Meine Lehrerin

На следующий урок я прихожу готовая и отвечаю ей идеально, но не получаю в ответ даже намека на улыбку. Ольга Михайловна весь урок как будто спящая, а я изо всех сил стараюсь привлечь ее внимание, сама не зная зачем. Но ничего не выходит. Она игнорирует меня так еще целую неделю. Каждый день я усердно занимаюсь немецким, в надежде, что она снова улыбнется мне, но этого не происходит. Я заглядываю ей в глаза, пытаясь заставить ее меня заметить, но ее взгляд скользит по мне так же безразлично, как и по всем остальным. Каждый день я думаю о ней, не понимая, что же изменилось. Жизнь становится серой и скучной, я зарываюсь в учебе, чтобы не грустить. Я хожу от математики к немецкому, от немецкого к русскому, а от русского опять к немецкому. Мне кажется, что моя жизнь замыкается немецким, он становится чуть ли не одержимостью, но все дело только в ней одной. Я так отчаянно хочу, чтобы она заметила, как я стараюсь. Посмотри мне в глаза так же тепло, как тогда, коснись меня кончиками пальцев, проведи своей рукой по моим волосам, поцелуй меня так нежно, так глубоко… Ну посмотри на меня? Но она не смотрит. В первых числах декабря, не выдержав, я подхожу к ней после урока. Я даже не знаю, что ей сказать, но уже не могу без ее внимания. -Ольга Михайловна? – спрашиваю я, сдерживая дрожь в голосе изо всех сил. Она поднимает голову от тетрадей и вопросительно смотрит на меня. Да как же существуют такие красивые люди? Моя голова кружится - а ее глаза смотрят прямо в мои. Залюбовавшись, я забываю, что я сама к ней обратилась и говорю: -Вы что-то хотели? В ее взгляде непонимание, она немного хмурится, а в моей голове так пусто и легко. -Юля? – спрашивает она, и я выхожу из своего состояния, краснею, понимая, как глупо это, должно быть, сейчас выглядело. -Ой, извините, - я сглатываю, а по ее лицу медленно расползается улыбка. Я вижу, как она пытается ее сдержать, но ничего не выходит. Мне стыдно, но она такая прекрасная, я смотрю на нее, в моем животе бабочки, и я сама начинаю улыбаться. -Что, забыла? – спрашивает она, все так же улыбаясь, глядя на меня тепло и почти… нежно? Мое сердце в груди разрывается только от одного этого почти. -Я… Вообще-то подошла, чтобы спросить, эм, - я отчаянно пытаюсь что-то придумать, - про домашнее задание, да… Я задаю ей глупый и бесполезный вопрос про домашку, а она терпеливо отвечает. -Ну, хорошо, я поняла, - я благодарю ее и уже собираюсь перевести тему на что-нибудь нейтральное, но она прерывает мои мысли. -Юля, ты в последнее время очень подтянулась, - говорит она и опускает взгляд на свои бумаги, - сплошные пятерки… Я вижу, что наша беседа в прошлый раз хорошо на тебя подействовала? Она снова поднимает на меня глаза, в них легкая смешинка, и я невольно улыбаюсь опять. В моей голове крутятся комплименты, столько комплиментов, но я говорю: -Это Вы подействовали. «Зачем я это сказала», - проносится в моей голове, но Ольга Михайловна, кажется, не против. Ее улыбка смягчается, а рука берет мою. Где-то в этот момент я умираю, мои легкие отказываются дышать, а сердце готово выскочить из груди. Ее пальцы касаются моих, они такие теплые, почти горячие, а может, они обжигают меня совсем не из-за их температуры. Мне так хорошо, но резко колет в груди, ведь для нее это не значит ничего, а для меня целый мир. -Ты молодец, Юля, - говорит она спустя пару мгновений и опускает мою руку. Ей так холодно, так одиноко, - ну пожалуйста - пожалуйста, возьми ее еще раз. Ее взгляд снова в бумагах, а я так люблю ее, так люблю. -Спасибо, - почти шепчу я и пячусь к двери, чувствуя, что сейчас расплачусь. – До свидания. Ольга Михайловна все так же не смотрит на меня на уроках, и скоро это начинает меня не расстраивать, а злить, выбешивать до ужаса. Почему наедине она такая милая и даже заботливая, а в классе ей на меня абсолютно все равно? В середине декабря на втором за день уроке немецкого я уже настолько злюсь, что не сдерживаюсь, когда после моего ответа она говорит «пять» и ставит оценку, даже не глянув в мою сторону. -Да не нужна мне ваша пятерка, - грубо выплевываю я, все мое тело горит и трясется от злости. Теперь она смотрит на меня, ее глаза холодны, но в них непонимание. -В чем дело? - спрашивает она строго. Боже, я скучала по этому тону, мне сразу становится жарче. -Я сказала, что не ради ваших оценок стараюсь, - говорю я уже более мягким тоном, поняв, что еще минута - и меня выгонят из класса. Ольга Михайловна отвечает мне настолько ледяным голосом, что у меня останавливается сердце: -Фадеева, если у вас есть какие-то замечания, попрошу оставить их при себе или высказаться после урока. Я сглатываю и молча сажусь обратно за парту, пытаясь скрыть дрожь в коленях. Она отворачивается, но я уже вся мокрая, и мне стыдно. Я пялюсь на нее весь урок, а она теперь злится, ведь я испортила ей настроение. Каждый ее грубый выпад или холодный взгляд заводит меня все сильнее, и концу урока мой мозг уже совсем не работает, мне совершенно нечем дышать, а на мои краткие извинения, принесенные перед выходом из кабинета, она только кивает, и взгляд ее так строг, что я уже почти готова умолять ее взять меня прямо здесь и сейчас. Мне стыдно, что я хочу ее так сильно, стыдно, что нагрубила ни за что. Уже вечером я решаю, что завтра точно извинюсь нормально, а ночью придумываю красивые слова, которые точно забуду от одного взгляда в ее глаза.