Рожденный ползать

А travers les yeux fermés Je vois les lumières de la ville Les yeux fermés О Amsterdam vous voyez Nous sommes vos enfants

      Пару бокалов спустя я вливаюсь в безумные танцы, вместе с Хизер. Блондинка что-то рассказывает мне, но я её вообще не слышу, потому просто киваю и прижимаю девушку к себе. Она выпивает ещё и ещё. Хизер что-то снова мне говорит, но музыка играет слишком громко, она куда-то уходит, позже я замечаю её. Она поднимается по лестнице на этаж выше, машу ей рукой. Мягкая, хмельная улыбка и подзывает к себе. Ставлю бутылку на стол и иду за золотоглазой бестией. Хизер скрылась в огромной спальне, захожу следом. Комната разделена стеной с аркообразным проходом на двое. Сначала небольшая «прихожая» с длинным кожаным диваном, возле которого стоит стеклянный столик, по бокам стоят колонки, подключённые к ноутбуку стоящему на столике. По всему потолку наклеена светодиодная лента. Девушка разместилась на диване, я стою в дверях, наблюдаю за огоньками, она достаёт из кармана зип-пакет с кристаллами, в свете диодов они отливали по всякому. — Что это? — подхожу ближе и сажусь на диван. — Волшебство. - озорная улыбка расцвела на её лице. — Погоди, я возьму пару своих знакомых. Так интересней, — подмигнув, Хизер выходит и вскоре возвращается со своей маленькой компанией. Парень и девушка. Оба навеселе, ничего особенного. Девушка, даже в полу-пьяном состоянии умудряется всё время с кем-то переписываться, в то время как парень пытается обратить на себя её внимание, а Хизер расталкивает в пыль кристаллы.       На идеально ровной стеклянной поверхности стола полосами лежат дороги. Я незамедлительно решил отправиться в путь. Громко играет TR/ST — This ready flesh, меня уносит. Я откидываюсь на спинку дивана. Сердце набухло и подскочило к горлу. Мелкая дрожь и краткие импульсы раскатами грома носятся по телу. Искры окрашивают в неон нейронную сеть, кусают иглами подушечки пальцев. Глубокий вдох. Прилив энергии. Хочется говорить, просто много говорить, от этого зависит моя жизнь. Девушки танцевали передо мной, передавали друг другу таблетки в поцелуе, тот парень, знакомый Хизер, вдыхал свои дороги, находя новый, истинный путь. Он сидит рядом и разговаривает со мной. Рассказывает о том, сколько Европа, спутник Юпитера, находится в тени вышеупомянутого объекта. Мы спорили о том, можно ли там в теории жить. Он говорил мне о замещаемых катинонах, о соли, которой мы жадно приправляем свой мозг, о её структуре, о том, что хочет трахнуть этих двух девок. Я говорю ему, что не претендую на них обеих. Хизер садится рядом со мной. — Я никогда не пробовала героин, — Хизер говорит об этом так же в тему, как обсуждение холокоста на еврейском празднинстве, или о терракте 11 сентября на дне благодарения. — Я тоже, — смотрю на девушку, она снимает линзы с глаз и складывает их в контейнер. — Как думаешь, зависимость наступит сразу? — Думаю это индивидуальная штука. Много аспектов на это должно влиять. Но в целом он статистически самый опасный. — Почему опасный? — она взглянула удивлённо, словно я сказал, что Санты не существует. — Зависимость. Она наступает быстрее от него. — Не думаю, что это плохо, — Хизер вдыхает дорожку и продолжает. — Это же любовь, любовь она такая, ну как диарея, всё сводит и болит, и время отнимает. Надо что-то сожрать, чтоб отпустило. — Ты что-то странное несёшь, — я смотрю на нее затуманенным взглядом, всё немного искажается. — Просто это неудобно, как спать на ступеньках, — ее волосы, кажется, превращаются в волны, я вижу их движение. — Ты спал на ступеньках? — Нет, это обязательно? Вокруг всё искажается, на потолке появляются трещины. — Конечно! — восклицает девушка. — Каждый уважающий себя гражданин США должен поспать хоть раз на ступеньках. — Я француз. — Нелепые отмазки, — она махнула рукой и кинула что-то мне в пойло. — Чтобы мы там не нюхали, это точно не соль, — я потираю глаза, всё становится ещё более футуристичным. Парочка, что сейчас с нами, уже сливается в поцелуе и парень стягивает с неё одежду. Хизер смеётся. — Тебе понравится, не бойся, — она шепчет мне на ухо и это последняя адекватно уловленная мною деталь. Пара уже зовёт нас за собой. Дело движется к комнате за их спинами. Это спальня, с огромной кроватью, там темно и только в мигании сотни мелких светодиодов видны резкие, пьяные движения. Хаотично, беспорядочно тела сплетаются в танце. Хизер достаёт сигареты, крикет и закуривает, протягивает пачку мне. Я выдыхаю дым серым облаком перед собой, он растворяется и видные хитросплетения голых тел. Я наблюдаю. — Завораживающее дерьмо, — говорю блондинке рядом, а она с усмешкой смотрит в сторону спальни. Тело требует движений, немного трясёт, немного экстаза, я танцую. Из спальни доносятся стоны, их слышно даже сквозь музыку. Хизер подходит ближе, мы целуемся смазано, неаккуратно, просто в поисках секса и тепла. С меня летит одежда в сторону спальни, мои руки блуждают по нежной коже, по мягкой, упругой груди. Нас зовут присоединиться. Падаю на кровать.       Я стою напротив зеркала в ванной. Пальцами вожу по отражению, холодно и музыка орёт из комнаты. Поднимаю взгляд, упираюсь в свои глаза в отражении. Это не мои глаза. Это не я. Я не могу так выглядеть. Что происходит? Бью ладонью по зеркалу и испуганно отвожу взгляд. Дыхание затруднено и сбито, накатывает истерика. Ноги подкашиваются. Страшно. Красные капли разбиваются о дно белой раковины, разводами стремятся к сливу. Сознание размыто, пусть всё летит. Вожу по дну раковины подушечками пальцев, вырисовываю узоры. Стены. Плитка. Штукатурка. Плесень. Стены. Плитка. Штукатурка. Плесень. Стены. Плитка. Штукатурка. Плесень. Шепчу я снова и снова. Сбито, истерично. Поднимаю глаза и ужасаюсь. Это не я. Это не я. Это не я. Размазываю по лицу кровь, слёзы, впиваюсь ладонями в волосы. Закрываю глаза, бьёт мелкая дрожь. Улыбаюсь. Снова скачок настроения. Умираю от эйфории. Разбиваю зеркало. Смеюсь и шепчу, глядя на отражение в осколках: Это не я. Стены. Плитка. Штукатурка. Плесень. Это не я. Стены. Плитка. Штукатурка. Плесень. Это не я. Стены. Плитка. Штукатурка. Плесень. Выхожу из ванной, поскальзываюсь на полу. Кто-то разлил выпивку. Ползу к комнате. Огни на стене то зажигаются, то гаснут. Хизер сползает по стенке, отчаянно пытаясь придти в себя. Парень, переодетый в девушку, ползает по полу, раскидывается звёздочкой и кричит, что тело легкое, как облако, он ничего не чувствует. Я смеюсь. В центре комнаты убитые девушки танцуют свой последний рейв. Хизер ползёт в ванну. Я встаю кое-как и сгребаю со стола все дороги и колёса. Смываю в унитаз все порошки и таблетки. Смеюсь и сползаю по стенке вниз. Хизер влезает в одежде в джакузи, включает воду и сидит под холодным душем. Её тушь черными слезами делит на три части лицо. Кроваво-красная помада размазана по щекам и подбородку. Вид печальный, но красивый. Залезаю к ней в ванну. Черная тушь и алая кровь смешиваются у незакрытого слива, сливаясь грязным потоком под нами. — На кой-черт ты всё выкинул, придурок? — её немного трясёт, она то смеётся, то плачет. — Я не знаю, не знаю, — сбивчиво говорю. Отчаянное сплетение опьянённых мокрых тел. Одежда летит в сторону. Длинные ногти впиваются в мою спину и бёдра. Она глотает стоны и резко, рвано, опускается на мой член. Громко выдыхаю и сминаю её ягодицы, до боли, до крови. Этот акт длился, казалось, вечность. Взгляд затуманен, она не здесь. Я не здесь. Жесткие поцелуи, грубые шлепки по моим щекам. Смеётся. Сильнее, больнее смыкаю пальцы на её ягодицах, яростнее вбиваясь в её тело. Ещё немного и кончаю в неё. Она, обессилев, падает рядом со мной.       Утром я думал умру, но нет, жизнь не стала преподносить такие подарки. Я больше никогда не буду принимать наркотики. Нос болит, голова, живот. Мышцы сводит и трясёт. Пиздец. С такими отходняками не хочется даже думать о перспективе принимать что-то круче аспирина. Сколько мы отрывались, что даже смогли уснуть? Этот бал сатаны был просто прекрасно ужасен. Я точно помню, как одна из девушек чуть не утонула в унитазе, говорила, что там ей и место, когда я пытался её оттащить. Чертовски хотелось отлить, а из-за неё пришлось бежать в сад. Да простит меня Хизер. Приподнимаюсь на локтях и осматриваюсь. Со мной лежит накрашенный бородатый мужик в платье, рядом с ним Хизер. В ногах две девчонки, голые, лежат в обнимку. Боже. Телефон противно пищит под подушкой, достаю — Бельфегор. «Утра, зелень. Созвонимся?» Делаю селфи так, чтобы было видно весь этот трэш на кровати, отправляю ему. «Я умираю.»       Весь день мне было жутко хренова, гости разошлись (расползлись) ещё пару часов назад. Я лежал прибитый к постели и переписывался с Бельфегором. Мне просто скучно, он ни капли не интересный. Просто скучно и всё. Хизер сказала, что никогда больше не будет принимать участие в таких пирушках. Она говорит это уже сотый раз за последние два часа. — Ненавижу наркоту, ненавижу, — хрипло произносит девушка. — Никакой кислоты больше, — говорю. — Никаких колёс, — говорит мне. Киваю.       В воскресенье меня отпустило, я был наконец-то готов жить как нормальный человек. Теперь можно и сваливать домой. — Давай встретимся на днях? Сводишь меня в бар, я надену платье, как приличная девушка. Я подхожу к блондинке и целую в губы. Надеюсь мы больше не встретимся. — Конечно, я позвоню тебе, — махнув рукой на прощание, сажусь в такси и отправляюсь домой.       В квартире Нины всегда пахнет какими-то изощрёнными ароматами эфирных масел, она говорит, что это ее успокаивает. И я склонен согласиться, от запаха вербены я и сам чувствую приятную релаксацию и растекаюсь по кожаному дивану, который ничуть не подран. — Как ты это делаешь? — Ты о чем? — выйдя из ванной, спрашивает женщина. — Столько кошек, а диван не вредим. Моя мне диван в щепки уже изодрала. — Когтеточка, родной. Когтеточка. О подобной ерунде я как-то и не задумывался. У моей кошки есть корм, вода и лоток, а спит она где хочет. Я и не думал, что ей нужно что-то там ещё. Замороченно. Это же всего лишь кошка. — У меня выходные свободные, не хочешь побыть моим эскортом ещё до завтра, может дольше? И я могу. Общество Нины меня нисколько не напрягает, я даже почти могу назвать ее другом. И она единственная с кем я могу свободно обсуждать своих клиентов, ведь никто из них не знает, что он не единственный у меня. А Нина в этом плане особенная и ей всё равно. — Я свободен. — Кстати, ты так и не позвонил той девушке? — Хизер? — Ага, — Нина достаёт Мартини розато из мини бара и два бокала. — Ты же сказал она «ничего». Кстати, о звонках… Я что-то явно забыл. — Это ещё не повод видеться снова. Слишком много людей, это напрягает, я пока не хочу проводить время с кем-то ещё. — А как же я? — Ты для меня словно отдых, — осушив мартинку, смотрю на подругу. Уверен, я уже могу её так называть, пусть и мысленно. — А, кстати, ты говорил, что в субботу идёшь в Черную Лису с женой Итана, как её… — Нина задумчиво щёлкает пальцами. — Хелен. — Точно. В общем, я тоже хочу пойти. Слушай, а твоему брату не нужны деньги? Я смотрю на Нину явно удивлённо, она расплылась в улыбке. — Если он такой же хорошенький как и ты, деньгами не обижу. Ты только не ревнуй, ты у меня на пером месте, — она перегнулась через стол и чмокнула меня в губы. — Я могу спросить, только давай мы скроем тот факт, чем я зарабатываю. Скажем, что ты просто моя подруга, а Хелен представлю как свою госпожу. Пусть лучше думает, что я просто БДСМщик на полставки, чем эскортник. И да, он симпатичный. Ещё глоток и Нина ведёт меня в спальню.       Дома Вайпер стоял у плиты, как ни в чем не бывало, хотя его не было в квартире 2 дня. — Голоден? — Нет. — Где пропадал? — он продолжает помешивать что-то в сковородке. — А ты? — Нашел подработку. Нужно было уехать в Анахайм на два дня. — Понятно, — вспоминаю о просьбе Нины. — Тебе ведь нравится БДСМ? — С чего так резко? — А почему нет? — тянусь за сигаретами. Вайпер садится напротив меня. — Это предложение? — Да, но не моё, — взгляд голубых глаз пронзает на сквозь немым вопросом. — Моей подруге нужен сабмиссив на вечер. БДСМ вечеринка в субботу. Она щедро заплатит. — Ты хочешь продать меня своей подруге? — в голосе сквозят нотки злости. — Я тоже там буду, со своей «хозяйкой». Так что ты не будешь одинок. Посвящу тебя в своё маленькое хобби. — И сколько? — Тысяча. — Ого, неплохо. — Более чем, соглашайся, где ещё ты столько срубишь за ночь? Главное будь покладистым и почитай о правилах поведения «нижних» на таких мероприятиях. — Может ты мне с этим поможешь? — Вайпер касается моей руки. — Чем? Ударить тебя? — говорю спокойно, затушив сигарету. — Я в душ. И покорми кошку, — киваю на животное, которое роется в мусорном ведре.       До субботы осталось три дня и две встречи: с Джимом и Стивеном. Всё свободное время я готовился к роли образцового сабмиссива прочитывая форумы и различные статьи. Вайпер же только проверял своё тело на прочность, просаживая деньги у местных барыг. Половина четвёртого утра, в квартире сверху развернулась нешуточная драма. Пока слышно только голосистую дамочку, а с кем конфликт — я так и не понял. Открываю окно и неспешно курю вникая в конфликт соседей. — Завались, сука! — заорал уже мужской голос. Дальше послышался грохот и мимо моего окна пролетел цветочный горшок. Скоро вызовут копов. Надеюсь они съедут в Окленд или в центр, уж там-то латиносы не дадут им заскучать. В двери послышался скрип ключей. Пара оборотов и Вайпер с грохотом заваливается в квартиру. — Ф-фра-ааан, — он говорит сбиваясь и цепляясь за стены руками, в поисках опоры. — Снова нажрался? — выйдя с сигаретой в коридор, наблюдаю за потугами брата скинуть кроссовки. — Очень грубо, — безразлично выдохнул он. Под глазами залегли круги, словно чёрные дыры, губы бледные, а на руке браслет из какого-то клуба. — Сними джемпер, — говорю Вайперу, который уныло сидит на полу и залипает в лампу на потолке. — Какой джемпер? — придурковатая улыбка и стеклянный взгляд. Обдолбан. Зажав в зубах сигарету присаживаюсь на корточки и закатываю рукава кофты брата. Свежий прокол в сгибе локтя, кровоподтеки едва подсохли. — Мудло, — встаю и пинаю его по ноге. — Ползи в туалет, или выметайся из квартиры, — голос спокойный, но даже в таком состоянии Вайпер понимает, что я выкину его даже глазом не моргнув. Пока я слушал как Вайпер извергал содержимое желудка, телефон завибрировал непрочитанным смс. Бельфегор. «Спишь?» — «Нет». «У тебя ведь 4 утра. Созвонимся?» — А не поздно?  «У меня уже девять.» Тут же раздался звонок. — Да? — Тусуешь? — Нет, наблюдаю как подъезжают копы к моему дому. — За тобой? — Да, обнаружили склад героина. Соседи сдали, — грустно вздохнув тянусь за новой сигаретой. — Тогда я навещу тебя в Алькатрас. — Очень мило с твоей стороны. Пересечешь ради меня океан? — Я ведь благородный принц, радуйся чести лицезреть меня, ши-ши-ши. — Только если будешь в камере по соседству. Тебе не с кем поболтать в 9 утра? — Почти. Я скоро прилечу, недели через две, думаю. Приютишь? — Деньги на отели кончились? — Какая противная лягуха, фи. — А принцу не тесно будет в моем болоте? — Не ёрничай. Ты, кстати, позвонил деду? Черт, я совсем забыл. — Нет, я забыл. Сегодня наберу, как проснусь. — Могу даже напомнить. — Не утруждайся. Я поставлю напоминание на мобильном. — Договорились. Удачи с копами. Бай-би. Он отключился. И, судя по тишине в уборной, Вайпер тоже. Открываю дверь и наблюдаю как он обнимает толчок, лежа на полу. — Если пришёл в себя, то ползи в комнату. — Донеси меня. — Только за ногу оттащу. Вайпер тяжело вздохнул и поднялся с пола. Зрелище жалкое, волосы и кофта заляпаны рвотой, белки глаз покраснели, а сам весь бледный, словно вот-вот и сдохнет. Чтобы он не принял, утром он и сам пожалеет о своём ночном рандеву.       Когда я проснулся, был уже полдень. На телефоне мигало напоминание «Позвонить Чарльзу». Взглянув на часы, прикидываю, что сейчас в Англии уже в районе семи часов вечера. Что ж, я давно собирался это сделать. Набираю нужный номер, нервно кусая губу, пока идут гудки. — Франческо? — радостный и чуть хриплый голос слышен в динамике. — Добрый вечер, Чарльз, — я не представляю, что ещё сказать, нервничаю сильнее, чем когда-либо. — У тебя ведь ещё день. Я так рад, что ты позвонил, если бы ты знал, как я хотел познакомиться с тобой, — голос задрожал. — Я тоже. Тоже очень рад слышать вас. — Расскажи как ты там? Чем занимаешься? Твоя мама почти ничего о тебе не рассказывала, кроме того, что ты есть... Мне жаль, что мы знакомимся вот так. Франни, я уже очень стар, и хотел бы увидеть тебя. Могу я рассчитывать на то, что ты прилетишь ко мне? Только скажи и вышлю деньги на билет и всё необходимое. — Не стоит, правда. Я сам могу купить билет, — едва заметно улыбнувшись, отвечаю дедушке, что учусь, работаю, всё у меня хорошо и даже есть кошка. — Фран, Бельфегор скоро будет в Калифорнии, если надумаешь, можешь прилететь в Англию вместе с ним. Я всё-таки оплачу билет, и не отказывайся. Для единственного внука я не пожалею такой мелочи. — Мне нужно будет решить здесь вопросы с работой и учебой. Тогда я точно скажу, когда смогу прилететь. — Я очень жду тебя, надеюсь мы проведём вместе как можно больше времени, узнаем друг друга. Мы общались так ещё около часа. Он все расспрашивал обо мне и рассказывал, как искал меня. Я был тронут тем, что кто-то так сильно мне рад и ждёт. Словно у меня только-только появляется семья.       В субботу Хелен с самого обеда закидывала меня смс, в 7 она заедет за мной, даст одежду и примерный план вечера. Вайпер же сидел совершенно расслабленный в ожидании Нины. Пил чай и смотрел сериал на ноутбуке, пока я вытаскивал скалярию из пасти кошки. — Ты будешь принимать участие в представлении? — спросил Вайпер. — Да, ты тоже можешь. И, вроде, Нина собиралась. Она отлично владеет искусством сибари. — Я не против. Что ж, поучусь пока у кошки, как быть котиком. Никогда не участвовал в пет-плее. — Ты и так у меня как новая кошка, вот уже месяц. Справишься.       К вечеру Нина и Хелен входили в клуб в сопровождении своих новых питомцев: меня и Вайпера. Клуб расположен на месте старого театра. Вечеринка, как и сам дресс-код, весьма помпезны. На мне белая рубашка, свободного кроя, что-то вроде того, уверен, носил Лестат де Лионкур. Так же на мне брюки из черной стрейч-кожи, высокие сапоги и ошейник с карабином. Хелен говорит: — Я — твоя Госпожа. Ты не сможешь сказать и слова, если я не разрешу, коснуться меня, если я не прикажу. Ты — обязан делать всё, что мне вздумается. Ты всё понял? — её голос мягкий, как бархат, но в словах и жестах чувствуется сталь. Лёгкая улыбка, вызывающий взгляд глаза в глаза. — И не поднимай на меня взгляд, если не прикажу. — Да, моя Госпожа, — я послушно перевожу взгляд ниже лица Хелен, немного склонив голову. — Умница, — она легко провела по моей щеке и протянула мне маску. — Надень. В моих руках оказывается черная венецианская маска, минималистичная, но очень красивая, из тонкого железа, с витиеватым узором.       В зал, где уже почти все гости собрались, я входил вслед за Хелен, которая вела меня за цепь, пристёгнутую к ошейнику. И, надо отдать должное, исполнял я всё по своей воле. Мне это нравится. И всему виной грамотность Хелен, как доминанта, или же я сам не осознавал, что во мне есть определённые наклонности. Практически сразу после нас в зал вошла Нина, а следом и Вайпер. Его волосы убраны в низкий хвост, а на лице черная маска кота доходящая до линии губ. Одет так же как и я. Зато Нина... её образ привлекал взгляд. Чёрный кожаный корсет, поверх длинного чёрного платья с разрезом от самого бедра, открывающий вид на высокие лакированные сапоги на тонкой шпильке. Нина здоровается с некоторыми из присутствующих доминантов, пока Вайпер покорно сидел у её ног. По виду как Вайпера, так и Нины — оба довольны друг другом. Хелен показывала меня перед гостями, демонстрируя на мне навык сибари. Когда связывание было окончено, она взяла на сцене пару больших карабинов и крепила их к верёвкам, а затем и к тросам, свисающим с потолка. Позже, с помощью механизма, я поднимаюсь в воздух, повиснув горизонтально, связанный по рукам и ногам, лицом вниз. Хелен берёт в руки стек. Проводит кожаным наконечником по моей щеке и плечам, ведёт ниже, к бёдрам. Затем следует удар. Хлёсткий, от этого я вздрагиваю. Затем ещё и ещё. Тело начинает затекать и в какой-то момент я получаю удовольствие от всего проделанного со мной. Когда сессия была окончена, и меня освободили, я ощущал некую прострацию. Нет, ещё не сабспейс, но ощущение мне понравилось. Нина же проводила с Вайпером сессию порки на Андреевском кресте. Он стонал, но даже не пытался вырваться. Это интересно. — Милый мальчик, — произнёс знакомый голос рядом со мной, я оборачиваюсь и вижу Хизер. Доминант? — Не думала, что мы встретимся снова, но уже в другом клубе, — лёгкая улыбка. — Простите, моя Госпожа не разрешает мне разговаривать без её ведома. — А ты хорошо обучен. Что ж, тогда встретимся позже. — она уже развернулась, чтобы уйти, но остановилась, встав в пол оборота: — Я здесь со своим питомцем, он весь вечер с тебя глаз не сводит, — она улыбнулась и подозвала к себе парня. Передо мной стоял Стив. Стивен Хогарт. Парень, с которым я провожу каждые среду, пятницу и воскресенье. Он молчит, и я тоже. Повисло неловкое молчание, и в этом момент я был безумно рад Хелен: — Подойди ко мне и держись рядом, — взяв в руки поводок, Хелен уводит меня прочь, от неловкой встречи.       Ближе к утру я отправился домой на такси. Один. Вайпер эту ночь провёл в компании Нины. Как и последующие несколько ночей.       Бельфегор появляется на пороге квартиры почти так же неожиданно, как похмелье после одной банки пива. Не то, чтобы я сильно удивился, но это было внезапно. Время заполночь. На лице широкий оскал, а в руке дорожная сумка. — Ну привет, ши-ши. — Не ожидал встретиться сейчас. — Я говорил, что примерно через две недели, — он проходит в коридор и закрывает за собой дверь. Сумка падает на пол, он обнимает меня, дружески хлопнув по плечу и идёт на кухню. — Я жутко устал и голоден. — У меня есть только замороженная пицца и недельный буррито. Что предпочтешь? — Ужин в Монкитейл, с видом на голливудские холмы, — мечтательно вздохнув, произнес Бел. — Ага, значит пицца. — Нет, мы закажем суши. Знаешь приличное место с доставкой? — Гугл знает, я уверен. Около двадцати минут Бельфегор внимательно сёрфил интернет на наличие приличной доставки суши ночью, но что-то его вечно не устраивало, о чем красноречиво говорили тяжкие вздохи и закушенная нижняя губа. — Я не готов ждать час готовку и столько же доставку. Если я сейчас не поем, то начну убивать. — Вариант с пиццей никто не отменял, — пожав плечами достаю пиццу из коробки. — Значит мы поедем в Канзай. — Разве они работают ночью? — Да. Ты едешь? — А у меня есть выбор? — Конечно нет, иши-ши. Одевайся. Я думал поехать в домашних штанах и тапках, но боюсь нас не пустят из-за меня, тогда его величество разозлится. Тяжело вздохнув, словно еду не в суши бар, а на эшафот, втискиваюсь в узкие джинсы и майку. — А что-нибудь менее драное есть? Бельфегор обходит меня со всех сторон, я чувствую себя зверем в зоопарке и никак иначе. — Я могу надеть пижаму. — Ладно, я вызываю такси. — Я хочу выпить, — занудно тяну, повиснув на руке блондина. — Тебе не кажется, что ты пьёшь слишком часто? — Кажется только шизофреникам типа тебя, я же в этом уверен как и в том, что сейчас ноябрь. — Который кончится через день. — Простые формальности, — отмахиваюсь. — Остались целые сутки! Бельфегор тянет ко мне руку и говорит, что он всё равно считает меня алкоголиком и наркоманом. И это звучит так же нелепо, как если бы он сказал, что принимает то, что я человек. Машина приезжает быстро, я даже не успеваю начать устную перепалку с блондином, как наступает пора выходить.       В баре Бельфегор заказал всё, что, казалось, есть в меню. Роллы, суши, сашими. — Ты знал, что роллы в Японии не едят палочками и это всего лишь закуска под сакэ? — проглотив очередной кусок рыбы, спросил Бел. — Нет, откуда бы мне это знать? — Ну может было интересно, — он пожимает плечами и продолжает: — А васаби там вовсе не острый, в отличии от имбиря. Так же и с соусами; не ограничиваются одним лишь соевым. Там и понзу, спайс, цитрусовый, имбирный, и всякие разные, зависит от рыбы. — А ты прям фанатик, — подперев голову ладонью, смотрю на довольного блондина, который уже тащит из моей тарелки еду. Ну и пусть, я уже давно не голоден. Сейчас он кажется до безумия милым, уютным и нежным, как тёплый махровый плед. — Поехали в форт поинт? — Зачем? — Ты был там? Это красивое место, люблю там сидеть иногда, если хочется расслабится. Рядом хупер хендс, вид хороший на залив. — И на остров Алькатрас, заодно, ши-ши-ши. — А тебя туда прям как магнитом манит. — Всё жду, когда ты там окажешься, — улыбнувшись, Бел вызывает такси.       В районе трёх ночи мы сидим на берегу Сан-Пабло, холодный ветер пронизывает до дыр, а ледяное пиво в руке заставляет пальцы неметь. Мы сидим молча, смотрим на бушующие волны и бескрайние синие воды. — Когда я приехал в Сан-Франциско впервые, хотел увидеть только Твин Пикс и Золотые Ворота, во второй раз уже Бродвей и бульвар Сансет, сейчас понимаю, что здесь гораздо больше красивых мест, чем мог предполагать, - произнёс блондин, вглядываясь в горизонт. — Знаешь, когда я еду куда-либо, то всегда знакомлюсь с местными и они показывают мне по-настоящему интересные вещи. Они живут там и знают всё, каждую улочку и историю, каждый камень на камне. Это интереснее заезженных мест, которые на первых строчках выдаёт поисковик. — А Твин Пикс вообще не такой интересный, обычный парк, даже не смотря на открывающийся вид на город, — хмыкнул Бел. — Да и Золотые Ворота просто мост. — Но из форт поинт он выглядит куда интереснее. — Может дело в атмосфере? — Может.       Возвращаясь с берега Бел сказал, что пока сидел и смотрел на залив, думал, что будь рядом с ним его жена, Трея, он был бы счастлив. Просто посидеть и насладиться бризом, шумом волн и хорошим видом. Но она не любит выезжать за пределы Великобритании и это его огорчает. — Ее легче похитить, чем уговорить поехать со мной куда-то. Вот уже пять лет мы никуда не выбираемся вместе. И мне становится неприятно, словно я доверил ему самый большой секрет, а он не обратил внимания. Я бы поехал с ним куда угодно, но ему это вряд ли интересно. Я бы в принципе готов уехать куда угодно, чтобы сбежать, только я не знаю, от чего бежать? Душные мысли наполняют черепную коробку, я почти не слышу то, что говорит Бел о своей жене. — Мне больше нравится смотреть на что-то такое в одиночестве или с редкими знакомыми. Но пока ты второй, с кем я был здесь. — А кто первый? — Моя бывшая девушка, Аманда. Мы познакомились на этом берегу. Было 4 утра, она пила мартини и плакала, потом запела «Иисус умер в Лас-Вегасе». Пела она прям ужасно, я ей нахамил, а она рассмеялась и предложила выпить. Сказала, что её бывший муж все их деньги проиграл казино в Неваде, она по уши в долгах и негде жить. Она мне понравилась. Умная и красивая, ровно настолько же как и не благодарная. Она оставила мне кошку. Я назвал ее Мандой. — Мило. Мы с Треей были знакомы с детства, никакой интересной истории и романтики. Садик, школа, институт, работа, свадьба. Иногда мне кажется, что ей со мной плохо, но она всегда говорит, что любит меня и счастлива. А я не верю. — Почему? — Потому что вижу, как она уже год ходит до обеда с грустными глазами, потом выпивает свои таблетки и улыбается, просто «потому что». У неё биполярное расстройство, и это тяжело видеть. Я не должен, но рад каждый раз, когда уезжаю в командировку. Ведь когда возвращаюсь она всегда рада и говорит, что скучала. А я делаю вид, что это из-за меня, а не из-за проклятых лекарств. Я молчал. В горле встал ком от его слов, ведь я понимаю его жену, я знаю, что такое грустить и радоваться по расписанию. Забывать, что такое испытывать эмоции или чувства естественным путём. Ещё ни разу за всё это время я не ощущал себя таким жалким, как сейчас. Мы молчим, говорить больше не о чем и, казалось, ни к чему.