Meine Lehrerin

      Через неделю у нас опять стоит замещение – Юлия Васильевна уезжает с группой учеников по обмену в Германию, оставляя нас на растерзание Ольге Михайловне. -Ближайшие две недели вести немецкий у вас буду я, - говорит она, заходя в класс. Сегодня она выглядит даже лучше, чем в прошлый раз, ее волосы собраны в высокий хвост, а на блузку накинут легкий черный пиджак, на нем снова прицеплена брошь с лебедем. Мысленно поругав себя за то, что оцениваю ее внешность, я отвожу взгляд. -Сегодня мы проверим домашнее задание в конце урока, а пока проведем тест в формате ЕГЭ. Вы думаете, что до экзамена еще 2 года, но лучше начинать готовиться заранее, - говорит она, проходя между рядов и раздавая бумаги. Ее взгляд останавливается на мне на секунду, и почему-то я начинаю нервничать. -Кто из вас уже точно знает, что будет сдавать экзамен? – спрашивает она, закончив с бумагами. Женя, я и еще человек 5 поднимают руки. -Замечательно, - произносит учительница и дает тем, кто поднял руки, еще по 2 бумаги. – Это часть с чтением. За 30 минут я успеваю сделать почти весь тест и даже не начинаю читать выданные ей дополнительные бумаги, когда учительница практически силой отбирает у нас задания. -Время вышло, оценки за тесты вы узнаете на следующем уроке, а пока давайте разберемся с вашим домашним заданием. Она забирает у своей группы тетради с сочинениями и оборачивается к нашей. -А вам, ребята, по словам Юлии Васильевны, снова задали перевести текст… довольно бездарное занятие, на мой взгляд, но, пожалуйста, давайте послушаем… Она садится за стол, читает список фамилий и в конце ее глаза останавливаются, а на губах появляется ухмылка. Она выглядит как чертов маньяк. -Фадеева, - говорит она мстительно и ее взгляд безошибочно находит меня. Мое дыхание перехватывает, хотя в этот раз я подготовилась. Я не понимаю, почему мои руки начинают дрожать, когда я листаю учебник. Я успешно справляюсь с переводом текста. Он большой и сложный, дома я потратила на его перевод почти 3 часа, поэтому, закончив, я чувствую гордость и легко улыбаюсь. Ольга Михайловна хмурится: -Приятно видеть, что сегодня вы подготовились, - она опять поднимает бровь и я чувствую невесомость у себя в животе, - но, честно говоря, за такое пустяковое задание ставить хорошую оценку как-то несправедливо. Я чувствую, как внутри все закипает, а она продолжает: -Поэтому я, пожалуй, ничего вам не поставлю. Учительница улыбается довольно мило, но огонь в моей груди уже разгорелся и я, стараясь держать себя в руках, поднимаюсь со своего места, беру в руки сумку и учебник и под шипение Жени направляюсь к выходу из класса. -Раз так, я, пожалуй, пойду, - говорю я учительнице, проходя мимо нее. – До свидания. Я хлопаю дверью, и в ту же минуту раздается звонок с урока.       Женя ругается на меня всю перемену. Она использует такие слова, которые из ее уст я никогда не слышала. -Да как тебе это в голову пришло? – чуть ли не кричит подруга. -Ты бы видела лицо Ольги, когда ты ушла!!! Знаешь, сколько она нам ВСЕМ задала из-за ТЕБЯ! -Не понимаю, как вы это терпите, - я прерываю ее крики, но подруга еще больше закипает: -А нельзя было с ней с самого начала не ссориться?! Нет, тебе же надо повыпендриваться! -Женя берет глоток воздуха и продолжает, - Показать себя?! Это меня ужасно раздражает. Конечно, я ведь начала ссориться с учительницей, потому что хотела справедливости для себя и одноклассников, в том числе нее, а она ничего не понимает. Подруга видит, что я не отвечаю и просто уходит. Ну, теперь хотя бы не придется слушать крики. А домашку я у нее не переписала.       На следующий день Ольга Михайловна выдает вчерашние тесты. Как ни странно, у меня стоит четверка, хотя на последние два вопроса я ответить не успела. Зато на тех бумагах с чтением, где я не отметила вообще ничего, стоит, естественно, двойка. Ну ничего, это хотя бы честно. Ольга оглядывает класс и просит всех продиктовать оценки, чтобы проставить их в журнал. -Четыре и два, - говорю я, когда наступает моя очередь. -Оценку за чтение можете не говорить, - уточняет учительница, - я не ставлю, это же дополнительное. Она поднимает взгляд с журнала на меня и улыбается уголком губ. Это неожиданно выглядит так сексуально, что я давлюсь собственной слюной и закашливаюсь. Она на мгновение улыбается еще шире, наверное, смеется, и возвращается к журналу. ПОЧЕМУ Я ВСЕГДА ПОЗОРЮСЬ?! Она продолжает спрашивать других ребят оценки, и я задумываюсь. Почему же она не ставит лишние двойки? И почему меня так смутила ее сексуальная улыбка, и почему я вообще считаю эту улыбку сексуальной?       С того дня Ольга Михайловна почему-то стала мягче. За одну ошибку она уже ставила 4, а не 3, домашние задания стали немного поменьше (но все равно огромные), на уроках она больше улыбалась и меньше хмурилась. Я с ней больше не ссорилась, и на уроках она меня не вызывала. Прошла уже неделя и мне, как и всем остальным одноклассникам, было интересно, в чем же причина таких изменений. И я решилась узнать. После урока, когда у меня появляется вопрос по поводу очередного теста, я жду, пока мои одноклассники покинут кабинет, и подхожу к ней. -Ольга Михайловна, - она поднимает голову от своих бумаг и смотрит на меня, а потом за меня, как бы проверяя, сколько еще учеников осталось в кабинете. -Да? – спрашивает она, закончив со своими странными взглядами. -У меня вопрос, - я протягиваю ей листок с тестом и большой четверкой на нем, - пятый вопрос. Я не совсем поняла, почему… Она выхватывает листок из моей руки, не дав договорить. -…вы исправили мой ответ, - заканчиваю я почти шепотом. Ольга Михайловна несколько минут изучает мой листок. -Ольга Михайловна? – я напоминаю ей о себе. Висит молчание, а она внимательно вглядывается в тест. -Пожалуй, здесь и вправду возможны оба варианта, - наконец, говорит она как-то хрипло. -Да, подловили вы меня. Она перечеркивает четверку и ставит пять. Вау. Моя первая пятерка на ее уроке. -Вы ведь собираетесь сдавать ЕГЭ, верно? – спрашивает Ольга Михайловна, поднимая на меня свой взгляд и приподнимая бровь. Моя коленка начинает трястись, черт, почему этот ее жест всегда на меня так действует?! -Да, - отвечаю я, прочистив горло. Мне душно, и я задыхаюсь. -Вы умная девушка, Юля, - она улыбается уголком губ, и мне становится еще хуже. -Думаете, в группе Юлии Васильевны вы сможете хорошо подготовиться? Это не издевательский вопрос, а серьезный. Я слышу, что ей действительно интересны мои мысли по этому поводу. -Я пока не знаю, что буду с этим делать, - говорю я, а она вздыхает, и я еще больше напрягаюсь. – Юлия Васильевна – хорошая учительница. -Конечно-конечно, хорошая, - быстро говорит она, а потом лукаво улыбается, - но ведь она действительно не очень заваливает вас подготовкой или хотя бы домашней работой? -Тут вы правы, - я тоже улыбаюсь, - но какие еще варианты у меня есть? Конечно, я знаю, какие варианты у меня есть. Я хочу услышать это от нее. -Можете перевестись в мою группу, - говорит она ненавязчиво, - думаю, вы заметили, что у нас здесь непросто, зато за экзамен сможете не волноваться. -Кстати насчет этого, - я перевожу тему и, наконец, спрашиваю, - в последнее время ваши уроки… изменились немного, это все отмечают. Почему вы так… смягчились? Она смеется. -Ваша выходка на уроке заставила меня задуматься. Пожалуй, я и правда была слишком строга к вам, вы ведь еще только учитесь, - говорит она и теребит свою брошь на рубашке, - только не говорите мне, что я теперь слишком мягкая. Моя выходка??? -Нет, не слишком, - говорю я, чувствуя, как мои губы расплываются в улыбке, - ваши уроки остаются самыми сложными среди всех. Она издает «облегченный» выдох и тихо посмеивается: -Ну, тогда вам точно стоит ко мне переводиться. Я улыбаюсь, прощаюсь, поворачиваюсь к двери и выхожу из кабинета.