Заметки зеленого кота в черную полоску

      От ощущения чужого дыхания на коже, от столь близкого контакта тело сковал натуральный ступор. Никто прежде не прикасался к мне таким образом. Киррай не напирал, просто прижимался к губам сомкнутыми губами, горячими и сухими. Спустя десять ударов сердца он отступил на шаг, поднимая раскрытые ладони в примиряющем жесте, и по связи хлынула волна стылого холода, словно отворили двери в старый склеп. - И на что я рассчитывал? - пробормотал дроу себе под нос и чуть громче добавил. – Прости, Алекто. Я все понимаю. Хорошо ему. Зато я ничего не понимаю. Но чувство, что Киррай готов сорваться и сбежать, заставило преодолеть столбняк. - Постой. Предлагаю выпить лекарства, сесть и поговорить, как взрослые разумные. Слегка заторможено кивнув, Киррай вернулся на диван и застыл изваянием, уставившись на сцепленные в замок ладони. Я закипятил воду и всыпал в две чашки порошок подозрительного фиолетового цвета. По комнате поплыл аромат лесного разнотравья, отгоняя заползший внутрь холод. Действия выполнялись механически, разум будто тоже подвергся ступору, пытаясь одновременно обработать несколько потоков информации. Киррай понюхал свою порцию зелья и выпил залпом, слегка поморщившись. Передвинув кресло и устроившись напротив, я пытался продумать, как построить разговор так, чтобы быть услышанным и правильно понятым. После долгих размышлений пришел к выводу, что это главная наша проблема, препятствующая нормальному общению. Вроде и говорим на одном языке, а не понимаем друг друга. Настрой сбил Берек. Точнее, не он сам, а один из новичков его отряда, пришедший на место Ори, не оправившегося до конца от полученных при последнем нападении на Институт ран. Парня явно пробовали на зуб, гоняя с поручениями и давая нелепые задания. У Берека свои методы воспитания, не мне его разубеждать. Посланец вытянулся и, гаркнув приветствие, протараторил, что командира вызвал по неотложному делу уважаемый директор, посему нанести обещанный визит вечером он не сможет. - Командир просил не прикасаться к кофе, чтобы не превратить лучший порошок в жидкое дерьмо. Прошу прощения, господин Алекто, это цитата, - парнишка опасливо покосился на улыбающегося во все клыки Киррая, наблюдающего с дивана за импровизированным цирковым представлением. Взмахнув рукой, прервал извинения и отпустил стремительно бледнеющего гонца, поблагодарив за информацию. Все мысли мне распугал. - Интересные у вас отношения, - заметил в наступившей тишине Киррай. - С кем? С Береком? – не понял я. – Для него кофе заменяет религию, скоро пойдет проповедовать свою кофейную веру по Институту. У каждого свои причуды. - А то, что я буду жить с тобой в одной комнате хрен знает сколько времени, его не смущает? - С чего бы? – я пожал плечами. – У нас с тобой нет намерения вредить друг другу, случись что, Берек сможет быстро позвать мэтра Айолина. Судя по выражению лица дроу, от меня опять ускользал скрытый смысл вопросов. - Киррай, я не понимаю намеков, - сказал прямо, возвращаясь к тактике максимальной честности. – Если хочешь что-то узнать, просто спрашивай. - Я… Да, я хочу узнать, стоит ли опасаться, что твой любовник снимет с меня остатки скальпа, или он достаточно цивилизован? Пару минут я выкашливал попавший не в то горло лечебный отвар, надеясь передать укоризненно-ошеломленным взглядом все, что не мог высказать. Но то ли взгляд был недостаточно выразительным, то ли зрение дроу не восстановилось полностью. - Я опять лезу не в свое дело? – серебристая бровь изогнулась луком. - Нет… к-ха… Просто иногда я не могу понять ход твоего мышления, - признался, отставляя чашку подальше. – Берек мой друг, пожалуй, первый в жизни. Мы много времени проводим вместе, однако никаких интимных отношений никогда не имели. - Вот как, - кто из нас испытал большее облегчение, сказать сложно, но оно разлилось по комнате как облако сонного газа. – Верь после этого надежным источникам. - Мы собирались поговорить, - напомнил, поворачиваясь к собеседнику и принимая открытую доверительную позу. - А стоит? – Киррай вновь прятался за иронией, излучая в эфире тоскливое раздражение. – Правда, Алекто, есть смысл мучить нас обоих бессмысленными беседами? Твоя реакция ясно дала понять, что ты не заинтересован. - Если ты имеешь в виду реакцию на поцелуй, то я немного растерялся. Меня впервые целовали подобным образом. Быть честным стоило хотя бы ради прекрасных глаз дроу, округлившихся как у северной совы. - Ты в монастыре жил, что ли? – недоверчиво протянул Киррай, вернув глазам нормальную форму и начиная фонтанировать скепсисом. - Не в монастыре, - покачал головой, настраиваясь. – И это подводит нас к сути разговора. Я не человек, как ты уже, наверное, понял. Меня создал маг природы как фамильяра, магического помощника. Случайно или нарочно он вложил в меня душу, дав возможность осмыслить себя и развиваться. Я учился долгие годы тому, что люди постигают с рождения, но многие эмоциональные и поведенческие реакции разумных до сих пор мне не вполне понятны. Мне жаль, если чем-то неосознанно обидел тебя в прошлом. Твоя симпатия ко мне приятна, однако я затрудняюсь, в какой форме это выразить. Под конец речи пожалел, что допил чай. Спрятаться за кружкой сейчас было бы желанной передышкой в ожидании ответа. - Если ты собрался шокировать откровениями, то у тебя не вышло, - резюмировал Киррай, действительно не выглядевший ошеломленным. – Сперва я принял тебя за человека. После нашего стихийного поединка, решил, ты оборотец. Но оборотцев с таким вырвиглазным окрасом не существует в природе, да и самоконтроль у них обычно хромает. Дался им этот окрас! Подумаешь, зеленый в широкую черную полоску. Не оранжевый же с фиолетовой крапинкой. - Кроме того, ты несколько раз упомянул отца-создателя. Странное словосочетание, наводящее на определенные мысли. Удивлен? Я довольно сообразительный, хотя сразу не скажешь, - Киррай усмехнулся, наслаждаясь моим замешательством. – Кроме того обычные оборотцы не владеют магией, особенно такого высокого порядка. Сложить все факты вместе было не так уж сложно. В умственных способностях собеседника я и не сомневался. Только в его адекватности. - Да, я извращенец, влюбившийся в магическое создание. Тему можно считать закрытой? Вот как у него получается постоянно выбивать у меня почву из-под ног парой слов? Я, конечно, не романтичная девица, но такое оригинальное признание немного… потрясло. - Ты сейчас покраснел или побледнел? – в голосе дроу прорезались мурлычущие интонации. Точь-в-точь как у кота, тайком стащившего связку сосисок из кладовой. – Пока плохо различаю цвета. - Первое, - пробормотал, прижав пальцы к полыхающей щеке. Нет, с этим нужно что-то делать. – Вопрос об отсутствии у меня интимного опыта тоже можем закрыть? - Опыт – следствие практики, - от голоса Киррая внутри начала мелко вибрировать какая-то тонкая струна, распространяя щекотные вибрации под кожей. – С практикой могу оказать посильную помощь. Если захочешь. Мне бы в теории просветиться для начала. Данная сфера жизни до недавнего времени не интересовала меня от слова совсем. Наверное, легкое смятение просочилось по связи. Киррай улыбнулся мягкой, незнакомой и живой улыбкой. - Не волнуйся. Я не собираюсь на тебя набрасываться. Предлагаю взять паузу, выспаться и вернуться к обсуждению на свежую голову. Здравая мысль. Как говорят люди, утро вечера мудренее. За подготовкой ко сну, поиском чистого постельного белья и полотенец для гостя смятение отступило. Пожелав Кирраю спокойной ночи и напутствовав не стесняться разбудить, если что-нибудь понадобиться, ушел в спальню, оставив дверь приоткрытой. Улегся на кровать, раскинув руки и уставившись в потолок. Сон мне сегодня не грозил, в голове пчелиным роем гудели мысли. Скорее всего, Берек был прав. По здравом рассуждении, эфирная связь без сильного эмоционального компонента не сформируется, иначе был бы уже связан со всеми Проводниками, которых довелось выводить с Болот. Киррай и прежде демонстрировал повышенный интерес, только я не понимал его причины. Логический анализ всегда помогал разложить тревожащие или смущающие мысли и чувства по полочкам, найти их причину. Итак, в исходных у нас влюбленность, предположительно взаимная, осложненная магической сцепкой невыясненной до конца природы. И желанием одного из участников процесса перевести его на уровень более тесного физического взаимодействия. О как завернул! Будем откровенны сами с собой. Тело и подсознание начали реагировать на присутствие Киррая задолго до приключившегося на Болотах. В ванной комнате зашумела вода, раздался скрежещущий звук столкнувшихся с плиткой когтей и приглушенные ругательства. Слишком невежливым было бы предложить помощь в таком личном деле, как принятие ванны? Со зрением у Киррая, похоже, все еще неважно. Представив исход, в котором дроу согласился, испытал кратковременный приступ удушья и учащенного сердцебиения. Стройное тело под потоками воды, гладкая кожа с росчерками шрамов под ладонями, намокшие серебристые волосы, водяные капли на слипшихся ресницах, приоткрытые губы… В стену энергично застучали. - Прекрати немедленно, если не хочешь получить практический опыт прямо сейчас! Голос звучал так, будто Кирраю тоже тяжело дышать. М-да, а про связь забывать было опрометчиво. И извиняться за такое вроде как глупо. Это тоже может стать проблемой в будущем. Слышать и чувствовать друг друга беспрерывно крайне утомительно и чревато плохими последствиями для работы. Особенно для Киррая – на Болотах нельзя отвлекаться на посторонние раздражители. Нужно попробовать снизить интенсивность связи либо научиться ее заглушать на время. Мысль о работе разогнала фривольных товарок, и в голове на время воцарился порядок. В соседней комнате скрипнул диван, немного пошуршало и затихло, а я лежал без сна, пялясь в потолок, словно на нем запечатлена мудрость веков. В конце концов, что я теряю? С изменением социального статуса меняется образ жизни, но ни мне, ни Кирраю не грозит обзаведение наследниками и связанная с этим временная недееспособность. Осуждение общественности? Тоже нет. Даже на территории людей перестали считать любовную связь двух мужчин осуждаемой и подлежащей жесткому искоренению, Институт же в некотором роде вообще место всеобщего равенства. Получение нового опыта может быть интересным и волнительным. Если что-нибудь пойдет не так, всегда остается возможность озвучить свои претензии и найти компромиссное решение. Составление плана действий на ближайшие дни окончательно успокоили. Сон подкрался незаметно, чтобы прерваться через несколько часов знакомым ощущением мутного кошмара, в котором пытаешься догнать нечто постоянно ускользающее. Слетев с кровати, бесшумно прошел в соседнюю комнату. Киррай не метался, как видящий страшные сны, только судорожно сжавшие простынь пальцы и закушенные губы выдавали охватившее его напряжение. Будить дроу в таком состоянии было нежелательно, чтобы не пугать еще сильнее. Опустившись на ковер рядом с диваном, я накрыл стиснутый кулак своей ладонью, представляя самые приятные картины, сохраненные в памяти. Через время Киррай задышал ровно, расслабляясь всем телом. Мою руку отпускать не собирались, переплетя пальцы и легонько нажимая когтями. Такой кошачий жест снова раздразнил струну внутри. Не решаясь делать резких движений и тревожить сон парня, уселся удобнее, опираясь спиной на край дивана, и не заметил, как снова уснул. Утро застало нас на ковре в крайне провокационной позе. Вернее, она была бы провокационной, не выбрось меня во сне во вторую форму. Так что Киррай разлегся на моей пушистой ипостаси, как на матрасе, сопя в правое ухо и зарывшись двумя руками в мех на боку. Тяжесть чужого тела вызывала непривычное чувство. Словно завершившееся ожидание чего-то хорошего, которое даже не осознавал, пока оно не произошло. Я пригреб дроу так, чтобы обнять двумя лапами, и погрузился в приятную дрему. Похоже, мне предстоит много интересных открытий. Окончательно разбудил нас голод. Завтрак мы благополучно проспали, пришлось возвращаться в более привычный вид и выбираться из комнаты. Институт работал по ненормированному графику, потому в столовой всегда можно было найти, чем поживиться между основными приемами пищи. После отправил Киррая на осмотр в целительские палаты и, отговорившись желанием проверить работу своего отдела, направился в библиотеку. Я смутно представлял, что именно мне нужно, спрашивать пожилого смотрителя было неудобно, потому поиски заняли довольно много времени. Найдя пару трактатов, примерно соответствующих моим запросам, устроился за дальним столом, убавил мощность настольного светильника и погрузился в изучение. Выбор места для чтения оказался очень дальновидным. От гравюр, весьма наглядно описывающих все нюансы процесса, стало немного дурно. Фантазия авторов вызывала невольное уважение пополам с ужасом. Пролистав еще несколько страниц, я подавил желание закрыть глаза и побиться головой об стол в надежде выбить из памяти увиденное. Мозг отказывался представлять, как подобное можно проделать с телом разумного и при этом получить удовольствие. Пыточное пособие какое-то. Второй трактат пошел легче. Рисунков в нем было меньше, а пояснения давались толковым и доступным языком. Скорее это походило на пособие для юношей и девушек, готовящихся вступить в брак. Помимо описания нюансов физической близости там приводились также советы по обустройству совместного быта и разрешению возникающих в семейной жизни конфликтов. Автором, к моему удивлению, оказался человек, но рекомендации были универсальными для представителей любой расы. Просветившись, я почувствовал себя увереннее, даже появилось желание попробовать кое-что из вычитанного. Наверное, сначала нужно будет проговорить все с Кирраем, опыт явно имеющим, выяснить его предпочтения. Пришлось срочно тормозить отправившуюся в полет фантазию, дабы не отвечать на неудобные вопросы по возвращению домой. На расстоянии связь ощущалась так же сильно, и привкус чужого любопытства уже пробивался. На пороге родной обители нос атаковали различные вкусные ароматы, от которых рот сам собой наполнился слюной. - Присаживайся, пока не остыло, - Киррай указал на заставленный тарелками стол, в центре которого возвышалась большая миска картошки с мясной подливкой и сливочным соусом. – Как прошла проверка? Боюсь, теперь скрытая ирония будет мне чудится в каждой фразе дроу. - Благодарю, весьма познавательно, - устроился за столом, накладывая себе картошки и размышляя, будет ли некультурно забрать всю миску в единоличное пользование. – Что сказал мастер Айолин? - Чтобы на следующий осмотр приходили вдвоем, иначе он нажалуется Береку, - Киррай любезно придвинул вожделенную миску ближе ко мне и принялся за жаренные птичьи бедрышки. – Все равно, не понимаю я отношений в вашей компании. - Все мое ближайшее окружение я считаю своими друзьями, - вкусный обед настаивал на лирический лад, хотелось поговорить. – Возможно, наши взаимоотношения и выглядят странно для посторонних, но они построены на взаимном уважении и оказании помощи по потребности. Мы можем не проводить много времени вместе, однако в случае необходимости можем рассчитывать друг на друга. Киррай неожиданно сник, откладывая недоеденную ножку. - У меня неважно получалось строить отношения с другими. Сестра говорила… Дроу замолчал так резко, будто невидимая рука зажала ему рот. О сестре, как и о других родственниках он прежде не упоминал, если не считать разговор в полубреду на Болотах. - Я сам недавно понял в полной мере то, о чем только что говорил, - решил не заострять внимание, неспешно продолжая трапезу. – Я недоверчивый, на установление социальных связей понадобился долгий период. Кто-то может сказать, что среди моих знакомых очень странные разумные. - Угу. Орк-любитель кофе, парочка нагов и человеческий маг, в присутствии которого тебя самого жуть пробирает. - С Максом у нас много общего. Меня пугает не он сам, скорее, что вполне мог повторить его судьбу, - пояснил, отодвигая тарелку и разливая по стаканам ягодный сок. – В Академии не раз слышал рассуждения, дескать принес бы больше пользы, выполняя свое изначальное предназначение и прислуживая сильному магу. - Обойдутся! – Киррай неожиданно зло оскалился. – Ты – это ты, не важно рожденный или сотворенный. Никто не имеет права решать, что для тебя будет лучше. …Злость, круто замешанная на страхе потери, готовность драться, желание защитить. Меня словно обернули толстым теплым одеялом с вплетенными металлическими нитями. У Киррая даже забота имела несколько агрессивный оттенок, характерный для подростков. Зато она была абсолютно искренней. Вспомнился инцидент с применением неизвестной магии в лазарете. Вдоль хребта прошла волна зыбкой дрожи. Такие глубокие подсознательные чувства у разумных обычно означают гораздо больше, чем легкая влюбленность. И что теперь мне делать? Подсунув гневно трепещущему крыльями носа дроу стакан сока, сконцентрировался на внутреннем спокойствии. Мы сейчас как сообщающиеся сосуды – эмоции одного сразу отражаются на втором. Подействовало. Остаток ужина прошел в атмосфере беседы ни о чем. Киррай собрал посуду, чтобы отнести в столовую. На пороге обернулся, хитро прищурившись. - Я могу надеяться, что по моему возвращению поделишься результатами своей познавательной проверки? - Можно даже провести практическое занятие. Слова сорвались прежде, чем успел обдумать. Дурной пример заразителен. Податель этого самого примера едва не выронил стопку посуды, взгляд стал тяжелым, хищным. Пожалуй, впервые увидел наглядно что значит «прожигать взглядом». - Никуда не уходи. Я быстро. Киррай исчез за дверью, и я выдохнул, едва удерживаясь от бестолковых метаний. Так, у меня есть план, приступим к поэтапному воплощению. Душ не успокоил, льющаяся на голову вода, казалось, должна была испаряться от интенсивности мыслительного процесса. Привычка концентрироваться на мелких сиюминутных действиях не спасала, вдобавок остро захотелось курить, хотя о вредной привычке не вспоминал с момента выписки из лазарета. Тщательно отмывшись и расчесав норовящие встать дыбом волосы, переоделся в удобную домашнюю одежду, прикидывая, успею ли сбегать в курилку до возвращения Киррая. Нервы дергало томительным, размытым предвкушением, было ли оно моим или заемным, я не анализировал. Вместо потакания слабостям, открыл окно в спальне, пуская прохладный ночной воздух, перестелил постель и заправил в прикроватный светильник новый кристалл. Только цветочных лепестков не хватает. Тьфу, вспомнится же всякая гадость. Растения в постели – это не комфортно и не гигиенично, да и у нас не брачная ночь.       Звук открывающейся входной двери прозвучал неожиданно, распугивая сумбурное кружение мыслей. Киррай тоже выглядел немного дерганным, что, как ни странно, успокаивало. Значит, мы в одинаковом положении. - Надо же, я уже подумал, ты сбежишь, - попытка пошутить провалилась, слишком серьезным дроу выглядел. – Прямо всей шкурой ощущал. - Я не даю пустых обещаний, - возразил с достоинством, растягивая губы в несколько нервной улыбке. – Хотел сходить подымить. Уже не хочу. Повисшее неловкое молчание можно было резать на части. Мы замерли и уставились друг на друга, не решаясь сократить расстояние. Как студенты-первогодки, право слово, а не взрослые разумные. - Думаю, диван мало подходит для практических занятий, - беря инициативу на себя, поднялся и протянул руку неожиданно заробевшему Кирраю. – У меня кровать шире, будет удобнее. Киррай качнулся навстречу, вкладывая в мою ладонь свою, сухую и горячую, качнулся словно не только телом – всем своим существом, вызывая в эфире волну сродни зарождающемуся землетрясению. Путь до спальни в пол десятка шагов прошел как в трансе, отпустившем лишь когда уселись на край кровати, не размыкая рук. - Я просветился немного… в теории, - слова звучали глупо, однако молчать не было сил. – Но лучше, если ты подскажешь мне, что нужно делать. Дотронувшиеся до щеки пальцы были обжигающими. Киррай гладил, едва касаясь, обводил контуры носа и скул, и эта нежность не вязалась с полным иссушающей жажды взглядом. - Ты главное ничего не бойся. Я не сделаю ничего неприятного, - от хриплого шепота тело покрылось мурашками. - Алекто… Я… Будет хорошо, обещаю. Не поверить не было ни единого шанса. Как и желания сопротивляться. Осторожным, изучающим поцелуям, легким ласкам через одежду, тихому прерывающемуся голосу. Киррай был подобен овеществленной стихии, устоять перед которой нет возможности. Аромат хвои пропитал воздух, мы перекатывались по кровати, прикасаясь друг к другу бессистемно и практически невинно. На каком-то этапе этой странной борьбы Киррай прижался ко мне тесно-тесно, притерся с глухим стоном. В бедро уперлась горячая твердость, и я задохнулся от совершенно нового ощущения. Впервые кто-то желал меня, незамутненно-искренне раскрываясь навстречу. Эфир вихрился вокруг набирающим обороты смерчем горячих снежинок, различить где чьи эмоции стало невозможно. Наверное, я замер на несколько мгновений. К реальности вернул тихий смешок над ухом. - Не пугайся, Алекто. Это нормальная реакция, когда лежишь в постели с любимым. Ничего я не пугался. А некоторым лучше целоваться, чем говорить, пользы больше будет. Собственное тело не подвело, выдавая такие реакции, что одежда начала причинять серьезный дискомфорт. Хотелось вывернуться из раздражающих тряпок и прижаться кожа к коже, почувствовать чужой жар и частые удары сердца, обжигающие ладони на обнаженной спине. Киррай облегчить мое бедственное положение не торопился, пришлось все брать в свои руки. Скинув свою рубашку, потянулся помочь дроу. Идею подхватили с таким энтузиазмом, что один индивид чуть не лишился ушей, стремясь поскорее разделаться с преградой. На темно-зеленых простынях Киррай казался каким-то нереальным, зыбким ночным мороком, прекрасным и влекущим. Уложив его на спину, я неторопливо изучал распростертое подо мной тело двумя руками, отмечая реакции на прикосновения. - Боюсь спросить, чего ты успел начитаться, - выдохнул Киррай, сверкая в полутьме глазами и облизывая пересохшие губы. Выглядело зрелище… вдохновляюще. И врал он, ни капли страха в эфирную круговерть не просочилось, одно любопытство. - Ничего особенного. Надеюсь, тебе тоже понравится, - пообещал, наклоняясь и запечатлевая поцелуй на шее пониже левого уха. Тактильное исследование партнера оказалось крайне увлекательным занятием. Киррай был отзывчивым, не стеснялся демонстрировать удовольствие либо дискомфорт. Временами весьма громко и в цветистых выражениях. Светлые шрамы на темной коже притягивали взгляд. Они не уродовали дроу и выглядели скорее диковинной татуировкой, добавляя образу притягательности. Рискнув, провел по ним языком снизу вверх, от паха до подреберья. Казалось, что с высунутым языком выгляжу смешно и глупо, но Киррай задрожал, выгнулся дугой, застонав почти жалобно. На кожу будто кипятком плеснуло, сразу захотелось проверить какие еще ласки могут извлечь из дроу такие звуки. В результате эксперимента простынь превратилась в ленточки под острыми когтями, которые Киррай ни разу не применил ко мне. От такой заботы внутри ворочалось что-то большое теплое, как клубок ваты. Прикосновения к заострившимся соскам оставили визави практически равнодушным, зато от поцелуев в шею и вдоль линии ключиц дроу едва не мурлыкал пополам с рваными вздохами, выгибался навстречу, будто стремясь врасти. Забывшись, прихватил зубами вкусно пахнущую кожу на плече, несильно сжимая. - Еще… Еще раз, - выдохнув совсем непотребный стон, Киррай прижал мою голову, побуждая к активным действиям. Хорошо, что в человеческой форме зубы у меня обычные, иначе искусал бы парня основательно. Киррай пробуждал во мне незнакомую прежде жажду, жадность даже. Желание присвоить и одновременно принадлежать. Поглощенный вихрем эмоций, путающих разум, бьющим по нервам огненными волнами, не заметил, как диспозиция изменилась. Ловко повернувшись Киррай поменял нас местами, нависая сверху с шалой улыбкой и сжимая бедра сильными стройными ногами. - Помнится, это я должен был тебя просвещать в вопросах практики. Я был совсем не против, о чем и сообщил. Правда, посреди заверений меня некультурно прервали глубоким поцелуем, легонько прикусив нижнюю губу и засунув язык чуть ли не в горло. Из тела словно вынули все кости и заполнили взамен горючей алхимической субстанцией. Больше не было необходимости контролировать происходящее, можно было сосредоточиться на собственных ощущениях. - Как же давно хотел… Представлял тебя вот так, - лихорадочный шепот щекотал губы, то и дело прерываясь поцелуями. Целоваться Киррай умел и, судя по всему, любил. – Красивый, как лунная ночь. Я едва подавил смешок в ответ на неожиданное сравнение. В жизни не заподозрил бы Киррая в склонности к поэзии, надо же. За что был коварно укушен за сосок, в то время как второй попал в плен умелых пальцев. Удовольствие на грани боли колкой щекоткой прошлось по коже, исторгая из горла придушенный вздох. Издав довольный смешок, Киррай спустился ниже. По ставшей слишком чувствительной коже легким росчерком скользнули когти, от середины груди к низу живота, щекотно мазнули по бокам, заставляя непроизвольно выгнуть спину. - Ты только не волнуйся, хорошо? – с этими словами Киррай одним движением распутал завязки на моих штанах и стянул их на бедра. Все пришедшие на ум слова застряли в горле, когда самая чувствительная часть тела оказалась в плену настойчивых и нежных рук и губ. Читать о подобном и испытывать на себе оказалось совершенно разными вещами. Даже мелькнувшая мысль об острых клыках в непосредственной близости мужского достоинства не смогла погасить взвившийся внутри пожар. Словно та самая алхимическая смесь разом воспламенилась, грозясь выплеснуться за пределы тела. Никогда не думал, что удовольствие может находиться на грани с утонченной пыткой. Хотелось попросить Киррая прекратить, и в то же время – чтобы не останавливался. - Посмотри на меня, пожалуйста, Аль… Я поднял отяжелевшие веки и напоролся на взгляд дроу, как на трехгранный стилет. Восторг, наслаждение, желание, что-то темное, хищное, и глубоко внутри - тщательно скрываемая горечь. Словно приговоренному к казни дали право на последнее желание. Слишком много для бедного магического создания, впервые в жизни вкусившего удовольствие физической близости. Я не знал, как правильно поступить, нужно ли вообще реагировать, потому просто потянулся навстречу, обнимая нависшего надо мной Киррая, ероша влажные от пота волосы, поглаживая по напряженным плечам. Взгляд сиреневых глаз стал беззащитно-открытым, дроу запрокинул голову, до крови закусывая губу, и эфир взорвался, вспарывая изнутри тысячей осколков.       Наверное, я кричал. Когда исчезли плавающие перед глазами багровые круги и вернулась способность воспринимать окружающее пространство и свое тело в нем, горло саднило, как от долгого крика. По венам растекалась ленивая истома, мышцы ныли, будто пробежал пару лиг. Улегшийся сверху и положивший голову мне на грудь Киррай похоже пребывал в таком же состоянии. Сейчас он ощущался в эфирном плане как продолжение меня самого, частицей, создающей полную гармонию. Жуткое и одновременно прекрасное чувство. Однако эфир эфиром, а грубоматериальные вещи никто не отменял. Постель под нами пропиталась потом и смялась, перекрученная прорванная в нескольких местах простынь неэротично давила в поясницу, да и от телесных жидкостей не мешало бы отмыться. - Я не сплю, - пробормотал Киррай, стоило его потормошить, и зевнул во все клыки. - Верю, - похоже, у меня образовывается нездоровое пристрастие к волосам одного дроу. – Потому встаем и ведем друг друга в ванную. - Я даже отнести могу, - взъерошенный и зевающий Киррай выглядел более расслабленным и умиротворенным, чем обычно. – И помочь с помывкой. - Соглашусь на вторую часть, - собрав себя из желе в мыслящее существо, поднялся с кровати, сбрасывая измочаленную простынь на пол. Киррай не соврал насчет помощи. Правда мытье затянулось, едва не превратившись в повторение произошедшего в спальне. В ходе взаимного отмывания я выяснил несколько интересных вещей. Намыленные ладони лучше скользят, позволяя совместить приятное с полезным. Мы оба предпочитаем горячую воду и ненавязчивые прохладные ароматы. У Киррая чувствительная зона на спине между лопаток и на пояснице, воздействовать на них нужно с осторожностью, если нет намерения немедленно продолжить любовную игру. И, наконец, нам обоим нравится кусаться, так что быть мне котом не в полоску, а в пятнышко. До спальни добрались засыпая на ходу, кое-как расстелили чистую простынь и упали, как подрубленные, сплетаясь в один клубок. Киррай размеренно дышал в шею, обхватив обеими руками, прижав к себе, и в средоточии нитей эфира мне снова чудилась странная тоска и горечь. Решив подумать обо всем завтра, уткнулся носом в серебристую макушку и уснул, даже не заметив. Чтобы проснуться за несколько часов до рассвета от неприятного ноющего чувства в груди. Магический светильник возле кровати потух, комнату заполняла темнота, и Киррая не было рядом. Точнее, я вообще его практически не ощущал, будто он был за десятки лиг от Института. Пять шагов до двери прошли как в дурном сне. Во сне, где знаешь наперед, что случится, но проснуться не можешь. Фигура в униформе Проводников расплывалась и шла рябью в свете вышедших лун, только крестовины двух мечей тускло мерцали над плечами. Дроу повернулся, и в ярких глазах не отражалось больше ни тепла, ни насмешки, ни желания, одна пустота.