Управление сердцем?

      — О, Шото! А ты быстро! — парень махнул рукой приближающемуся члену семьи и сделал глоток из картонного стаканчика с белой пластиковой крышкой. — Извини, я тебя недооценил, поэтому взял кофе, чтобы скоротать время. Присядешь?       Парнишка кивнул и занял место возле Изуку. Он посмотрел на все пакеты, стоящие вокруг взрослого, и на секунду задумался над огромнейшей суммой, которую они потратили за несколько часов.       — Что купил? — кучерявый повернул голову вправо и оглядел спутника.       — Да так, ничего особенного, — руки сильнее сжали пакет. — Ах, да, чуть не забыл, — детдомовец достал из пальто кошелёк и протянул его владельцу. — Спасибо.       — Было бы за что благодарить, — Мидория взял свою вещицу, положив её на колено, чтобы убрать туда карту. — Я купил часы. Думаю, он оценит.       Тодороки промолчал. Глядя на небольшой картонный пакетик, в котором был шарф, подросток прикусил губу. Эта идея казалась бредовой всё больше с каждой минутой. Смех, да и только! Подарить взрослому и довольно богатому человеку обычный элемент одежды. Да веснушчатый если и не выкинет такую вещицу, то только спрячет и будет прятать до самой смерти, никак иначе! А может вообще передарит своей девушке. Погодите, а у него есть девушка?       Парнишка краем глаза глянул в сторону, уставившись на Изуку, который до сих пор пил кофе.       «Да по нему и не скажешь. Хотя, где он был сегодня с утра? Может у неё? К тому же он нередко покидает пределы дома. Тогда почему они не живут вместе? Потому что ещё не женаты?» — огромный ком мыслей стал увеличиваться, а всё почему-то вставало в хорошую и довольно ясную картину, объясняющую некоторые поступки и несовсем понятное поведение.       — Ты чего? — кучерявый заметил пристальный взгляд разноцветных глаз. — А, ты наверное тоже хочешь. Купить тебе кофе?       — Нет, — как же долго детдомовец таращился на этого человека? — Нет, извините.       — Ладно, пошли тогда, — он кинул стаканчик в мусорку и взял все пакеты, включая и то, что купил гетерохром.       Они дошли до машины и сели в неё, оставив покупки в багажнике. Шото пристегнулся сразу же, как только сел, повернувшись к окну. Мидория тоже занял своё место и завёл двигатель. Внезапно на весь салон заиграла музыка, которая напугала парнишку. Кучерявый нажал куда-то на дисплее, где до этого был список песен, и из колонок раздался чей-то голос.

      — Здравствуйте, Мидория-сан, извините, что я отвлекаю Вас в выходной день, но не могли бы заехать в офис? — приятный женский голос прозвучал довольно звонко.

      — Здравствуй, Мина, это необходимо?

      — Думаю, да. Меня попросил Шинсо-сан, он сейчас ждёт Вас.

      — Хорошо, передай ему, что я приеду через двадцать минут, — звонок был отключён. — Извини, Шото, но обед придётся немного перенести.       — Ничего страшного, — детдомовец пожал плечами.       — Не хочешь побывать в своей будущей компании? — Изуку улыбнулся, поправив зеркало, и пристегнулся, сдав назад.       — Не знаю, — в «его будущей компании»? Видимо он и вправду обречён идти по стопам опекуна.       Автомобиль резко дёрнулся в сторону и свернул на широкую дорогу. Они проезжали огромные многоэтажные здания и ужасно многолюдные улицы. Над дорогой в некоторых местах была сделана странная лестница, по которой тоже ходили люди. Непонятные коробки висели на столбах, мигая разным цветом и заставляя транспорт останавливаться. Гигантские плакаты с кричащими буквами, девушками, парнями и какими-то предметами украшали дома, автобусы и остановки. Этот мир совсем отличался от того, который себе представлял Тодороки. Тут было столько всего интересного, что хотелось остановиться хотя бы на миг, вздохнуть полной грудью и с открытым ртом изучать каждую неизвестную деталь. Прошло совсем немного времени, и машина скользнула на подземную парковку. Мест почти не было, и пришлось потратить ещё две лишних минуты. Наконец они заняли свободный уголок и прошли к стеклянному лифту. Когда он стал подниматься уже с двумя людьми наверх, парнишка еле сдерживал себя, чтобы не прильнуть к стенке и не начать разглядывать всё вокруг. А здание было и впрямь довольно высоким, и когда двери наконец открылись, то взору представился не менее красивый коридор с ковром, цветочными горшками и различными комнатами. Веснушчатый подошёл к одной из дверей и приоткрыл её, приглашая подростка войти первым. Внутри стоял огромный стол, высокие шкафы, небольшой диванчик, пара тумб и тянущееся во всю стену панорамное окно. Мужчина, сидевший на диванчике, встал, засовывая руку в карман. Он выглядел довольно уставшим; фиолетовые волосы, доходящие до плеч, торчали в разные стороны, под глазами находились тёмные синяки, а само лицо не выражало никаких эмоций.       — Я уже думал, что ты не приедешь, — незнакомец глянул на наручные часы и подошёл к Мидории, пожав ему руку*.       — Хитоши, обижаешь, — взрослый посмеялся. — Ах да, знакомься, это — Шото…       — Сын Бакуго? — мужчина прервал собеседника, после чего получил кивок на своё продолжение. — Значит ты Шото Бакуго, приятно познакомиться.       — Да, но я не Бакуго. Я Тодороки. Мне оставили мою прошлую фамилию, — Шинсо изменился в лице, глядя на кучерявого, который словно язык проглотил.       — Ладно, хорошо, Шото, — он понимающе кивнул, доставая из внутреннего кармана пиджака леденец. — Будешь? — сладость оказалась у детдомовца, а «коллеги» сели за стол, разгребая бумаги.       Они выглядели совершенно по-разному, даже не считая роста и одежды, в которой сейчас находились; у Изуку были довольно приятные черты лица, небольшие и очень бледные веснушки, которые наверняка остались с детства, немного кучерявые волосы, лучезарная улыбка, яркие горящие глаза, незамысловатые жесты, лёгкая непринуждённость. В то время как Хитоши явно был замкнут, неразговорчив, нелюдим, имел бледность и рост почти как у Кацуки.       — Я надеюсь, что это всё, потому что сил больше нет видеть эти проклятые документы, — веснушчатый встал из-за стола, снимая свою куртку со спинки кресла.       — Да, но на следующей неделе у Мономы конференция, и мы должны послать кого-нибудь. Но на этот раз точно не тебя, поэтому будешь разгребать бумажки за Тогатой, — мужчина выровнял стопку белоснежных листов, тоже вставая.       — Это нечестно! Что я тогда сделал не так? — Мидория буквально захныкал, услышав о своей работе.       — Ты выделяешься, шпала! — Шинсо фыркнул, шагая за другом в сторону двери.       — Ну подумаешь почти два метра… Это они там маленькие!       — Просто прекрати себя так вести. С какой стороны ты выставляешь себя перед племянником? — последнее слово заставило Тодороки вздрогнуть. Оно было настолько непривычным, странным и чужим.       Кучерявый всё-таки успокоился. Он подошёл к гетерохрому и кивнул в сторону двери. Взрослые попрощались, мужчина махнул рукой новому знакомому, а парнишка молча вышел за спутником. И всё же нельзя поверить, что через пару лет тут будет работать мальчишка, живший в приюте и отставший от жизни на десять лет точно. А ведь это была правда. Тот ужасный домик, ограждённый забором никогда не был хорошим местом. Плохие мысли, нередко появляющиеся у детдомовца, в основном были связаны именно с приютом. Хотя нельзя не отметить, что это место воспитало его. Может не совсем так, как могли бы научить родители или родственники, но тоже вполне неплохо. Но на самом деле в том гнилом месте до сих пор остались дети, которые слепо верили в хорошее будущее или семью, которая приютит несчастного, заблудшего в кошмарах человечка. Но все прекрасно знали, что если такое и случится, то вряд ли продлится долго. Парень, живший в одной комнате с Шото, побывал в пяти семьях, и все, как один, отдали его обратно. Может не прижился, может плохо себя вёл — никто не знает. И сейчас парнишка, попавший сюда волей судьбы, в которую не особо-то и верил, старался не разгневать «отца». Ему определённо было страшно, что Бакуго может не стерпеть и вернуть несносного мальчишку обратно. Этот факт закрывал детдомовцу все пути отступления от должностей в компании.       — Ты чего молчишь? Не понравилось? — «родственнички» уже доехали до минус второго этажа, являвшегося стоянкой.       — Не знаю, — непонятный озноб пробил Тодороки. Он обернулся, и перед глазами будто что-то вспыхнуло. Но всего на секунду, что разглядеть или переварить было просто невозможно.       — Всё хорошо? — Изуку остановился, стараясь достать ключ от машины из кармана.       — Да, — парнишка подошёл к транспорту, подождав пока тот не откроется, и сел внутрь.       — Теперь мы наконец сможем пообедать, — двигатель был заведён, и веснушчатый откинулся на спинку сидения. — Я знаю одно просто замечательное местечко, а ещё там рядом пляжик. Можем заодно и прогуляться.       Детдомовец опустил голову, разглядывая немного подмёрзшие пальцы. Разговаривать сейчас не хотелось. Да и вообще ничего не хотелось, если быть честным. Только спрятаться где-нибудь и сидеть, пока не захочется. Он и не заметил как они вновь остановились у какого-то места.       — Приехали, — Мидория вышел на улицу и вздохнул. — Как же давно я здесь не был! Шото, тебе должно понравится!       Подросток неуверенно закрыл дверь автомобиля и поплёлся за воодушевлённым парнем. Место и вправду оказалось приятным; тёмные стены, много столиков, раскиданных в хаотичном порядке, с потолка свисали лампочки на длинных проводах, различные украшения и гирлянды, в красивых витринах стояли сладости, а возле огромного окна, уходящего в пол, висело меню, написанное мелом на доске. Людей было не очень много, но и не мало. Выходной всё-таки. Они подошли к очереди и встали в неё, выбирая еду.       — Что хочешь? — кучерявый глянул на Шото. — Тут всё очень вкусное.       — Что такое соба? — парнишка приложил указательный палец к нижней губе.       — Соба? — Изуку слегка задумался. — Как объяснить… В общем, это такая длинная лапша из гречневой муки, которую обычно подают или холодную без бульона с соусом, или с горячим бульоном. Вполне аппетитно. Хочешь собу?       — Думаю, да, — детдомовец глянул на толпу, стоящую перед ними.       — Хорошо, я тогда отойду, а если не успею вернуться, то закажи кацудон и собу, ну и попить что-нибудь на твой выбор, — взрослый отдал свой кошелёк и отошёл.       Тодороки не успел даже проследить за ним, но да ладно. Он стал рассматривать напитки, которые предлагало заведение, и остановился на соке. Парнишка опустил взгляд и заметил как какая-то бумажка выскользнула из бумажника, упав на пол. Гетерохром быстро поднял её, но как только перевернул, то понял, что это была фотография. Она была в чёрно-белом цвете, а на ней стояла девушка, сфотографированная по пояс, которая лучезарно улыбалась. На её лице было немного веснушек, волосы средней длины собраны с глаз и убраны в небольшой пучок, на шее висела красивая подвеска с карпом кои, на худых плечах лямки лёгкого платья, а позади неё небо и красивое поле с цветами.       «Кто это?» — на обратной стороне фотографии были только цифры: 06. 27. — «Почему эта фотография была у Изуку? Может это его… девушка?»       Рука, в которой находился предмет немного задрожала. Значит он был прав. У него точно была возлюбленная. Теперь детдомовец представлял свой нелепый подарок на шее незнакомки. Хотя почему его вообще это волнует? Какая Шото разница? Он же должен быть рад, если у его «дяди» есть избранница. Ведь должен? Почему тогда это неприятное чувство в груди жжёт и колется, будто что-то стеклянное разбилось? Что за реакция вообще?!       Парнишка вытер рукавом левый глаз, из которого вот-вот грозилась скатиться слеза. Он прикусил губу, впиваясь в неё зубами как можно больнее, чтобы не помять фотографию.       — Правда красивая? — веснушчатый имел манеру появляться почти из ниоткуда.       — Это Ваша девушка? — детдомовец старался держать голос ровно, что выходило не очень хорошо.       — Девушка? Что?! Нет! — Мидория забрал предмет, приставляя к своему лицу. — Это моя мама. Мы разве не похожи?       — Не очень, если честно, — Тодороки немного посмеялся. — Тут есть туалет?       — Да, вон та дверь, — младший член семьи направился прямиком туда, даже не поблагодарив.       Отодвинув довольно тяжёлую дверь, он зашёл внутрь и остановился около умывальников.       «Что с тобой? Что это было, черт возьми?!» — парнишка сполоснул лицо прохладной водой и глянул на себя в зеркало.       Оттуда на него смотрело бледноватое лицо, с небольшими мешками под глазами. На губе сочилась кровь, а волосы немного запутались. Вдруг чья-то ладонь ощупала его ягодицу, и детдомовец обернулся с глазами полного страха.       — Здравствуй прелесть, — высокий мужчина довольно крепкого телосложения почти прижал подростка к умывальникам. — Давай познакомимся? — Шото растерянно метался глазами, стараясь сказать что-то, но все слова просто-напросто застряли в горле. — Немой что ли? Ещё лучше, — незнакомец поставил руки на скользкую поверхность, заключив мальчишку в «клетку». Но тот быстро выскользнул из неё, выбежав в зал.       К нему раньше ещё никто не приставал. И это было довольно-таки пугающе. Что делать в таких ситуациях? Кричать? Звать на помощь? Парнишка понятия не имел, поэтому и выбежал. За столиком недалеко от окна он заметил кучерявого, который копался в своём телефоне, подперев одной рукой челюсть. Детдомовец поспешил туда.       — О, Шото, — взрослый отложил гаджет, улыбнувшись, но затем немного нахмурился. — Ты чего такой красный?       — Просто жарко, — Изуку вскинул бровь.       — Да тут холоднее, чем на улице, — Тодороки пожал плечами. Парень встал и подошёл к «племяннику», встав у него за спиной и положив свои руки на его худые плечи. — Тогда давай снимем пальто.       Парнишке было немного неловко, но он принял «заботу», позволяя снять с себя верхнюю одежду, которую повесили на вешалку, стоящую рядом. Изуку сел на своё место и стал болтать, изредка поглядывая на кассу. Через некоторое время им принесли еду. Детдомовец неумело взял палочки, приступив к собе. Выходило кривовато; лапша выскальзывала, как и сами палочки из тонкой руки, половина стола была забрызгана соусом, а веснушчатый немного посмеивался. Но всё же он показал как правильно держать эти чёртовы деревяшки, чтобы ребёнок наконец смог попробовать хоть немного. Они немного разговорились на разные темы, и таким образом время пролетело почти незаметно. Шото уже забыл про туалет и то, что в нём случилось, наслаждаясь приятной компанией. Закончив приём пищи, Мидория сказал, что отнесёт тарелки к кассе, и к его возвращению парнишка должен быть готов. На этом и сошлись. Гетерохром задвинул за собой стул, потянувшись за пальто, но его руку кто-то схватил.       — Так бы и сказал, что ты с папочкой, — и снова этот мужчина, и снова детдомовец сжимается как овечка, забывая обо всём на свете и глядя на причину страха. — Чего ты молчишь? Вроде же так мило болтал. Хочешь тоже поболтаем, только уже у меня?       — Уберите свою руку, пожалуйста, — Тодороки нервно сглатывает, стараясь не смотреть на незнакомца, и чувствует, как его предплечье сжимают сильнее.       — Какой вежливый, — мужчина ухмыляется. — Надеюсь ты будешь так же вежлив со мной в постели.       — Лапы убрал, — парнишка тут же отпрянул, почувствовав, что его отпустили. Он мокрыми глазами взглянул на мужчину, который шипел и чуть ли не визжал от боли, а за ним стоял кучерявый, заламывающий чужую руку.       В зелёных глазах уже не было той искры, присущей почти всегда. Изуку схватил нахала за волосы и ударил его лицо о стол. Неподвижное тело упало на пол. Парень извинился перед персоналом за причинённые неудобства, оставив купюру на столе. Он взял пальто, а затем и ладонь ошарашенного детдомовца, переплетая их пальцы, и вышел на улицу. Но они двинулись не в машину, а по неизвестной для Шото улице. Перейдя дорогу и пройдя ещё один квартал, взору открылся пляж, на котором лежал снег вперемешку с песком. «Родственнички» остановились уже у воды, где Мидория накинул на парнишку пальто и обнял его, крепко прижимая к себе.       — Прости меня, не надо было тебя оставлять, — длинные пальцы одной руки проходили сквозь пряди цветных волос. — Ты наверняка испугался.       — Н-немного, — подросток сжал в одной руке ткань толстовки, прижимаясь к ней щекой. — Вам не за что извиняться, я сам виноват. Тот человек приставал ко мне ещё в туалете, и надо было сразу сказать, а не молчать.       Веснушчатый ничего не ответил. Детдомовец прикрыл глаза. Изуку был такой тёплый и нежный. От него вкусно пахло мужским одеколоном. А в объятиях чувствовалась полная защита от окружающего мира. И так Тодороки наверное мог стоять вечность, вдыхая морозный воздух, слушая крики птиц и всплески волн, ощущая жар чужого тела. Взрослый отстранился первым, поправляя чужой ворот свитера и улыбаясь. Они уже полностью отстранились друг от друга и просто стояли лицом к ветру, прибивающему воду к берегу.       — Пойдём? — кучерявый взглянул на время и шмыгнул замёрзшим носом.       — Да, — теперь пляж остался совсем пустым и даже каким-то одиноким.       Они медленно шли к автомобилю, не разговаривая, а наслаждаясь свежим воздухом. В салоне Мидория включил подачу тёплого воздуха, но не прошло и пары минут, чтобы машина полностью нагрелась, как парнишка заснул, дыша через слегка приоткрытый рот. Парень немного посмеялся и сделал селфи со спящим «племянничком», чтобы точно отложить в памяти этот странно-замечательный день.