Meine Lehrerin

      Две недели усиленных занятий немецким языком заканчиваются, когда возвращается Юлия Васильевна. Я сразу чувствую, как все с трудом наработанное в группе Ольги Михайловны исчезает из моей головы, поэтому я начинаю всерьез думать о переводе во вторую группу. Это не проблема, учитывая, что из той группы в нашу ребят переводить учителя уже отказываются (из-за большого количества желающих). С другой стороны, эта женщина заставляет меня нервничать. У меня трясутся колени, когда она поднимает свою бровь или смотрит мне в глаза. Мое горло сохнет, когда она обращается ко мне по имени, а когда по фамилии – дрожат пальцы. Я не понимаю, что со мной происходит. Я совсем ее не боюсь, но мое тело продолжает реагировать на нее наистраннейшим образом.       В середине ноября я, наконец, прошу свою классную руководительницу о переводе. Сначала она думает, что я шучу, но, выслушав мои объяснения об экзаменах, она кивает и обещает, что к концу недели мой перевод будет официальным, но посещать уроки Ольги я могу уже сейчас.       На следующий день перед началом урока я подхожу к Ольге Михайловне, которая, как всегда, замечательно выглядит. Предупреждаю ее о переводе, а она, услышав мой дрожащий голос, только ухмыляется, как будто всегда знала, что это случится. Ее ухмылка снова посылает дрожь по моему позвоночнику, и я чуть ли не содрогаюсь. На уроке я отвлечена. Я думаю о моих реакциях на нее. Это все выглядит так, как будто я безумно ее боюсь – до дрожи -, но страха я не ощущаю. Как будто ее присутствие просто заставляет меня сильно нервничать, но почему я не могу понять. Я думаю об этом половину урока, но она, конечно, замечает мой отстраненный взгляд. -Вам все ясно, Юлия? – спрашивает она, строго глядя на меня, когда я тупым взглядом утыкаюсь на задание. -Эм… да, Ольга Михайловна, - говорю я, смутившись. Она холодно смотрит на меня, зная, что я вру. -Тогда, пожалуйста, сделайте задание номер 4 вслух, - говорит она уже по-немецки и складывает руки на груди, немного хмурясь. Я почему-то опять начинаю нервничать, но это проходит, когда я отвожу взгляд на листок с заданием и начинаю его читать. Конечно, новую тему я прослушала, поэтому задание мне не дается, и Ольга Михайловна ставит мне заслуженную двойку и просит подойти после урока. -Что тебя отвлекло сегодня, Юля? – спрашивает она, когда я на ватных ногах подхожу к ее столу на перемене. Она снова хмурится, и нервно постукивает карандашом по столу. -Извините, такого больше не повторится, - говорю я, игнорируя вопрос. Она вздыхает и откладывает карандаш. -Я понимаю, что тебе, может быть, еще тяжеловато, - начинает она, глядя мне прямо в глаза, а мое сердце стучит так, как будто я бегу кросс, - ты столько времени провела в группе Юлии Васильевны… Я перебиваю ее: -Нет, Ольга Михайловна, все хорошо, просто я на уроке задумалась и… -Тебя что-то беспокоит? – спрашивает она серьезно. -Нет, я просто… Отвлеклась, извините. Она внимательно смотрит на меня, как будто пытаясь понять, говорю ли я правду. -Давай так, - говорит она после недолгого молчания, - я не буду ставить твою двойку в журнал пока что, а ты сделаешь это задание и покажешь мне завтра. Пятерку, конечно, не поставлю, но вот на четверку вполне можешь рассчитывать. Она улыбается, а я удивляюсь. -А вот это уже слишком мягко, - бормочу я, не думая, а она все слышит, ну конечно, слышит. -Не переживай, это единичный случай, потому что ты только перевелась, но скоро требования к тебе будут такие же, как ко всем остальным, - говорит она, улыбаясь еще шире и захлопывает журнал. – Только не говори никому, хорошо? Я улыбаюсь в ответ, киваю и, сказав «спасибо», покидаю кабинет.       Она не врала о требованиях – на следующий день, проверив мою работу, Ольга Михайловна с недовольным лицом рисует на ней тройку. Меня больше беспокоит не оценка, а выражение ее лица, когда она передает мне листок, она хмурится и я не вижу ни следа от вчерашней доброжелательности и дружелюбности. Весь урок она раздраженная, и мне правда интересно, почему. Когда Ольга Михайловна отворачивается к доске, я шепчу Жене: -Как думаешь, у нее что-то случилось? Она непонимающе на меня смотрит и переводит глаза на учительницу. -О чем ты? Я машу рукой и перевожу взгляд на доску. Да, учительница в плохом настроении — это точно к неприятностям. Одноклассники недовольно стонут, глядя на огромное количество заданий на доске. — Это классная работа, - говорит учительница, кивая головой на доску. -А это, - она достает из ящика стола большую стопку бумаги и начинает раздавать каждому человеку по несколько листов, — это вам на дом. Никто не решается возразить, хотя все помнят, что завтра огромная контрольная по совершенно другой теме. Только я поднимаю руку, решив, что она, наверное, просто забыла. -Да, Фадеева? – спрашивает учительница, поправляя волосы. Я смотрю на то, как они струятся по ее плечам, и забываю, что хотела сказать. -Я… эээ…, - мямлю я, переводя взгляд на ее лицо. -Вам плохо? – спрашивает Ольга Михайловна, ее лицо немного напрягается. -Нет, - я, наконец, снова способна говорить, хоть в моем горле и пересохло, - я только хотела сказать, что у нас завтра должна была быть контрольная и мы не успеем подготовиться, если сделаем все домашнее задание. Уже на середине фразы, глядя на ее меняющееся лицо, я понимаю, что она не забыла о контрольной, а просто решила подложить нам всем свинью. -Фадеева, - говорит она обжигающе холодно, - к контрольным нужно готовиться заранее. Еще одна жалоба по поводу домашнего задания, и я задам вам еще столько же. Легкая грубость в ее голосе бьет меня прямо в голову, и я теряюсь. Она одновременно приводит меня в бешенство своим безразличием и заставляет низ моего живота теплеть. Я с ужасом понимаю, что я только что немного возбудилась от слов собственной учительницы о домашнем задании. Стыдливо я опускаю глаза, а она, видимо подумав, что мне стыдно за свои слова, переключается на другую тему. До конца урока я молча делаю классную работу, а Ольга Михайловна спрашивает всех, кроме меня. Мне жарко, я пытаюсь фокусироваться на немецком языке и склонении прилагательных, но думаю только о ней, мой взгляд самостоятельно перемещается на ее ноги, прикрытые юбкой чуть выше колена, и возбуждение так и не проходит до конца урока. -Фадеева, подойди на минуту, пожалуйста, - говорит учительница, когда звенит звонок и все собираются уходить. Еле-еле я подхожу к столу, мои ноги дрожат сильнее, чем обычно. -Я бы попросила вас, Юлия, больше не критиковать мои способы преподавания, - глядя мне в глаза, говорит она, когда все выходят из кабинета. Ее тон все еще холодный, а мне так горячо от него. -Извините, - почти шепотом говорю я, потому что мой голос срывается. – Я просто хотела вам напомнить. Ее лицо смягчается, но она все еще напряжена. -Можете идти, - говорит учительница и я медленно обхожу ее стол, проходя к выходу. Мои руки трясутся, когда я берусь за ручку двери. -До свидания, - говорю я, прочистив горло. -До свидания.