Управление сердцем?

      — Наконец твой домашний арест закончился, — Изуку придержал дверь, чтобы «племянничек» вышел в коридор. — Тебе тут недавно сестра звонила, но я ей сказал, что ты немного наказан, так что она попросила потом перезвонить ей.       — Хорошо, спасибо, — Шото зевнул и поплёлся к лестнице.       — На самом деле ничего такого без тебя не произошло, разве что было очень скучно, — веснушчатый улыбнулся, пряча руки в шорты. — Учитель Иида сегодня придёт, чтобы проверить твои задания и повторить материал. Хм, что же ещё? — он задумался. Парнишка шёл ровно, но в какой-то момент ноги немного подкосились и он чуть не упал, но успел ухватиться за периллу. — Шото, ты чего, — парень испуганно подбежал к ребёнку.       — Нет, всё нормально, просто голова слегка закружилась, — детдомовец отмахнулся, мотая головой.       — Может тогда отлежишься? Или Немури позвать?       — Не нужно, я в порядке, — Тодороки осторожно стал спускаться по лестнице.       Мидория шёл рядом, чтобы подстраховать подростка. Они всё же дошли до столовой и заняли свои места. Кацуки уже сидел за столом, попивая кофе и читая газету. Через минуту в комнату вкатили тележки с едой. Момо остановилась рядом с парнишкой, который кое-как сидел, болезненно шипя. Она подмигнула ему и поставила перед ним тарелку блинчиков с клубникой в сливках сверху, чашку чая и небольшую тарелочку черники. Выглядело всё ужасно аппетитно; выпечка пахла просто превосходно, а ягоды на ней так и просили засунуть всё в рот и проглотить, не прожевав. Детдомовец взял вилку с ножом и аккуратно стал разрезать еду на небольшие кусочки, ухватив перед этим пару черничек. На вкус всё было ещё более превосходным, чем внешне. Мягкое и таяло во рту… Шото не смог не прикусить губу и зажмуриться в удовольствии, даже забыв о твердоватом стуле и своих ноющих от этого ягодицах, на что кучерявый, сидящий напротив, немного посмеялся.       — Что-то весёлое? Может мне тоже расскажешь? — Бакуго придирчиво посмотрел на брата. Тот сразу же притих, утыкаясь в свою тарелку. — Шото, — парнишка резко повернул голову в сторону опекуна. — Сегодня приедут люди из приюта, чтобы посмотреть на то, как ты живёшь, не обижают ли тебя, — красные глаза блеснули, и младший член семьи застыл, вздрогнув. — Они тебе не помешают, просто походят по дому и осмотрят тут всё. Я приглашу их остаться на обед, но там уже как они сами захотят.       — А вазве они не довжны быви пвийти ваньше? — сказал Изуку, и только затем проглотил то, что жевал. Хозяин дома фыркнул, положил столовые приборы на пустую тарелку и взял салфетку.       — Они вообще не должны были прийти. Этот «осмотр» только из-за того, что я развёлся, — он вытер рот и встал из-за стола. — Будь готов, Шото.       Когда парень прошёл мимо приёмыша, у того сердце от страха замерло. От взрослого будто веяло каким-то призрачным холодом. Хотя может он его просто боялся после произошедшего. Детдомовец съел ещё немного, но с огромным трудом. В горле образовался ком.       — Всё хорошо? — веснушчатый встал из-за стола, посмотрев на гетерохрома.       Тодороки кивнул, но тут же схватился рукой за рот, прослезившись. На языке оказалось что-то омерзительно неприятное, и парнишка не смог стерпеть. Его вырвало прямо на пол возле стула. Он взялся за горло, ведь это — на удивление — было далеко не всё. Детдомовец смутно слышал, как взрослый позвал кого-то, потом стук каблуков и звон, но когда смог вывести из себя всю гадость и уже просто дышал через открытые губы, то всё понял. Мидория кликнул слуг, а сам подлетел к ребёнку, положив свою теплую руку ему на спину. В столовую вбежали Момо и Ханта, которые тут же нашли стакан воды и кучу салфеток, а теперь протягивали всё это. Шото кивнул, пролепетав «спасибо», и сделал пару глотков.       — Позовите Немури, — Яойорозу кивнула и убежала в одну из дверей. Сэро уже звал горничных, а кучерявый пересадил омегу на другой стул подальше от места происшествия. — Голова не кружится? Живот болит?       — Голова немного, — в помещении открыли огромные окна, чтобы проветрить.       — Потерпи немного, сейчас тебе помогут, — Изуку встал на колени, взяв чужую ледяную ладонь в свои.       Парень внимательно наблюдал за изменениями на лице перед собой, кусая губу. Двери с грохотом открылись.       — Серьёзно?! Ты нашёл очень подходящее время! — Кацуки громко направился в сторону «родственничков».       — Подожди, Кач… — веснушчатый встал на ноги, стараясь преградить собою путь, но его больно ударили ладонью в грудь.       — Иди встречай людей из приюта, — Бакуго подхватил детдомовца на руки и развернулся. — Я скоро подойду.       Мидория не успел ничего сказать, потому что они за пару секунд покинули комнату. По пути опекун столкнулся с Каямой, и они уже втроём шли куда-то. Тодороки старался рассмотреть и понять что за часть дома, но видел только длинные коридоры с тёмно-синими стенами и тусклым освещением. Его оставили в небольшой комнатке на софе.       — Приведи его в чувство, а затем проводи в библиотеку.       Девушка кивнула, открыв свой чемоданчик. Она долго копалась в нём, пока не вытащила какое-то лекарство и градусник. Парнишка выпил безвкусные таблетки и теперь просто лежал. Тело горело, перед глазами всё кружилось, сердце бешено стучало в груди. Почему-то ноги и руки ужасно замёрзли. Детдомовец положил ладонь на свой лоб. Горячий.       — Мне конечно очень приятна Ваша компания, Юный господин, но хотелось бы не так часто лечить Вас, — доктор поставила локти на колени и подпёрла челюсть запястьями. — Что же с Вами творится… Отравились?       — Еда была вкусной, — Шото взялся за живот и покашлял.       Хозяин дома направлялся в холл, чтобы встретить гостей. Он в сотый раз поправил свой чёрный джемпер и серые спортивные штаны. Сегодня выходной, поэтому парень не стал надевать свой костюм, который носил чуть ли не каждый день. Кацуки достал телефон, проверив время, и тут же убрал его обратно в карман, услышав разговор. Он прошёл гостиную и остановился в арке. Посередине холла стоял низкий толстый мужчина с круглыми очками и небольшой лысиной, рядом крутилась рыжеволосая девушка, сжимающая какую-то папку, а позади них…       — О, Кацуки! — Мидория повернулся к брату. — Вот и он.       — Здравствуйте, мистер Бакуго, — мужичок протянул свою пухлую волосатую руку. — Приятно с Вами познакомиться. Я — Танака Сё, а это моя коллега и помощница Акудзава Мэй. А это…       — Я знаю кто это, — хозяин дома пожал чужую руки и неодобрительно прорычал: — Что он тут делает?       — О! Мистер Киришима пожертвовал нашему приюту немалую сумму, поэтому мы не могли ему отказать и взяли его с собой.       — Пусть кати…       — Кацуки, — кучерявый схватил парня за плечо, притягивая к себе. — Успокойся, пожалуйста. Он ничего не сделает, просто будет таскаться за этими двумя и всё.       Взрослый немного нахмурился, но фыркнул и подошёл к гостям.       — Мы бы хотели увидеть самого Шото, — Акудзава убрала прядь кучерявых волос за ухо и прокрутила ручку между пальцев.       — Он сейчас занимается со своим учителем, давайте пока что не будем ему мешать, — Кацуки немного нервно сглотнул.       — Хорошо, тогда покажите нам его комнату.       Бакуго двинулся к лестнице. Люди из приюта следовали за ним, а Изуку шёл позади Эйджиро, наблюдая за ним. Они поднялись на второй этаж, завернули направо, двинулись по коридору и вскоре остановились у белоснежной двери. Танака открыл её и прошёл внутрь. Комната была большой и чистой. Мэй стала осматривать рабочий стол, книжный шкаф, кровать. Перешла в ванную комнату и немного испугалась. Там был слуга, меняющий полотенца.       — Извините, — все в доме были предупреждены о проверке, поэтому хорошенько всё вылизали, хотя дом всегда был убранным. Йо поклонился и вышел в комнату со стопкой грязных вещей.       Веснушчатый стоял вместе с братом возле дверного проёма и, заметив незнакомого человека, поднапрягся. Тот был одет в форму горничных-парней, но раньше им не доводилось встречаться. Хозяин дома притормозил подчинённого и шепнул ему на ухо, чтобы тот поторопил Немури. Мидория пристально наблюдал за Шиндо и заметил несколько схожих черт между ними.       — Комната хорошая, — Сё кивнул сам себе, а девушка быстро чиркнула что-то у себя в папке. — Можно нам сходить на кухню?       — Да, конечно! — кучерявый указывает в коридор и люди выходят из спальни.       Киришима заостряет своё внимание на кото-подушке и толстой книге возле неё. Он дёргает плечами и идёт за мужчиной. Теперь они снова спускаются на первый этаж, но в этот раз идут налево. Проходят пару коридоров и оказываются в светлом помещении. Под потолком гуляет пар, от стен отражается звон посуды, в кастрюлях бурлит вода. Повара поворачиваются к пришедшим и кланяются.       — Вы не отвлекайтесь, не отвлекайтесь, — Танака поправляет съехавшие очки и принюхивается. — Замечательно пахнет.       — Мои повара одни из самых лучших во всей Японии, — Кацуки довольно ухмыляется, вскидывая брови.       Акудзава тут же начинает чуть ли не бегать вдоль плит, столов и духовок, разглядывая всё. Она нечаянно смахивает своими бёдрами сковороду, стоящую на самом краю, и подпрыгивает от громкого звука.       — Простите! Я такая неуклюжая! — Мэй присаживается на корточки и только хочет поднять предмет, но сталкивается с кем-то лбами.       — Ох, простите, Вам не больно? — Сецуна, которая тоже хотела поднять сковороду, потёрла место ушиба и убрала несчастную посуду.       — Нет-нет, это Вы меня извините, — девушки встречаются взглядами и ненадолго замирают.       — Акудзава, Вы там что, к полу приклеились? — проворчал мужичок. — Не тревожьте людей лишний раз!       — Да, — кучерявая быстро встает, одёргивая тёмно-фиолетовое платье, доходящее до колен, вниз и снова что-то помечает.       Токаге сжимает губы в одну полоску и встаёт. К ней тут же подлетает любопытный коллега.       — Ты чего, влюбилась что ли? — парень играет бровями, тихо посмеиваясь.       — Закрой рот, Тецутецу, — Сецуна ударяет его локтём в живот, от чего он скручивается. — Твоя утка сейчас подгорит, идиот.       Бакуго окидывает этих двоих злобным взглядом и немного скалится. Повара расходятся, возвращаясь к готовке. Людей из приюта всё устраивает и они покидают кухню. В другом конце коридора появляется Йо, показывающий большой палец вверх. Теперь хозяин дома приглашает гостей в библиотеку, где занимается его «сын». Все пятеро умеренным шагом следуют в другую часть дома. Мэй идёт за своим начальником и постоянно оглядывается по сторонам; какие-то коридоры большие, белые и очень светлые, а некоторые гораздо меньше и обклеены обоями. Но даже так это не портит красоту особняка. Изуку открывает немного тяжеловатые двери и пропускает всех внутрь, после чего заходит сам. Танака и Акудзава не перестают удивляться, повторяя «Ого» и «Вот это да…». Только у одного Эйджиро, который разумеется был здесь неоднократно, ничего не вызывает особого интереса.       Посередине комнаты за столом расположились учитель и ученик. На всей поверхности разложены книги, тетради, листочки. С ними калькулятор, пенал, футляр от очков Теньи. Парнишка сидел на ногах, будучи на стуле, ведь если мебель в столовой имела мягкие прослойки, то мебель в библиотеке была очень твёрдой.       — Добрый день, Шото, — Сё кивнул ребёнку и подошёл ближе. — Учишься, да?       — Здравствуйте мистер Танака. Да, — детдомовец кивает и возвращается к небольшому тесту.       — Добрый день, — Иида встаёт с места, протягивая руку незнакомцу. Тот отвечает крепким рукопожатием.       — Как ты поживаешь? — Мэй тоже подходит ближе и заглядывает в тетрадки.       — Хорошо, миссис Акудзава, — гетерохрома видимо не волнует чужое присутствие рядом с ним. Он словно терпит всё оценивающие взгляды, направленные на него.       — Думаю, мы своё дело сделали, — девушка отдаёт папку боссу.       Тот пробегает глазами по написанному тексту и в который раз кивает сам себе. Они ещё немного смотрят на Тодороки и его занятие, а затем подходят к Кацуки. Подросток краем уха слышит разговор о «…благоприятной среде…» и «…хорошем воспитании…», но всё же большее внимание уделяет учёбе. Он отмечает правильные варианты ответов, а сам держится за голову. Ему стало немного легче, но ужасающая вялость всё же никуда не делась. Как только взрослые выходят в коридор, хлопнув дверью, парнишка чуть ли со стула не падает. Из-за стеллажей выбегает Каяма. Они с Теньей помогают младшему члену семьи подняться по лестнице, находящейся в библиотеке, и выйти на второй этаж. Затем доводят до комнаты и устраивают на кровати, за что детдомовец им очень благодарен. Доктор предлагает хорошенько выспаться и на всякий случай ставит возле кровати ведро. Взрослые уходят, оставляя гетерохрома одного. Он просто лежит не в силах пошевелиться и через какое-то время засыпает. Немури приходит к нему после обеда и укрывает одеялом, после чего проверяет лоб и покидает спальню.       Шото будит дивная музыка, раздающаяся из коридора. Он трёт глаза, зевая, и приподнимается на кровати. В комнате было темно, но на противоположную стену от окна падали ярко-оранжевые и розовые лучи уходящего солнца. Парнишка встал на ноги и поплёлся в ванную. Остановившись перед зеркалом, он положил ладони на щёки и постепенно стал поднимать голову, пока подушечки пальцев не дошли до подбородка. Лицо было немного бледноватым, глаза уставшими, а губы сухими. Детдомовец умылся, приводя себя в какой-никакой порядок и, переодевшись в свежую футболку и штаны, вышел из комнаты. Всё это время не прекращала играть музыка. Младший член семьи шёл на звук, пока не остановился у двери веснушчатого. И сейчас что-то на подсознательном уровне заставило его постучаться, а затем сразу же пожалеть. Но убежать не удалось — Мидория показался в дверном проеме почти сразу же.       — О, Шото, — парень отошёл, приглашая «племянничка» войти. Тот ещё немного мнётся, но всё же проходит. — Как ты себя чувствуешь?       — Лучше, — Тодороки еле заметно кивнул, спрятав руки за спиной. — Это Вы играете музыку?       — А? А, ну да, — кучерявый поднял скрипку в левой руке повыше.       — М-можно я послушаю? — парнишка немного покраснел. Он знал чего хочет, просто было немного неловко.       — Да, конечно, — Изуку почесал указательным пальцем щёку, прикрыв глаза и улыбнувшись. — Можешь сесть на кровать.       Детдомовец так и сделал. Он сложил ноги «по-турецки» и стал внимательно смотреть на парня. Тот немного поёжился, но встал ровно и положил скрипку на плечо. Веснушчатый продолжил играть. Два разноцветных глаза с восхищением смотрели на него, очерчивая статный силуэт; правая рука плавно скользила, пока пальцы на левой быстро перебирались по четырём струнам, ноги были свободными и качали тело из стороны в сторону, губы шевелились, проговаривая что-то, а взгляд впился в окно. Это было настолько завораживающим, что Шото немного приоткрыл рот в удивлении.       — Так странно? — Мидория опустил инструмент, вскидывая одну бровь и сжимая губы.       — Что? — парнишка вышел из «транса», вытянув шею. — Нет-нет! Это очень красиво!       — Хочешь попробовать? — взрослый немного улыбнулся.       — Но я же не умею… — ребёнок пожал плечами и опустил голову.       — Никогда не поздно научиться! — кучерявый подошёл к кровати и положил на неё смычок, а затем протянул руку детдомовцу. Тот прикусил нижнюю губу, но всё-таки встал. Его вывели почти на середину комнаты. — Смотри, левую ногу немного вперёд, — Изуку показал на себе. — Всё мягкое, чтобы двигаться, — он зашёл со спины и положил скрипку на левое плечо «родственничка». — Клади нижнюю челюсть на подбородник. Эту руку на гриф, но так, чтобы большой палец был на шейке, а все остальные возле порожка, — веснушчатый взял чужое запястье и устроил его возле струн. — А эту на верхнюю деку, — теперь Тодороки стоял почти как Мидория, только без смычка. — Это соль, — парень дёрнул за самую толстую струну. — Это ре, — следующая струна так же подверглась вибрации. — Тут ля, а тут ми.       — Но нот я тоже не знаю, — гетерохром похлопал глазами и посмотрел на взрослого, немного обернувшись.       — Ничего. Потом выучим, если захочешь, — кучерявый отмахнулся и подкорректировал стойку «племянничка». — Не зажимайся, так будет трудно.       Парнишка угукнул и медленно выдохнул. Сейчас он даже не знал что больше заставляло его сердце биться чаще: хрупкий инструмент, который очень легко сломать, или Изуку, стоящий очень близко и дышаший в затылок. В любом случае нужно настроиться и успокоиться. Выходило как-то не очень. Но не успел детдомовец и глазом моргнуть, как его руками уже играли незамысловатую мелодию. Он пристально смотрел на свои пальцы, соприкасающиеся с довольно твёрдыми струнами, и чужие ладони; такие тёплые, грубые, но в то же время нежные и аккуратные. Шото только сейчас вгляделся в них и заметил небольшие шрамы на правой. Его внимание на какое-то время приковалась именно к рукам веснушчатого.       — Вот видишь, уже понемногу выходит, — Мидория улыбнулся, прижимаясь щекой к разноцветному затылку. Парнишка поднял голову, а кучерявый взял скрипку за гриф и опустил её.       Подросток медленно повернулся к взрослому, глядя ему в глаза. Глубокие и зелёные, словно трава в поле. А тот рассматривал каждый сантиметр бледного лица с шрамом. Парень положил свободную ладонь на чужую щёку, поглаживая контур «пожизненного клейма». Детдомовец прикрыл голубой глаз и позволил прикасаться к себе. Мир сжался до размера комнаты, время замерло на месте. Сердце Изуку колотилось, словно бешеное, и он стал аккуратно приближаться, чтобы не спугнуть гетерохрома. Тодороки же слегка привстал на носочки, бегая глазами и устраивая запястья на твёрдой грудной клетке. Веснушчатый коснулся своими губами чужих, сминая. Такие мягкие, немного прохладные и пухлые. Их поцелуй был осторожным, оба почти держали друг друга, боясь, что всё вдруг окажется неправдой, разыгравшимся воображением или сном.       Они прерывались, отстраняясь на пару мгновений, но затем вновь соприкасались губами. Мидория поцеловал парнишку в уголок губ и повёл дорожку до щеки, а затем спустился к шее. Пусть ему и было немного неудобно, склонившись к омеге так сильно из-за разницы в росте, но вдыхать сладкий и очень приятный запах того стоило. Он утыкался носом, стараясь навсегда вбить в вкусовые рецепторы эту сирень. Детдомовец наклонил голову в сторону, чтобы открыть больше участков пылающей кожи от нежных прикосновений. Колени дрожали, а пальцы немного впились в торс, стягивая ткань лонгслива.       — Шото, я…       Подросток опустился на пятки, сжимая рот рукой. Только не снова! Он резко отстранился, разворачиваясь к ванной, и вбежал в небольшую комнатку, падая возле унитаза. На глазах скопились слёзы боли и обиды, которые через пару секунд уже скатывались по щекам, обжигая. Шото закашливался, вцепившись в несчастную керамику и дёргая плечами. В небольших передышках между тошнотой он громко всхлипывал, зажмуриваясь. Альфа, сильно сжав губы, сначала мялся в проёме, но потом уже сидел рядом, стараясь успокоить.