Управление сердцем?

      Праздник наступил слишком быстро. Пять дней минули в секунду, и сегодня весь дом был в суете. Пару дней назад ель, что стоит в холле, украсили красивыми красными шарами, добавив на пушистые ветки искусственный снег и взгромоздив на верхушку большую жёлтую звезду. Шото тоже смог поучаствовать в этом, зарядившись праздничным настроением. Обычно Новый год в приюте никак не праздновался, только няни, получившие деньги на новые игрушки для детей, пропивали всё до монетки. И когда они громогласно распевали песни, спрятавшись в какой-нибудь комнате, гетерохром пробирался к ним. Пока пьяные в стельку леди плясали, мальчик изучал их сумки. И самым удачливым «уловом» были плитки шоколада. Небольшие прямоугольники, завёрнутые в блестящую и шуршащую фольгу, а сверху обрамлённые яркими и не очень обёртками, зажигали огоньки в разноцветных глазах. Остальное, в виде салфеток, пластырей или денег он перемешивал с другим содержимым чужих сумочек. Может это было и не очень хорошо, но лучшего подарка тогда просто и быть не могло! А то боязливое чувство, когда ты бежишь босыми ногами по скрипящим половицам, пряча под грязной рубахой и штанами сладости, никогда не покинет парнишку.       Детдомовец проснулся от беготни слуг по коридорам. Он откинул одеяло, чтобы сесть и потянуться. Чтение захватывающей книги настолько понравилось младшему члену семьи, что он оторвался от неё только в два часа ночи. Поэтому, не особо выспавшись, Тодороки потёр глаза. В доме теперь было прохладно, и парнишка спал в синей пижаме с длинными рукавами и штанинами, а сверху накидывал белую кофту без пуговиц.       — Доброе утро! — дверь открылась так неожиданно, что подросток слегка подпрыгнул. — Ты ещё спишь?! Давай вставай! Весёлый дядя Изуку пришёл по твою душу!       — Звучит не очень хорошо, — пока детдомовец ещё раз зевнул, взрослый быстро подошёл к кровати, хватая «племянничка» за ногу и таща на себя. — Не надо!       — Надо! Нечего спать в праздник! — кучерявый схватил ребёнка, перекинув через плечо, и побрёл в ванную. Уже в ней он поставил Шото на ноги и включил воду. — Давай быстрее! Нужно подарки друзьям дарить и для семьи под ёлку прятать. Сегодня завтрака не будет, а вместо обеда перекус, чтобы ужин казался ещё более вкусным.       Парнишка ещё совсем сонными глазами осмотрел человека рядом с собой и умылся. Видимо он упустил момент, когда они с Мидорией стали настолько близки, ведь последние дни встречались только на приёмах пищи. Хотя у веснушчатого и вправду слишком хорошее настроение, может поэтому и ведёт себя ещё больше как ребёнок. Когда детдомовец вышел в комнату, то застал Изуку за разглядываем подарков, лежащих на столе. Парень брал по одной коробке, рассматривая её со всех сторон, затем читал записку, для кого каждый сюрприз, и улыбался. Тодороки заметил, что его подарок для взрослого тоже лежит рядом, но пока ещё не тронутый. В испуге он немного вскрикнул.       — Вы не могли бы отнести подарки для… — и вот опять парнишка не знает как назвать своих опекунов, не обращающих на него никакого внимания.       — Для Кацуки и Очако? С удовольствием! — даже не выслушав, кучерявый прихватил две небольшие коробочки и убежал.       Детдомовец подлетел к столу, забирая свой подарок для Мидории и спрятал его в тумбочку, где пылились всё ещё неосвоенные электрические приборы для общения с внешним миром. Пронесло. Ну и хорошо, кто знает как бы веснушчатый отреагировал. Шото переоделся в чёрные джинсы с бордовым свитером крупной вязки. Закатав рукава до локтей, он убрал пижаму и услышал бурчание, принадлежащее Изуку. Обычно, когда он думал, что рядом никого нет, то начинал разговаривать с собой в половину голоса, отчего помещение заполнялось бубнежом.       — Шото, давай скорее, чего такой нерасторопный?!       Они наконец покинули комнату, взяв все коробки сразу. Для парнишки было волнительно делать что-то подобное, ведь раньше ему не приходилось ничего дарить. Да и по словам кучерявого слуги ничего не получают от хозяев, только выходной или отпуск, не больше. «Родственнички» сначала отправились к кухне, где работали Яойорозу и Сэро. И именно они развозят еду, это детдомовец понял совсем недавно, хорошенько присмотревшись, правда ещё два человека не были знакомы ему лично. Огромные двери, за которыми слышался грохот, болтание и шипение, отворились.       — Здравствуйте! Нам нужны Момо и Ханта, пожалуйста! — взрослый, державший в руках подарки, неожиданно появился в комнате с подростком.       Тодороки никогда не был на кухне. Здесь было очень светло и вкусно пахло. Огромное пространство занимали серебряные столы, холодильники, плиты, духовки и мойки. Некоторых людей он уже видел, а слуг, одетых в белую одежду с фартуками, встретил впервые. Наверное они работали поварами, но их было всего трое. Остальные были одеты в отдельную униформу, состоящую из брюк, рубашки с рукавом в две четверти и жилеткой в чёрно-коричневую полоску. Названные ребята встали, переглянувшись, и подошли к господам, поклонившись.       — Я… — все слова вдруг застряли где-то внутри, а сердце стало бешено колотиться от страха. Парнишка в испуге глянул на Мидорию. Тот повернул голову в его сторону, и время будто замерло. Веснушчатый растянул свои губы в мягкой улыбке, придавая уверенность. Детдомовец повернулся к слугам, выдохнув. — Я знаю, что возможно тут не принято так делать, но… — он взял у Изуку две коробки разной величины и протянул их собеседникам, прикрыв глаза. — Поздравляю вас с Новым годом! Спасибо за труд!       Девушка и парень ещё раз переглянулись и неуверенно потянулись к подаркам, взяв их. Все присутствующие в шоке наблюдали за происходящим.       — С-спасибо Вам, юный господин, — Яойорозу первая смогла выйти из ступора, пихнув коллегу локтём и глубоко поклонившись. Они простояли так немного и выпрямились, удивлённо глядя на Шото.       — Ну же, посмотрите! Он же волнуется, вдруг вам не понравится, — кучерявый, с радостью смотревший на довольно-таки забавную реакцию, наконец подал голос.       Слуги медленно развязали ленты и подняли крышки. Глаза Момо тут же заблестели, а Ханта вскинул брови, вскрикнув «ничего себе!».       — Спасибо Вам! Спасибо Вам огромное! — девушка широко улыбнулась, оголив зубы. Она достала часы из коробки, убрав её на пол, и стала разглядывать их, проходя тонкими пальцами по каждой неровности.       — У меня слов нет! — парень уже во всю рассматривал футболку, напульсники, кружку и значки. — Когда поеду домой, то нацеплю это всё и никогда не сниму! Ну только разве что на работу.       Видеть настолько оживлённые лица было пределом радости. Парнишка и сам улыбнулся от тёплого чувства внутри. Он впервые сделал кому-то приятно, и теперь это невероятное ощущение придавало сил и уверенности в своих действиях. Мидория вывел детдомовца в коридор, направляясь к следующим «счастливчикам».       — Ну что, понравилось? — хоть по всему виду гетерохрома это было и так понятно веснушчатый всё-таки решил спросить, чтобы услышать эмоции.       — Да! Это… Это просто здорово! Восхитительно и невероятно! — вопреки своему довольно пессимистическому характеру Тодороки радовался, не прекращая гореть от счастья.       — Я уверен, что остальные примут подарки с ничуть не меньшей радостью, только надо их поймать, а то носятся по дому как ошпаренные. Хотя можно и к Немури пойти. Уж она точно в своём кабинете.       Они направились в глубь коридоров, где находился медицинский кабинет. В нём ничего не изменилось: всё так же ярко, холодно и пахнет лекарствами.       — Немури, встречай нас! — доктор от неожиданности выронила ручку, которой заполняла какую-то бумагу, и глянула на дверь.       — Вы меня напугали, — Каяма подняла канцелярскую принадлежность, положив её в стаканчик, и повернулась к нежданным гостям, закинув ногу на ногу. — Плохо себя чувствуете?       — Нет, всё хорошо, просто, — парнишка взял немного тяжеловатую коробку и подошёл к девушке. — Это Вам.       — Мне? — Немури тут же села ровно, посмотрев на веснушчатого, который не сдвинулся с места, продолжая стоять у двери. Она встала, взяв предмет и положив его на свой стол. Распаковав подарок, Каяма ахнула, приложив руку к груди. — Какая прелесть! Фарфор, да и расписан недурно.       — Это от Шото, — добавил Изуку, чтобы девушка не благодарила их двоих.       — Правда? Спасибо Вам, — доктор поклонилась. — Теперь не стыдно и на работе чай пить с таким сервизом. Юный господин, обязательно приходите когда вздумается, сладости у меня всегда есть.       — Спасибо за приглашение, обещаю, что составлю Вам компанию, — детдомовец махнул рукой, и они со взрослым ушли.       А вот слуги, отвечающие за порядок в доме, заставили «родственничков» побегать, но всё-таки успешно нашлись. Асуи чуть ли не прыгала от счастья, получив маленькое растение. Она настолько любила миниатюрные вещи, что чуть не расплакалась от такого проявления заботы со стороны подопечного. Каминари очень удивился, увидев диск с игрой, на который всё никак не мог накопить из-за различных расходов. Он сначала даже хотел пожать гетерохрому руку, но потом опомнился. А Ибара даже попросила обнять подростка, на что тот согласился. Шиозаки так же позвала подростка как-нибудь посмотреть на звёзды из сада. Наверное сегодня был лучший день для Шото. Он смог увидеть столько улыбок, которые вызвал сам своими поступками. Наверняка эти люди сейчас с удовольствием занимаются своими обязанностями, а парнишка просто сиял.       — Ты хорошо справился, даже удивительно, что они так отреагировали. Был бы с тобой не я, а Кацуки, то они даже ничего не взяли.       — Он настолько суров? — разноцветные глаза старались столкнуться с изумрудами, что изучали ковёр и собственную обувь.       — Нет, просто характер трудный, да и не любит непослушание, — кучерявый посмотрел на часы, сжав губы. — А теперь я должен тебя покинуть — нужно на работу.       Детдомовец понимающе кивнул, провожая высокий силуэт взглядом. Он стоял между левым и правым крылом второго этажа, разглядывая пушистые ветки дерева, оперевшись локтями на периллу. Вдруг раздался грохот, стук и шаги. В холле появились слуги. Очень много слуг. Они выстроились в ряд, словно бойцы, и опустили руки по швам. В строю не стояла только одна девушка с длинными голубовато-серыми волосами и моноклем на левом глазу, что и отличало её от остальных. Форма тоже была другая; брюки, рубашка с длинным рукавом и тёмная жилетка.       — Все в сборе? — создавалось впечатление, что работники хоть и стоят лицом к Тодороки, но никак его не замечают.       — Да.       — Отлично, — у девушки в руках оказался планшет с ручкой и бумагой. — Долгих вступлений не будет, поэтому приступим. В этом году домой отправляются: Тсую Асуи, Химико Тога, Кэми Уцушими, Татаме Накагаме, Мэй Хацуме, Неджире Хадо, Ибара Шиозаки и Юи Кодай. Остаётся персонал кухни: Рикидо Сато, Тецутецу Тецутецу, Сецуна Токаге, Ханта Сэро, Момо Яойорозу, Юга Аояма и Тамаки Амаджики. Из горничных: Денки Каминари, Кьёка Джиро, Сейджи Шишикура и я — Сайко Интелли. Те, кого отпустили должны вернуться не позже пятого числа, иначе увольнение. Всем спасибо, хорошего праздника.       Люди разбежались так же быстро, как и собрались, оставив пространство пустовать. Парнишка был удивлён, что в доме работает так много людей. Все они были разные; высокие и низкие, худые и накаченные, с короткими и длинными волосами, в отдельных формах, распределённых по обязанностям. Детдомовец улыбнулся и побрёл в свою комнату. Остаток времени он провёл за чтением, но потом и вовсе уснул. Его разбудил кто-то из слуг, когда на улице уже стемнело. Шото быстро умылся и побежал в коридор. Огромная люстра освещала холл, в который перенесли стол. На нём было много тарелок с вкусно пахнущими блюдами. Ель стала будто ещё краше и душистее. А внизу стояли взрослые, болтающие между собой.       — О, привет! — приглядевшись парнишка заметил того самого красноволосого человека, который вёз его в этот дом. Было неожиданно встретить его вновь. — Давай спускайся! Чего застыл? — детдомовец сбежал по лестнице вниз, остановившись на последней ступени. Киришима, вроде так звали этого парня, расставил руки в стороны и подошёл к подростку. — Не бойся. Тебя тут папка поди загонял, да, Кацуки?       — Закрой пасть, — опекун зло рыкнул, засунув руки в карманы.       — Да ладно тебе! — Эйджиро посмеялся и уже сам обнял Тодороки, похлопав своей тяжёлой рукой по его спине.       Взрослые вдруг снова стали болтать, прекратив обращать внимание на младшего члена семьи. Но ему было ничуть не обидно. Подумаешь, и не такое пережил. Но теперь, повернув голову вправо, парнишка мог поклясться, что подарков под деревом стало гораздо больше. Ими было буквально засыпано всё пространство вокруг, и детдомовец вспомнил о своём ужасном подарке для Мидории. Положить его к остальным или подарить лично? Будет неловко, если у веснушчатого что-то есть для «племянника», а в ответ ему ничего не дадут.       — Раз все в сборе, то можно и за стол? — Очако хлопнула в ладоши и улыбнулась. На ней было длинное вечернее платье тёмно-синего цвета с вырезом на боку, туфли на высоком каблуке и блестящее украшение с белыми камнями.       Парни согласились. Все пятеро заняли свои места. Момо, стоявшая в стороне, открыла бутылку вина и налила напиток в четыре бокала. Ханта поставил перед юным господином стакан сока и ушёл к кухне вместе с девушкой. Свет приглушили, и теперь только бра, находившиеся по периметру холла, освещали пространство. Старшие расхватали еду, болтая и пьянея с каждым глотком всё больше и больше. Шото взял себе небольшой кусок курицы с гарниром и стал ковыряться в тарелке. Пока что вечер не был весёлым для парнишки, но всё обернулось иначе, когда очередь дошла до подарков. Госпожа Бакуго встала из-за стола и, виляя бёдрами, добрела до дерева. Она попросила включить люстру, разглядывая цветастые коробки.       — Шото, Изуку, Шото, Шото… — с каждым новым именем Очако напрягалась всё сильнее и сильнее, переходя на повышенные тона, пока не нашла своё имя. — Ну наконец! — открыв подарок, Бакуго взвизгнула. — Какая красота! — драгоценные камни красного цвета на ожерелье и серьгах ярко блестели, переливаясь на свету. Но прочитав от кого была эта прелесть, девушка невольно сжала руки. — Я отойду. Скоро вернусь, — хозяйка дома взбежала по лестнице, скрывшись в левом крыле.       — Шото, не хочешь тоже посмотреть? — веснушчатый поднялся, немного пихая детдомовца в плечо.       На удивление Тодороки тут было много коробок с его именем. Он обернулся, посмотреть на взрослых, но они не обращали почти никакого внимания на происходящее вокруг них. Парнишка вздохнул, открыв первый подарок. В нём была непонятная штука, чем-то отдалённо похожая на светильник. Когда детдомовец нажал на маленький рычажок, то внутри начали происходить действия; жидкость фиолетового цвета стала образоваться в капли и круги, произвольно перемещаясь вверх-вниз, так же от этого предмета поступил свет.       — Ну что, Шото? — Изуку присел возле гетерохрома, улыбаясь. — О, классная лавовая лампа.       — Лавовая лампа? Для чего она? — парень вдруг замер, вскидывая бровь.       — А, ну это для украшения. Что-то схожее с ночником, — парнишка кивнул, выключив предмет и поставив его на пол.       Руки потянулись к другой коробке. Она была полностью заполнена плитками шоколада, почти такими же, что детдомовец когда-то воровал. Он улыбнулся, разглядывая обёртки. Они немного изменились рисунком, но в принципе цветовая гамма ничем не отличалась. В следующем подарке лежал плюшевый котик-подушка. Такая большая, круглая, серая, с милой мордочкой, а главное — тёплая. Но смутило только одно: имена отправителей.       — Изуку, а кто такие Тогата Мирио и Инаса Йоараши?       — Это наши грубо говоря коллеги-партнёры. Вообще их трое, но с Хитоши ты уже знаком, — кучерявый погладил кото-подушку. — А это, я полагаю, как раз-таки от него, да? — Тодороки кивнул. — Так и знал, никогда себе не изменяет. А вот это от Кацуки и Очако.       Перед парнишкой оказалась совсем маленькая коробочка. Когда он открыл её, то не был особо рад такому подарку. На бархатной подстилке лежала пластиковая карта. Такая же есть и у Мидории, что неудивительно. Вместе с ней была и записка: «С Новым годом. Для начинаний». Только вот каких таких «начинаний»? Его ведь даже в город одного не отпускают, в чём смысл тогда? Детдомовец убрал все подарки в сторону и заметил ещё один; тот лежал очень далеко и как-то неуверенно, словно он вряд ли понравится кому-то. Да и обёрнут был не то, чтобы небрежно, а ужасно спешно, словно человек долго не мог украсить несчастную коробочку. Шото достал её, пристально изучив, и заметил, что парень возле него заметно занервничал. Внутри оказалась старая и довольно потрёпанная книга. Взяв её в руки, парнишка почувствовал вес этой вещицы, ведь она была гораздо толще, чем виделась в коробке.       — Я знаю, что возможно тебе не понравится. Да и другие люди сделали подарки гораздо лучше моего, хотя мы вроде хорошо общаемся. И мне так стыдно, — веснушчатый прикусил губу, опустив голову вниз. Видеть его таким было просто невозможно.       — Нет, мне правда нравится, — детдомовец улыбнулся, открыв первую страницу. — Не нужно сравнивать себя с другими. Ваш подарок ничем не хуже, даже наоборот.       — Правда? — Изуку посмотрел на подростка, но тут же закрыл лицо руками, сжимаясь. — Какой я ничтожный, заставил ребёнка себя жалеть.       Тодороки не мог ничего сказать, поэтому просто встал и направился к лестнице, чтобы принести свой подарок. Он наверняка будет выглядеть нелепо, и «отец» со своим другом знатно посмеются, а мать и вовсе в грязь опустит, но ему не привыкать. Парнишка на дрожащих ногах приближался к своей комнате. С каждой минутой эта идея казалась всё бредовее, но отступать было некуда. Он уже стоял у тумбочки, но не решался открыть её, пока из коридора не донеслась музыка. Она побудила взять несчастную вещицу, и детдомовец наконец выбежал из помещения. А музыка играла взаправду. У стола стоял кучерявый, держа скрипку. Правая рука плавно водила смычок по струнам, пока пальцы левой руки перебирали ноты. Его поза была совсем неустойчива, и когда тело покачивалось было чувство, будто он травинка, сгибающаяся от порыва ветра. Но даже несмотря на это звуки выходили просто великолепными. Разноцветные глаза приковались к высокому силуэту, стоящему спиной к лестнице. Мидория вдруг замер и опустил инструмент.       — Кири, это замечательный подарок, спасибо тебе!       — Да ладно, ты же давно хотел её, — Эйджиро посмеялся, но заметив младшего члена семьи, улыбнулся и продолжил. — Тут ещё кое-кто хочет сделать тебе подарок. Я прав, Шото?       Все трое парней посмотрели на ребёнка, который словно прирос ногами к ступеням, опустив взгляд. Шото наконец спустился, подойдя к «дяде», который убрал скрипку на свой стул. Он молча протянул свёрток. Веснушчатый принял его, распаковав. Внутри оказался шарф из очень приятной ткани. Он был такого же тёмного цвета, что и напиток в бокалах. Изуку сжал шарф.

      — Сынок, прости меня. У нас пока нет денег, и я не смогла купить тебе что-то хорошее, но я старалась и… — Инко, сдерживая слёзы, одела на худую детскую шею тёмный шарфик. — Связала тебе его, — ребёнок посмотрел на свою грудь, рассматривая вещицу, а затем поднял голову, улыбнувшись.       — Спасибо, мамочка! Это самый-самый лучший подарок на Новый год! — малыш бросился с объятиями на Мидорию-старшую.

      Когда парнишка всё же посмотрел на «родственника», то замер. Неужели это настолько плохо, что заставило взрослого человека плакать?! Кучерявый прикусил губу, глядя на мокрые следы от солёных капель, что уже успели скатиться по щекам.       — Шото… — голос дрогнул, показывая этого человека совершенно с другой стороны. — Спасибо, — парень заключил гетерохрома в объятия, всхлипывая и ловя на себе странные взгляды.       Они простояли так ещё немного, пока на втором этаже не раздалось цоканье каблуков. Мидория вытер мокрые глаза, взглянув на девушку. Её лицо было слишком довольным, что немного смущало. Все присутствующие приковали к ней внимание.       — Дорогой, я конечно понимаю, что в последнее время наши отношения оставляют желать лучшего, но у меня тоже есть для тебя подарок, — Очако приближалась к супругу. Встав у его места, она просто-напросто скинула его тарелку с едой со стола и положила на её место файл с документом.       — Что это? — хозяин дома зло глянул на жену, что залпом опустошила бокал.       — Я подаю на развод!