Управление сердцем?

      С чего начинается утро? Для кого-то с кружки кофе с вкусным завтраком или может с объятий любимого человека. С приятной боли, ломящей ещё сонное тело, с утренней зарядки, а ещё с встречи с домашним питомцем, который тычется в лицо хозяина, с целью разбудить. Где-то раздаются выстрелы стартового пистолета с громким криком: «Подъём!», а где-то с громкого будильника, побуждающего подняться и собираться по делам. Но в этом доме всё иначе. Шото буквально подскакивает от непрекращающегося звука бьющегося стекла. В голове болезненно остаётся звон и хруст. Парнишка вскакивает на ноги, ступая на холодный пол босыми ногами, и подходит к двери. Помимо всего этого балагана слышатся ещё и крики. Вдруг в дверь кто-то стучится, и подросток в испуге отпрыгивает от неё.       — Юный господин, Вы не спите? — в коридоре слышно милый голосок Тсую, но с какой-то тревогой.       — Нет, зайдите, — девушка за секунду оказывается в комнате, тяжело дыша и оглядываясь. — Что случилось?       — Вас наверняка разбудил шум, да? Просто хозяин поссорился с госпожой и запер её в комнате. А она, видать, разбушевалась и разгневалась. Кричит, чтобы её выпустили, хочет с кем-то встретиться, грозит всех слуг уволить, если мы её не освободим… — на уголках глаз стали появляться блестящие капли слёз, заметные даже в тёмной комнате.       Детдомовец хотел успокоить расстроенную бету, но понимал, что тут ничего не сделаешь. Он глянул в окно. На нём ещё остались следы минувшего осадка, но тучи всё не отходили. Может сегодня тоже будет дождь?       — Что-то я совсем раскисла, — лягушка вытерла своё лицо, выдохнув. — Завтрак уже готов, ждут только Вас.       Тодороки молча кивнул и направился в столовую. На небольшое мгновение шум прекратился, но затем начался опять.       — Убью! Всех убью! Выпустите меня! Все будут уволены! Слышите?! — словно дикий зверь, которого заперли в маленькую клетку и унесли куда-то в тёмный подвал. Было заметно, что слуги старались обходить комнату, откуда доносился рёв, или же просто проходили очень тихо.       Парнишке стало страшновато. Если Очако без особых проблем раскидывается подобными словами и крушит помещение, то не побоится сделать и что-нибудь хуже, так ведь?       В воспоминаниях больно отдались вчерашние моменты ссоры опекунов и довольно странный телефонный разговор. Детдомовец, наученный жизнью никогда не стучать на других и не рассказывать о их секретах, даже не заикнётся об услышанном. В приюте жестоко обходились с доносчиками. К счастью, он никогда не входил в их ряды, зато не раз становился свидетелем и вынужденным участником побоев. Няням было всё равно, разве что, когда приезжала полиция или другие государственные органы, то избитых детей просто прятали в шкафы и по подсобкам, во избежании проблем.       Когда Шото наконец оказался в огромной столовой, то был удивлён. Никого не было. Большая стрелка часов перешла на двенадцать, но ничего не изменилось. Парнишка немного огляделся, прислушиваясь, но ничего нового. Он, потирая ладонями, сел на своё место, поджав ноги к груди и устремил взгляд разноцветных глаз на огромные оконные рамы, отходящие от пола до потолка. Кучевые облака, темнеющие с каждой секундой, медленно плыли куда-то на восток. Почему на восток? Линия горизонта светилась ярко-розовыми красками, придавая нескольким тучам контур. Там наверняка холодно.       — Простите нас, пожалуйста! — пару слуг нарушили спокойствие, витавшее вокруг детдомовца. — Господин попросил завтрак в кабинет, а мы совсем забылись! — в столовую вкатили металлический столик с двумя тарелками и стаканом.       Перед Тодороки оказалась овсяная каша с кружочками банана и парой ягод, непонятные завитушки из теста, вкусно пахнущие хлебом, и стакан молока. И вот он вновь остался один. Тут работает так много людей, но в то же время это пустое место. Как Кацуки жил здесь? Если опираться на картину, висящую в холле, то дом раньше принадлежал его родителям. Только где они? Что с ними? Как их зовут? В некоторых книжках, находящихся в приюте, бабушки и дедушки что-то вроде хороших друзей для внуков и внучек. У них тёплые руки, красивые, но в то же время морщинистые лица, растягивающиеся в солнечных улыбках. От этих людей пахнет старостью, минувшими годами молодости, опытом жизни. Они защищают своих детей и детей их детей, подставляя свою согнувшуюся спину и протягивая им дряхлую ручонку. А встретится ли парнишка с ними? Они будут такими же как в сказках? Или моложе? Портрет вроде не такой уж и старый, но на нём хозяин дома такой маленький… Но для начала бы узнать сколько ему лет…       — Юный господин, Вас уже ждёт учитель, — детдомовец даже и не заметил как слуга оказался в столовой. Вроде его зовут Каминари Денки?       — Учитель? — стакан молока был опустошён, а таинственная выпечка мастерски спрятана между одеждой.       — Да, Вам приставили учителя. Он сейчас в Вашей комнате, — Шото попросил передать, что скоро будет, и парень ушёл.       «Так он не шутил. И вправду хочет сделать из меня наследника?»       Парнишка впихнул в себя выпечку и поспешил на второй этаж. На деревянном стуле, принесённом откуда-то из гостиной, сидел мужчина, читавший книгу. Заметив ученика, он встал и подошёл к нему. Детдомовец не мог не отметить высокий рост этого человека и крепкое телосложение. У него были прямоугольные очки в тонкой основе, убранные волосы синего цвета и брюки с тёмной рубашкой и красной бабочкой. Немного грубоватые черты лица, строгий взгляд, но не такой насмехающийся, как у Бакуго. Крепкие запястья с волосами до середины тыльной стороны ладони, сжимающие небольшой портфельчик, короткие ногти, грубая на вид кожа. Широкие прямые плечи, накаченные руки, которые видны даже сквозь ткань, длинные ноги в лакированных туфлях.       — Здравствуйте, — новый член семьи кивнул незнакомцу, и тот улыбнулся.       — Не бойтесь, юный господин, будем знакомы? Я — Тенья Иида, Ваш новый учитель, — он протянул ладонь, в знак приветствия, и пожал худую белую ручку подростка.       — Можно Вы будете звать меня на «ты», пожалуйста? Я пока ещё не привык к такой официальности, аж слух режет, когда ко мне на «Вы», — гетерохром отвёл взгляд в сторону, ощущая небольшой напор. Этот мужчина был ростом в два метра, и его сто семьдесят сантиметров роста даже близко не стояли.       — Хорошо, но при отце только на «Вы», договорились? — Тодороки кивнул, а Тенья немного посмеялся. — Теперь нам бы найти место для твоего обучения. У вас в доме есть библиотека или любая комната с большим столом?       — Если честно, то понятия не имею, — учитель удивлённо глянул на парнишку. — Просто я только вчера тут появился и не успел даже половины этого особняка обойти…       Они решили спросить у слуг и вскоре нашли библиотеку, которая находилась в правом крыле. У неё был огромный потолок, пара столов со стульями и книжные стеллажи. Помещение занимало два этажа, поэтому имело две лестницы, вдоль которых тоже были книги. Было чем-то похоже на огромный читальный зал в крупных городах. Расположившись в середине библиотеки, Иида усадил подопечного напротив себя и достал из своей лёгкой на первый взгляд ноши семь разных учебников и парочку пособий. Так трудно детдомовцу раньше не было. Он еле как мог решать задачки для второго класса начальной школы, невероятно хромал в чтении, но не сдавался. Постепенно они занимались каждым предметом по очереди, прямо как в школе! Хоть Шото и не помнит посещал ли он когда-нибудь такие учреждения, но ему рассказывали дети, которые точно учились там.       Для всех школьная жизнь совершенно разная; для кого-то это розовая пора влюблённостей, начинаний, новых знакомств и знаний, время хорошего настроения в компании за любимыми делами в клубах, общешкольная деятельность в качестве студенческого совета, ну или простого главы клуба; а для кого-то ненавистное убийство времени в любую погоду с одними и теми же лицами, голосами, новостями, без всяких интересностей, приключений, поездок и общения — просто серая куча будней. Парнишка бы наверняка выбрал первое, ведь не хотел быть настолько пессимистичным. Может он мог стать хорошим и очень заботливым человеком, приносящим окружающим радость и улыбки. Но жизнь распорядилась иначе. Он стал сомнительным, ужасно подозрительным, скрытным, сжатым, нелюдимым подростком, отбывающим свою неинтересную жизнь, словно тюремное наказание. Его били, пихали, кричали на него, срывались, вымещали обиду, использовали, и всем этим превратили в это — меланхоличное создание. Попал бы он в семью раньше, как другие счастливые дети, то смог бы иметь хорошее детство, друзей, любящих родителей, отличное образование и всё, что угодно! Но теперь он должен вдалбливать знания в свою голову, забитую пустяковыми мыслями, чтобы стать лучше не для кого-то, а в первую очередь — для себя.       — Понял? Чтобы вычислить это значение, то нужно разобраться с дробями, — мужчина томно посмотрел на наручные часы, скрывающиеся под длинным рукавом. — Пора бы и отдохнуть…       — Нет! Давайте продолжим! Я хочу поскорее нагнать своих сверстников, — детдомовец стал записывать новый пример, но из его рук ловко вырвали ручку.       — Я ценю твоё стремление, но так ты ничего не добьёшься. Нужно немного времени, чтобы всё усвоилось. Ты итак сидишь тут уже пять часов, прогуляйся немного. У тебя двадцать минут, — Тенья убрал учебник математики в свой портфель и стал разминаться, потягиваясь.       — Да, но потом у нас обед, — Иида махнул рукой, как бы говоря: «ничего страшного, в твою псевдо-перемену войдёт и приём пищи».       Тодороки покачал головой, выходя в коридор, и о чёрт! Он же до сих пор не переоделся! Оказавшись в гостиной, он выдохнул с облегчением. Бакуго наконец успокоилась, а может просто голос пропал и больше нечего бить. Хоть её слова очень задели нового члена семьи, но это точно справедливо, что девушку заперли в комнате? Неужели Кацуки настолько тиран? Детдомовец вышел в холл и поднялся по лестнице.       — Шото, ты уже закончил? — хрипловатый голос, держащийся на связках немного напугал подростка, задумавшегося в которой раз.       Он повернул голову к взрослому и сильно удивился. Вид хозяина дома был довольно… странным и возможно не привычным для многих, кто уже давно с ним знаком; волосы немного взлохмочены, пару прядей прилипли ко лбу, рубашка расстёгнута на одну пуговицу больше, чем вчера, поэтому можно было рассмотреть грудь, пиджак слегка помят, как и брюки.       — Нет, у меня перерыв, — Шото дёрнулся в сторону своей комнаты.       «Что с ним не так?!». Прилично засевшая мысль в голове управляла почти всем разумом, в то время, когда руки судорожно искали подходящую одежду. Что могло так сильно повлиять на такого человека и привести настолько странный вид? Вряд ли у него что-то произошло, ведь лицо было даже немного радостным, но никак не злым или удручённым. Что тогда? Что?       На худых плечах оказалась чёрная майка, на ногах серые домашние штаны, которые были немного велики, хоть парнишка и завязал шнурок на талии туже некуда. Обувшись в какие-то кеды, он поспешил в столовую. Опаздывать — крайне некрасиво, к тому же осталось пару минут. Но каково было удивление гетерохрома, когда он увидел мать, сидящую за столом. Но только заняв своё место, детдомовец смог её рассмотреть; неаккуратные волосы, розовые щёки, притупленный взгляд, глупая улыбка, выражающая не совсем радость. На ней была короткая накидка, доходящая до лопаток, с коротким рукавом и белое обтягивающее фигуру платье на бретелях, через которое можно было увидеть… соски. Такие большие и набухшие, а опекунша словно и не замечала этого, только крутила обручальное кольцо на пальце. Тодороки отвёл от неё взгляд, засмущавшись, но совсем скоро пришёл «отец». С его появлением в комнату въехали тележки с блюдами. Парнишка уже не заострял ни на ком внимание, а просто стал ковыряться ложкой в странно пахнущем супе. Тишину за столом нарушили громко открывшиеся двери, из которых вывалился взрослый.       — Hello, my dear friends! Я прилетел из Англии! — детдомовец немного подпрыгнул от неожиданности, но никто кроме него не был напуган.       — Изуку! — девушка встала со стула и подбежала к незнакомцу, крепко обнимая его.       Тот подхватил Очако, словно это была его супруга и прокружил её несколько раз. Они пару раз поцеловались в щёки, и хозяин дома, закончив свой обед слишком быстро, тоже встал, пожав руку человеку. У них была разница в росте почти на десять сантиметров, если не больше! И если Бакуго выше своего приёмного сына, то что уж говорить об этом загадочном брюнете. Он наверное был почти такого же роста, что и учитель Иида. Все трое стали что-то обсуждать, но мужчины говорили серьёзно, в то время когда вокруг них кружила хозяйка дома, широко улыбавшись. Шото продолжил обедать, стараясь сделать вид, что ему совсем плевать на гостя или жителя этого дома.       «Точно! Это же он на портрете вместе с Бакуго и его родителями. Такие же чёрные волосы с зелёными кончиками и веснушчатое лицо, только вот такой высокий…» — теперь всё более или менее понятно. Возможно они братья, но не похожи же.       — А ты чего сидишь, Шото? Не хочешь со мной поздороваться? — взрослый распахнул руки, приглашая ребёнка в свои объятия, но тот лишь выпил содержимое стакана и молча вышел.       — Ох, Изуку, не обращай внимание на этого мальчика, пошли лучше прогуляемся в саду! — настроение «истерички» заметно поднялось и теперь даже озлобленный взгляд красных глаз не пугал её.       «Да кто он такой вообще? Ещё и пообниматься захотел, хотя мы даже и не знакомы!» — парнишка был немного зол. Как можно вообще так относиться к людям? Да и откуда он вообще знает его имя? Кто-то сказал?       Детдомовца трудно было расстроить или разозлить, но тот, кто всем подряд раскрывает свою душу, не задумываясь о последствиях, будет гореть в аду. Нельзя быть таким простодушным! Он просто притворяется! Это всё обман! Хороших людей нет! У всех есть свои корыстные цели. У служанки-лягушки это деньги, так же как и у учителя. У «отца» это приемник. Вот, доказательство того, что все люди, как один, сделаны из самолюбия, гордости, эгоизма, надменности, тщеславия, самодовольствия, гнева, ненависти и насмешек над другими! Никто не достоин жизни на этой земле обетованной! Каждый достоин смерти! Каждый!       — Ты уже пообедал? — учитель оторвался от чтения, но заметив едва плачущее лицо подопечного, встал, стараясь подойти. — Что случилось?       — Ничего. Давайте просто забудем что Вы видели, и продолжим учиться, — Тодороки вытер глаза предплечьями и обошёл мужчину, присаживаясь на своё место.       Тенья лишь пожал плечами, поправив очки, и решил не усугублять настроение ученика.