love comes close

Вернуться к привычной рутине было бы просто, если бы Юта смог перестать думать о происходящем, но в этом и проблема: он не может. И несмотря на то, как сильно он всегда гордился способностью держать себя в руках вне зависимости от ситуации, сейчас все совсем по-другому. Очевидно, что он никогда раньше не жил с андроидом. Но вид Тэена в технической классификации - это лишь верхушка айсберга. Реальная проблема в том, что он никогда раньше не ненавидел кого-то так сильно, что ненависть делала в его голове пугающий поворот на 180 градусов. SM требуют, чтобы они отправили анкету до полночи 26, а упакованных андроидов до полудня следующего дня. Представитель компании должен будет самостоятельно забрать каждого, потому что, судя по всему, картонные гробики и пенопласт больше не подходят. Это как-то связано с обеспечением системы и ее слабыми местами или чем-то таким. Юта не уверен, ему плевать, он все ненавидит, ему страшно. Сегодня уже 23, и приближающийся крайний срок нависает над его головой как лезвие гильотины. Он уже говорил, как сильно его это блять бесит? — Да, несколько раз, — отвечает скучающий Доен. — Ты озвучиваешь свои мысли, когда разговариваешь сам с собой. Юта бросает на него предупреждающий взгляд, который теряет силу через пару секунд. Доен приподнимает бровь и делает глоток своего американо. — А где ответная реакция? Теряешь хватку. — Ты можешь, — умоляет Юта, — можешь перестать быть говнюком хотя бы на две секунды? Он рвет салфетку на мелкие кусочки, наблюдая, как горка на столе становится все больше. Она начинает походить на лыжный спуск, принадлежащий какому-нибудь элитному горнолыжному курорту где-нибудь в Швейцарских Альпах. Пару ночей назад они с Тэеном смотрели о них документальный фильм. Доен громко мешает кофе трубочкой. — За этим на самом деле очень грустно наблюдать. — Извини, что мне приходится поставлять тебе недельную дозу драмы вместо того тупого субботнего сериала, который перестали показывать, — рычит Юта. — Эй, — протестует Джехен, подходя к столу с напитком в руке. — В ней была очень хорошая актерская игра. И сюжет был трогательным. — Знаешь, что было бы реально трогательно? Если бы я смог высказаться и получить от своих друзей поддержку. — Звучит нереалистично, но ладно, — говорит Доен, — так с чем мы имеет здесь дело? Разбитое сердце? Тоска? Четыре года подавленных эмоций, которые вылились в проекцию любви к искусственному интеллекту? — Малыш, это грубо, — вступается Джехен, — Юте-хену сейчас тяжело. Юта заканчивает рвать салфетку и тянется за другой. — Юта-хен хочет спрыгнуть с моста. — Юте-хену пора перестать говорить о себе в третьем лице, — отвечает Доен. — И попытаться решить свои проблемы вместо того, чтобы ныть о них. — И что? — будучи одновременно измотанным и разозлившимся, Юта высыпает остатки салфетки на стол как конфетти и откидывается назад. — Что именно мне нужно сделать? Он уедет через четыре дня. И он, ну, знаете, не человек. Не имеет чувств. — Ты, судя по всему, тоже, — указывает Джехен. В этот раз взгляд Юта острее, из-за чего Доен довольно ухмыляется. — Вот об этом я и говорил! Огонь, по которому мы так скучали. — Помогай или заткнись, — шипит Юта. Джехен берет свой кофе, делает глоток и морщится, когда из-за конденсации на пластиковом стаканчике его ладонь становится мокрой. — Ну, ты всегда можешь попробовать поговорить с ним. — Но после этого он исчезнет навсегда. — Юта закрывает лицо руками. Когда он поднимает голову, Джехен и Доен смотрят на него. — Что? — Тебя и правда так это мучает? — спрашивает Джехен. Юта даже не пытается ответить. Правда уже на поверхности. — Вау. — Доен со вздохом опирается о спинку стула, отражая поверженную позу Юты. — Я бы сказал «а я же говорил, что взаимодействия с искусственным интеллектом ни к чему не приводят», но теперь это не принесет удовольствия. Мне на самом деле и правда жаль. — Зовите репортеров, — бормочет Юта. Джехен тянется через стол, чтобы положить ладонь на его плечо. Ту, которой он держал кружку. Она оставляет на футболке Юты неприятное влажное пятно. — Это тяжело, хен. Не думаю, что здесь есть правильное и неправильное решение. Просто… будь честен и поверь, что все остальное сложится само. — Как? Доен сжимает губы, и это так странно, что жест напоминает ему о Тэене, хотя изначально он принадлежал именно Доену. — В этом вопросе тебе и понадобится вера.

***

И Юта пытается. Правда. Он проводит остаток дня, ища в себе силы сказать хоть что-то, понимая, что обратный отсчет уже идет. Он старается не встречаться взглядом с Тэном и прожевывает отрепетированные слова вместе с рагу, которое Тэен готовит на ужин. — Оно слишком сухое? — спрашивает последний, замечая, как долго Юта в тишине пытается проглотить кусок курицы. — Нет, — говорит он, заканчивая этим разговор. Сейчас не время, говорит он себе. Но когда тогда время? Как только все тарелки вымыты, Тэн уходит вниз к Чону, кидая на Юту один последний многозначительный взгляд. Ему кажется, что та еда, которую ему удалось в себя впихнуть, скоро вернется наружу. Когда они перемещаются в гостиную, это чувство не пропадает. — Что хочешь посмотреть? — Тэен натренировано листает список доступных фильмов. Тонкий как бумага круглый диск, встроенный в кожу на его правой ладони, сияет тусклым голубым цветом, когда он указывает на телевизор, чтобы сдвинуть курсор. Несмотря на то, что Юта видел, как он проделывает эти же движения уже сотню раз, сегодня они делают все только хуже; встроенные импланты и панели управления Тэена служат очередным напоминанием о ситуации, в которой они находятся. О том, как сильно они отличаются даже после того, как сблизились. Постепенно Юта привык к подобным странностям, но сегодня, когда каждая мелочь приводит его в ужас, он снова начинает обращать на них внимание. Когда Тэен опускает руку, заметив, что Юта молчит, свет в его ладони тухнет. — Если хочешь обсудить… — Ты скоро уедешь, — внезапно произносит Юта. Вместо того, чтобы удивиться внезапной смене темы, Тэен поворачивается, чтобы полностью видеть Юту и сжимает пальцы, полностью гася сенсор. — Да, — соглашается андроид. — Через несколько дней, — продолжает Юта. Тэен кивает. Юта тяжело выдыхает, пытаясь найти в голове отработанные слова. — Я просто хотел сказать тебе, что я. Э. — Его разум отключается. — Э. Тэен спокойно ждет. Это неправильно, думает Юта. Все то, что он хотел сказать до этого, больше не имеет значения. Он смотрит на Тэена, который терпеливо, мягко смотрит на него в ответ, и впервые остро понимает, что ему нужно перестать думать о себе. В первую очередь он должен Тэену что-то важное. — Извини, — говорит он. Теперь Тэен кажется удивленным. — За что? — Я вел себя с тобой как мудак, — отвечает Юта. — Когда мы впервые встретились. И еще долгое время после этого. Наверное, мне было сложно понять это и принять, потому что я с самого начала думал, что то, кем ты был и что это значило, было… однозначно плохим. — Он поднимает взгляд к потолку и, невзирая на стыд, заставляет себя произнести следующие слова. — Я был не прав. Тэен моргает. — Ну, я понимаю, что я вторгся в твое личное пространство. И, наверное, я… — Нет. — Ох, — Тэен смотрит на собственные ладони так, будто никогда не видел их прежде, большим пальцем другой руки водя по линиям, аккуратно вырисованным на его коже. До Юты доходит, что, возможно, это разговор является сложным и для него. — В таком случае я рад, что не обременял вас. Я переживал об этом с самого начала. — Извини, — повторяет Юта, — что заставил тебя так себя чувствовать. — Я не могу судить о приемлемости человеческого поведения, но я понимаю, что извинения могут помочь обеим сторонам. Поэтому, наверное, спасибо, что извинился. Уголок губ Юты криво приподнимается. — Я опоздал с ним. Пальцы Тэена приближаются к пальцам Юты. — Знаешь, мне правда здесь очень нравится. Я рад, что попал именно сюда. — Наверное, нам тоже очень повезло, — говорит Юта, сокращая дистанцию и беря Тэена за руку, — встретиться с тобой.

***

ОТПРАВЛЕНО В 23:18 я не смог ПОЛУЧЕНО В 23:18 хотел бы я сказать что удивлен. ОТПРАВЛЕНО В 23:19 сдохни ПОЛУЧЕНО В 23:20 Нет потому что тогда ты будешь грустить :/

***

Как только невидимая стена оказывается сломана, а скорый отъезд Тэена признан, мир начинает двигаться с гиперскоростью. Осталась всего пара дней, но внезапно появляется тысяча и одна вещь, которую от них требует SM. Юта и Тэн чудом заканчивают анкету в срок. На это уходит четыре полных часа набирания, стирания, перепечатывания и споров и одна бутылка воды, вылитая на голову Тэна, чтобы он не терял фокус, и они все же отвечают на каждый вопрос с поражающей детальностью. Но у Юты не получается почувствовать удовлетворенность от проделанной работы, когда они наконец-то нажимают «отправить». После этих часов, в которые ему пришлось думать о Тэене как о слуге, он чувствует себя опустошенным. Далее следует полная проверка схем Тэена, по степени приятности схожая со снятием мазка на воспаление горла, но куда длиннее. Тэн случайно роняет чипсину в раскол на его спинной контрольной панели, и его палец застревает там на пару минут, прежде чем у него наконец-то получается ее достать. Как только Юта перестает смеяться, он предлагает самостоятельно закончить осмотр, прежде чем Тэн покроет еще один важный чип хлебными крошками. (— Где С11? — спрашивает Юта, листая инструкцию в попытке найти какую-то понятную диаграмму. — Он должен быть светло-зеленым. — Я бы помог, но, судя по всему, мне здесь не доверяют, — заносчиво отвечает Тэн. — Почему тебя это вообще удивляет, — бормочет Юта.) Как только они убеждаются, что Тэен в идеальном рабочем состоянии, на имейл Тэна приходит еще сотня напоминаний, предупреждений и документов, требующих подписи. Юта неверяще листает список прикрепленных файлов. Их как будто легально пустили по кругу. Но у них все равно находятся силы пройтись по каждому, потому что как бы сильно им не хотелось проигнорировать их, они понимают, насколько аккуратно нужно обращаться с компанией, которая тратит миллионы на пустые судебные разбирательства, как будто это гонка. А затем, за ночь до того, как Тэену пора уезжать, посреди этого хаоса внезапно возникает прощальная вечеринка. Это полностью идея Тэна, хотя Джехен и был первым, кто уладил большинство деталей. Юту даже не предупредили. Его вызывают к Доену под предлогом очередной перестановки, а в итоге встречают на входе с хлопушками и Сыченом, который использует дудедку в двух сантиметрах от его носа. — Что это такое? — удивленно спрашивает Тэен, выходя из-за Юты. Сычен еще раз дует в дуделку, чтобы наверняка. — Это вечеринка в твою честь, конечно же! — В мою? — Ага, — говорит Джехен, появляясь из воздуха с тарелкой. Он использует ложку, чтобы засунуть гуакамоле прямо ему в рот. — Потому что ты, ну, уезжаешь. — О, Тэен уже здесь! — доносится с кухни голос Тэна. Они с Чону появляются через пару мгновений, оба покрыты безумным количеством блесток. Юта не очень хочет знать, откуда они взялись. Доен идет за ними, не очень удачно пытаясь выглядеть раздраженным. Кажется, даже он сегодня в на удивление хорошем настроении. Наверное, Тэен и правда рано или поздно начинает нравиться всем. Юта довольно смеется и мягко тянет его за запястье, чтобы закрыть за собой дверь. — Это твоя ночь, — говорит он ему. Тэен выглядит так, будто не понимает, что происходит. — Но почему? — Потому что мы будем по тебе скучать, — объявляет Тэн, подходя ближе, чтобы крепко его обнять. — Мы все. Даже Доен, хотя он этого и не признает. Последний нарочито делает вид, что занят перемещением шаров, приклеенных к изголовью кровати, но то, что он согласился провести вечеринку у себя, говорит само за себя. Если судить по тому, как падает челюсть Тэена, он пришел к тому же выводу. — Я… я не знаю, что сказать. — Тогда ни о чем не переживай и просто съешь что-нибудь, — предлагает Джехен, все еще мешая гуакамоле. — Мы немного увлеклись и заказали месячный рацион небольшой армии. Юта бросает взгляд на кухню, и, да, это не преувеличение. Столы заставлены контейнерами, которых хватило бы, чтобы обеспечить три поколения его семьи. — Доену-хену подняли зарплату, — объясняет Сычен тоном, который должен был звучать как шепот, но получился победоносным и радостным. Доен щелкает языком, но ничего не говорит, потому что это Сычен, и этого достаточно. Поэтому Тэен дает им утянуть себя на кухню и принимает тарелку, настолько сильно заложенную едой, что она, наверное, по массе превышает его собственную. И несмотря на то, что ему не хочется ничего кроме десерта, он съедает все. (— Все нормально, — говорит Тэн, набивая рот лапшой, — он не усваивает углеводы.) Все остальные присоединяются, изо всех сил стараясь помочь очистить контейнеры, но признают поражение уже через несколько часов. Когда Юта наконец-то кладет ложку, он съел так много, что скоро родит. На другом конце гостиной позеленевший Чону цепляется за подушку Доена как за спасательный круг. — Я никогда больше не буду есть, — бормочет Джехен, бросая взгляд на недоеденный кимбап. Его рука дергается, как будто пытаясь потянуться к фантомной тарелке. Сычен рядом с ним поднимает редьку к свету так, будто она его оскорбила. — Это ты сейчас так говоришь, завтра утром будет другая история, — говорит Доен, съедая остатки ролла из салата. Где-то рядом с холодильником стоит пара бутылок соджу, но впервые никто особо не пьет. На Тэена алкоголь вообще не влияет, а Юта, ну, пытается запомнить этот вечер как можно лучше. Тэен морщит нос в ответ на какую-то тупую шутку, рассказанную Тэном. Тэен с каплей соуса чили на подбородке. Тэен счастливый и смятенный в лучшем смысле этого слова. — Подождите! — Тэн вскакивает как удар грома. — Мы забыли торт! — Мы все взорвемся, если попытаемся впихнуть в себя что-то еще, — угрюмо говорит Джехен. Чону прижимает одну щеку к подушке, все еще сжатой в его руках. — Но мы заказали персональный. Доплатили за голографические свечи и все такое. Это привлекает внимание Юты. Несмотря на то, что голограммы уже вошли в повседневную жизнь, свечи остаются относительно новым изобретением. Он никогда не видел их вживую. — Мы могли бы хотя бы разрезать его, — говорит Тэен. Сычен медленно прикрывает глаза. — Я бы попробовал крем. — Тогда решено. — Тэн с трудом отделяет свои ноги от ног Чону и медленно перемещается к холодильнику. Он возвращается с большой бумажной коробкой, стороны которой украшены золотым и серебряным глиттером, а на верхушке красуется слишком большой белый бант. В этом контексте слой блесток, замеченный на его руках и футболке ранее, выглядит уместнее. Все остальные отрывают себя от поверхностей, на которые они приземлились, и собираются вокруг кухонного стола. Юта делает так, чтобы Тэен стоял в центре. Все-таки они здесь ради него. Не скрывая любопытства, они смотрят, как Чону осторожно открывает коробку и опускает стороны, чтобы показать элегантный трехслойный торт. Он покрыт кремом и украшен деликатными листьями из золотой фольги. Но реальной интригой становятся три свечи, которые крутятся вместе, образуя сложную спираль. Натренированной рукой Чону зажигает ее основу каким-то маленьким аппаратом. После этого у Юты перехватывает дыхание. Из маленького фонтана искр появляется голографическая проекция их семерых, безупречная трехпространственная реплика фотографии, которую они сделали на прошлой неделе в любимом ресторане Тэена. Все улыбаются, держась друг за друга руками. Если бы голограмма не заканчивалась на их торсах, они бы выглядели как реальные люди, только сжатые до 15 сантиметров. Тэен без слов смотрит на торт, будто не веря в то, что видит. — Тебе нравится? — спрашивает Тэн. Тэен нерешительно проводит рукой по голограмме и смотрит, как по изображению проходит рябь, напоминающая мозаику в церковных окнах. Он зачарованно повторяет жест еще несколько раз. — Он замечательный, — произносит Тэен тоном, который Юта описал бы как почти благоговейный. — Спасибо. Вам всем. — Это было идеей Чону, — протестует Джехен. Сам Чону качает головой. — Это от всех нас. Тэн со вздохом прижимается к нему, Чону бросает на него взгляд и обвивает его плечо рукой, проводя большим пальцем под его глазом. Остальные не обращают внимания, но Юта замечает, и он не может просто стоять и смотреть, как Тэн плачет, пока он сам не знает, что делать дальше. Возможно, это и своеобразный конец, но он не позволит ему превратиться в похороны. Прежде чем кто-то сможет остановить его, он собирает с торта крем и размазывает его по переносице Тэена, сопровождая это сдавленным смехом. За ним повторяют Тэн и Сычен, собирая собственное сладкое оружие и оставляя на щеках Тэена парные полосы. Джехену достается мазок на челюсти, а вскоре сдается и Чону, добавляя на холст, которым стало лицо Тэена, собственные штрихи. Все выжидающе смотрят на Доена, который целые две секунды упрямо смотрит в ответ, но вскоре сдается, собирает блестки, оставшиеся на столе, и кидает их Тэену на голову. Раздается триумфальный крик. После этого больше торта оказывается на их руках и лицах, чем во ртах, но это не имеет значения. Они празднуют, а не скорбят. Им можно наслаждаться этим, пока еще не слишком поздно.

***

(ОТКРЫТЫЙ ФОРУМ) jwoos: не знаю есть ли тут кто-то так поздно хаха но надеюсь что за эти месяцы все получили приятный опыт & смогли научиться чему-то в этом маленьком сообществе!!! mochisung: ага было круто Кстати в зависимости от фидбэка они могут перевыпустить этих андроидов как полноценную линейку так что кто знает может мы еще сюда вернемся jwoos: @mochisung ты прав до следующего раза^^

***

Слишком яркий дисплей настольных часов Юты показывает 1:27. Он переворачивает подушку на холодную сторону, поворачивается на другой бок и жмуриться, чтобы разглядеть время. Те же цифры, что и в номере модели Тэена. Кажется, вселенная никогда не оставит его в покое. Юта отворачивается от часов и пытается удобно устроиться на спине. Складывает руки на груди. Пытается выровнять дыхание по усвоенной схеме 4-7-8, вдох-задержать-выдох, повторить. Это не помогает. Раздраженно рыча, он срывает с себя влажное одеяло и свешивает ноги с кровати. Он возьмет стакан воды и попробует собраться с мыслями или просто будет сидеть за кухонным столом до восхода солнца. Встретит рассвет, как когда-то делал вместе с отцом. Он все равно хотел вернуться к привычке вставать рано, потому что скоро начнется новый семестр. Он просто попытается сделать это немного позже, чем планировалось. Последнюю пару месяцев все было непривычно, иррегулярно и перевернуто, с тех пор как… — Оу, Юта. С тех пор как случилось это. Он медленно заворачивает за угол и останавливается. Перед окном в гостиной стоит Тэен; его размытый силуэт кажется фантасмагорией. Но если это сон, то детали безупречны: Юта проверяет каждую. Форма его челюсти, наклон головы. Узнаваемая манера, в которой его голос поднимается на имени Юты. Одна рука держится за оконную раму, как будто ища якорь. Нет, если это и правда сон, то Юта хотел бы спать как можно дольше. Затем он пересекает комнату, чтобы встать рядом с Тэеном и решает, что задумчивый взгляд, следующий за ним, слишком реален, чтобы быть вызванным его беспокойным разумом. — Хочешь увидеть что-то конкретное? — спрашивает он, указывая на окно. — Звезды. Я видел огромные группы из них в программе про открытый космос. — На мгновение его рука крепче сжимает раму. — Я знаю, что, логически, в заселенной городской местности они не должны быть видны так же хорошо, но все равно смотрю. Это глупо? — Не-а, — отвечает Юта. — У тебя просто есть надежда. — Надежда, — повторяет Тэен. — Хах. Наверное, я научился этому у тебя. — Наверное. — В голосе Юты появляются шутливые нотки — даже в такое время, когда прямо перед ними уже виднеется ужас завтрашнего дня. Он изучает небо, покрытое темным оттенком зеленого, без единого намека на созвездия, которые так завораживают Тэена. Там слишком много огней, слишком много людей, блуждающих по городу в любое время суток, чтобы это было возможно. Это внезапно напоминает Юте о важном, сияющем воспоминании, которое не возвращалось к нему в голову уже много лет. — Когда я был ребенком, — начинает он, — лет в шесть или семь, моя семья отправилась в горы в заповеднике на севере Осаки. После этого было еще много таких походов, а может и до этого, но именно этот стал первым запомнившимся мне. Была ранняя осень, и там был водопад, окруженный кучей японских кленов, листья которых только начали краснеть. И после, когда на небе появились звезды… я никогда не видел ничего подобного. Тэен слегка улыбается, его взгляд направлен куда-то далеко. — Звучит очень красиво. — Да. Я бы хотел, чтобы ты это увидел. Его улыбка мгновенно пропадает, сменяясь чем-то грустным. — Я тоже. Левая рука Юты самостоятельно тянется к правой руке Тэена, она уже давно стала источником комфорта. Это практически рефлекс. — Я бы многое тебе показал, если бы у нас было больше времени, — тихо говорит он. Тэен, все еще поглощенный видом за окном, отвечает не сразу. Становясь смелее из-за мрака, легкого давления от хватки Тэена и беспощадного таймера, тикающего вокруг них, Юта продолжает: — Помнишь, когда ты впервые встретился с Джехеном и Сыченом? Когда ты спросил о чем-то типа радости от людской связи? — Я помню все, — тихо отвечает Тэен. Его голова мягким весом ложится на плечо Юты. — Это моя работа. — Точно. — Юта напрягает все тело, чтобы заставить себя сглотнуть и попытаться найти правильные слова. Отчаянно надеясь, что у него получится сказать то, что он хочет передать. — Что ж. Тебе стоит знать, что ты был не прав. Тэен удивленно раскрывает рот где-то у плеча Юты. — Что? — Во-первых, ты был не прав о том, что ты провал. Тебе не нужно выполнять работу за кого-то еще. Тэен выпрямляется, думая. — Есть еще вторая часть? — Я сейчас до нее дойду, — говорит Юта; его сердце рискует вырваться из груди. — Во-вторых. Ты был не прав, когда сказал, что нельзя испытать счастье от взаимоотношений, если не обе стороны люди. — Юта… — Тэени. — Это останавливает и удивляет его. Юта сказал это непреднамеренно. Это слово просто казалось верным. — Ты делаешь меня счастливым. Здесь, с тобой я счастливее, чем был когда-либо. Кажется, тишина длится час, а может и вечность. Тэен смотрит на него так, будто у него выросла лишняя конечность или он сказал, что Земля плоская. Аура пылающей, непоколебимой энергии, которая наполняла Юту всего мгновение назад, начинает тускнуть и оставляет его обнаженным до костей. Он хочет исчезнуть. Он хочет больше никогда не открывать свой ебаный рот. Он… — Почему ты плачешь? Как только он притягивает Тэена к своей груди, успокаивающе поглаживая его спину обеими руками, все мысли сразу же покидают его разум. Он проводит ладонью по выступам лопаток, едва заметно ведет большим пальцем по позвоночнику, повторяя это до тех пор, пока Тэен не перестанет трястись у него в руках. Его сердечный механизм бьется сильнее, чем когда-либо слышал Юта, и он физически ощущает, как он перегревается в том месте, где они соприкасаются. Когда они отдаляются достаточно, чтобы видеть лица друг друга, слезы уже исчезли. Остались лишь серебряные следы влаги, склеившие ресницы Тэена и добавляющие его глазам божественный блеск. Шум его основного процессора все еще разрывает тишину, но собственный пульс Юты скорее всего превышает его скорость в два раза. — Извини, — шепчет Юта, проводя пальцем по скуле Тэена. — Я не хотел тебя пугать. Тэен качает головой. — Не извиняйся. Юта еще раз повторяет линию его челюсти. И третий. — Хорошо, — невыносимо довольно отвечает он. Его сердце близко к тому, чтобы взорваться. Это больно. — В последние месяцы, — говорит Тэен, — я очень много читал, изучал и думал о любви. По определению она связана с гормонами, но для многих людей она значит куда больше. Для меня она остается самой загадочной частью ваших жизней. Но из-за тебя и этого… — он неопределенно указывает рукой между ними, — думаю, в какой-то момент я смогу понять. Они оба знают, что какой-то момент, о котором говорит Тэен, находится где-то в очень далеком будущем, не здесь и сейчас, когда они вместе. Все закончится меньше, чем через 10 часов. Их время на исходе. Юта снова прижимает его к себе, не заботясь о жаре, все еще исходящем от его процессора. В худшем случае контакт оставит на нем небольшой ожог, который вылечится и исчезнет. Возможность быть рядом с Тэеном того стоит. — Я знаю, что ты не спишь, — говорит он, — но, может, ты хотел бы вернуться в постель со мной. Ты не обязан, но я просто… — хочу провести последнюю ночь с тобой. — Нет, — говорит Тэен, но, замечая плохо скрытое разочарование на лице Юты, быстро добавляет, — не из-за того, что я не хочу, а потому что тогда мне еще сложнее будет уйти. Я никогда… я не хочу, чтобы стало еще хуже. — Хорошо, — произносит Юта неустойчивым голосом. Он начинает убирать руки от лица Тэена. — Тогда я… — Подожди! Тэен хватает обе руки Юты, притягивает его назад, а затем наклоняется, чтобы исключительно быстро и исключительно неожиданно оставить поцелуй в уголке его губ. — Я видел такое в драмах, — застенчиво объясняет он. Каждый сантиметр кожи Юты загорается. Он наэлектризован, заряжен и безнадежно притянут к Тэену. Он не может уйти, не сделав одну последнюю вещь. Тэен вздыхает, когда Юта снова соединяет их губы, в это раз горячо и настойчиво. Настоящий поцелуй, достойный телевидения. Губы Тэена мягкие, его руки трясутся и неуверенно двигаются от запястий Юты к его бицепсам, затем плечам, а затем остаются на его затылке под неловким углом. Это неважно. Ситуации не нужно быть идеальной. Она сама по себе все, что имеет значение. — Знаешь, это ведь не обязано быть концом, — шепчет Тэен, когда они отстраняются друг от друга достаточно, чтобы видеть лица друг друга. В его глазах собирается жидкий, сияющий лунный свет. — Они могут сделать перезапуск. Мы можем увидеться снова. У Юты в голове появляется глупый вопрос, но все равно задает его. — Будешь ли ты меня помнить? — Я не знаю, какие изменения будут проведены. Возможно, они выполнят полную переустановку системы, — Тэену больно: он хочет дать обещание, при этом оставаясь честным. — Но если я что-то и запомню, то это будешь ты. В этом я уверен. Уверенность заявления почти заставляет Юту засмеяться и зарыдать одновременно. Как они могут это знать? Как это может знать хоть кто-то? Он сжимает руку Тэену один последний раз, прежде чем отпустить в страхе снова удариться в слезы. — Спокойной ночи, Юта, — говорит Тэен, намеренно избегая слово «прощай». — Ночи, Тэени, — говорит ему Юта. — Где бы ты ни был, я надеюсь, ты тоже будешь счастлив.

***

Следующим утром Юта не покидает кровать. Даже когда встает солнце, даже когда он слышит, как задвигались все остальные, даже когда часами позже в его дверь мягко стучит Тэн и говорит, что, если он хочет, он может проводить Тэена. Он не хочет.