Управление сердцем?

      — Добрый день, — доктор подняла голову, постукивая каблуком по кафелю, и улыбнулась. — А, это Вы, юный господин. Проходите, на что-то жалуетесь или просто поболтать?       — Скорее первое, — Шото закрыл за собой дверь, переминаясь с ноги на ногу. — Вы меня выслушаете?       — Разумеется, — Немури улыбнулась и отодвинула бумажную волокиту. — Чаю?       — Угу, — громкий щелчок по чайнику заставил парнишку вздрогнуть и подойти ближе. Он присел на холодный, но довольно удобный стул, стоящий с другой стороны стола, напротив девушки. Детдомовец долго молчал, сминая губы и размышляя над своими словами, но его никто не торопил. На деревянную поверхность поставили две чашки, подаренные совсем недавно, и скоро в них оказался обжигающий и вкусно пахнущий напиток. Прикоснувшись своими ледяными пальцами к золотистой ручке, Тодороки немного одёрнул руку. Вдох. Выдох. — Я… Со мной происходит что-то странное…       — Странное? — между собеседниками оказалось печенье и шоколадка. — В чём заключается эта странность?       — Голод, — Каяма вскинула брови. — В независимости от того сколько или когда я поем. Через два или три часа снова хочется есть. Раньше мой живот был ужасно впалым, но теперь я немного поправился. Это, конечно, хорошо, но мне страшно.       — Что-то ещё? — Немури сделала глоток и громыхнула чашкой о блюдце.       — Смена настроения, — парнишка провёл подушечкой пальца по блестящему ободку на посуде и посмотрел на блик в ней от окна. — Если я игнорирую голод, то мне становится не по себе. Например вчера приходил учитель Иида, и когда я правильно решил задачу, которую он мне дал, то стало… тоскливо. А когда снова пошёл снег, то я отчего-то злился и чуть не накричал на Асуи, потому что её каблуки просто стучали по полу.       — Интересно, — девушка сняла очки, протерев их тряпочкой. — Давно это?       — С первого числа, думаю, — разноцветные глаза метнулись на календарь, висящий на стене. В красную пластмассовую рамочку была заключена цифра девять. — Больше недели. И сегодня я чувствую вялость и сонливость, хотя сплю точно так же.       — Мне всё ясно, — детдомовец прикусил губу, выстроив брови «домиком», не ожидая ничего хорошего. — Ты же наверняка знаешь о распределении современного общества, не так ли? Скажи, у тебя послезавтра день рождения?       — Ну да, — младшему члену семьи стало как-то неуютно, да и в животе неприятное чувство.       — На шестнадцатилетие как раз-таки это и проявляется, — доктор подпёрла челюсть одной рукой. — Судя по твоим словам — будешь омегой.       — О-омегой?       — Да. Все симптомы, а именно: «волчий голод», сонливость и характерная перемена настроения — предвестники течки. В этот период омеги чувствуют непреодолимую потребность к близости. Длится она от трёх дней до недели один раз в два-три месяца. Так же для неё характерно резкое выделение, которое ужасно привлекает альф. Ну и возможность забеременеть повышается до восьмидесяти-девяноста пяти процентов, нежели в обычные дни.       — Т-течки? Близость? Б-беременность?! — Шото задрожал, подобрав ноги к груди.       — Ты же знаешь о сексе?       — Д-да! — «Почему она так легко говорит о подобном?!»       — Ох, юный господин… — Каяма прикрыла глаза, покачав головой. — Это нормально. Ваше тело готовится к естественному периоду, и Вам не о чем волноваться! Я обязательно поговорю с Вашим отцом и…       — Нет! Не надо! — подросток подскочил на ноги. — Не говорите ему, прошу!       — Почему? Да в любом случае это невозможно скрывать! — Немури сделала ещё глоток. — Успокойтесь, пожалуйста.       — Он возненавидит меня ещё больше! — парнишка закрыл рот рукой. Он не должен был говорить это.       Тело само рвануло к выходу. Детдомовец уже не слышал как девушка пыталась его остановить, не слышал здоровающихся с ним слуг, не слышал собственного голоса и сердцебиения. Он просто бежал, глядя под ноги, пока не врезался в Изуку. Но даже увидев его, побежал дальше к своей комнате, где заперся и скатился вниз по двери. Такая новость была ударом ещё посильнее, чем развод опекунов. Это как посмертное клеймо, обрекающее твою жизнь на истинные мучения! Ведь омеги нужны только для размножения, но Тодороки не хотел такой судьбы. Сидеть с ребёнком в доме и терпеть ущемление прав настолько отвратительно! Он закрыл лицо руками вспоминая не самые лучшие моменты его жизни. Снова.

      — Эй, смотрите, она омега! — взрослые ребята, почти достигшие совершеннолетия окружили девушку, сидящую на полу. — Мы можем хорошо повеселиться!       — Нет! Пожалуйста, умоляю! Прекратите! — с невинной жертвы стали срывать одежду, будто так и должно быть. — Я…Я закричу!       — Кричи сколько вздумается! Проблему нашла. Даже, если тебя любят няни, то это ничегошеньки не значит, — обстановка накалялась. Гетерохом, случайно проходивший мимо, замер в дверном проёме.       — Шото… — омега захлёбывалась своими слезами. — Шото, беги отсюда! Не смотри!       — Что значит «беги»? Пусть тоже насладится прелестями взрослой жизни! Подумаешь, десять лет… Повзрослеет в миг! — так быстро малыш никогда не бегал. Да и что он мог сделать? Та девушка не была для него особо близким человеком, разве что только присматривала за детьми его возраста, в качестве помощи, и знала всех поимённо.

      И сейчас на этом месте мог оказаться он сам. Беспомощный, слабый, не особо крикливый и очень пугливый парнишка. Младший член семьи так и не покидал комнату — считал часы до своего дня рождения, прерываясь на громкие всхлипывания. Тсую приходила к нему, но ничего не могла сделать, ведь подопечный просто сворачивался в клубок на кровати и накрывался одеялом с головой, прося, чтобы к нему не подходили. Оставаясь уже наедине с собой вылезал, спрыгивая с насиженного места и подлетая к шоколадкам, грозившимся закончиться. Веснушчатый, узнав всё произошедшее, стучался в дверь, но не осмеливался заходить без разрешения. Казалось, что детдомовец проведёт так вечность, но в один прекрасный момент его просто пробило. Он стал улавливать малейшие запахи и чувствовал ломку по всему телу. Внизу живота тянуло, всё нижнее бельё было мокрым.       Самый ужасный день рождения.       Проснулся Шото в ванной. Сам залез туда, чтобы не испачкать кровать. Вымывшись в сотый раз, он решил всё-таки выйти, но опасался. И только приоткрыв дверь, заметил Кацуки, стоящего с диким взглядом напротив приёмного сына. Разноцветные глаза заметались в испуге, но видимо зря.       — Пошли, — хозяин дома повернулся в сторону лестницы, зажав нос рукой.       Парнишка не смел ослушаться и покорно поплёлся следом. Теперь на него оглядывались слуги, которые и вправду приятно пахли. А дом был пропитан только двумя доминирующими запахами: мятой и мокрой хвоей. Они были довольно привлекательны, отчего у детдомовца задрожали ноги. Он смотрел в спину «отца», стараясь понять что из этого принадлежит ему, но не успел, ведь они уже пришли в медицинский кабинет. Спирт ударил по вискам сильнее, чем обычно, заставляя голову кружиться.       — С днём рождения, юный господин, — Каяма глубоко поклонилась и пригласила подростка пройти за ней в другую комнату и сесть на кушетку.       Бакуго тоже зашёл за ними и встал, оперевшись на стену, нахмурившись и засунув руки в карманы брюк. Доктор подняла футболку ребёнка, гуляя ледяной акустической головкой стетоскопа по пылающей коже. Тодороки вздрогнул, но старался держаться, чтобы не заёрзать на почти такой же по температуре кушетке. Затем ему посветили фонариком в глаза, посмотрели рот, уши, голову, цвет кожи. Немури отошла к шкафу, кинув короткое «Снимайте штаны и ложитесь».       — Ч-что? — сердце с бешенной скоростью забилось в груди. Она же шутит, верно?       — Снимай штаны, — опекун пробасил это, глядя прямо в душу своими алыми глазами.       — Э-это обязательно? — получив укоризненный взгляд, парнишка скинул кеды с ног и полностью залез на кушетку.       Дрожащими руками он подцепил резинку шорт и боксеров и потянул вниз, приподнимая бёдра. Лицо сразу вспыхнуло краской. Одежда оказалась на коленях, но детдомовец боялся посмотреть в сторону, немного сводя ноги, чтобы прикрыться от Кацуки, который смущал ещё сильнее, чем девушка. Чтобы точно выписать подавители ей нужно осмотреть половой орган и проверить смазку. Надев резиновые перчатки, Каяма подошла к Шото. Она сняла его шорты с нижним бельём полностью, отложив их в сторону, и раздвинула худые, дрожащие ноги, норовящие сомкнуться. Парнишка закрыл глаза от страха, но немного прогнулся в спине, когда до его члена коснулась неприятная материя. Затем что-то склизкое коснулось его сзади, заставив вскрикнуть, но тут же прикусить внутреннюю сторону щеки.       — Господин Бакуго, я закончила, — Немури, получив кроткий кивок, быстро убежала в лабораторию, закрывшись там.       Детдомовец чувствовал что-то непонятное. Его член немного затвердел и приподнялся. Он постарался быстро натянуть на себя одежду и встать на ноги, но от прикосновения плоти с тканью становилось только хуже. Каждое телодвижение отдавалось пульсацией по всему телу. Хозяин дома кивнул в сторону выхода и покинул комнатку сразу после гетерохрома.       — Зачем она это делала? — шаги выходили кривыми, шаткими и ужасно странными, но это будто никто не замечал.       — Чтобы найти такие подавители, которые создадут меньше проблем твоему здоровью, — казалось, что Кацуки было тошно говорить о подобном.       Тодороки промолчал, выходя в холл. Там его уже оставили один на один со своими проблемами, поэтому он почти плача поднимался по лестнице, крепко вцепившись в периллу. С каждым неаккуратным движением дышать становилось всё сложнее, а дойти до своей комнаты удалось с трудом. Парнишка упал прямо посередине помещения, поджимая ноги под себя. Руки неуправляемо тянулись к паху. Детдомовец прикрыл одной рукой рот, а второй скользнул под штаны. От холодных подушечек пальцев, прикоснувшихся к горячей коже, по телу словно прошёлся электрический разряд. Раньше Шото не приходилось трогать себя…там по таким причинам. Поэтому уши покраснели до невозможности. Парнишка задерживал дыхание от новых ощущений, но не мог довести себя до края — просто не знал как. Перед глазами омеги почему-то показался высокий стройный силуэт, казавшийся спасательным кругом в этой ситуации. Не контролируя ни тело, ни разум, он еле как приподнялся на локтях и встал на ноги. Перед глазами всё плыло, кружилось, тело двигалось само.       Изуку сидел у себя в комнате, заполняя важные бумаги, которые ему нужно сдать Бакуго уже завтра. Он крутил ручку, когда читал длинные и довольно-таки нудные условия, предупреждения и гарантии. Такая волокита уже стала частью жизни, если не всего существования. Взрослый был так сконцентрирован, что не сразу услышал стук. Веснушчатый отодвинулся от стола и подошёл к двери, открыв её. На пороге стоял «племянничек», выглядевший не самым лучшим образом. Мидория завёл его к себе, проверив наличие лишних глаз в коридоре.       — Шото, что случилось? — на самом деле он был даже рад, что его отвлекли от работы, но и учитывая всё происходящее, не мог улыбнуться. Кучерявый недавно подметил за собой далеко не «семейные» чувства к этому подростку. Может из-за того, что он был одинок, ну или просто имел хорошую компанию, но сейчас, глядя в разноцветные глаза, парень чувствовал сладкое натяжение в штанах и полнейшую дурь в голове.       — Изуку… — голос был таким омерзительным, что его обладатель дрогнул. — Помогит-те мне. Пожалуйста, — детдомовец прильнул к чужой груди, задрав голову и вцепившись в рубашку.       Всё происходило так быстро, что веснушчатый не мог понять о чём именно говорит младший член семьи, пока не почувствовал что-то, упирающееся ему в ногу. Резкий запах сирени ударил в нос, отчего зрачки взрослого мгновенно увеличились. Текущая омега просит его помочь. Разум просто отключался, и наверное только поэтому Мидория не смог отказать.       — Погоди, ты не должен этого просить, — на лбу появилась испарина.       — Мне правда больше не к кому обратиться, — сейчас, под напором нового запаха, всё казалось прекрасным; милое лицо, вздёрнутый носик, выразительные глаза, пухлые губы, мягкие щёки, шрам. Абсолютно всё. — То что я чувствую это… странно. Мне очень страшно и я не могу контролировать себя.       — Шото, — парень облизнул верхнюю губу, сглатывая. — Мне очень жаль за то, что сейчас произойдёт.       Гетерохром не успел ничего сказать, как почувствовал на своих губах чужие, суховатые, но в то же время тёплые губы. Это был его первый поцелуй, хотя сейчас было далеко не до этого. Кучерявый, полностью поглощённый инстинктами, подхватил несопротивляющееся тело на руки, чтобы поровнять огромную разницу в росте, и постепенно стал углублять поцелуй. Он пробил свой язык в рот возбуждённого ребёнка, вылизывая его. Шото уже вцепился в широкие плечи, теряя голову от умелых действий. Изуку закрыл дверь на замок и побрёл к кровати, не отрываясь. Сев на немного жестковатый матрац, они всё же отстранились друг от друга. Веснушчатый устроил «племянничка» между своих ног, развернув и облокотив его спину на свою грудь. Длинные пальцы скользнули к шортам, стягивая их и выбрасывая куда-то в сторону вместе с боксерами. Небольшой член уже стоял колом, будучи в «полной боевой готовности». Парнишка залился краской от стыда, рефлекторно стараясь свести ноги, но ему не дали. Он рвано вдыхал воздух, которого теперь стало меньше, когда Мидория провёл большим пальцем по сочащейся головке, задествуя ноготь. Затем уже целая ладонь переключилась на ствол, начиная лёгкие движения, натягивающие тонкую кожу. Смазка, выступающая с новой силой очень пригодилась. Кучерявый использовал её, чтобы увлажнить собственные руки, сделав движение более лёгкими. Детдомовец запрокинул голову, вздыхая и подрагивая веками. Как только темп увеличился, добавляя ко всему действию уделение особого внимания на некоторые точки с выступающими венками, Тодороки дёрнулся и излился в чужую руку, благодарно постанывая. Новые неописуемые ощущения накрыли с головой, заставив лицо замереть с ужасно пошлой эмоцией. Но вот незадача: член не опал, а в заднем проходе стало невыносимо колко. Альфе, так же поглощённому процессом, внезапно ударил разум, а когда парнишка стал разворачиваться со слезами на глазах, то и вовсе накатил страх.       — Н-нет, Шото! — зелёные глаза заметались по сторонам, лишь бы не видеть это лицо. — Мы не можем!       — И…зуку… — послеоргазменные судороги пробивали худое тело всё больше и больше. Детдомовец схватился руками за тонкую ткань рубашки, выпятив бёдра назад. — Умоляю…       — Я не могу! Ты сейчас вообще здраво не рассуждаешь, поэтому и не можешь понять, — взрослый начинал злиться. Только на кого или что? На себя за свои решения, приводящими к не очень хорошим последствиям; на новоиспечённого омегу, что не думал головой; на инстинкты, кричащие о продолжении? Без понятия. — Да у меня даже презерватива нет!       — Сцепиться могут только избранные… Вы же сможете почувствовать конец… — парень вскинул брови. Почему именно сейчас Шото думает? Раньше надо было делать что-то подобное!       — Хорошо, но ты сам будешь двигаться. Как почувствуешь разрядку — скажи, — парнишка закивал и тут же упал головой на плечо перед собой, почувствовав в себе пальцы.       Изуку мысленно корил себя, что попался в такую ловушку. Взял и повёлся на подобное… Как же стыдно ему будет…       Две фаланги трёх пальцев уже спокойно входили в детдомовца, и веснушчатый выдохнул, приспуская свои штаны. Там уже давным-давно всё подверглось эрекции. Он приподнял бёдра подростка, упирая его колени в кровать, и стал постепенно насаживать подростка на свой член. Тодороки вцепился ногтями в Мидорию, неестественно изгибаясь. На краях глаз выступали слёзы, а внутри было непривычное чувство наполненности. Он сжимался так сильно, что взрослый тоже покрылся румянцем. Гетерохром ощущал, что чем больше в него входят, тем меньше воздуха остаётся в лёгких.       — Теперь двигайся сам, — парнишка рвано выдохнул. Ему дали полную свободу действий.       Он стал постепенно насаживаться глубже, прикусывая губу, завывая и всхлипывая. Слёзы теперь катились по щекам от наслаждения процессом. Вобрать до основания детдомовец пока не смог, но стал двигаться гораздо быстрее, выдавливая стоны из полуоткрытых губ. И когда он вновь опустился, то замер. Головка точно попала по нужной точке, заставляя тело дрожать. Опьяненный желанием получить большее, Шото не мог остановиться.       — Стой, подожди! — кучерявый хотел задержать уже размашистые движения бёдер, но не мог, ведь сам тоже получал немалое удовольствие. — Х-хватит!       Парнишка не слышал ничего, кроме громких пошлых хлюпаний. Член Изуку был в нём почти полностью, но даже этого не хватало. Живот увеличивался и уменьшался с каждым подскоком, и детдомовец резко насадился в последний раз, но что-то пошло не так. Внезапно набухший узел теперь сцепил их. Тодороки кончил на чужую рубашку и свой живот, закатывая глаза.       — Бл… — взрослый хотел выругаться, но разрядка помешала ему. Он опустил голову. Что они наделали?! — Чёрт, теперь мы проведём так какое-то время.       Гетерохром закатывал глаза, совсем не понимая чем ему может грозить всё это.