Рожденный ползать

— Я возьму с собой кошку. — Нет, отдай ее Вайперу, - Бельфегор забирает Аманду из моих рук и заносит обратно в квартиру. — Это был не вопрос, или у тебя уже маразм старческий? Эта манда летит с нами. Бел скрепит зубами и я чувствую, что терпения у него осталось на дне совсем, вот-вот и я отгребу. — Закрой квакалку, оставь животное и лезь в машину, - сквозь зубы, с улыбкой, прошипел блондин. — Хер тебе, кошка едет со мной, - невозмутимо скрестив на груди руки, прожигаю его взглядом. — Или я пожалуюсь деду, что ты меня изнасиловал. — Да ты, блять, долбанулся?! - сорвавшись на крик, Бел подошёл ко мне и схватил за воротник куртки. — Бери свою манду и тащи свой охуевший зад в машину. Ого как разозлился. Мне нравится. Я так и не придумал, что сказать Хизер и Стиву, клиентам, Нине и остальным. Поэтому решил не говорить ничего вообще. Потому что если честно, то мне на самом деле плевать на них всех. Ну может кроме Нины немного. Вернувшись на улицу с кошкой и ее документами, останавливаюсь у машины, чтобы покурить. — А что ты жене сказал? - открыв дверь в машину, спрашиваю Бела. — Что племянник мой наркоман. Ей не привыкать. Твоя мама тоже у нас «отдыхала». — Прям реабилитационный замок, - хмыкнув, говорю. А я не знал, что мать снова наркоманит. — Почему замок? — Так ты ж себя принцем зовёшь, - стряхнув пепел, смотрю на небо. Тучи сгущаются. Скоро сезон дождей. Недавно север Калифорнии горел, коттеджи в Палос Вердес даже упали в цене. Пожары стали кому-то экономически выгодны. Всю дорогу я делал одолжение Бельфегору и молчал, но он всё равно был заметно раздражён. Я тоже. У меня болит голова, хочется то ли спать, то ли сдохнуть, а все мои аптечные шалости забрал этот псих. Я выпускаю кошку из переноски и беру на руки, она заметно нервничает, ей не часто доводилось ездить в авто. Она часто дышит и жалобно смотрит на меня. Сейчас эта жирная тварюга даже вызывает у меня симпатию и жалость. — Зачем ты выпустил кошку? — Ей плохо в клетке. Не видишь? — Она может отвлечь меня и мы попадём в аварию, - он говорит угрожающе тихо. — У тебя совсем нет эмпатии к живым существам? Она же просто беззащитный напуганный зверёк. Знаешь, отсутствие сострадания — первый признак психопата. Бельфегор рассмеялся и сказал, что я по частям полечу в багажном отсеке, если что-то случится. Бельфегор выглядит напряженным, сжимает руль крепче, чем следует, часто облизывает пересохшие губы и без конца проматывает песни на магнитоле. Подключаю свой телефон к тачке и включаю то, что хочу. — Что это за хрень? — Клан чёрного паука, - пожимаю плечами и опускаю окошко, чтобы покурить. Бельфегор цокает на то, как я курю в машине, что-то зло шепчет себе под нос и переключает трек. — Ты чего такой раздражённый? Это я тут должен от ломки беситься, а не ты, - затушив сигарету в пепельнице, выкидываю ее на ходу, пока никто не видит. — У тебя ломка? — Вроде бы нет. Так что с тобой? - может остановимся в парке Селик? Он уже на горизонте. — Мы проехали всего 8 миль, с чего бы остановка? Не придумываю ничего лучше, чем достать его тем, что мне срочно нужно погулять по парку и подышать воздухом. О чем я говорил ему без остановки несколько минут. Даже кошка устала и предпочла поспать на заднем сидении, чем слушать мой нудеж. Бельфегор ищет в бардачке анальгин. Я ищу сто причин остаться в этом парке на ещё хотя бы пару минут. — Может возьмём ночной рейс, а пока отдохнём? С головной болью лететь не лучшая идея, - уставившись на вход в парк Селик, говорю. — Да, наверное так и сделаем. Я выхожу из машины, ёжусь от холодного ветра, накрапывает мелкий дождь, вокруг безлюдно. — Это не форт поинт, смотреть не на что, - говорю в ворот куртки, возвращаясь в машину. — Снимем номер недалёко от аэропорта? — Знаешь куда ехать? — Да, я покажу дорогу. Мы ехали молча, под пошлые песни духовного фронта, которым я изредка подвывал. — Поверни на западную Филл-роуд, до ресторана Филлмор. Теперь прямо. — Давай пока возьмём билеты и сдадим багаж, кошку твою ещё взвесить надо, а то есть подозрения, что она для ручной клади по весу не пройдёт, ши-ши-ши. — А тебе завидно, что она ест лучше тебя? — Да она походу ещё и у тебя сверхнормы поджирает, ши-ши, - содрогаясь от смеха, заявил Бел. — Аманда, жрать! - показываю пальцем на Бельфегора, но кошка даже ухом не повела. — Бесполезный пылесборник, - фыркнув, поворачиваюсь к окну. — Чего завёл тогда, раз бесполезная? — Я заводил только рыбок, а она сама завелась. — И что с рыбками? — Они проиграли за место под моим солнцем, — пожав плечами, отвечаю. Бельфегор устало разместился на кровати и лениво гладил кошку, которая даже не попыталась цапнуть блондина, который посмел ее тронуть. Я никак не могу придумать, чтобы такого сказать, чтобы склеился разговор. В голову лезет только всё то, что его выведет из себя. — Не хочешь в душ? — Не сейчас. Бел всё также играет с Амандой. Пока я решаю сам сходить освежиться. Очень хочется убежать от него к черту. Не знаю как и о чем разговаривать. Все мои варианты приведут к ссоре, а я хочу с ним сблизиться. Вернувшись, решаю походить по номеру в одном полотенце. Мне не уютно и прохладно, но может он хоть проявит интерес? Бельфегор без интереса изучает новости по CNN. — Скучаешь? — Индекс Доу-Джонса до омерзения в порядке, стены на границе с Мексикой всё ещё нет и ни одну чёрную-трансгендерную иудейку с лишним весом не оскорбили, - зевнув, сказал блондин, повернувшись ко мне. — А, ну пару часов назад в старшей школе, в Санта-Кларите, учащийся открыл стрельбу. Двое погибли. — Это же рядом с ЛА, я на днях торчал с одной студенткой их школы, — сумашедшая девочка «Л», которая знает наизусть массу бозона Хиггса. — Это тянет на уголовщину, ши-ши. — Между нами ничего не было, кроме спора с ее дилером и пары дорог. Бел лениво переключает каналы, и вслух рассуждает, стоит ли немного выпить или поспать. — Такими темпами я буду махать тебе ручкой из форт поинт. — Намекаешь на Алькатрас? Я не серийный убийца. Потянет максимум на окружную тюрьму. И вообще — ты же адвокат, зовёшь себя гением, значит сможешь меня вытащить. Или слабо? — Не в моих интересах спасать твою лягушачью жопку, к тому же не мой профиль. Я по гражданским искам, в частности разводы, — он широко улыбнулся и выключил телевизор. — Гений развода. Звучит двусмысленно. — Я собираюсь выпить. Ты со мной? — Бел подскочил к мини-бару, и вертя в руках две бутылки вина, что-то напевает себе под нос. В его изящных руках оказался совсем не изящный джин. Бельфегор напевает какую-то древнюю и знакомую мне песню, ставит бутылку на стол и расстегивает пару верхних пуговиц на чёрной рубашке. Взгляд скользит по нему от бёдер выше по телу, торсу, плечам, открытой яремной впадине, по острому подбородку и белокурым вьющимся волосам. Становится жарко. — Что ты поешь? Может просто включим музыку? — Песня венгерских самоубийц, ши-ши-ши, — широко улыбнувшись и легко кружась по комнате, он достаёт два рокса. — Раздобудь льда, лягушенька. — Просто позвони на ресепшен, принесут. Сажусь в кресло, подумываю всё же одеть джинсы. Запрокидываю голову к потолку и почему-то вспоминаю эту дурацкую песню и вместе с ней арт-хаусный фильм. Сюрреалистичный, немой французский фильм про некрофила, который языком ловил тараканов со стен и ел салаты из могильных цветов. — Назови самый запоминающийся тебе фильм и причину? — отводя взгляд с потолка, спрашиваю блондина, который так же весело напевает «мрачное воскресенье» и в танце отпивает джин прямо с горла. — Хм, - остановившись, он хмыкнул и сел в кресло рядом со мной. — «Голова-ластик» и «На смертном одре». Первый прикольный, но как ни копайся — смысла нет. Второе — треш чистой воды, видел ещё лет 17 назад, на кассете у друга. — Вау, вот это древности. Как обычно, лучше всего в голове заседает всякий треш, и чем больше вызывает вопросов — тем крепче въедается в мозг. Бел наливает мне в рокс джин, кивает и говорит, что это слишком очевидно для рассуждений. Я пересказываю ему историю некрофила Мантольдо с длинным языком и членом. Про его маленькую ангеловидную племянницу, которая ради него притворяется один раз трупом. Бельфегор только смеётся и отвечает, что мне стоит смотреть что-то попроще. Я встаю с кресла, на ходу скидываю полотенце куда-то на диван и надеваю джинсы. — Это была попытка соблазнения? — А ты соблазнился? - смотрю на Бельфегора, который настукивает по бокам бутылки пальцами, прежде чем совершить новый, маленький глоток. — Нет. Я ещё недостаточно пьян для таких связей, ши-ши. — Серьезно? Хочешь сказать до меня у тебя не было опыта с парнем и ты переспал со мной только потому что был не в себе? - усмехнувшись, подхожу к нему. — Это была ошибка, - отвернувшись, он собирается встать, но я сажусь на его бёдра и шепчу в самое ухо: — Ты трахал меня около восьми часов, кончил в меня, пока я тебя душил, целовал меня так много, что чуть губы в кровь не стёрлись. Это не свалить не «временное помутнение» или как ты говоришь «ошибку», — провожу рукой по его шее, слегка сжимая на горле пальцы, чувствую как он вздрагивает. — Думаешь стыдно быть честным с собой? Переживаешь, что назовут извращенцем, изгоем, больным? — Я не такой как ты, - Бел не отталкивает меня, но и не продолжает, давая самому додумать то, что конкретно он имеет ввиду. Прижимаюсь телом ближе к нему, расстегиваю пряжку на ремне блондина и вытягиваю его из брюк. — Вытяни руки, - говорю на ухо, слегка касаясь мочки губами. — Прекрати, Фран. Но я только повторяю то, что он должен сделать и, когда Бел сдаётся, связываю ремнём его запястья за спиной. — Сидеть будет неудобно, зато на коленях стоять — в самый раз, - ехидно заметив, встаю с колен блондина и перетаскиваю кресло, чтобы сесть напротив него. — Итак, ты — мой заложник. Мне нужны лишь твои честные ответы на вопросы. Я замечу, если ты соврёшь и накажу. Честность — в твоих интересах. Бел искрил губы в недовольной усмешке. — Или я тебя отпускаю, но ты никогда не узнаешь о себе того, что тебя мучает. Не поймёшь какого быть хоть где-то свободным. — Слишком не убедительное похищение, - с ухмылкой подметил блондин. — Реквизита маловато, но я достаточно надежно тебя связал и могу при желании просто избить. Так что смирись и расслабься, ты не владеешь ситуацией, тебе остаётся только наблюдать за развитием событий и принимать их. — Откуда мне знать, что ты не кинешь меня здесь и не сбежишь, к примеру? — Резонный вопрос. Но я то здесь, значит мне интересно. Бельфегор заметно смирился с ситуацией и это вызывает во мне прилив возбуждения, но я беру себя в руки, чтобы владеть ситуацией. Бел ерзает в кресле, пытаясь удобнее сесть, я придвигаюсь ближе, устраивая стопу между его ног. — Насколько я знаю о БДСМ, это всё не так проводится. Где моё стоп-слово? — Я не играю по правилам. Но если тебе так удобнее, то — «георгин». Теперь ты будешь говорить тогда, когда я спрошу. Понятно? Цокнув, Бел робко кивает. Понимаю, как ему непривычно такое обращение, и это вызывает во мне ещё больший трепет. Будь мы в моей квартире, я бы показал ему свой мир в красках. — Ты когда-нибудь спал с парнем? — Только с тобой, - Бел говорит тихо, но уверенно. — А симпатии, поцелуи? — Это игра в допрос? Надавливаю стопой на пах своего принца, пока он не начинает шипеть и четко говорю: — Я спрашиваю - ты отвечаешь. — Да, был парень который мне нравился, мы целовались один раз, это было очень давно. Поглаживаю его член, аккуратно касаясь стопой области ширинки брюк. — Вы дрались и он начал душить тебя. Объект твоего желания, и после этого вы поцеловались. Так? — встаю с места, обходя кресло Бельфегора, становясь за его спиной, поглаживая его шею пальцами, невесомо надавливая. — Тебе же нравится это чувство нехватки воздуха в легких, опасность, двоякое чувство того, что остаётся только расслабиться, потому что подсознательно ты знаешь — от его рук ты не умрешь, но сможешь побывать на грани. Это как дикий тест на доверие. Бел молчит и скалится на меня своими идеальными зубами. — Ну давай, перекрой мне кислород, думаешь, что сможешь найти ко мне подход, малыш? Я склоняю голову к плечу и отвечаю, что говорить, кроме ответов на мои вопросы, ему никто не позволял. Бельфегор так же скалится, пока я не ухожу в спальню за своим рюкзаком. БДСМ для чайников. Мой любимый набор всегда со мной. Маска для глаз, кляп, флоггер, перчатки из стрейч кожи. Жаль наручники пришлось оставить, как и многое другое. Раскладываю на кофейном столике девайсы, натягиваю на пальцы перчатки. — Вставай, - четко произношу, глядя в глаза блондину, что едва виднеются сквозь челку. Все с той же самодовольной улыбкой, Бел встает, словно в одолжение мне. Освобождаю его руки, стаскиваю рубашку, откидывая в сторону. — Протяни запястья, - приказываю уверенно, наблюдая за желанной целью этого вечера. — Открой ротик, - вставляю ему в зубы рукоять плети и вновь связываю ремнем запястья, ведя блондина за собой в спальню. Толкаю любовника спиной на кровать, нависаю над ним, обводя кончиком языка его ушную раковину. — Нравится, когда от тебя ничего не зависит? - прикусываю кончик уха. — Скажи, что тебя заводит? Расскажи о своих грязных фантазиях, - ерзая ягодицами по бедрам блондина, убираю рукоять флоггера из плена его зубов. — Думаешь сможешь их осуществить? Ши-ши, - надменно и тихо говорит, клацнув зубами у моих скул. Как же мне нравится его характер, он весь. Хочу прогнуть, выебать, сломать. От этих мыслей покалывает в подушечках пальцах, и становится тесно в районе ширинки джинс. Беру в руки флоггер и размахнувшись ударяю блондина по груди. Он шипит и тут же скалится в ответ, с готовностью принимая новый удар. — Смогу, будь уверен. Ну же, - очерчивая пальцем контур его губ, проникаю языком в его приоткрытый рот, лаская небо, кусая губы. — Начинай. — Обожаю перчатки, - проводит языком по моим пальцам. — Хочу чтобы ты своими тощими лапками душил меня во время оргазма так, чтобы до хруста, до хрипоты. Царапал, кусал, резал, пачкая пальцы в моей крови, заставляя ее слизывать, — он говорит с придыханием, заводясь от одних лишь своих слов и я вместе с ним. — Сегодня без крови, потерпи уж, - приникаю к его губам, целую жадно, словно в засуху наконец дорвался до родника чистой воды. Желание к нему срывает крышу так, что я готов разорвать его, блять, на куски. Сажусь на грудь блондина и говорю: — Отсоси мне, — освобождаю изнывающий член, массируя его рукой. — Заставь. — Он выплевыет это, ухмыляясь, смотрит из-под сбившейся челки диким взглядом полным азарта и вызова. — Это не было просьбой, слышишь? — схватив его за горло, чуть сдавливаю, склоняюсь к его щеке, провожу языком и кусаю за скулу. — Приступай, — сжав белые волосы на затылке, приближаю лицо Бела к своему стояку. Он неловко касается языком сначала головки, затем уверенно ведет к основанию, обводя кончиком каждую венку. Толкаюсь бедрами навстречу его губам. — Работай лучше и старайся без зубов, - как можно ровнее произношу. Хотя всего аж сводит в экстазе от мысли, что Он делает мне минет. Касается своим юрким языком головки, сжимает щеками, сосет неумело, но с энтузиазмом двигая головой. Едва не дойдя до пика — отстраняюсь, и устраиваюсь между ног блондина. Касаюсь пальцами родимого пятна в виде полумесяца внизу живота, расстегиваю его брюки, стаскивая с бельем до середины бедер. Бельфегор рычит, напрягаясь, когда я царапаю внутреннюю сторону его бедер, одновременно заглатывая до основания его ствол. Тихие стоны, когда сжимаю щеками и стенками горла его прибор. Когда я размашисто двигаю головой, то полностью выпуская член изо рта, то заглатывая так, что кончиком носа касаюсь лобка. Бел стонет уже не стесняясь, двигая бедрами на встречу. Ещё немного и чувствую, что Он уже близок к разрядке, отстраняюсь. — Блять, да чтоб тебя, - смеясь, говорит Бел. — Серьезно? Он смотрит как я раздеваюсь и сажусь на его бедра, но ничего не предпринимаю, только облизываю собственные пальцы облаченные в черную кожу. — Если хорошо попросишь - кончишь, - склонив голову к плечу, говорю как можно безучастно, оглаживая низ его живота свободной рукой. Бел молчит, закусив губу, тяжело дышит, изредка бросает короткие взгляды в мою сторону. Как жаль что я не могу различить цвет его глаз, но это отложу на потом, пожалуй. — Прошу, - неуверенно и тихо, - заставь меня кончить. — Не пойму, кого ты просишь? - безразлично интересуюсь, ведя ладонью по бедру. Зло рыкнув, Бел говорит: — Прошу, Хозяин, позволь мне кончить, - он смотрит прямо на меня, но не в глаза, и мне это нравится. Этот стыд и безысходная злоба. Победно усмехнувшись, наспех растягиваю себя двумя пальцами сразу и насаживаюсь на ствол Бельфегора. Он рвано выдыхает, выгибаясь и двигая бедрами навстречу, входя ещё глубже. Выждав пару секунд, начинаю движения то ускоряясь, то замедляя темп, сжимая внутри себя его член. Бел тянет ко мне свои связанные руки, оглаживает мое тело. Я продолжаю самозабвенно скакать на его бедрах, словно на ипподроме. Перехватив его запястья, завожу их у Бельфегора над головой. — Кажется я не разрешал, - ухмыльнувшись, беру плеть, что лежала рядом. Выпрямившись наношу удар за ударом в темпе извиваясь, принимая в себя член до основания. — Я на грани, - простонал любовник. Вновь склоняюсь над ним, сливаюсь с ним поцелуем-укусом, сжимая пальцами сильную шею, надавливаю больнее, ощущая азарт на грани с безумным. — Как же меня заводит одна только мысль, что сильнее сожму и ты умрешь прямо подо мной, - шепчу в самые губы, кусаю за щеку. Чуть больше сдавив, слышу как он хрипит и извивается, — И знаешь что? Я не прекращу скакать на твоем поршне пока сам не кончу. Буду целовать твои бледные губы, кусать остывающее тело. Ещё пара фрикций и мой Демон изливается глубоко внутрь меня и я сам кончаю, едва ли коснувшись собственного стояка. И я убираю руки с его шеи, целую в уголок рта, пока он жадно хватает ртом воздух, набирая в легкие как можно больше кислорода. Падаю рядом, покрываю поцелуями раскрасневшееся лицо, слизываю тонкую струйку слюны с его опухших от укусов губ. — Черт возьми, - отдышавшись, Бел произносит. — С ума сойти. Он улыбается запуская под челку пятерню и сжимая волосы в кулак. — Времени осталось мало, - киваю на часы на прикроватной тумбочке. Нужно в душ и собираться на регистрацию. — Жаль, я бы повторил, только не прямо сейчас. Ши-ши-ши. От его слов, в подреберье пронесся разряд словно электрический. В аэропорту мы практически не переговаривались, даже когда взвешивали Аманду, обошлось без его шуток. Мы сидим в зале ожидания. Я хочу спросить: понравилось ли ему? Что между нами? Повторим ли и что скажет его жена на эти красноречивые следы на груди и шее? Но вместо этого: — Сколько нам лететь? — Десять часов. Я киваю и Бел отвлекается на кошку, словно эта манда ему и правда интересна. Старушка, сидящая на против, не сводит взгляда с шеи Бельфегора. Это кажется забавным. Особенно когда Бел говорит ей, чтобы она не беспокоилась, ему просто нравится душить себя во время мастурбации в общественных туалетах, и что эти следы совсем свежие. Старушка, чертыхнувшись, уходит на другое место, подальше от нас, и тут же объявляют посадку на рейс. Десять часов полета во время которого Бельфегор вознамерился игнорировать мое существование. На противоположном ряду сидела бабулька, которую Бел довел если не до инсульта, то до ступора точно. Пока мы не взлетели она то и дело сверлила меня взглядом, словно точно знает, что это я душил несчастного ебанувшегося блондина. Закрыв глаза одеваю наушники и представляю как этот самолет разбивается над океаном к чертовой матери под песенки старика Менсона. Бельфегор уснул на моем плече, и я приобнимаю его целуя в губы, зная, что старушенция до сих пор следит за мной. Огибая подлокотник, приближаюсь к ней и доверительно шепчу: — Вообще-то он мой дядя, не смотрите так, будьте добры. Старушенция в мгновение ока делает вид, что иллюминатор дохера интересная штука и плевать, что покрыт инеем. — Ши-ши-ши, - Бел ровнее садится в кресле. — Ну теперь то она точно спокойна. — Слушай, ты уже придумал, что жене скажешь? — Мы разводимся, - отвернувшись к окну, отвечает. — Так что могу ничего не говорить, ей вряд ли интересно станет. Я замолкаю уставившись в стенку кресла напротив. У меня никакой реакции, кроме некой радости. Потому оставляю это всё без ответа, делюсь наушником с «дядей» и стараюсь уснуть до посадки. В начале пятого утра, мы стоим у выхода из аэропорта и ждем такси. Холодно и дождь накрапывает. Я прямо сейчас чувствую, как заболеваю. Даже кошка орет в своей переноске. — Да, милая, мы в ебучем Лондоне, - оповестив животное, достаю сигареты из куртки и закуриваю. Бельфегор, широко улыбнувшись, как тот самый местный потрошитель, наверное, улыбался, хлопнул меня по плечу и произнес: — Добро пожаловать в новый мир, ши-ши.