Под дымкой лечебного полога сложно было что-то разглядеть, но посеревшую до пепельного оттенка кожу и провалившиеся щеки я увидел ясно. - Что с ним? - Алекто, только не волнуйся.       Тело, не согласовываясь с разумом, пыталось подняться, дотянуться до неподвижно лежащего дроу. Убедиться, что дыхание, поднимающее грудную клетку, не мерещится, что он вправду жив. Меня мягко перехватили за плечи, заставляя снова лечь. - Пожалуйста, постарайся не делать резких движений, - вкрадчивый тон мэтра Айолина мне не понравился. Таким тоном обычно сообщают безутешным родственникам, что больной скоро отмучится и уйдет на новый круг перерождений. – Сейчас принесут легкий ужин, а я расскажу, что произошло после того, как вас нашли на Болотах. Под перекрестьем трех внимательных взглядов диетическая болтушка не лезла в горло. Отставив тарелку, воззрился в ответ, ожидая обещанного рассказа. Мэтр Айолин прокашлялся, прищурив золотистые глаза. - Когда мы обнаружили вас, я настаивал на помещении в стазис. Ваше состояние было критическим, стазис позволил бы донести вас до Института и подобрать лечение. Однако, - наг сделал небольшую паузу, явно подбирая слова. – Стоило применить заклятье, ты начал развоплощаться. - Выглядело охренеть как жутко, - вставил Берек, стискивая подлокотники кресла. - Мне раньше не приходилось лечить сотворенных, имеющих такую сложную магическую структуру, - продолжил старший целитель. – Магистр Лиолай приказал убрать стазис-поле, напрямую подпитывая тебя энергией, и это дало положительный результат. За пять прошедших дней мы смогли тебя стабилизировать и преодолеть магическое истощение. Возможны побочные эффекты, тебя может неожиданно выбрасывать во вторую форму, однако, думаю, период нестабильности не продлится долго. Нужно понаблюдать. Цедя тонизирующее варево, я переваривал полученную информацию. Кое-что становилось понятным, а кое-что не сходилось. - Со мной ясно, мэтр Айолин. Благодарю. А что с Кирраем? Быстрые перегляды товарищей утвердили в ощущении, что часть произошедшего от меня утаивают. - Киррай пребывал в крайне тяжелом состоянии. Множественные физические повреждения, отравление, истощение… - Простите, Айолин, - из-за грызущего изнутри беспокойства получилось достаточно резко. – Если не ошибаюсь, такие травмы излечивают за несколько часов. Вы сказали, что с момента нашего возвращения прошло пять дней, однако он по-прежнему не очнулся. - Это еще одно непредвиденное обстоятельство, - наг свил хвост сложной фигурой, нервно подергивая кончиком. – Смею предположить, что на Болотах ты применил магию эфира по отношению к этому юноше? - Да, - от мысли, что своими руками навредил и так раненному парню, болтушка запросилась наружу. Тяжело сглотнув, пояснил. – Лечебные сферы перестали работать, у Киррая открылось сильное кровотечение. Вдобавок мы попали в «белое зеркало». Я создал эфирный кокон, пытаясь поддержать его до оказания медицинской помощи. - И у тебя получилось, - черный хвост возбужденно защелкал по плитам. – Как целитель с большим опытом, готов поклясться – без твоего вмешательства он не дожил бы до нашей встречи. Но эфирные чары дали некий… побочный эффект. Когда Киррая перевели в другую палату, он впал в кому. Стоило оставить вас рядом, состояние обоих сразу начало улучшаться. Взгляд скользнул по укрытой до подбородка фигуре на соседней койке. Что-то не заметно особого улучшения. - Он был почти мертв, Алекто, - неожиданно отозвался дремлющий Макс, проследив направление моего взгляда. – Сердце не билось, аура практически рассеялась. Не знаю, что и как выдернуло его из-за грани, но поверь, это чудо. - Думаю, сам того не желая, ты установил стойкую связь с этим юношей. Вы образовали единую энергетическую структуру. Состояние одного отражается на другом, - мэтр Айолин благодарно покосился на рыжего мага, снова закрывшего глаза. – А побочное ее действие… Какое-то время вам придется провести вместе, пока мы не поймем природу связи, либо пока она сама не сойдет на нет. Поймав себя на иррациональном желании не просто побыть рядом, а забраться на постель дроу, обернуться вокруг, слушая стук чужого сердца, задумчиво покивал. - Отдыхай, Алекто, - наг плавно перетек из одного положения в другое, взмахом руки убавляя освещение в палате. – Метр Максимилиан вызвался подежурить на случай каких-либо неожиданностей. Я буду у себя. Не представляя, какое сейчас время суток, пожелал метру Айолину приятного отдыха и откинулся на ворох подушек, чувствуя себя разбитым, будто камни таскал. Макс сопел, возясь в кресле. - Спи, - рыжий маг передвинул мебель ближе и забрался на нее с ногами. – Если что-то случится, я разбужу. Будни в лазарете мало отличались один от другого, растягиваясь неаппетитной резиновой массой, которой нас изредка потчевали в столовой в рамках здорового питания. Мэтр Айолин являлся дважды в день, скрупулезно делая замеры жизненных параметров и требуя краткий отчет о состоянии. От невыносимого безделья спасали регулярные набеги друзей, знакомых, подчиненных и непосредственного начальства. Нарай и Наррая принесли корзину пирожков размером с тележное колесо, доложили о бесперебойной работе отдела и пожелали скорейшего выздоровления, дабы вновь иметь счастье лицезреть светлый лик руководителя на боевом посту. Пирожки мы съели с Максом и Береком, запивая кофе, контрабандой пронесенным орком в палаты целителей мимо бдительного ока мэтра Айолина.        Магистр Лиолай вошел в палату как Зимний Вестник, и последующие полчаса я выслушивал монотонный и обстоятельный разбор своего губительного авантюризма, о лишившемся руководителя отделе безопасности и, как следствие, падении дисциплины на территории Института. Завершилась эта филиппика сообщением, что во сне к директору явился Якуб и пригрозил наслать самые неприятные проклятья, буде он еще раз позволит подвергнуть его дитя риску. - Ты знаешь, что у Якуба был сын? – внезапно сменил тему Лиолай, оставив официоз. Конечно, я знал. Отец-создатель нечасто упоминал о нем, но семейный потрет висел над столом в лаборатории, всегда очищенный от пыли и пауков, даже если вся остальная комната напоминала эпицентр взрыва магической ловушки. Жена и сын Якуба погибли в последней войне людей против светлых эльфов, глупо и нелепо, из-за бардака в войсках и несогласованности действий командования. Отряд магов остался без прикрытия посреди двух столкнувшихся армий, никто не выжил. - Когда он сотворил тебя, я выступил поручителем перед Советом, напирая на то, что ошибку может совершить любой маг, - продолжил директор и криво усмехнулся, оценив мое выражение лица. – В фамильяров запрещено вкладывать душу. Это правило практически забыли, потому что способных на магию творения такого уровня почти не осталось. После… всего случившегося с его семьей Якуб не слишком прислушивался к Совету. И оказался прав. - Я…, - в горле запершило. – Я не похож на его сына. И он никогда не называл меня своим ребенком. Я в принципе никогда ребенком не был, с момента творения моя внешность практически не изменилась. - Это не мешало ему любить тебя, - взгляд Лиолая затуманился, словно директор погрузился в воспоминания. – М-да, в конце концов, все сходится на этом нелогичном чувстве. Так что лечись добросовестно, у тебя месяц отпуска. Рассуждая про себя, что нашло на нашего ледяного директора, уже привычно перебрался на соседнюю койку, устраиваясь на краю и укрывая Киррая сбившимся одеялом. За прошедшие дни дроу так и не пришел в себя. Мэтр Айолин утверждал, что обморок перешел в сон, но когда парень очнется, предсказать не брался. Лечебный полог убрали, оставив только несколько диагностических заклятий, постоянно отслеживающих любые изменения в организме пациента. Киррай так же привычно сохранял неподвижность, неприятно напоминая недавно умершего, если бы не редкое дыхание. Несколько раз я вскакивал посреди ночи, покрытый холодным потом – снилось, что дроу перестал дышать, пока спал. Тогда и появилась идея проводить больше времени рядом с больным. Если у нас энергетическая связь, может, я как более сильный, смогу «вытянуть» Киррая. Короткие серебристые волосы рассыпались по подушке, потускнев и кое-где спутавшись. Киррая остригли из каких-то медицинских соображений, от роскошной косы остались одни воспоминания. Неодобрительно нахмурившись, убрал налипшие на щеку прядки, думая попросить у дежурного целителя гребень и привести волосы дроу в порядок. Кожа под пальцами была холодной и сухой как ветхий пергамент, словно проклятые аномалии вытянули из парня годы жизни. Внезапно Киррай вздохнул глубже, немного поворачивая голову и прижимаясь щекой к моей ладони. Боясь шевельнуться и дохнуть лишний раз, свободной рукой активировал срочный вызов дежурного. Пришуршавший лично мэтр Айолин выслушал рассказ о произошедшем, запустил расширенную диагностику, поминутно хмурясь и прищелкивая хвостом. Вердиктом стало заверение, что больной медленно, но уверенно поправляется, и, если меня не затруднит, следует продолжить применять мою экспериментальную методику. Под слишком многозначительным взглядом золотистых глаз захотелось зашипеть на зависть всем нагам. В последнее время слишком часто ловил подобные взгляды, исходящие даже от тэне Кессары, приходившей проведать подчиненного. Такое чувство, что все вокруг знают некую жутко важную тайну и ждут, когда я то ли догадаюсь сам, то ли начну спрашивать. Заверив почтенного целителя, что нет, нисколько не затруднит, дождался, пока наг покинет палату, и, воровато озираясь, перетащил на койку Киррая свою подушку. Спать не хотелось, выспаться успел на годы вперед, на физическую активность жизненного ресурса пока не хватало, а вот почитать вполне было по силам. Можно даже вслух. Вдруг дроу проснется от моего монотонного голоса хотя бы для того, чтобы попросить заткнуться. Дни окончательно слились в один медленный поток, зато ночей я понемногу начинал бояться. Стоило закрыть глаза, проваливался в омут мутных давящих кошмаров, зыбких видений и бессвязных снов. Техники очищения разума результата не давали от слова совсем. Сны будто отступали, притаившись на задворках сознания, чтобы ночью наброситься с новой силой. Ежедневные осмотры и вопросы, все больше напоминающие осторожный допрос, начали раздражать. Посетителей к нам пускали, однако мне убедительно рекомендовали не покидать палату. Директор не появлялся, и под приступ прорвавшегося недовольства попал Берек. Смущение друга и обтекаемые заверения, мол, целителям виднее, а он – необразованный вояка и в тонких материях лечения не разбирается, спокойствия не добавили. Заработала паранойя, воскрешая давний страх оказаться запертым в лаборатории подопытным. Решение не спать провалилось – организм с истощенным резервом отключался сам собой. В эфире тоже царило молчание, словно я утратил способности. Проснувшись от духоты посреди ночи и увидев рядом с кроватью Макса, невольно начал прикидывать возможности побега. Идея была глупой – если нас перевели из ранга коллег в ранг экспериментальных образцов, бросать Киррая нельзя было ни в коем случае, а выкрасть его сейчас я не в силах. - Плохой сон? – участливо поинтересовался рыжий маг и протянул стакан воды. Я едва сдержался, чтобы не отшатнуться. Паранойя переходила все границы, заставляя подозревать в худшем даже старых знакомых. Макс дернул уголком губ, отпивая из стакана и вновь протягивая остаток. Невеселая и очень понимающая усмешка изменила знакомое лицо, делая его старше. - Все нормально, Алекто. Это нормально, - на мгновение показалось, что облик мага плывет как плохо наложенная иллюзия, и сквозь черты юноши проступает лицо много старшего человека. – Скоро пройдет. Что такое? Свет слишком яркий? Мотнув головой, я отвел взгляд, испытывая приступ легкой тошноты, как от резкого подъема на большую высоту. - А-а, значит, ты видишь, - Макс сложил пальцы на уровне своего носа в сложную фигуру, и рябь прекратилась. – Не обращай внимания, иногда прорывается. Отставив стакан, поймал себя на том, что расположился, стараясь закрыть койку Киррая от возможной магической атаки. - Зачем ты здесь, Макс? – возможно, не слишком вежливо, да и вообще по-свински по отношению к беспокоящимся друзьям, но тайны уже сидели в печенках. - Дружеская забота – не повод? – этот новый Макс вызывал странные ощущения. Инстинкты чуяли в нем угрозу, тщательно спрятанную под безобидным обликом. - Магическая защита вокруг палаты, как в тюрьме для отступников, тоже проявление дружеской заботы? Короткий поединок взглядов закончился искренним смехом Макса. - У них просто неприятный опыт имеется, - отсмеявшись, маг щелкнул пальцами, пустив по стенам синеватую змейку разрядов. – Ваш покорный слуга в свое время едва не разнес эту больничку, сам того не желая. Я кивнул, принимая объяснения, и не стал заострять внимания, что в речи друга понял едва ли половину – Макс, сам не замечая, временами переходил на совершенно незнакомый язык. - То есть нас держат в карантине. Ждут, что мы превратимся в неведомых тварей? - Ну, я же не превратился, - хмыкнул Максимилиан, снова возвращаясь в привычный модус рассеянного юного гения. – Хотя на шестом десятке попасть в другой мир, получить магические способности и скинуть лет тридцать возраста было… тяжелым потрясением. Наверное, у меня был очень глупо-удивленный вид, развеселивший мага до тихого смешка. - Разве ты не слышал гуляющих по нашему славному заведению сплетен? Хотя, могу поверить. Тебе оно никогда не было интересно, - покрутившись в кресле, Макс вздохнул. – Кофе бы. Я бы на Береке женился за один только кофе, но –увы! – занято. Так вот, что-то меня потянуло на откровения. Киррай завозился, едва слышно постанывая. Я метнулся проверять, все ли в порядке, поднял одеяло, которое парень упорно сбрасывал на пол. Диагностика молчала, значит нет поводов бить тревогу. Дроу подтянул колени к груди, сворачиваясь клубком, и затих. Одним из несомненных достоинств Макса было отсутствие многозначительных взглядов. Он просто дожидался, пока я вернусь, отметая извинения за прерванный разговор. - Так о чем я? А-а, вспомнил. Душещипательная история, - я давно заметил, что приятель начинает паясничать, если смущен или расстроен. – В родном мире меня тоже считали чокнутым ученым. Пока моими исследованиями не заинтересовалось правительство. Та его часть, которая ответственна за оборону. Сначала все выглядело красиво. Собственная лаборатория, помощники, финансирование. Питание трехразовое, как в лучшем ресторане. Работай – не хочу. А потом получилось дверку приоткрыть, пошли добровольцы. Как же! Новые миры, торжество науки над природой, покорение времени и пространства. Макс явно цитировал кого-то веселым бодрым тоном, лишь уголок губы дергался как в нервном припадке. - Только оказалось, что добровольцы нихрена не добровольно решили науку двигать. А отказаться уже было нельзя. Ни им, ни мне. И наружу не выйти. Одна дверка осталась, вот я в нее и шагнул. Следом. По мере повествования облик мага то двоился, то шел рябью, как поверхность озера под порывами ветра, между пальцев танцевали голубые искры. Вопросы умерли на губах, я мог только молча слушать невероятную и жуткую историю человека, по сути, долгое время бывшего пленником. - Из «добровольцев» никто не вернулся. И я не представлял, что там, за порогом. Очнулся, стены и потолок зеленые, надо мной страховидло какое-то склоняется, получеловек-полузмея. И шипит непонятное. А в следующую минуту в комнате как граната взорвалась. Молнии по стенам, стекла бьются, озоном воняет, будто после грозы. И я, главное, понимаю, что это из-за меня, а остановить не могу. - Магию, пробудившуюся во взрослом возрасте, всегда сложно контролировать, - отмер, наконец, я, решившись хоть что-то сказать. - Мне тоже так объяснили, - согласно воздел палец рыжий маг, разгоняя искры. – Когда я язык малость выучил. Да и магия у меня не своя, как выяснилось. От Болот подарочек. Я сперва все ждал, что очнусь. Через год примерно начало отпускать. Сперва от зеркал шарахался, к новой внешности привыкнуть не мог. Лаборантом на подхвате работал, книжки читал, языки учил. Вторая юность, чего уж там. Сложнее всего смириться было, что тут не только люди живут. Одни клыкастые, другие с ушами острыми, третьи и вовсе полузмеи. Однако человек – та еще зараза, ко всему привыкает. Улыбка Макса потеплела, перестала напоминать нервный оскал. - Я к чему это все тебе рассказываю посреди ночи, Алекто. Всем подряд доверять, конечно, глупо, только все эти мифические создания ко мне отнеслись лучше, чем соплеменники. И когда вы с Кирраем не вернулись вовремя, Берек с Кессарой с директором чуть не подрались, орали друг на друга, аж стекла дрожали. Это первое, - маг демонстративно загнул указательный палец. – Второе. Вы, похоже, тоже свои подарки получили. Ты, как существо магическое, изменения легче принял. Кирраю время понадобится. Тянет его что-то назад. Но раз выжил и с катушек не слетел, жить будет. - И какие будут последствия этих… подарков? – в горле пересохло до самого пищевода, вопрос прозвучал хрипло и жалобно. Макс легкомысленно пожал плечами. - Да кто ж его знает. Я, например, спать почти перестал, и память как у ЭВМ будущего стала. По Болотам сможете гулять без опаски точно – они своих чуют, проверял. От кофе сейчас я бы не отказался. Желательно, с большой порцией травяной настойки. - Как ты смог приспособиться, Макс? Вопрос вырвался и сразу показался глупым и даже оскорбительным. Макс обижаться не спешил, вновь играя с магическими искрами. - Мне было интересно. Новый мир, новые возможности. Я не жалею, даже если на самом деле сейчас лежу в каком-нибудь НИИ под капельницей и пускаю слюни, а это все мне снится. С вами вот познакомился. Раньше мне с друзьями не особо везло. - Спасибо, - меня как-то разом отпустило внутреннее напряжение, заставлявшее постоянно ожидать атаки, глаза начали закрываться. - Спи уже, кот магический. Кстати, хотел спросить, почему кот? И почему такого необычного окраса?.. Голос Макса успокаивающе шелестел фоном, постепенно растворяясь в накатывающей дреме. Мысленно пообещав ответить другу на все интересующие его вопросы завтра, впервые за несколько дней уснул без сновидений. Что бы проснуться перед рассветом от ощущения теплого тела под боком.