По договору с Дьяволом

      Виллоу очнулась уже через несколько минут. Она села на кровати и судорожно стала осматриваться. Рядом была Мира, Джеффри и Рой. Девушка сразу же взяла руку девчонки в свою.       — Ты как? — спросила она.       Шатенка ничего не ответила, только потерла шею, на которой остались красные следы костлявых пальцев.       — Может, хочешь чего? — спросил Джеффри.       — Где Аделаида? — спросила девчонка безучастно.       — Позвать?       — Я сама к ней пойду. Где она?       — Я провожу, — сказала брюнетка.       Она помогла Виллоу встать и повела ее все в ту же каминную. Светловолосая перебрасывалась картами с разными жителями особняка. Когда вошла шатенка, они все смолкли и перестали двигаться. Аделаида положила свои карты и подошла к Виллоу. Погладив ее по щеке, она посмотрела ей в глаза, и тогда горечь пробралась внутрь. Взгляд подопечной нисколько не поменялся. Она выглядела обезумевшей или… Мертвой. Хозяйка забрала ее у Миры и отвела в комнату, где девчонка когда-то ночевала. Уложив ее на кровать, она села рядом и взяла ее руку в две своих.       — Мне жаль, что так вышло, — все, что могла сказать Аделаида.       — Мне тоже. Я не хотела туда лезть, но я услышала, что ты зовешь меня.       — Впредь такого не будет. Никогда.       — Откуда ты знаешь?       — Знаю, — она крепче сжала ее руку. — Детка, что бы ты сказала, если бы я… Не появлялась в твоей жизни?       — О чем ты? — Виллоу беспокойно посмотрела на девушку.       — Если бы ты не попала в этот дом, ты бы не узнала меня, твои друзья, родные, знакомые не были бы в опасности никогда. Ты бы не знала предательства и боли, страха смерти. Вот не было бы меня, что бы ты делала? Или что ты сделаешь, если меня не станет?       — Глупая ты, — сказала девчонка и улыбнулась. — Ты сама мне что говорила? Что мы через все пройдем вместе. Что ты не собираешься уходить. Я тоже не собираюсь, значит, мы еще надолго вместе, верно?       — Конечно, — ответила светловолосая, сглотнув. — Отдыхай, детка.       — А ты куда?       — Я приду через минутку, хорошо?       — Аделаида…       — Не волнуйся, все в порядке.       Хозяйка поцеловала подопечную и вышла из комнаты. Сразу же сбежав на первый этаж в гостиную, она стала кричать. Пронзительно, надрывая горло, хотя не замечала она этого. Никто нарочно не обращал внимания, мало ли, что чувствует графиня после того, как ее котенка чуть не убили. Вскоре послышался звук битой посуды в столовой. Кто-то уже кинулся туда помогать, но Святоша остановил.       — Что у нее происходит?! — спросила Мира.       — Какая разница? — спокойно сказал мужчина.       — Что она раскочегарилась?! Завтра надо будет…       — Завтра уже ничего не надо будет, — перебил Маркус. — Завтра некому будет что-либо здесь делать.       — Она решилась?..       — Да. Завтра я сотру Аделаиду, и тогда нас здесь не останется.       — Но кто сказал, что мы хотим исчезать? — задались вопросом некоторые из присутствующих.       — А кто-то спрашивал ваше мнение? — спросила утопленница. — Так решила графиня. Значит, так и будет. Я пойду к ней, а то до Виллоу эти вопли тоже дойдут.       Она прошла в столовую. Тень крушила все, что было в шаговой доступности. Когда вошла брюнетка, Аделаида снова стала человеком и обернулась на нее.       — Жалкая, да?       — Вполне.       — Я поняла, что ты чувствовала тогда.       — Ты оставишь ее одну.       — Знаю. И так будет для нее лучше. Разве не то же самое сделал твой Шин, когда предложил убить себя вместо тебя? Рано или поздно она умрет, Мира, из-за меня или от старости. Но без меня ее жизнь будет намного легче и спокойнее, а хорошие люди постоянно рядом с ней. Я просто не могу подставить ее под очередной удар. Я ведь сама чуть ее не убила, понимаешь? Это лишь мое воплощение — облезлый от времени труп, готовый убивать из-за договора с Дьяволом. Я не позволю ей страдать даже при условии, что меня не станет.       Утопленница подошла к хозяйке особняка и обняла ее.       — Делай, что считаешь нужным, — сказала она и, похлопав светловолосую по спине, ушла обратно в каминную.       Светловолосая утерла слезы и пошла обратно к Виллоу. Они просидели вместе до половины двенадцатого ночи, после чего Святоша заменил Аделаиду у шатенки. Подопечная не понимала, насколько эта ночь после станет для нее дорогой. Эта ночь — последняя перед тем, как они расстанутся навсегда.       

***

      Аделаида была у постели Виллоу уже в шесть часов и одну минуту. На тумбочку она положила записку и собралась уйти, но все же вернулась. Проведя по лбу девчонки, перебрав пряди челки, она легко поцеловала ее в щеку и ушла, чтобы не разбудить. Святоша уже был тут.       — Не поздно передумать.       — Не отговаривай меня. Так для всех будет лучше, и ты знаешь об этом.       — Не тебе это решать. Свет разбирается с Тьмой.       — Тьма способна уничтожать сама себя. Считай, что это тот самый случай, а ты просто мой посредник. Все к этому шло…       — К чему эта сотня лет тогда такой-то тяготы?       — А мы неплохо провели эти сто лет. Я лично не жалею. А ты?       — Жалеть можно только о том, что другой такой сотни больше не будет.       Мужчина крепко обнял девушку. Она уткнулась ему в плечо и быстро отпряла, пытаясь не привыкать.       — Все ждут?       — Они на улице. Вот только собрались буквально.       — Я скоро приду. Да, у меня к тебе просьба есть…       — Говори.       — Если вы еще останетесь на какое-то время, когда я исчезну, попроси Виллоу сжечь тут все до единой щепки. Если же вы останетесь здесь насовсем, то живите нормально. Следи за ними всеми, они не такие сильные, какими хотят казаться.       — Мне жаль, что так вышло, Аделаида… Что бы ни случилось, просто запомни навсегда: все то время, что мы провели вместе, для меня бесценно.       — Спасибо, Маркус, — хихикнула она.       Похлопав мужчину по плечу, она пошла в свою комнату. В шкафу она нашла старое свободное платье по щиколотку молочного цвета, сняла обувь, расчесала волосы, стерла макияж и посмотрела в зеркало, став тенью. Невинная на вид и красивая девушка предстала ей. Сиреневые глаза сегодня блестели, как драгоценные камни. Это заставило ее улыбнуться. Вздохнув, светловолосая подошла к двери. Еще раз осмотрев комнату, она вышла в сад.       Все смотрели на нее с неподдельным интересом — откажется или нет. Джеффри держал Роя за руку и делал вид, что плачет, второй скелет держался стойко. Мира смотрела на Аделаиду с грустью впервые за все то время, что знала ее. Даже старуха из зеркала была здесь, чтобы увидеть то, что произойдет. Светловолосая окинула взглядом всех тех, кто умер по ее вине, кто существовал по ее воле. Отбросив мысли, она ступила туда, где стоял Святоша. У него в одной руке была Библия, в другой бутылка. Он полил то место, куда встала Аделаида. Ноги зажгло адски.       — Святая вода?       — Да.       — Вот же огненная гадость.       — Аделаида…       — Прости.       Она перестала задавать лишние вопросы и вообще что-либо говорить. Маркус раскрыл Библию и положил между собой и девушкой. Он взял ее руки в свои.       — Готова?       — Наверное.       — Еще есть…       — Нет времени на раздумья. Я больше не смогу решиться на такое. Давай уже, священник. Решайся сам быстрее.       — Ладно, как скажешь.       Он постоял несколько секунд молча, смотря в сиреневые глаза светловолосой. Потом его руки стали светиться, и он крепче сжал в них руки Аделаиды. Она, сжав зубы, терпела боль. Она чувствовала ее в каждой клетке. Через минуту она увидела, что тело становится прозрачнее, в некоторых местах еле видимым. Там исчезала чернота. Она посмотрела на Святошу и всех остальных. Не хотелось всего этого забыть, но вряд ли такая возможность была. Через несколько минут дьяволицы не станет, и она давала себе в этом отчет.       

***

      Виллоу проснулась довольно скоро после того, как Аделаида оставила ее. Проснувшись, она потянулась и случайно задела свечу на тумбочке, благо, она была потухшей. Тогда же она увидела и записку. Взяв ее в руки, она сразу узнала аккуратный и красивый почерк светловолосой.       «Дорогая Виллоу. Детка…       Я пишу это письмо тебе с тяжелой душой. Мне жаль, что все так вышло. Ты страдала слишком долго. Слишком мучительно. Я ненавижу себя за это, ведь это только моя вина. Но с тобой я почувствовала себя по-настоящему счастливой. Я обожаю твой смех, твою улыбку, светящиеся от радости глаза, твои увлечения.       Ты говорила, что хочешь на конкурс песни с гитарной партией. Надеюсь, ты победишь. Нет, я уверена в этом. Твои друзья будут рядом, не теряй их. Они отличные люди, пусть и не без грехов, но кто безгрешен кроме самого Бога?       Я не могу видеть то, как тебе больно рядом со мной. Ты скрываешь это, но я вижу все, что ты чувствуешь. Мне кажется, я сама ее чувствую, хотя и не могу. И, хоть я бесчувственная, я легко и честно могу сказать, что я привязана к тебе. Что я люблю тебя…       Не вини себя, не вини никого из тех, кто пытался меня остановить. Я твердо решила, что без меня всем будет лучше. Забудь обо мне, милая, так будет лучше для тебя.

Бесконечно твоя, Графиня Аделаида Ричмонд. Аделаида».

      Шатенка прочла письмо. Она не понимала, что все это значит. Выглянув в окно, она увидела сад, в котором были все. Аделаида и Святоша стояли посреди него, возле фонтана. В некоторых местах светловолосая была прозрачной, она кривила лицо от боли, жмурилась. Девчонка подлетела с постели, стала быстро одеваться и, даже не надевая шарф и куртку, побежала вниз, на улицу.       Она уже была в дверях в сад. Хозяйка особняка была еле видна, но она посмотрела прямо на подопечную.       — Аделаида! Остановись! Прошу тебя! — кричала та и бежала.       Полувидимый призрак протянул руку ей навстречу.       — Я люблю тебя, — были понятны слова по движению ее губ.       Шатенка вытянула руку и, только дотронувшись до уже не ощущаемой ладони девушки, пролетела сквозь нее. Обернувшись, она поняла, что Аделаида исчезла.       Слезы текли ручьями, но она не кричала. Озираясь на всех, она подошла к фонтану и села на бортик. Святоша подошел к ней и, сев рядом, приобнял.       — Прости меня, — сказал он. — Я не смог остановить ее.       — Ты в этом не виноват, — тихо звучали слова. — Это было ее решение. Она хотела спасти меня от себя.       — Да, именно.       Виллоу снова стала осматриваться. Все жители особняка потихоньку становились прозрачными.       — Послушай, — сказал Маркус. — Она любила тебя. Так сильно, что была готова к стиранию. Что бы она тебе не написала, не забывай о ней. Она этого не заслужила.       — Знаю. Я и не смогу ее забыть.       — Она попросила меня кое о чем.       — О чем?       — Сожги дом. Дотла.       — Хорошо. Вы… Тоже исчезнете?       — Уже исчезаем. Скоро особняк опустеет.       — Ясно.       Тут Виллоу спрыгнула с фонтана, и в глаза ударил сильный свет. Она посмотрела на руку. Золотой браслет светился. Она сняла его и положила на траву. Она тут же стала золотой, а через секунды с нее слетела золотая пыль, которая разлеталась повсюду.       — Она была права, — воскликнул Святоша.       — О чем ты? — спросила шатенка.       — Она говорила, что если исчезнет, то ЗС не исчезнет. Значит, она была права. Ты открыла силу, которая теперь освободилась. Ты не ЗС, лишь носитель. Теперь все уравняется. Вот же ж Дьявол! Он наверняка все знал и молчал!       — Умнее всех оказался, — сказала еле подошедшая Мира. — Он знал, что нельзя, чтобы не было равновесия. Лучше уравнять, чем иметь шанс потерять все.       — Да.       — Но больше это не имеет значения, — сказала девчонка. — Ее нет. И больше не будет. Как и вас.       Мира и Святоша обняли Виллоу. Она закрыла глаза и через некоторое время поняла, что сильно мерзнет. Открыв глаза, она поняла, что все исчезли. Мира, Маркус, Джеффри, Рой, все жители особняка. Шатенка прошлась немного по саду и вернулась в дом. Надев куртку и повязав шарф, она взяла еще горящую свечу и стала везде поджигать шторы. Ломала сухие доски, подкидывала их в костры, снимала картины и сжигала их, рвала ткани и снимала с люстр горящие свечи, которыми также помогала гореть всему, что попадалось под руку. Время нагнало этот дом — все комнаты теперь были неказистыми и гнилыми, смрад был ужасен, но его затмевал запах дыма. Виллоу вошла в комнату Аделаиды, собираясь сжечь всю одежду. Она открыла ящик комода и нашла там какой-то платок, который забрала с собой.       Она вышла из особняка и смотрела на то, как он горел. Это было сплошное кострище. Высота пламени была неизмерима, его масштаб тем более. Шатенка забрала все дневники и, положив их в ящик из гостиной, закопала на поле напротив особняка. Она не хотела, чтобы сгорали такие ценные записи.       В итоге Виллоу ушла с письмом под курткой у самого сердца, с платком Аделаиды в кармане, с Библией Святоши, с кольцом Миры из фонтана, разодранными бабочками Джеффри и Роя и горой приятных воспоминаний. Лучших воспоминаний лучших дней ее жизни. Между Раем и Адом…       — Все-таки догадались, — сказал довольно Дьявол.       — Да уж… Теперь будет равновесие, — произнес Бог.       Майер, стоящий рядом со вторым, тоже стал исчезать. Силы уравнивались, и теперь не было помощников у глав Ада и Рая. Совсем никаких.       Только они и баланс в мире.       

***

      Первым же делом Виллоу сложила все предметы в отдельный ящик комода, который закрывался на ключ. Письмо она вставила в рамку и повесила его над столом. После она, перечитывая письмо, уточнила у учительницы, когда будет конкурс песни. Узнав, что он уже через неделю, она решила, что снова что-нибудь переведет.       Конкурс был в самой крупной школе города. Там было много участников со своими песнями, на разных языках, с танцами и прочими номерами. Шатенка была где-то посередине списка, очень сильно нервничала. Рядом были Джейк, Урсула и Бен, которые всячески ее поддерживали. Назвали ее имя, и она уже собралась на сцену, как Джейк положил ей руку на плечо.       — Ты победишь. Мы знаем, — сказал он и, улыбнувшись, подтолкнул ее идти.       «Я обещала им. Она ждет моей победы… И я выиграю», — сказала она сама себе и вышла на сцену. Девчонка села на стул у микрофона. Позади нее стоял хор, который она попросила подпевать в некоторых моментах. Это были ее бывшие друзья с прошлого дома — района. Она проверила микрофон и, зажмурившись и набрав воздуха в грудь, она стала петь:

О, туманный взгляд у подножья горы. За братьями моими ты присмотри. Наполнится ли небо дымом и огнем? Следи за ними, укрой своим крылом… Если все умрет в огне, Мы сгорим все вместе, Смотря на пламя, ползущее вверх, В ночь, неся вести. Взываем к Отцу, о, Стоим до конца, и мы Увидим, как огонь сжигает все недалеко — На склоне горы.

      Она перестала нервничать и нервно переводить взгляд с судей на слушателей. Теперь, когда она чувствовала себя уверенней и струны не казались такими чужими, можно было полностью отдаться песне. Да и выбор пал на нее неслучайно. Виллоу вспоминала, как горел тот особняк, как в нем когда-то кипела жизнь, ну, что-то вроде нее.

И если нам суждено умереть сегодня, сейчас, Мы умрем все вместе. Поднимем бокал вина в последний раз. Взываем к Отцу, о, готовьтесь, мы Увидим, как огонь сжигает все недалеко — На склоне горы. В небо поднимается пустота и больше ничего. Теперь я вижу пламя внутри той горы. Я вижу пламя, сжигающее дерева. И я вижу пламя, опустошенные люди внутри. Я вижу пламя, в крови рукава. И я надеюсь, что ты помнишь меня…

      Она думала, как Аделаида могла ею гордиться, ведь она сделала то, что так боялась, и все ради светловолосой. Теперь шатенка надеялась только, что ее услышат там, где бывшая дьяволица теперь была.

Если погибнут мои люди в обвалах, То я сделаю то же. Заперты в горных завалах, мы рядом с огнем, он все ближе. Взываем к Отцу, о, держимся стойко, и мы Увидим, как огонь сжигает все недалеко — На склоне горы. В небо поднимается пустота и больше ничего. Теперь я вижу пламя внутри той горы. Я вижу пламя, сжигающее дерева. И я вижу пламя, опустошенные люди внутри. Я вижу пламя, в крови рукава. И я надеюсь, что ты помнишь меня…

      К припеву добавились голоса хора. Виллоу бы хотела, чтобы это были голоса тех, кто исчез до того пожара, который она устроила. Святоша любил напевать иногда церковные песнопения, а как пела Аделаида… Шатенка не забудет ее голос никогда.       Оставалось не так много. Слезы подступили к глазам, ком подкатил к горлу, но петь нисколько не мешал. Девчонка обхватила гитару крепче, налегала на струны жестче и била по ним громче.

И если ночь сгорит, глаза мои умрут. Если темнота вернется, и мои братья падут, И когда небо упадет и разрушит этот одинокий город, сбив красивый закат, С этой тенью над землей я услышу, как мои люди кричат…

      Она встала со стула, подошла к микрофону ближе и, храня тот вид горящего особняка семейства графов Ричмонд, пела. Она кричала, вплескивая наружу все, что накопилось. Тихо продолжали течь слезы, гитара чуть ли в расход не шла, так она не жалела ее. Струны будто готовы были лопнуть от приложенных усилий. Хор был готов к финальной партии.

Теперь я вижу пламя внутри той горы! Я вижу пламя, сжигающее дерева! И я вижу пламя, опустошенные люди внутри! Я вижу пламя, в крови рукава! Я вижу пламя! Знаешь, я видела, как горит этот город! (Пламя) Я вижу пламя! Чувствую этот жар под кожей! (Пламя) Я вижу пламя, (Пламя) Вижу, как оно сжигает все недалеко — На склоне горы.

      Виллоу поставила гитару рядом с собой, потирая пальцы в мозолях. Она смотрела на жюри, зрителей, даже не думая теперь о том, что это был конкурс. Шатенка ушла за кулисы под бурные аплодисменты. Друзья, встретив ее, сразу же кинулись обниматься. Девчонка, успокоившись стала радоваться тому, что они рядом.       Через несколько часов были подведены итоги. На сцену позвали десятерых лучших, каждому из которых уже давали почетную грамоту. Виллоу был среди них. Пошли с конца, как и всегда. Шатенка была к победе все ближе.       — Второе место… Виллоу Кэмбелл!       Нисколько не расстроившись, шатенка подошла к судьям и забрала свою грамоту и серебряную статуэтку. Встав рядом с другими участниками, она посмотрела на победительницу. О песнях много говорили, но вдруг ей и девушке, занявшей первое место, врезалось в глаза и в уши то, что их композиции перепутали. Они переглянулись. Взглядом победительница предложила обменяться наградами. Они так и сделали, а члены жюри быстро осознали свою ошибку. На грамоте перепечатали имена, а золотой кубок уже был в поднятой руке шатенки. Ее все поздравляли, с Джейком, Урсулой и Беном они гуляли до позднего вечера, дома родители были внес себя от восторга.       Виллоу улеглась в кровать и, смотря на награду, которую она взяла в руки, вспомнила о письме.       — Это твоя заслуга, — сказала она шепотом и, улыбнувшись, поставила награду обратно на тумбочку.       Засыпая, она стала ворочаться во сне и, проснувшись совсем рано утром, подошла к своему столу, над которым висело то самое письмо. Она перечитывала его снова и снова.       — Я тоже привязана к тебе. Я тоже люблю тебя. И я ничего не забуду, — сказала она и, поцеловав рамку, стала собираться к новому дню.       К новой жизни.