Прости, но я боюсь влюбиться

Я умирала со слезами на глазах, желая прожить ещё одну жизнь… Нет, не так. Я хотела вернуться назад во времени, чтобы не дать случится тому, что я сотворила. Но я никому не указ, чтобы ещё и просить что-то. Я умерла не так жестоко, как мои жертвы. Уверена, я и вполовину не познала их боли. И у меня весьма странный вопрос: почему я до сих пор могу думать? После смерти человек заключен в собственных мыслях или же нет? Яркий свет неприятно дразнил глаза даже через закрытые веки. Неприятное чувство. Я открыла глаза. На меня смотрели три человека, при этом радостно улыбаясь и разговаривая на непонятном мне языке. Похоже на японский, но я его и близко не знаю! Но почему в данный момент меня волнует такой пустяк, как-то, что я не знаю языка? Что вообще за чертовщина здесь творится и где я?! Меня долго терзали эти вопросы. Я родилась в довольно странном клане. Все, кто не принадлежал к основной ветви, были шатенами с карими глазами. Хотя бывали и отдельные случаи. Моя мать, являясь младшей сестрой главы клана, была не прекрасной светловолосой женщиной, а черноволосой. Но, даже так, она была ослепительна. Фарфоровая кожа, на которой совсем не было изъянов, черные кудрявые волосы обрамляли худое лицо, а карие глаза, которые я столь сильно люблю, всегда смотрят на окружающих со злобой. «Милая», «дорогая», «птенчик мой», «маленькая»: так всегда называла меня эта женщина, которую я признала матерью лишь через три года после своего рождения. Она тренировала меня, со слезами на глазах рассказывая об ужасной судьбе телохранителя химэ клана. Мой отец, мужчина из совсем другого клана, сбежал после того, как узнал, что она беременна. Мать никогда не говорила о своем романе, но, когда заявилась на людях с пузом, то стала ещё больше презираема кланом. Я была, так скажем, из тех детей, которые были желаемыми лишь для матери. Тяжело, грустно и жестоко. Когда мне исполнилось шесть лет, по всему континенту прошлась новость о нападении девятихвостого демона-лиса на Коноху. И тогда я поняла, где я нахожусь. Также с шести лет меня начали называть дочерью гения клана Тартар. Кстати, о нашем клане, я до сих пор не понимаю, какая у нас специализация. Когда мне исполнилось семь лет, родилась наследница клана, Амэтерэзу. Эта девочка отличалась практически всем от людей из нашего клана. Недавно мою мать отправили в Коноху, под предлогом переговоров с деревней. Женщина поставила на меня странную печать перед уходом и сказала быть осторожной. Сначала я не поняла, о чем она, а потом начала строить догадки. За время её отсутствия ничего странного не произошло, но как только она вернулась обратно, то сказала собирать вещи. В итоге мы переехали в Коноху. Я, мама, юная госпожа Амэтерэзу и её старшая сестра, ранее бывшая прямой наследницей клана. Как оказалось, мне не нравится, когда дети пытаются со мной подружиться или просто быть дружелюбными. У меня в голове моментально что-то щелкает, и я готова накинуться на них и попытаться убить. Из-за этого мне даже пришлось из всех сил напрягать не только себя, но и мать, стараясь достигнуть новых вершин на каждой тренировке, чтобы быть достаточно сильной для быстрого прохождения экзаменов. Пока что я лишь генин. Глава клана твердо настоял на том, что нам нужно заключить помолвку химэ с кем-то из Хьюг или Учих. Это было больше, чем непосильной задачей. Перед нами поставили задачу заключить помолвку именно с кем-то из основной ветви, так что Хьюги сразу идут мимо, ибо у них сейчас лишь наследницы. Остались лишь Учихи, а они вряд ли согласятся на такое. И я вполне их понимаю. Заявимся мы к ним, как гром среди ясного неба, и сразу не в бровь, а в глаз, с бумажкой о помолвке. Через год проживания в Конохе я сдала все экзамены. Звание джоунина я получила огромным трудом, ибо я всего лишь обычный ребенок. Пусть мне и далось это довольно тяжело, но зато мама теперь гордится мной! Я так много потеряла в прошлой жизни, что не хочу терять родного и любимого человека в этой. Химэ растет, а вместе с ней и её эгоистичность, нарциссизм и наглость. Её старшая сестра уехала обратно на нашу родину с отчетом, и вернется только через месяц. Моя матушка, ставшая джоунином автоматически, лишь по соглашению Хокаге, тоже вернется не скоро. Я в очередной раз повинуюсь капризам Амэтерэзу из-за печати, поставленной на мне. Теперь я в полной мере понимаю слова своей мамы. Благодаря моим математическим подсчетам, Итачи младше меня на два года, а если мне сейчас девять, то ему семь. Прекрасно, столько же, как и юной госпоже. Девочка вежливо постучалась в входные ворота, приказав мне стоять молча и сзади. Простояв так несколько минут, я раздраженно выдохнула. Решив возвращаться в наше поместье, мы уже было отошли от ворот, когда Амэтерэзу с громким и коротким вскриком резко схватила меня за руку и указала своей свободной рукой на троих мальчиков. Я цокнула языком, закатывая глаза и поднимая голову к небу. Сейчас меня никто не спасет от злой участи, и большой бумажный конверт с бумагами все больше напоминал мне о том, зачем мы сюда пришли. Мы подождали, пока трое парней подойдут поближе к воротам, и к нам соответственно. — З-здравствуйте! — немного заикаясь, начала химэ, — Мы ваши соседи, — указав на соседнее поместье сказала девочка, а потом улыбаясь продолжила, — И я хотела бы кое-что обсудить с вашими родителями. — А я говорил тебе, что по соседству новые жильцы, нии-сан! — надувшись, Саске начал упрекать старшего брата в том, что он ему не доверяет. — Да, прости, Саске, — виновато улыбнувшись, Итачи поставил младшего брата на землю. Итачи, как порядочный парень и джентльмен в одном лице, пригласил нас внутрь поместья. Третий Учиха шел рядом с Итачи и весело ему что-то рассказывал. Микото-сан, мама Саске и Итачи, угостила всех чаем и любезно попросила нас подождать её мужа, который ещё на работе, или же прийти под вечер. Амэтерэзу радостно сообщила, что может обсудить это и с ней, но она отказалась. Что за милая женщина. Видимо она до сих пор помнит, когда юная госпожа рванула в поместье Учиха с договором в руках и просила Микото-сан подписать его. Я чудом забрала её оттуда. Но теперь я вынуждена коротать несколько часов в компании юной госпожи. Похоже, матушка устроит мне настоящую взбучку, когда придет после миссии. На моих тренировках в ближайшие два месяца можно твердо поставить деревянный крест. Каким-то чудом она удержала всех троих парней сидеть на месте, хоть чай давно закончился. Я, сидя возле химэ, пыталась хоть как-то отложить всю эту ересь с помолвкой и прочей бурдой, но, к сожалению, я не находила в себе силы сказать ей, что мы напрягаем ребят своим присутствием. Никто не осмеливался сказать ей это. — Юная госпожа, — я по-страдальчески выдохнула, — Давайте вернемся в поместье и придем чуть позже. — Как в прошлый раз? Ты ведь не разбудишь меня, когда я буду спать после тренировки! Фу, вредная сестрица! — надулась девочка, показывая мне язык в знак протеста. Я раздраженно цокнула языком, закатывая глаза и скрипя зубами. Спорить с химэ мертвое дело. Я однажды получила, когда попыталась переспорить её, и в итоге довела принцессу до истерики, которая не успокаивалась три дня и три ночи, и это без шуток. Завидев меня, она тут же начинала плакать, и я получала по орехам от главы клана по двадцать раз в день. Но здесь нет её отца, да и устраивать театр одного актера я не хочу. — Да и вообще, Мелэйна, — продолжила юная госпожа, — Ты слабачка, — в голове что-то щелкнуло, — Где ты видела шиноби, который боится прикосновений, да и вообще разговаривать с кем-либо, кроме семьи? Мне нечего на это ответить. Но это правда. Меня бросает в дрожь, когда посторонний человек пытается прикоснуться ко мне. Я нахмурила брови, смотря в полупустую кружку. Но если я не хочу с этим бороться, то даже не стоит меня уговаривать. Я очень сильно боюсь привязаться к кому-либо. Моя матушка является исключением. Она очень родной и близкий для меня человек, которого я не хочу терять. Но вот к юной госпоже только деловая привязанность, которую мне будет совсем не больно разрывать. Я допила чай. Химэ, не вытерпев моего игнорирования, ударила меня локтем в бок. — Прекрати меня игнорировать, наглая девчонка! — крикнула химэ, накинувшись на меня и повалив на пол. — Я Вас совсем не игнорирую! — в панике выпалила я, когда Учихи обеспокоенно смотрели за назревшим семейным конфликтом.