Прости, но я боюсь влюбиться

В очередной раз я замечталась. Моя лучшая подруга, и плевать, что только я так считала, всегда манипулировала мной. Как же это было смешно. Уверена, окружающие считали меня цыпленком, по причине того, что мозгов у меня, как у курицы. Однажды её слова послужили мне спусковым крючком, и началась игра с маньяком. — Да-аш, меня снова бросил парень. — Что я сделаю? — я в упор смотрела на свою лучшую подругу, — Ань, бросил так бросил, не переживай так сильно из-за таких козлов. — Хочу их смерти, — надулась девушка, — Хочу, чтобы они страдали! В семнадцать лет моя жизнь стала сущим психологическим адом, от которого я рвала на голове волосы и отказывалась выходить на улицу. Через месяц меня заперли в психбольнице и пичкали таблетками. Я все время кричала, что за мной гонится призрак. Больное сердце однажды не выдержало такой сильной стрессовой нагрузки. Вместе с антибиотиками от психического расстройства, мне прописали таблетки от боли в сердце. При любом приступе мне нужно было их употреблять. В восемнадцать лет период психиатрической больницы прошел, и моя обеспокоенная лучшая подруга встретила меня, расспрашивая о моем самочувствии. Именно в тот момент, когда эта девушка окружила меня любовью и заботой, я поняла все свои чувства к ней. Глупышка, что ещё сказать. Я всегда была мечтательницей, и в этот раз я многое себе фантазировала. Вот только очередной парень бросил мою милую подругу. Снова и снова я слышала её жалобы, и когда я сделала то, что считала сделать нужным, она с ужасом и слезами на глазах проклинала убийцу её бывшего. Я не понимала, что я делаю не так. Почему она так горько плачет, когда по новостям рассказывают о маньяке, который убивает только парней-метросексуалов? Всё её парни были слабыми из-за своей одержимости быть милее всех на свете, как та самая королева из «Белоснежки и семь гномов». Она пригласила меня пойти вместе с ней в кафе. Я желала, чтобы эта девушка всегда оставалась со мной. Мне было достаточно обычной дружбы. Только вот, финал был не таким, каким хотелось бы его видеть. Она без памяти влюбилась в одного урода. Она никогда не влюблялась в опасных парней: все её бывшие были метросексуалами и не занимались спортом. А этот… Мало того, что женат, так ещё и неслабый на вид. Я, сжав челюсть, в упор смотрела на него, когда Аня отошла «носик припудрить». — Что такое, милая? Хочешь меня? — с насмешкой в голосе произнес мужчина. — Зачем она тебе? — коротко спросила, надеясь на быстрый ответ, хотя уже знала его, но не хотела признавать. — Сама ведь понимаешь, по глазам вижу. Даже не думай, я не брошу её, пока не наиграюсь. «Ублюдок!» — вот, что я думала в тот момент. Следователь уже был у меня на хвосте, когда они смогли ухватиться за Аню, как за ниточку. Так что вопрос моего ареста зависел лишь от времени и остроты ума полиции. В голове что-то щелкнуло. Огромными усилиями я сдержала в себе жажду убийства. Засадить вилкой в глаз и медленно прокручивать её, доставляя боль этому уроду, поступить точно также с другим глазом и вонзить длинную зубочистку, лежащую рядом, прямо в шею, горизонтально слева. Я сжала кулаки. Аня подошла к столу, покачивая бедрами и привлекая внимание мужчин. Я всегда держалась рядом, защищала её. Хотя теперь и сама не понимаю от чего. От вымышленных врагов? От парней? От кого, мать твою, я её защищала?! Ну, точно не от самой себя, ибо была уверена, что я её телохранитель! И какой же монетой она мне отплатила? Она нашла мне прекрасную замену, оборвав со мной все связи. Это… я бегала за ней, как верная собачонка, и просила прощение за то, что я не делала. Она лишь отвечала: «Мне надоело с тобой дружить». И именно в тот момент я решила, что это всё из-за этого женатого мужика. Почему-то я решила, что он отобрал её у меня. Я собственник, и не люблю, когда трогают моё. Почему же я решила, что эта нахальная девчушка принадлежала мне? Да, я выследила её. Резко открыв дверь в кафе, я направилась к столику рядом, пытаясь прикрыть кепкой верхнюю часть лица. Капюшон давал некое чувство защищенности. — Так что насчет той девочки, с которой ты все время ходила? — вероятнее всего, из-за того что я все время была рядом, Аня решила, что я отбиваю у неё парней. — Я с ней больше не дружу, — улыбнулась девушка. — Как жаль, а она мне нравилась, — будто бы пропел мужчина, — Смекаешь? Аня, ты милая девочка, но ты не мой типаж. Короче, нам нужно расстаться, — этот урод… Я резко поднялась, прихватив с собой вилку и быстрым движением засадила её ему прямо в шею, перед этим сделав два широких шага. Мужчина онемел от шока и не успел дать отпор. Прокрутив с трудом вилку, я выдернула её. Это конец. Я слишком сглупила, и ярость охватила меня. Я бросилась бежать, не отпуская из рук вилку. Я сидела взаперти дома, выключив свет и смотря в темноту. Даже она осуждает меня. Я совершила слишком много убийств. Хотя у следователя до сих пор нет доказательств против меня. И ордера у него нет. Я широко распахнула глаза, включила свет по всей квартире, сняла с себя окровавленные вещи и включила плиту. В голове мелькала лишь мысль: «Сжечь!» Но до сих пор я не понимала, куда же мне деть вилку из кафе. Я сожгла полностью всю одежду, от верха до нижнего белья. Вилку я попыталась отмыть несколькими моющими средствами. Это вроде как должно помочь. Я приняла душ, протерев все части тела до боли. Но я сделала один колоссальный промах. Дополнительные проколы. Серебряные серьги впитали кровь того мужчины, который скончался в больнице из-за нехватки крови. Конечно, я же практически сделала ему дыру в глотке. Ему должно было быть, тяжело дышать. Мучительно умирал, паскуда. Именно то, чего я хотела. Когда меня выводили из комнаты допроса, я встретилась глазами с Аней, которая влепила мне звонкую пощечину. — Что ты наделала, дура?! Я его любила, тварь! — слезы крупными каплями стекали с её лица, и я искренне не понимала, почему же. Что же я сделала не так? — Почему… Почему ты кричишь на меня? — следователь и полицейские стоят в стороне, даже, как казалось, не осмеливаясь вздохнуть. Воздух казался чертовски шатким. — Молчи, шавка! Видеть тебя не хочу! Я всегда тебя ненавидела, даже тогда, в школе, помнишь? Это была как раз таки я. Я хотела, чтобы ты страдала! Но почему же сейчас страдаю именно я?! Я смотрела на упавшую на пол Аню. Ломает дешевую комедию, прямо чувствуется стиль этой фальшивой актрисы. Что же, я была слишком слепа. Страдаешь? Я попыталась незаметно осмотреться по сторонам. У меня несколько секунд, не более. Но важнее всего реакция следователя и полиции. Я протянула руки к голове Ане, падая на колени и пытаясь обнять. Я завела свои руки ей за спину, наручники очень мешали. Крепко её обняв, я постепенно поднимала руки вверх. Я нащупала то самое место, которое нужно. Отведя руки от головы Ани, я резким движением пальцев ударила в точку внизу за ухом. Такой удар точно вызовет смерть. — Надеюсь, теперь ты счастлива, — я попыталась скрыть улыбку, вызванную странным чувством удовлетворенности. Резкий звук, от которого заложило уши. Ранили в плечо. Я попыталась резко отстраниться от тела. В голове я повторяла: «Не кричи, не кричи, не кричи…». Я просидела в тюрьме где-то год. Она и вправду отвратительна, как ни смотри. Моя казнь была известна ещё на судебном заседании. Умереть, сидя на электрическом стуле и вправду больно. Ток прошибает тело, клетки сгорают под напряжением. Адская боль. Я никогда не любила боль. Я... Чёрт, я любила эту девочку, что самая первая подружилась со мной, когда мы были детьми. Никто не хотел дружить со мной по какой-то причине. Возможно, я была настолько тихой, что обо мне просто забывали. Неприятно. Но когда же ещё можно испытать такое облегчение? Я была такой эгоисткой. Мои родные остались без меня, мама и бабушка сейчас явно плачут. Они даже навещали меня, рассказывая как дела в семье. Вот кого я должна была считать своими богами, а не эту мерзкую девчушку. Но я до сих пор не могу вспомнить, за что она так на меня обозлилась.