Meine Lehrerin

Ольга Михайловна ставит мне двойку, но мне все равно, пока она не кладет мою работу мне на парту с разочарованным лицом. Женя радостно показывает мне свою пятерку, а я, улыбнувшись ей, убираю свой тест в сумку. Она дает нам задание, все отвечают по очереди. Когда приходит мое время отвечать, я стараюсь, как могу, но мой голос все равно немного колеблется. Ольга Михайловна не реагирует на меня, а я даже радуюсь этому, ведь мне так стыдно перед ней за эту двойку. Она вздыхает, пока слушает, как мы делаем задание, и только от ее вздоха мой пульс учащается. Мне неспокойно уже несколько дней. Я все еще думаю о природе своего поведения и своих реакций на учительницу. Меня не покидает чувство, что мне нужен кто-то чтобы поговорить, и я задумчиво смотрю на Женю, сомневаясь, действительно ли мне стоит заводить такой разговор. Урок проходит быстро, почти незаметно, потому что я поглощена своими мыслями. Я даже почти не обращаю внимания на Ольгу, хотя и думаю исключительно о ней. Это последний урок на сегодня, поэтому после звонка я тащу Женю на улицу и сажаю ее на первой попавшейся по пути скамейке. -У тебя все нормально? – спрашивает она после нескольких минут молчания. Я чувствую, что не смогу рассказать ей правду и решаю сменить тактику. -Да, все хорошо, - говорю я беззаботным тоном. -Просто хотела с тобой посидеть, пока ты куришь. -Ну, тогда супер, - расслабляется подруга и тянется в карман за сигаретами. Она закуривает, и, еще немного помолчав, я осторожно спрашиваю: -Как у тебя дела с Андреем? Она морщится и отвечает: -Никак, мы с ним уже не общаемся. Я киваю головой и продолжаю: -Да, парни могут быть такими тупыми. -Это точно, - говорит она. – Иногда мне кажется, что лучше бы мне нравились девушки. У меня просыпается удивление, как просто это было, ведь именно этой фразы я и пыталась добиться. Я неискренне смеюсь в ответ на ее слова и ненавязчиво спрашиваю: -А ты никогда такого не испытывала? -Чтобы мне нравились девушки? – Женя округляет глаза. – Нет. Ну… пока нет. Я ничего не отвечаю, задумавшись над тем, что значило «пока». -А ты? – спрашивает подруга через несколько минут. -Нет, - говорю я, глядя в сторону. – Это странно. Я нервничаю, а Женя спокойно растягивается на скамейке и возражает: -По-моему, ничего странного. Моя сестра, например, раньше встречалась с девушкой. У них были вполне нормальные отношения, только, по ее словам, секс был куда лучше, чем с парнями. -То есть она лесбиянка? -Бисексуалка, - говорит Женя. – Так что я не вижу в ЛГБТ ничего плохого. -Да, я тоже, - поспешно соглашаюсь я, - я не в этом смысле говорила. Женя докуривает свою сигарету в тишине, а я просто смотрю на нее с мыслью, что моя подруга - замечательный человек. Весь вечер у меня в голове крутится разговор с Женей. В моей голове каша – с одной стороны, я думаю о том, что в том, чтобы быть лесбиянкой и правда нет ничего плохого, а с другой, о том, что скажет мама, папа или мои одноклассники. Я уже не знаю, кто я, что мне делать и чего я хочу. Все что я знаю – это то, что у Ольги Михайловны самый красивый профиль, какой я видела, что ее голос, когда она говорит по-немецки, идеально хриплый и низкий и что ее грубый тон сводит меня с ума даже больше, чем ее улыбка. Той же ночью я впервые кусаю кожу руки, чтобы не застонать, когда кончаю, думая о своей любимой учительнице. Утром я иду на урок немецкого с чувством вины. Когда Ольга Михайловна входит в кабинет, в моем горле сразу пересыхает. -Guten Morgen*, - говорит она с улыбкой. Сегодня она в бордовом платье и в черных колготках, а ее волосы в высоком хвосте. Меня душит воротник моей рубашки, и я злюсь от того, как жарко мне становится в ее присутствии. -Wer möchtet die Hausaufgabe antworten?** - спрашивает учительница, и я резко понимаю, что не сделала домашнее задание, потому что была слишком поглощена мыслями о своей ориентации. Мне не хочется получить еще одну двойку, потому что их и так уже слишком много, поэтому я немного пригибаюсь, пытаясь спрятаться за спиной одноклассницы. Кто-то поднимает руку, желая ответить, и она спрашивает их, но спустя еще несколько человек, очередь все-таки доходит до меня. У учительницы сегодня очевидно хорошее настроение и мне совсем не хочется его портить. -Я не сделала, - говорю я так твердо, как могу, а мои ладони, тем не менее, становятся мокрыми и липкими. Ольга Михайловна поднимает бровь и смотрит на меня холодно, на ее лице ни следа от недавней улыбки. Мое сердце заходится в бешеном ритме, когда я вижу ее взгляд и слышу ледяное «два». Меня как будто облили холодной водой, но мне только становится жарче. Она продолжает спрашивать других людей, а я сижу, сжимая ноги, стараясь не думать о ней. Взгляд опять соскальзывает на ее платье и ниже, ее ноги сводят меня с ума. Я поднимаю глаза выше и встречаю ее взгляд, она так холодна. Она смотрит на меня всего долю секунды, а я снова и снова оглядываю ее с ног до головы, не в состоянии остановиться. Она такая красивая, такая красивая… В этот момент я готова признаться, что она мне нравится, что я хочу ее, что я могу быть лесбиянкой. Ольга Михайловна снова встречает мой взгляд, она выглядит раздраженной. С трудом я отвожу глаза в сторону, я не хочу, чтобы она о чем-то догадалась. В конце урока она опять подзывает меня к себе. Я нервничаю, я дрожу. -Фадеева, объясните, пожалуйста, свою успеваемость, - говорит она, когда я стою у учительского стола. Она поднимает на меня голову, хмурится. Как же ей идет. -Извините, - говорю я, а вся былая твердость в моем голосе улетучивается, оставляя за собой только дрожь. – Мне не хватило времени. Ольга Михайловна смотрит на меня с недоверием. -А как вы объясните свою контрольную? – спрашивает она и закидывает ногу на ногу. Она так элегантна в своем бордовом платье, этот цвет делает ее невыносимо привлекательной. Мне так сложно сосредоточиться, так сложно дышать. -Я…, - мой голос звучит тихо и тускло. Она терпеливо ждет, глядя мне в глаза. У нее такие красивые серые глаза. Я запоминаю их цвет. Мое сердце стучит в груди так быстро. -Юля? – спрашивает учительница спустя минуту молчания. Я прихожу в себя и отвожу взгляд, мое лицо краснеет. -Извините, - повторяю я. –Я… Я просто плохо себя чувствовала. Она вздыхает, очевидно, не поверив мне. -Юля, - начинает Ольга Михайловна уже более мягко, - присядь, пожалуйста. Я сажусь за парту, которая стоит вплотную к ее столу. -Юля, послушай меня, пожалуйста, - она говорит теплым, обеспокоенным тоном. Я удивляюсь, как у нее так быстро сменяются эмоции. – Я не знаю, что с тобой такое, но это должно прекратиться. Я очень тебя прошу снова начать учиться. Я пытаюсь тебе помочь, но без усилий ты никогда не сможешь хорошо сдать экзамены и поступить в хороший университет. Ты даже немецкий не сможешь хорошо выучить. Ее слова меня расстраивают. Она даже не знает, как я стараюсь. Однако смена ее обращения на «ты» будит во мне легкую радость - это звучит так тепло. -Юля, только не обижайся, пожалуйста, на мои слова, - добавляет учительница, заметив выражение моего лица. – Ты только перевелась, я знаю, что тебе трудно. Но я не могу спускать тебе все ошибки, понимаешь? Чтобы чего-то достигнуть ты должна учиться, и, знаешь, ты правда очень умная девочка. На этом моменте я снова краснею, я хочу поблагодарить ее, ведь мне так приятно, но она продолжает: -Просто приложи больше усилий. Может быть, тебе что-то мешает? У тебя проблемы? Она так добра, ее взгляд такой мягкий, почти заботливый. Она ждет ответа, терпеливо, ее лицо напряжено. Я так хочу ее поцеловать. И чувствую, как все глубже и глубже проваливаюсь в нее, влюбляюсь. -Н-нет, - отвечаю я, сглотнув. – Спасибо, Ольга Михайловна, но все хорошо. Я просто буду стараться сильнее. Она снова вздыхает и разрывает наш зрительный контакт. -Тогда я жду от вас завтра выполненного домашнего задания, - говорит она своим обычным тоном и открывает классный журнал. – Можете идти. * - Доброе утро ** - Кто хочет ответить домашнее задание?