Заметки зеленого кота в черную полоску

      Утро принесло сразу ворох открытий. Ночью меня, как и предупреждал мэтр Айолин, выкинуло во вторую форму, из-за чего койка стала маловата, и задние лапы свисали. Вдобавок кто-то упорно пытался спихнуть меня еще ближе к краю, упираясь в бок острыми коленями. Приоткрыв один глаз, изумленно фыркнул, вызвав ответное недовольное ворчание и еще один тычок. Свернувшийся компактным клубком поперек кровати Киррай, успевший скинуть на пол одеяло, выглядел безмятежно спящим. Оглядевшись, понял, что не сам переполз ночью на чужую койку, а подвергся сонной атаке одного дроу, сохранившего нахальство даже в бессознательном состоянии. Осторожные попытки улечься удобнее успехом не увенчались, шерсть на боку цепко прихватили, придвигаясь ближе и зарываясь в нее носом с блаженным вздохом, от которого хвост нервно задергался. В конце концов, я подтянул задние лапы, оборачиваясь вокруг дроу, и грея ледяные ноги новоявленного сноходца. Серебристоволосая голова придавила переднюю лапу, аромат хвои на морозе, слегка размытый запахами лекарств, ударил в ноздри, словно заполняя собой изнутри. Нужно было вызвать старшего целителя, рассказать о произошедшем, но теплый, приятно пахнущий Киррай рядом нагонял сонное умиротворение, круто замешанное на облегчении. Словно между нами протянули тонкую нить, начинающую тревожно вибрировать, стоило отдалиться друг от друга. В таком виде нас и обнаружил пришедший на утренний осмотр мэтр Айолин. - Доброе утро, - невозмутимо поприветствовал наг. – Хочу напомнить, что физические нагрузки сейчас нежелательны. Вам обоим. Показалось, что старший целитель вкладывает в эту фразу какой-то двойной смысл. Осмотр он свернул непривычно быстро. Судя по характерному подергиванию кончика хвоста, мэтр Айолин готовился сообщить нечто важное и не слишком приятное. - Со дня на день Киррай очнется, - наг раскачивался на хвосте, плавные движения гипнотизировали. – К сожалению, мы пока не разобрались в нюансах вашей связи. Если она не ослабеет, я рекомендовал бы обратиться в столичную лечебницу при Совете Магов – у них есть специалисты по работе с эфиром. И там нас радостно разберут на запчасти, мотивируя пользой для науки и соображениями безопасности. Пока был жив отец-создатель, приходилось сталкиваться с некоторыми представителями Совета, и впечатление они оставили не слишком приятное. Для этих разумных возможность познания стоит превыше сострадания и уважения к другим, а зачастую, и превыше закона и здравого смысла. Тогда меня защищал авторитет Якуба, сейчас – стены Института и поддержка Лиолая. Стоит остаться без защиты, и о нас никто и не вспомнит. - Мы обсудим это с Кирраем, когда он придет в себя, - заверил старшего целителя обтекаемо, про себя решив дождаться восстановления сил и попробовать разобраться самостоятельно, чего навертел с перепугу. - Вам придется также договориться о совместном проживании, - напомнил мэтр Айолин и уточнил зачем-то. – Хотя бы временно. В обдумываниях прошло еще несколько дней. Со скучающим видом пролистывая принесенные дежурным целителем книги, мысленно я прокручивал планы от безобидных, вроде обратиться к соответствующим специалистам через директора, до вариантов, включающих побег из Института. Вот только бежать нам некуда. Я ничего не знал о семье Киррая, есть ли у него живые родственники и где они находятся, и, если есть, согласятся ли спрятать парня. Мне же прятаться негде. Совет вполне может нажать на Лиолая, и у того не останется выхода, кроме как выдать меня. Призывы к самому себе не сгущать краски не помогали, мной снова, как в первые дни после смерти Якуба, овладел мерзкий панический страх. Отец-создатель позаботился обо всем заранее, по заверенным у столичного нотариуса бумагам я являюсь полноценным членом общества и единственным наследником мага природы Якуба Эльскина, однако то бумаги, а то – реальность. Этот страх долго не оставлял меня, наряду с сомнениями, имею ли я право на существование. Якуб сказал бы, что сомнения такого рода есть признак разумной деятельности и часть самоосознания. После смерти отца-создателя я остался один. Теперь от меня зависит жизнь другого разумного. Которого, самонадеянно пытаясь спасти, подверг еще большей опасности. Внезапно сжавшиеся на плечах руки заставили крупно вздрогнуть и выронить книгу. Киррай, заботливо водворенный на свою койку, бесшумно и не открывая глаз снова перебрался ко мне. Дроу больше не прижимался в поисках тепла, напоминая замерзшего ребенка. Сейчас он обнимал так, будто хотел закрыть меня от чего-то, на исхудавшем лице резко обозначились скулы, губы сжались в тонкую полоску. - Все в порядке, здесь никого нет, - не знаю слышал ли меня парень в своем сне, но отголоски моих эмоций он точно чувствовал. – Прости, что заставил волноваться. В ответ на успокаивающие поглаживания чужие руки разжались, на мгновение вызывая сожаление. Немного дергано Киррай опустил ноги на пол, поворачиваясь к двери и замирая в странной изломанной позе. Выражение напряженного внимания на лице с закрытыми глазами смотрелось достаточно жутко. Дверь начала открываться, и дроу выпрямился, выбрасывая вперед руки с раскрытыми ладонями. - Привет, Алек… Что у вас тут, Хирк забери, происходит?! Берек успел захлопнуть дверь обратно, и сгусток дымной темноты, сорвавшийся с ладоней дроу, столкнулся с магической защитой и погас с громким лопающимся звуком. - Не вздумай! – заорал я, слетая с кровати и прижимая руки Киррая к бокам. – С ума сошел, магию использовать в таком состоянии?! То, что прежде дроу никакой магией вообще не владел, благополучно вылетело из головы. Тело парня разом обмякло, норовя сползти на пол. - Зови Айолина. Срочно! - прокричал Береку, застывшему на пороге. Неподвижный Киррай оттягивал руки, пришлось опуститься вместе с ним на ковер возле кровати. Вместе со старшим целителем в палату протиснулся Макс, едва не наступая нагу на хвост. - Очень необычный случай, - резюмировал старший целитель после осмотра. – Пациент не просыпался, его разум соответствует разуму спящего. Однако какой-то раздражитель спровоцировал всплеск направленной магии. Скажите пожалуйста, что произошло перед нашим появлением? - Он защищал меня, - пробормотал угрюмо. Присутствие посторонних дергало глухим раздражением. Порыв перекинуться и свернуться клубком вокруг Киррая пришлось подавлять огромным усилием воли. – Я был встревожен, когда пришел Берек. Наверное, он принял посетителя за угрозу. - Инстинктивная магия, - возбужденно вклинился Макс, извлекая из складок балахона пару закупоренных пробирок. – Ты позволишь, Алекто? - Что это? – подозрительно покосился на опалесцирующее содержимое. - Небольшой тест на изменения в ваших организмах. Совершенно безопасный, клянусь, - заверил рыжий маг. - Начинай с меня. Не то, чтобы я не доверял Максу – после истории его жизни многие поступки мага приобретали совершенно другой смысл. Просто безопасность и эксперимент в исполнении этого иномирного гения совершенно не сочетались. Упавшая в пробирку капля крови растворилась без остатка, не изменив цвет жидкости. Кровь Киррая растворяться не пожелала, завиваясь темными спиралями. - Интересно, - Макс закупорил пробирки и посмотрел через них на свет. – У тебя, Алекто, никаких изменений нет или они пока не проявились. Ну, или мой метод на тебе не работает. А вот у Киррая… Далее последовала длинная и малопонятная тирада на двух языках, общим смыслом которой стал вывод, что у дроу обнаружились проявления магических способностей неясной природы, более всего схожих с теневой магией, используемой боевыми чародеями. Что же, вполне логично – вновь приобретенное наложилось на уже имеющееся, усиливая его. Вежливо выпроводить стихийный научный консилиум удалось далеко не сразу и лишь после непрозрачного намека, что пациентам желательно отдыхать в тишине. Едва дверь закрылась, я потянулся в эфир, не обращая внимание на появившееся после посещения Болот легкое сопротивление. Нужно было убедиться, что за палатой не следят. И что Киррай не навредил себе. Следы чужой магии в эфире всегда заметны, однако обнаружился только отпечаток магического воздействия дроу. Колкий темный след, выглядящий для эфирного зрения как фрактальное дерево, хотелось потрогать руками. Он не казался опасным, смертоносные заклятия имеют другой вид и «запах». Киррай на своей койке дернул рукой, натягивая одеяло по самые уши вместо того, чтобы привычно отправить на пол. Тихо приблизившись и дотронувшись до лба дроу, понял, что кожа у него холодная, гораздо холоднее положенного. Надорвался-таки, дурак самоотверженный. Стащив одеяло со своей постели укутал парня, заворачивая в двойной кокон, и устроился рядом. Происходящее неприятно напоминало вынужденную стоянку на Каменном Дереве, заставляя нервно вздрагивать. Потому, когда дверь в палату начала бесшумно открываться, я уже стоял возле кровати, расставив обзаведшиеся когтями руки. - Собирался угостить тебя кофе, но теперь думаю выпросить у Айолина одну из его вонючих настоек, - Берек выставил перед собой две объемистые кружки, источающие дивный аромат. – Серьезно, Алекто. Не знаю, чего ты надумал, но здесь у тебя нет врагов. Выдохнув, я спрятал когти, и присел на край кровати. - Прости, Берек. Это не ваша вина. Это… мое. - К тому же, я привык сворачивать головы в честном бою, а вы сейчас похожи на полудохлых птенцов куум, - невозмутимо добавил орк, грохая кружки на прикроватную тумбочку. Зашикав на Берека, забрал свою порцию, с удовольствием отпивая глоток терпкой сладости. Орк следил за мной внимательным взглядом, в котором проскакивало непонятное любопытство. На вопросительно вскинутую бровь, приятель усмехнулся, разваливаясь в кресле. - Давно хотел спросить, Алекто. Ты когда-нибудь влюблялся? От нелепости и несвоевременности вопроса кофе едва не пошел носом. Прокашлялся, возмущенно воззрившись на Берека. - К чему ты клонишь? - Да просто все симптомы на лицо. За самодовольный оскал сразу захотелось припомнить и ночные песни, и стенания о недотрахе. - Думаю, ты ошибаешься. Забота о безопасности работников Института является моей прямой обязанностью. - Угу, - орк скорчил задумчивую гримасу, выдвинув нижнюю челюсть. – И ради этого ты проводишь расследование, не ставя в известность начальство. Потом едва ли не за горло берешь это самое начальство, в одиночку ломясь в одно из самых опасных мест нашего мира, попутно раскрывая свою природу посторонним. А потом дежуришь у постели своей прямой обязанности, готовый порезать на ленточки старого знакомого. Возразить по сути было нечего. В отношении Киррая я действительно вышел далеко за рамки должностных обязанностей. - Ты не прав, Берек, - спорить хотелось из чистого упрямства, зачем-то разубеждая надумавшего лишнего орка. – Ради тебя, Макса или Нарая с Нарайей я поступил бы так же. Берек степенно кивнул, стукнув себя кулаком в грудь. - Я ради тебя тоже, друг. Однако это не отменяет всего вышесказанного. На языке вертелись контраргументы, которые даже на первый взгляд выглядели наивным оправданием. Я не мог ответить правду, потому что действительно никогда не влюблялся и не знал, на что это похоже и какие у него симптомы. Кофе внезапно загорчил. Все же, чтобы быть человеком, мало одних наблюдений. Чего-то мне по-прежнему не хватало. - Вдобавок, у вас похоже все взаимно, - Берек, судя по всему, решил поработать семейным целителем душ. – Иначе твоя обязанность не пыталась бы пульнуть в меня какой-то дрянью даже не проснувшись. Сразу потянуло рассказать о эфирной связи и отраженных эмоциях. Я промолчал, допивая остывший напиток. Иррационально хотелось поверить, что более опытный в житейских делах товарищ знает, о чем говорит. Снова беспрерывно ссориться с Кирраем в перспективе совместного проживания не радовало. Утро было не то чтоб недобрым. Скорее непонятным. Что, впрочем, уже стало нормой моей жизни. Эфир вокруг волновался, создавая непривычные вибрации и фонтанируя оранжево-золотистыми цветами. От диафрагмы под ребра и в живот растекалось тепло, словно по коже скользили солнечные лучи. Открыв один глаз и скосив вниз удалось обнаружить физический источник тепла. Свернувшийся под боком и ненавязчиво пытающийся отжать побольше места. Открыв оба глаза продолжил визуальный осмотр, отстраняясь на время от волн внезапно вернувшейся силы, настойчиво стучащихся прямиком в мозг. Лечение мэтра Айолина все-таки дало результаты – Киррай больше не выглядел истощенным полутрупом. К коже вернулся нормальный оттенок, зажили язвы на губах, судя по движениям – срослись переломы. Дроу зашевелился, не иначе почувствовав направленное на него внимание. Широкая больничная рубашка задралась, открывая впалый живот и огромный шрам, ветвистой молнией охватывающий левый бок и теряющийся под широким поясом штанов. Рассматривая отметину, контрастно выделяющуюся на темной коже, я испытал короткий приступ запоздалой паники. Там, на Болотах, я не осознавал до конца, насколько тела рожденных на самом деле хрупкие и насколько опасно ранение Киррая. Одна случайность, одно неверное движение, и его бы не стало. Не было бы больше ни споров, ни ядовитых подначек, отвлекающих от работы. Киррай нахмурился, сводя на переносице брови, наморщил нос, будто собирался чихнуть, и открыл глаза. Я замер, как кролик перед змеей. В голове вихрем пронесся добрый десяток мыслей, от радостных и здравых, вроде той, что нужно позвать целителей, до нелепых, как объяснить парню, почему мы мирно разлеживаемся в одной постели. Дроу медленно поднес раскрытую ладонь к лицу, поводил перед глазами. Хмуро-сонное выражение стало испуганным. - Доброе утро, - я мягко отвел его руки, одновременно боком сползая с кровати. – Как самочувствие? - Алекто? – голос тоже был ломким, с едва сдерживаемым страхом. – Ничего не вижу… Я не вижу тебя. - Спокойно, - подчиняясь какому-то наитию, прикрыл глаза Кирраю ладонью. – Мы в целительских палатах Института, сейчас придет мэтр Айолин и осмотрит тебя. Вспомнив, что сразу после первого пробуждения у меня тоже были проблемы со зрением, я не спешил ударяться в панику. С появлением старшего целителя в палате началась бурная деятельность. Дроу подвергся такой же процедуре основательного опроса и тыканья медицинскими приборами, а также отпаиванию микстурами. Дабы не мешать, я перебрался на вторую койку и насторожил уши. - Что же, - мэтр Айолин торжественно свернул хвост замысловатой спиралью. – Рад сообщить, что ваше лечение прошло успешно. После обеда пройдете еще одно, завершающее обследование, и можете возвращаться к себе. Внезапно образовавшаяся в желудке тошнотворная тяжесть и подрагивающие пальцы намекали, что до выздоровления мне еще далеко. Киррай тоже не лучился оптимизмом. - Что с моим зрением, мэтр? – хрипота после долгого молчания портила эффект беззаботного тона. – Или мне теперь придется всю жизнь ориентироваться на нюх и слух, как старому коту? - Это временный эффект, - к иронии и прочим слабостям болеющих разумных наг был привычен, а потому невозмутим. – В течение нескольких суток зрение полностью восстановится. Я рекомендовал бы вам пока не выходить на солнце и избегать нагрузок. И некоторые нюансы дальнейшего проживания вам стоит обсудить с Алекто. Бросив эту метафорическую бомбу, мэтр Айолин удалился, оставив меня один на один с вибрирующим от незаданных вопросов Кирраем. - Ну, господин Алекто, - дроу безошибочно повернулся в мою сторону, не раскрывая глаз. – Просветите меня. Прямо сгораю от нетерпения узнать, может ли моя жизнь стать еще более… непредсказуемой. Решив не вестись на нелюбезный тон, кратко и предельно сухим медицинским языком изложил произошедшее и вытекающие из этого перспективы на ближайшее будущее. Я ожидал какой угодно реакции, помня эмоциональную натуру собеседника, но не того, что парень разом сникнет, кривя губы в горькой усмешке. - Надо же. А я думал, что хуже уже не будет, - Киррай помотал головой, нервно запустил пятерню в короткие волосы. – Не принимай на свой счет, Алекто. Ты не виноват. - Я не буду докучать тебе, - не хотелось показывать, насколько больно задело сказанное. – Можем договориться с тэне Кессарой, чтобы нам на время предоставили комнату в крыле Проводников, где тебе привычнее. Но я все же предложил бы пожить у меня. Места достаточно, две комнаты. Нам даже не обязательно будет видеть друг друга. - Согласен, - прошелестел дроу и добавил громче. – На второй вариант. Я тоже постараюсь… не мешать. Попроси, пожалуйста, Ярри, моего соседа, принести мою одежду. Не хочу в таком виде переться через весь Институт. Передав просьбу дежурному целителю, я пообещал себе обсудить с Кирраем все происходящее еще раз. Наедине и в спокойной обстановке. Травмы и временная беспомощность и так выбили парня из колеи, вдобавок я со своими эфирными штуками. Можно понять и неуверенность, и раздражительность. Помощь в переодевании предлагать не стал, здраво опасаясь нарваться на насмешки, а то и прямой посыл в дальние дали. Киррай справился на удивление быстро, напоследок закрыв глаза плотной повязкой из темной ткани. Раньше дроу жили под землей, вспомнился отрывок из «Истории земель», и на поверхность могли выходить только ночью. За прошедшие с переселения столетия они приспособились к свету солнца, да и у Киррая большая примесь светлоэльфийской крови, однако глаза все равно остаются слабым местом для бывших подземников. Получив напутствие старшего целителя и с десяток склянок с настойками и порошками, пить которые предписывалось в строго определенном распорядке, выдвинулись в сторону моей обители. Предложение поддержки Киррай отверг с возмущенным фырканьем, через пару шагов замерев на месте. - То, что я тебя чувствую – тоже побочный эффект твоей связи? Я изобразил лицом искреннее недоумение, вспомнил, что меня не видят, и уточнил. - Как именно чувствуешь? Положение в пространстве, запах, эмоциональный фон? - Запах я и раньше чувствовал. Чернилами разило. А теперь чернилами и аптекой, которую нам вручили. Пройдись вперед. Послушно отойдя на несколько метров, обернулся, и едва не столкнулся лбом с бесшумно нагнавшим меня дроу. Крылья тонкого носа трепетали, как у принюхивающегося хищника, когтистая рука замерла в паре сантиметров от моей руки. - Будто нить протянута, - пояснил Киррай, убирая руку. – Вокруг темнота, а она светится. Знакомое ощущение. Нужно предупредить дроу, что это не единственное новшество, пока парень не обнаружил изменения сам и не перестал доверять окончательно. - Сейчас ты встревожен, - Киррай медленно поворачивал голову, словно прислушиваясь. – Нить дрожит, цвет изменился. - Давай доберемся до моей комнаты и все обсудим, - предложил, ловя пару любопытных взглядов пробегающих мимо коллег. – Коридор – не лучшее место для откровенных разговоров. Киррай кивнул, протягивая руку с привычной кривой ухмылкой. - Ведите, господин Алекто. Доверюсь вашим рукам и глазам. Собрав по пути пару десятков удивленных, жадно заинтересованных взглядов и шепотков в спину, я практически уверился, что Киррай не чужд хитростям и изощренной мести. Жилище встретило запахом давно не проветриваемого помещения и идеальной чистотой, которой у меня отродясь не было. На всех жилых комнатах в Институте были навешены простенькие бытовые заклятия, но у меня они сбоили, потому попросил убрать сразу после вселения. Видимо, в мое отсутствие кто-то озаботился навести порядок без ведома хозяина. Усадив Киррая на диван в первой комнате, совмещенной с маленькой кухней, открыл окна, впуская свежий воздух и проверил, на месте ли любимые книги. Книги избавили от пыли, но не трогали. Вообще все вещи остались на местах, как было сразу после моего ухода. Судя по деликатности, уборкой занималась либо Нарайя, либо сам директор. - Пахнет приятно, - Киррай вертел головой, напоминая кота, попавшего в незнакомое помещение. – Кофе, книжная пыль… Будто тут живет уважаемый престарелый ученый. - На самом деле, всего лишь маг из отдела безопасности. Посиди здесь. Я принесу нам обед. Киррай преувеличено осторожно откинулся на спинку и неловко вытянул левую ногу. Все же магия не всесильна – сложные переломы долго будут давать о себе знать, сколько не залечивай. - Всего лишь маг, способный в одиночку пройти по Болотам и превращающийся в огромного кота, - ядовитые кривые усмешки прежнего Киррая определенно нравились мне больше этой новой, словно приклеенной к губам, улыбки. – Не бери картошку в столовке, эту гадость только люди есть могут. Возражения, что картофель, особенно обжаренный в масле, никакая не гадость, и нравится не только людям, я проглотил, помня решение не провоцировать бытовые конфликты. Болеющим позволительны небольшие капризы, а мне больше достанется вкусного. Груженного двумя подносами на обратном пути из столовой меня перехватил Берек. Предупреждающе зашипев на галантную попытку избавить от ноши, нарочито деловым тоном поинтересовался, какие чрезвычайные происшествия отвлекли командира безопасников от издевательств над подчиненными. - Ты чего, Алекто? Обиделся, что ли? – Берек рассеянно почухал маковку, изображая вселенское недоумение. – Так ты ж… того, болел недавно. Объяснять оркам некоторые тонкости гендерных взаимодействий бесполезно от слова совсем. Их общество делится по признаку «сильный-слабый», не взирая на пол и возраст. Я же вырос среди людей, частично нахватавшись их стереотипов поведения. - Ну, бывай, - махнул лапищей Берек, едва не впечатав в стену пробегавшего мимо лаборанта, опаздывающего на обед. Обидчивостью орк не страдал, и на мой выпад особо не прореагировал. – Загляну к вам вечером. За столом Киррай снял повязку, и я зашторил окна. В полумраке глаза дроу с расширенными зрачками казалось светились, как у ночного хищника. Стоило покончить с едой, парень уселся, сложив руки на груди, и уставился на меня с немым ожиданием. - Ты хотел поговорить, Алекто. Я готов внимать. Или связь у нас не совсем равнозначная, или я – бесчувственное бревно, не способное различать нюансы эмоций и желаний других. - Да, хотел. Насчет произошедшего на Болотах… - А что произошло? – Киррай ощутимо напрягся, заговорив с каким-то злым весельем. – Ты без подготовки поперся демону на рога сразу после всплеска. Один. Без группы поддержки, без оружия, рискуя влететь в аномалию. Зачем, кстати? - Я искал тебя. Честность – лучшая политика, утверждал мой отец-создатель. Умалчивая, правда, что его собственная честность часто выходила ему боком. Киррай обогнул стол с такой скоростью, что едва успел отследить перемещение. Глаза полыхали лиловым огнем, пальцы сжали ворот рубашки, слегка оцарапав кожу. - Нахрена, Алекто? Есть более легкие способы, раз хотел сдохнуть. Я не сопротивлялся, прибитый той мешаниной болезненно-ярких эмоций, рвущихся по связи. Страх, ярость, сожаление и под ними, как под тонким льдом, робкая радость. - Я не собирался умирать, - возразил как можно спокойнее. – И ответить на твой вопрос пока не могу, прости. Мне было важно… Твоя жизнь важна для меня. Киррай выпустил мою рубашку, отступая с таким видом, будто его ударили. - Твоя сверхответственность тебя однажды сведет в могилу. - Мне уже говорили. Ответственность тут не при чем. В силу своей природы мне сложно идентифицировать испытываемые чувства, но на тот момент в приоритете стояло вернуть тебя живым в Институт, - я перевел дух, делая глубокий вдох. Связь просто взорвалась калейдоскопом осколков-ощущений, разобрать в которых что-то конкретное вряд ли сумел даже маг-менталист, мешая вести беседу с позиции логики. – Для меня как для Алекто, а не как для начальника безопасности. На Киррая стало страшно смотреть. Посерев, он буквально упал на диван. Я даже успел испугаться, что у парня начался какой-нибудь приступ. - Не кипеши. Все нормально, - помотал головой дроу, закрывая лицо ладонями. Плечи его вздрагивали, из горла вырвалось нечто среднее между нервным смехом и рыданиями. – Великая Мать, сдохнуть спокойно не дал, а теперь еще… - Я понимаю, что в силу прежних конфликтов ты не испытываешь ко мне теплых чувств, - на самом деле я ничего не понимал, и не представлял, как себя вести и что сказать. Убрав ладони, Киррай взглянул сухими лихорадочно блестящими глазами. - Ты мне нравишься, Алекто. С того момента, как впервые встретились. А ты говоришь, конфликты… Но это уже не важно. - Напротив, - стараясь говорить ровным тоном, ускоренно проматывал воспоминания о нашем первом знакомстве и последующих встречах. Что ж, не только у меня проблемы с эмоциональной сферой. Если Киррай и испытывал ко мне симпатии, выражал он их очень необычным способом. – На Болотах я применил магию эфира, которая создала между нами психо-эмоциональную связь. Мэтр Айолин предположил, что со временем она ослабнет, однако точные сроки назвать не смог. Ты вправе требовать с меня возмещение за произведенное без добровольного согласия магическое вмешательство. - Ты серьезно? – выгнутая бровь и взгляд в упор демонстрировали явное сомнение в моих умственных способностях и здравом рассудке. – Алекто, ты спас мне жизнь, рискуя своей. И, думаю, не только жизнью. Директор не собирался организовывать спасательный отряд, не так ли? Можешь не отвечать, каждый Проводник знает, на что соглашается. - Мэтр Лиолай дал согласие на вылазку. - Не хочу даже представлять, что вы с тэне Кессарой с ним сделали. - Привели весомые аргументы, - я испытывал несвойственную нервозность, взвинченность, хотелось встать и начать расхаживать по комнате. – Но все это не отменяет моей вины. Тишина повисла между нами, как проклятый меч на тонком волоске, готовый упасть и расколоть землю под ногами. - Ты не доложил о моих ночных вылазках, - это не было вопросом, и я не стал отвечать. – Ты совсем нечувствителен, или просто меня так сильно накрывает от этой, Бездна ее забери, связи? Запустив пальцы в короткие волосы, Киррай подергал себя за шевелюру и нервно облизнул губы. Я зацепился взглядом за движение языка, прошедшегося по бледным губам, убеждаясь, что с чувствительностью у меня действительно проблемы. И не из-за ее отсутствия. - Связь должна стабилизироваться, а после ослабнуть, - заверил, успокаивая неровно колотящее в ребра сердце. – Я заварю травы, выданные мэтром Айолином. И я тоже не испытываю к тебе негативных эмоций, не взирая на разногласия в работе. - Можно вопрос? – дроу поднялся с дивана одним пружинистым движением, полыхая в эфирном плане как черная звезда. - Слово «нравишься» ты пропустил мимо ушей или это тактичный способ послать под гору? Почему в последнее время все подряд настолько легко считывают мои чувства? Совсем разучился держать лицо. Киррай усмехнулся, приближаясь словно пантера на охоте. Мягко и неотвратимо. Я не двигался, не ощущая угрозы, только странную жажду, болезненную потребность, забившую все остальные эмоции, текущие по связи бурной горной рекой. - Понятно, первое, - дроу был немного ниже меня и уже в плечах, но сейчас я чувствовал себя подавленным, почти испуганным. Морозная свежесть ударила в ноздри, посылая холодные колкие молнии вдоль позвоночника. – Тогда… Лучше я пожалею об этом после. Вопросы родились и умерли в горле, запечатанные прижавшимися к губам губами