Управление сердцем?

      Прошло несколько недель. Наступил декабрь. Шото почти пришёл в норму после парочки событий и теперь усердно учился. Его раны зажили, но несколько синяков всё никак не хотели сходить с белоснежной кожи. В двадцатых числах первого месяца зимы пошёл снег, и этим же утром парнишка, который только-только проснулся подбежал к окну, распахнув его и вдохнув чистый морозный воздух. День предвещал быть хорошим. Детдомовец проснулся незадолго до завтрака и решил провести это время в библиотеке, которая очень ему полюбилась. Там чувствовалась крепкая защита и уют. Но каждый раз, когда он шёл туда, то сам того не замечая, молился о новой встрече с Изуку. Тодороки не хотел признавать, что ему нравится эта компания, потому что до сих пор считал этого взрослого несерьёзным и легкомысленным. Они мало о чём говорили, предпочитая помолчать, листая книгу. Но именно это молчание связывало их крепче и крепче с каждым днём.       — Пусто, — слово выпорхнуло вместе с выдохом, растворившись в тишине, которая буквально пропитывала помещение.       Парнишка прошёл мимо всех стеллажей, глупо надеясь на то, что Мидория в наушниках, потому и не услышал скрип, открывшейся двери. Но нет. Его не было. Гетерохром и сам не понимал почему ему стало так грустно и одиноко, но как бы он не старался прогнать это ужасное чувство: ничего не выходило. На завтраке, в саду и гостиной кучерявого тоже не оказалось. Небольшое волнение всплыло в груди. Не мог же он просто взять и исчезнуть или просто существовать как галлюцинация, произведённая младшим членом семьи! Что тогда? Что?       — Юный господин, — детдомовец поднял голову и посмотрел на Тсую. — С Вами всё хорошо? А то сидите как-то угрюмо. Может Вас что-то беспокоит? — девушка ходила из угла в угол, прибираясь.       — Нет, всё нормально, — он упал на кровать и прижал к себе одну из круглых подушек, лежащих рядом.       — Через пять дней Новый год*. Как хорошо, что снег уже выпал, — лягушка бормотала это себе под нос, но её было слышно.       — А что вы делаете на Новый год? — Шото перевернулся лицом к служанке и подпёр челюсть руками, лёжа на животе.       — Ставим огромную и очень красивую ель, готовим вкусную еду, господа дарят друг другу подарки…       — А слуги? — парнишка перебил славные речи.       — Слуги? Некоторым дают выходной в этот день, но большинство остаются в доме и тихо празднуют, — Асуи подмигнула и скрылась в гардеробе, развешивая постиранные вещи.       — Нечестно как-то выходит, — разноцветные глаза уставились в окно, за которым огромными белоснежными хлопьями падал пушистый снег, укрывая холодную землю покрывалом.       — Не волнуйтесь об этом, главное, чтобы Вы и Ваша семья провела этот праздник хорошо.       Небольшая тоска буквально напала на детдомовца. Он и вправду считал, что это как-то странно и немного нечестно. Эти люди день за днём стараются, не жалеют сил и времени, чтобы в особняке всё было идеально. Да, они делают это за деньги, но всё же…       В дверь тихо постучали. Тодороки глянул на гардеробную, но девушка не вышла оттуда, продолжив копаться. Тогда он сам встал и с опаской подошёл к выходу, слегка нажав на ажурную ручку.       — Привет, извини, за беспокойство, — парень помахал рукой, а гетерохром инстинктивно закрыл дверь. В неё постучали ещё раз, и только сейчас парнишка понял, что сделал. Он решил попытаться во второй раз. — Эм, я наверное тебя напугал, да?       — Нет, извините, — детдомовец заметил чужую руку, что держала белое дерево, как бы препятствуя тому, чтобы дверь была закрыта во второй раз. Он отошёл, приглашая нежданного гостя пройти.       — Я у тебя спросить хотел, — Изуку приблизился совсем немного, но Шото уже был вынужден поднять голову для поддержания зрительного контакта. — Не хочешь в город со мной съездить?       — Город? — младший член семьи опустил голову, сминая край футболки. — А мне можно?       — Ты же не один! А с Кацуки я прямо сейчас договорюсь, — веснушчатый улыбнулся, а парнишка сжал губы. — Так ты согласен?       Получив кивок на свой вопрос, кучерявый радостно вылетел из комнаты, сказав напоследок время и место встречи. Детдомовец был в смятении. Странный он какой-то. Радуется, как ребёнок, да и словно сам съездить не сможет. Но с другой стороны это огромный шанс повидать место, где они живут, и насладиться всеми его прелестями. Из-за двери выглянула лягушка, извинившись за подслушанный разговор, и предложила подобрать одежду своему подопечному. Вышло не хуже, чем на обложках модных журналов; белые джинсы с тёплой прослойкой, чёрный свитер с высоким воротом, тёмно-жёлтое двубортное пальто с чёрными полосами, идущими по вертикали и горизонтали, и тёмные ботинки. Тсую не могла налюбоваться красивым образом, а Тодороки чувствовал себя не в своей тарелке. Конечно, он же на протяжении десяти лет и думать не мог о красивой и стильной одежде, а сейчас это всё было на нём. Парнишка неловко смотрел на своё отражение в зеркале, стараясь не показаться странным.       — Вас что-то не устраивает? — девушка расстроенно сложила руки в замок на груди.       — Н-нет, мне нравится, правда, — он убрал белые волосы за ухо, прикрывая красными шрам.       Детдомовец был готов. Он вышел в коридор, где радостно кто-то щебетал. Стоило ему только подойти к лестнице, как взору представилась огромная ель, которой с утра ещё не было. Своей верхушкой она почти доставала потолок второго этажа, от пушистых веток приятно пахло, а слуги пытались поставить дерево в самое устойчивое положение. Гетерохром подошёл ближе, но его окликнули.       — Шото! — Мидория, стоявший внизу, махнул рукой. Парнишка побежал по лестнице, заглядываясь на ель, и на последних ступенях он запнулся, падая лицом вперёд. Но больно не было. Разноцветные глаза приоткрываются и видят чью-то грудь. — Осторожнее, я за тебя головой ручаюсь, а ты уже дома разбиться хочешь? — в зелёных глазах блистает что-то довольно непонятное и смешанное, что заставляет подростка залиться краской. Парень берёт «племянника» за талию и ставит рядом с собой, заправляя волосы справа за ухо и мило улыбаясь. — Красивая ель, не так? В прошлом году была куда меньше.       Кучерявый начинает болтать о красоте растения, цитируя строчки стихов и яркие высказывания знаменитых авторов, но детдомовец не прислушивается. Чужой голос звучит фоном, пока сам Тодороки не знает куда себя деть от смущения. Да и вообще, что за реакция?! Щёки страшно горят, сердце бешено стучит, а на лице появляется странная нелепая улыбка.       — Идём? — младший член семьи дёргается, но потом кивает и следует за Изуку, мотая головой и проклиная себя.       Они спускаются по белоснежным ступеням и подходят к чёрной машине. Парень забирает ключи у слуги, пригнавшего транспорт, и открывает дверь переднего пассажирского сидения, приглашая гетерохрома вежливым жестом. Тот растерянно занимает своё место и наблюдает как веснушчатый обходит автомобиль спереди и садится рядом. Он немного стучит зубами, потирая руки и включает печку. Салон постепенно заполняется тёплым воздухом, а Мидория, прежде, чем поехать пристёгивает парнишку и себя. Тот отворачивается к окну, глядя на пейзаж, который медленно начинает двигаться. Они притормаживают у ворот и вскоре выезжают за пределы территории. Детдомовцу будто дышать становится легче, когда они проезжают мимо деревьев с голыми ветками и небольших сугробов, успевших подняться за утро. Дворники тихо скрипят о стекло, вытирая капли, образующиеся от хлопьев снега, а какая-то музыка тихо льётся из проигрывателя. Веснушчатый пристально смотрит на дорогу, сжимая руль двумя руками. Шото немного повернул голову к водителю; тот был одет в серую толстовку, поверх которой была чёрная куртка, тёмно-синие джинсы и белые кроссовки. По сравнению с ним, парнишка выглядел слишком выпендристо. От этого становилось ещё более неуютно, и он неосознанно поёжился.       — Холодно? Могу ещё теплее включить, — длинные пальцы левой руки коснулись колёсика, которым регулировалась подача воздуха.       — Нет, не нужно, — детдомовец протараторил это так быстро, что сам ничего не понял. — Я это… Спросить хотел… Зачем Вы меня с собой взяли?       — Как зачем? — Изуку на секунду повернул голову влево, к пассажиру, но потом снова вернулся к дороге. — Насколько я знаю, ты там никогда не был. Не хочется посмотреть что ли? К тому же праздник на носу. Подарки надо купить.       — Но у меня нет денег, — Тодороки хмыкнул, скрепляя свои руки в замок.       — Не совсем. Они у тебя есть, просто не тобой заработаны, вот и всё, — кучерявый покачал головой. — У нас принято на каждые праздники дарить друг другу подарки. Можем ещё в храм сходить, если хочешь.       — Но обед через два часа.       — Ничего, поедим в городе. Там, конечно, не так вкусно готовят, как дома, но тоже вполне хорошо, — он стал стучать указательными пальцами по рулю и напевать какую-то мелодию.       Парнишка опустил взгляд, отворачиваясь. Машина наконец скользнула в город. Здесь уже было немного суетливо. Автомобилей стало гораздо больше, а по улицам ходили радостные и не очень люди. Каждый был одет во что-то своё, в чём не ходил никто. У всех были разные причёски и цвет волос, и детдомовец просто терялся взглядом. Это было интересно и страшно одновременно. Он был словно диким зверем, который до этого жил в заперти, а теперь смог выйти во внешний мир. Так оно и было. Такое разнообразие просто не могло не пугать. Они ехали ещё недолго и наконец остановились у огромнейшего здания, которое наверное могло посоревноваться по размерам с их «дворцом», правда тут было не два этажа, а целых четыре. Мидория отстегнулся и вышел на улицу. Он потянулся, зевнул и заметил слегка отстранённого подростка, который продолжал сидеть в салоне, боязливо поглядывая наружу. Веснушчатый уверенным шагом приблизился к чужой двери и открыл её.       — Выходи, мы приехали, — кучерявый, поняв, что детдомовец не собирается ничего делать, наклонился к нему и отстегнул ремень безопасности. — Давай выходи, а то силой тебя вытащу, — Изуку усмехнулся, но тут же прикусил внутреннюю сторону щеки, увидев сжатые руки на коленях. Он присел на корточки, чтобы хоть немного поравняться с собеседником, и накрыл своей ладонью чужое запястье. — Не бойся, всё будет хорошо. Ты не один. Рано или поздно это должно было случиться, так что отступать некуда, — на белых джинсах появились тёмные мокрые пятнышки, и веснушчатый мысленно убивал себя за такой грубый подход к ребёнку. — Не плачь, пожалуйста, — он достал из бардачка пачку салфеток, вытерев чужие слёзы. — Всё будет отлично. Тебе понравится. Я буду с тобой.       Шото вдохнул полной грудью и кивнул. Ему было до чёртиков страшно. Хорошо ли он выглядит? Не странна ли его походка или выражение лица? Может он и вовсе ведёт себя не так? Сомнения вдруг отошли на второй план, когда чужая рука потрепала его волосы. Парнишка поднял немного красные глаза и растворился в мягкой улыбке перед собой. Машина громко пикнула, осведомив владельца о том, что она закрыта. Мидория кивнул в сторону входа, и они медленно побрели туда. Гетерохром ошибался. Это место однозначно больше их особняка в несколько раз. Новогоднее настроение так и чувствовалось в этой выходной суете, а музыка передавала его всем, кто находился в помещении. Детдомовец наслаждался всем этим, немного улыбаясь.       — С чего начнём? — кучерявый старался идти как можно ближе, чтобы не нарушать обещания, но и так же соблюдал личное пространство. — Я ещё не купил подарок Очако и двум своим друзьям, а тебе бы не помешало купить что-нибудь своим родителям.       — Изуку, — Тодороки прикусил нижнюю губу. Раньше он не называл этого человека по имени, и из-за этого возникла маленькая неловкость.       — Я тебя слушаю, — зелёные глаза были теперь ещё ярче, чем до этого, но младший член семьи предпочёл спихнуть это на освещение.       — Могу ли я подарить подарки ещё нескольким людям?       — Это кому же? — они подошли к эскалатору и встали на одну ступеньку, не прекращая диалог.       — Каминари, Асуи, Яойорозу, Немури, Шиозаки и Серо, — за всё своё время пребывания в доме эти люди были достаточно любезны к юному господину даже не столько из-за его нового статуса или злобного опекуна, сколько из-за собственной прихоти. В их голосах редко звучала нотка холода, присущая многим слугам, которые обменивались с парнишкой хотя бы парочкой слов.       — Конечно можно, ты ещё спрашиваешь! — они сошли на втором этаже, приближаясь к магазинчику со всяким старьём.       — Только я не знаю что им подарить, как и… — детдомовец не хотел называть Бакуго никак. Ни по именам, ни по фамилии. Он считал, что любое обращение к супругам очень странное. «Мамой и папой» их нельзя назвать, потому что они не находятся в тёплых семейных отношениях. «Опекуны» звучит слишком грубо и неблагодарно. А вот с именами вообще кошмар. Шото обращался ко всем на сухое «Вы» и не хотел менять что-либо.       — Родителям? — пришлось кивнуть. — С этим я могу тебе помочь! Мы как раз идём туда, куда надо.       Они зашли в тёмный магазинчик, в котором всё пахло старостью, пылью и деревом.       — Здравствуйте, я могу вам что-то подсказать? — мужчина с седыми волосами лучезарно улыбнулся своим клиентам.       — Здравствуйте. Да, пожалуйста. Я слышал, что у Вас есть одна необычная статуэтка с богами из мифологии. Не могли бы Вы мне её показать? — продавец любезно провёл Изуку вглубь помещения, а гетерохром остался ждать у кассы, разглядывая различные вещи за стеклянными витринами.       Там были красивые фигурки с хорошо прорисованными частями, какие-то вазы непонятных форм и ещё очень-очень много старых безделушек.        — Ну что, приглянулось что-нибудь? — голос возник так внезапно, что парнишка чуть ли не влетел в эту самую витрину. — Прости, не хотел пугать.       — Да н-ничего, — подросток махнул рукой. — Вы уже купили, что хотели?       — Почти. Но ты же тоже хотел купить подарки, — взрослый указал на огромный шкаф с небольшими часами для тумб или каминов. — Момо очень любит подобные вещицы. Можешь выбрать что-то из этого, и я уверен, что ей понравится.       Разнообразие и впрямь было большое. Все часы выполнены из дерева и тикали с разной скоростью и громкостью. Взгляд невольно затормозил на необычной ручной работе с великолепными узорами в виде завитушек. Веснушчатый взял именно их и без промедления понёс к кассе. Детдомовец не успел ничего сказать, как за товары уже рассчитались.       — Так, теперь для Денки, — кучерявый, крепко сжимая два цветных пакета, сначала выходит чуть ближе к середине этажа, а затем оглядывается, стараясь что-то вспомнить. — Туда!       Родственнички не очень быстро направились к следующему магазину, который является полной противоположностью предыдущего. В нём продавали различные диски с играми для компьютеров и приставок. Мидория тут же попросил показать все новинки уходящего года и выбрал что-то очень странное, так же рассчитавшись за покупку картой. Следующие три с половиной часа они потратили на своеобразный шоппинг. Для второго друга удачно был куплен фотоаппарат с мгновенной печатью. Тсую получит в этом году красивый бонсай, Ибара долгожданный телескоп, Сэро обзаведётся новеньким мерчем любимой рок группы, а Каями достаточно редким чайным сервизом. Остались только опекуны. Но это уже было гораздо труднее. Тодороки понятия не имел, что может понадобиться людям, которые живут ни в чём себе не отказывая.       — Сейчас пойдём в ювелирный, а вот для Каччана придётся поломать голову, — взрослый задумался, держа в руках все пакеты с покупками.       — Каччана..? — парнишка странно глянул на собеседника, а тот сжал губы.       — Только никому не говори. Это детское прозвище, — Изуку скорчился. — Как же давно я не мог его так называть!       «Точно ребёнок» — детдомовец проигнорировал всё сказанное и хотел уже поскорее закончить с покупками.       В ювелирном магазине, располагавшемся на третьем этаже, было довольно светло. Большие витрины, зеркала, милые девушки-консультанты. Если Шото был девчонкой, то взвизгнул бы и прильнул к первой попавшейся вещи, тщательно разглядывая её.       — Добрый день, вам что-нибудь подсказать? — одна из работниц этого места подошла к парням.       — Да, пожалуйста. Нас интересуют украшения с рубинами, — веснушчатый улыбнулся, глядя на незнакомку.       Парнишка был поражён тем, что он знает всё обо всех. Мидория без особого труда выбирал подарки, которым, по его словам, несомненно будут рады. Так он казался ещё более странным. Вежливость, изредка детские эмоции, невероятный ум, дружелюбность, сосредоточенность — всё это как-то умещалось в одном человеке. Может он нарочно притворяется ребёнком или это его фишка. В любом случае такое не могло не притягивать. И сколько бы гетерохром не отговаривал себя, он был им заинтересован. Такое чувство, когда тебе хочется узнать кого-то поближе, но всё-таки держишь дистанцию.       — Тебе что больше нравится? — детдомовец отстранился от мыслей, услышав чужой голос совсем близко.       В коробочке с бархатными подушками лежали золотые украшения с тёмно-красными камнями. Ожерелья, серьги, подвески, кольца. Разноцветные глаза метались в разные стороны. Всё тут было довольно красивым и приятным на вид, что выбрать что-то одно просто не выходило.       — А давай-ка я подарю ей ожерелье, а ты серьги. Считай и особо заморачиваться не надо, — кучерявый кивнул консультантке, и та убежала к кассе. — Кацуки можно подарить часы.       — Часы? Но разве у него их нет? — Тодороки последовал за Изуку.       — Есть, но они почему-то быстро ломаются, — подросток кивнул.       А как же подарок для самого веснушчатого? Вот это точно задачка. И даже посложнее, чем с «родителями». Чему будет рад такой человек? Парнишка был растерян. Нельзя просто взять и наплевать на подарок.       — Так, сейчас возьмём часы и поедем перекусим в одно местечко, — Мидория только хотел направиться в сторону эскалатора, но его остановили.       — И-извините, не могли бы Вы дать мне немного денег? — детдомовец опустил глаза, пряча руки за спину.       — Ты хочешь куда-то сходить? — получив согласие, взрослый лучезарно улыбнулся. — Конечно, возьми мой бумажник из кармана, а то у меня руки заняты.       — Сколько я могу взять? — Шото достал небольшой кожаный предмет.       — Бери его полностью, а я карту возьму. Если вдруг наличных не хватит, расплатись серой картой, которая лежит посередине. Встретимся на первом этаже возле фонтана.       Гетерохром отдал веснушчатому то, что он просил, и постарался поскорее скрыться из поля зрения. Парнишка был в панике. Всё вдруг показалось таким страшным и подавляющим, что глаза просто разбегались. Он забежал в первый магазин и вышел оттуда через пятнадцать минут, сжимая руками ручки пакета, в котором лежал шарф. Грёбанный шарф.       Это провал.