Управление сердцем?

      Изуку мог быть спокоен, когда думал о Шото, мог надеяться, что всё наладится, мог заниматься своими делами или полностью отдать себя работе; но, увидев это измученное лицо, услышав покорный и отчаянный звук голоса, его охватил ужас. Сколько бы он не старался спросить или показать свою заинтересованность в состоянии «племянничка», тот лишь кидал в ответ «всё нормально» или «наверное не выспался». Веснушчатый не мог не заметить как парнишка долго разговаривал с Немури и как почти не смотрел на опекуна, стараясь его избегать. Последней каплей его отнюдь не железного терпения стал скандал в спальне детдомовца. Мидория хотел проведать ребёнка, но услышал лишь огромный грохот и крики:       — Да ты вообще больной?! — Йо подлетел к «принцесске» хватая того за руку. — Сдохнуть решил?!       — Пусти… — Тодороки тихо всхлипывал, сидя на своей кровати.       — Пока не скажешь зачем взял столько подавителей и противозачаточных, даже не подумаю! — слуга пришёл в ярость.       — Я хочу жить нормально, — пилюли по очереди посыпались из трясущейся ладони. Шиндо уже хотел продолжить свой грубый монолог, но парнишка продолжил: — Почему мне нельзя быть обычным подростком? Я не готов к нему. Не готов…       — Кому «ему»?! — парень пнул противные лекарства в сторону. Детдомовец вытер влажные щёки тыльной стороной свободного запястья и приподнял футболку.       — Ребёнку, — и для кучерявого, стоящего за дверью, и для беты, тупо глазеющего на заплаканного подростка, это было огромнейшим ударом.       Изуку отшатнулся назад, а затем стремительно направился к Каяме.       — Т-ты берем-менный? — Йо часто моргал и мотал головой, чтобы убедить себя, что он спит, но к огромному сожалению это было реальностью. Парень отпустил чужую руку и притих.       — Я не готов к тому, чтобы стать родителем. Мне нужно избавиться от него, — гетерохром, охваченный паникой, потянулся к коробке, что стояла на тумбочке, но получил громкую и болезненную пощёчину.       — Если тебе загубили детство, — Шиндо резко схватил омегу за грудки и приподнял, встряхивая. — Так подари его своему ребёнку! — глаза стали ещё чернее то ли от злости, то ли от шока. — Сделай всё возможное, чтобы это маленькое существо смогло увидеть то, чего не видели мы! — сейчас слова складывались сами по себе, и слуга совершенно не давал себе отчёт о действиях; поступал на эмоциях. — Если хочешь быть убийцей — валяй. Я плевать хотел на тебя и твоих детей, — он отпустил футболку. Шото завыл, утыкаясь в торс Йо, сжимая его жилетку и смачивая её слезами.       Тот лишь смотрел в пустоту перед собой и размышлял о чём-то своём. Он отчётливо помнил свою пьющую мать, убившую отца сильным ударом по затылку, а затем и измывавшуюся над сыном. Благо воспитатели быстро отреагировали, заметив огромные синяки на ребячьем теле. Такого даже врагу не пожелаешь, а этот придурок просто так разбрасывается только зарождающейся жизнью. Он точно будет жалеть об этом сильнее, чем о чём-либо другом. Кому, как не сироткам знать о цене детского счастья? Когда оба родителя рядом — это уже самое, что ни на есть счастье. Ребята из приюта не смогли этого ощутить, но могут только подарить эту любовь уже своим детям.       Веснушчатый сносил всё на своём пути; будь это столики, стоящие для украшения, вазы или люди — неважно. Он распахнул дверь медицинского кабинета так неожиданно, что доктор подскочила, схватившись за сердце.       — Г-господин Мидория, Вы что-то хотели? — девушка забегала синими глазами по высокому силуэту, надвигавшемуся на неё.       — Он что, правда… Ну… — парню не хватало смелости сказать это слово, поэтому он размахивал руками, вопросительно глядя на собеседницу. — В таком… Виде… Даже нет… Положении…       — Да кто «он»? — Немури закинула ногу на ногу и уже с интересом наблюдала за неловкими действиями.       — Шото, — кучерявый мог говорить и показывать много чего наводящего по его мнению, но пока он не показал на живот, а затем увеличил его ладонью в воздухе, Каяма не смогла догадаться.       — А! Поняла о чём Вы, — она щёлкнула пальцами, но затем немного нахмурилась. — Я не буду ничего говорить.       Изуку вскинул одну бровь, замерев на месте. То есть как «она не будет ничего говорить»?! Тут вопрос жизни и смерти! Нет времени отмалчиваться!       — Мне нужно знать! Прошу! — он сложил ладони вместе, качая ими взад-вперёд.       — Пусть сам Вам скажет, — девушка пожала плечами и вернулась к заполнению документов.       — Да в том-то и дело, — альфа плюхнулся на стул, что стоял рядом, выпрямив ноги. — Не скажет он мне.       — Не скажет сейчас, скажет потом, никаких проблем, — но это же только так кажется. Веснушчатый просто разрывается. — К чему такая спешка?       — Неважно, — парень встал и, извинившись за вторжение, вышел в коридор и остановился, глухо ударив стену кулаком до покраснения костяшек.       Мог ли парнишка заниматься «этим» с кем-то другим? Мог забеременеть от кого-то на стороне? Он ведь тогда ушёл во время течки, да ещё и под ночь, а признать боится? Вряд ли это кто-то из его семьи. Они довольно хорошие и в своём уме. Да и если верить рассказам детдомовца, то нарадоваться не могли воссоединению. Тогда что?!       Это определённо была ревность. Веснушчатому хотелось выплеснуть весь накопившийся гнев, покричать или ударить что-то так сильно, чтобы оно сломалось. Брови неосознанно съехали к переносице, зелёные глаза приобрели тёмный пугающий оттенок, вены на руках и шее вспыхнули. Мидория вышел в холл и встретился с Тодороки, шедшим в столовую.       — Изуку, Вы тоже… на ужин? — взрослый бросил злобный взгляд на «племянничка» и проигнорировал его, поднимаясь по лестнице наверх.       Тот же стоял на месте, глядя на странное поведение парня. Парнишка закусил щёку с внутренней стороны и развернулся в сторону столовой. На удивление, Кацуки пришёл немного позже, и то, разговаривал с кем-то по телефону. Детдомовец потёр красные от частых слёз глаза и опустил голову, глядя на стол. Он почти не отличался от того, что был до огромного погрома во время праздника — такой же полустеклянный, ровный и вкусно пах. Бакуго наконец закончил со звонком, и подали еду. Когда в помещении осталось только они вдвоём, он вздохнул и начал:       — Я подумал и решил, что ты можешь оставить ребёнка. Но при условии, — Шото неуверенно повернулся в сторону опекуна, мелко дрожа. — Завтра у нас встреча с конкурентами, и ты пойдёшь со мной. Пока твой живот ещё можно скрыть нужно успеть сделать всё, — парнишка с небольшим облегчением выдохнул и кивнул. — Перестань дрожать. Смотреть противно, — парень сделал небольшой глоток алкоголя. — А этому тупорылому задроту ты уже сказал?       — Нет, — детдомовец уткнулся в тарелку и стал ковыряться в еде.       — Где он, кстати? — взрослый взял небольшой колокол с рукояткой, стоящий слева от него, и позвонил. Через пару секунд в комнату зашёл парень-слуга с прямыми фиолетовыми волосами, закрывающими один глаз. Вроде его звали Сейджи Шишикура — подросток точно не помнил. Парень поклонился и подошёл к хозяину дома, убрав одну руку за спину, а вторую выпрямив. — Почему Деку не пришёл?       — Он заперся в своей комнате. Причину не озвучил, — Сейджи сказал это так, словно был роботом. Тодороки с интересом посмотрел на него.       — Ну и хер с ним, — Кацуки махнул рукой и вернулся к ужину. Шишикура откланялся и покинул столовую.       Всё оставшееся время они молчали. И в таком же молчании разошлись. Парнишка уже дошёл до своей спальни, но его окликнули.       — Ои! Тодороки! — Тога подбежала к юному господину. — Привет!       — А… Здравствуйте. Вы вроде соседка моего брата, да? — девушка довольно закивала. — Вы тут работаете?       — Я работала тут ещё и до твоего появления в этом доме, — Химико отмахнулась. — Но это всё неважно. Даби говорил приглядывать за тобой, иначе голову мне оторвёт, — служанка немного хихикнула. — Не хочешь прогуляться? Я уже закончила со своей работой на сегодня, но спать идти как-то не особо-то и хочется.       — Было бы здорово, — детдомовец кивнул и взялся за ручку двери. — Только мне надо переодеться.       — Хорошо, я тоже схожу за курткой. Тогда жду тебя возле заднего выхода!       Шото только хотел спросить где это, но бета уже скрылась за поворотом. Ладно, тогда придётся самому искать. Он оказался в комнате, быстро переоделся в джинсы, полосатый свитер и пальто, обулся в огромные кроссовки и вышел из гардероба.       — Чучело, ты куда собрался? — Шиндо открыл дверь комнаты и остановился.       — П-погулять? — парнишка поправил высокий ворот и вышел в коридор, где и находился парень. — Ты не знаешь как дойти до двери на задний двор?       — Вниз по лестнице, налево, налево, прямо до упора и снова налево.       Детдомовец кивнул, кинув «Спасибо», и поспешил к месту встречи. Сейчас было страшно встретить кого-нибудь из взрослых, ведь мало ли не пустят. Хорошо, что он был ещё в состоянии бегать и быстро промчался мимо многочисленных дверей и поворотов. У огромной тёмной двери уже стояла Тога, печатавшая что-то в телефоне. Было бы неплохо научиться пользоваться этими гаджетами, которые уже наверняка запылились, лёжа в тумбочке у кровати.       — О, Тодороки, быстро ты, — она убрала мобильный в карман фартука и приоткрыла выход. Они вышли на улицу.       Гетерохром вздохнул полной грудью ещё холодный морозный воздух. На небе ясно виднелись звёзды, из окон особняка свет падал на подтаявший снег. Знакомые спустились по небольшой лестнице, миновали открытый бассейн необычной формы, голые кусты-лабиринты, заметили вдалеке небольшую оранжерею с сарайчиком и остановились у беседки. Она ничуть не изменилась с последнего появления младшего члена семьи. Химико прошла внутрь и села на скамейку. Тодороки тоже последовал её примеру. Было просто восхитительно; откуда-то из леса слышался тихий голос птиц, звон из кухни, музыка… Музыка? Парнишка посмотрел в сторону левой части дома. На втором этаже из приоткрытого окна доносилась игра на скрипке. Резкая, буйная, неудержимая.       — Опять на что-то злится, — девушка хмыкнула, закинув ногу на ногу. Получив непонимающий взгляд, она объяснилась. — Господин Мидория всегда выражает свои эмоции через какие-либо действия. Раньше у него была гитара. Когда на господина Мидорию накатывала тоска, он играл что-то душераздирающее, тонкое. Когда радость — пел, словно вокруг никого нет. От злости вспоминал самые подвижные и громкие мелодии. Но гитара из-за чего-то сломалась, и ему пришлось развлекать себя чтением. А теперь у него снова есть музыкальный инструмент.       — Ого… — детдомовец немного наклонил голову вбок. — Вы так много о нём знаете.       — Я служу при господине Мидории около трёх лет. Тут, хочешь, не хочешь — узнаешь.       — Здорово, — Шото немного улыбнулся, мотыляя ногами. Ему бы столько знать об этом взрослом. — А как долго вы знаете моего брата?       — Даби? Хм, дай-ка подумать, — она приложила указательный палец к подбородку и подняла глаза к крыше. — Десять лет.       — Десять?!       — Ну да. В шестнадцать меня выгнала из дома новая жена отца, я некоторое время ошивалась на улице, а потом познакомилась с ним, — бета кивнула сама себе и сложила руки на колене. — А вообще он классный. Добрый и заботливый. Повезло тебе с братом, — парнишка и не знал что сказать. — Мы даже с ним в браке были, — омега резко повернулся в сторону Тоги, выпучив глаза. — Да не бойся ты. Это для того, чтобы забрать твоих сестру и брата. Считай, что это была просто бумажка с каким-то текстом. Мы же развелись как только Фуюми стукнуло восемнадцать.       — Ничего себе. А мне они не сказали, — детдомовец опустил голову, виновато глядя на ноги.       — Чего нос повесил? Если не сказали — значит не посчитали нужным. Подумаешь, велика важность. Ты просто не представляешь сколько всего не знаешь! Каждый же не будет говорить то, что к тебе чувствует или о тебе думает. Это всё в порядке вещей.       Химико продолжала говорить что-то о суровой правде жизни и доверии, но Тодороки её уже не слушал. Он выпал из этого мира и чувствовал на своей коже каждый звук, что до сих пор разносился из спальни кучерявого. Увеличение темпа, громкость и лишние ноты заставляли тысячи мурашек пробегать по спине. К полуночи парнишка вернулся к себе, перед этим узнав, что слуги, оказывается, тоже живут в доме; у девушек и парней разные комнаты, а Немури так вообще спит или у себя в кабинете, или в какой-нибудь пустой комнате на софе. Стоило детдомовцу только коснуться головой подушки, как он тут же вырубился.       Омега всегда был совой и никогда не мог проснуться сразу. К примеру в этот день он выбрался из полудрёма только тогда, когда Йо завязывал ему галстук, приговаривая, что подросток как был бесхребетным, так и остался. Посмотрев на себя в зеркало, Шото стал неосознанно крутиться вокруг своей оси, разглядывая свой прикид со всех сторон. На удивление ему очень шёл костюм. Особенно пиджак, подчёркивающий фигуру и небольшой живот. От одной только мысли о малыше сердце парнишки обливалось кровью и билось чаще то ли от предвкушения, то ли от страха.       — Чё с волосами делаем? — парень постучал по стулу напротив столика с зеркалом. Детдомовец присел туда, продолжая пялиться на себя. — Э, алло, я с кем разговариваю?       — Я не знаю что с ними делать. А нельзя так оставить? — гетерохром немного нахмурился и убрал мешающиеся красные пряди за ухо.       — Может тебя налысо побреем? — Шиндо лукаво улыбнулся, глядя на то, как Тодороки кладёт руки на голову и поворачивается к нему, надув щёки. — Ну, а чё? Зато болтаться не будут.       — Давай не будем ничего делать? Только причешем, — в дверь постучали. — Войдите.       — Господин Бакуго уже ждёт юного господина в машине и просит поторопиться, — Каминари поклонился и ушёл.       Волосы наконец были причёсаны. Бета пожелал подопечному не сдохнуть, и тот, накинув куртку, убежал. В автомобиле его и впрямь уже ждали. Парнишка плюхнулся на заднее сидение в надежде на то, что поездка будет быстрой. Парень сидел за рулём, постукивая пальцами по обивке кресла. Как только «сын» пристегнулся, транспорт двинулся к воротам. В салоне было как-то мрачновато; сзади стояли колонки из которых доносилась грубая музыка, кресла обиты чёрной кожей, пахнущей не очень приятно, на зеркале висела побрякушка с черепом, у которого были красные блестящие глаза, видимо из каких-то драгоценных камней. Ну и конечно запах владельца впитался в каждый сантиметр пространства. На подсознательном уровне детдомовец боялся «отца», но понимал, что это всё справедливо. И во всём, что сейчас происходит в его жизни виноват только он.       — Там будут наши партнёры, которые передавали тебе подарки, и пара конкурентов. Не на кого особо не обращай внимание, только запоминай что будет происходить. Если кто-то начнёт угрожать или давить — сразу ко мне, Шинсо или Тогате. Инаса не умеет разбираться, только орать и извиняться…       — А Изуку? — Шото хоть и не видел глаза Кацуки, но чувствовал этот холодный взгляд и постепенно нарастающую злобную ауру.       — Если этот ублюдок соизволит появиться, то можно и к нему. Я из него грушу боксёрскую сделаю, если он не ответит мне на очередной телефонный звонок, — обивка руля слегка скрипнула под напрягшимися руками. — В общем, ты всё понял?       — Д-да, думаю, — парнишка немного кивнул.       — А, и ещё: если спросят омега ты или нет, то отвечай, что это не их собачье дело и пусть не суют свой грёбанный нос куда не просили.       — Хорошо, — конечно он не будет так говорить! Смелости не хватит!       Они наконец въехали в город. На улице было не так много людей, как по выходным, но и не мало, как ранним утром. Многие магазины и лавки уже открылись, а некоторые до сих пор находились скрытыми за белоснежными ролетами. Машина остановилась возле трёхэтажного полустеклянного здания. Внутри их уже ждали.       — Кацуки, я слышал, что к завершению приедут репортёры. Разогнать их? — Мирио оторвался от дисплея телефона и удивился. — Кто это с тобой? Неужели Шото?       — Он самый, — Бакуго приобнял за плечи наследника. Детдомовец стал метаться глазами по довольно высоким альфам и старался скрыть дрожь по всему телу, которую сразу же заметил опекун. — Сегодня он будет с нами. Надо же учиться. И не разгоняй папарацци, пусть смотрят и трещат.       — Хорошо. Здравствуй, Шото, — голубоглазый парень протянул свою руку гетерохрому. — Я Мирио Тогата. Приятно с тобой познакомиться.       — Да, — Тодороки пожал чужую крепкую ладонь и немного улыбнулся.       — Я — Йоараши Инаса, будем знакомы, — другой лысый и довольно накаченный парень пожал хрупкое омежье запястье, хорошенько встряхнув при этом парнишку.       — Ты что творишь, — Хитоши ударил коллегу по голове ребром ладони. — Силу рассчитывай, — Йоараши немного отошёл назад, кивнув, и тысячу раз извинился. — Йо, Шото.       — Здравствуйте, — Шинсо был единственным из этих троих с кем детдомовцу доводилось встречаться раньше.       — Все вы, если я вдруг отлучусь или отвлекусь, ответственны за половинчатого. Услышу хоть один писк или всхлип от него — пеняйте на себя.       Этот взрослый и вправду имел способности манипулировать людьми, хотя может его уважали или боялись из-за грозного вида. Телефон Кацуки громко зазвонил, и тот с самодовольной улыбкой ушёл куда-то, оставив приёмыша с малознакомыми для того людьми. Шото неловко стоял в сторонке, выводя носочком лаковых туфель непонятные узоры на полу. Большие двери со скрипом открылись, и в помещение зашли ещё люди; первый был высоким, как Изуку, и очень крепким. У него были красные волосы, ярко-голубые глаза и очень суровый вид. За ним следовал невысокий блондин с прямыми волосами которые сползали на правый глаз и шатенка, пихающая парня локтём. Мужчина, идущий впереди, не обратил на уже присутствующих никакого внимания, а вот второй даже остановился.       — Посмотрите, это же собачки Бакуго! — он открыл рот, вскидывая брови в «изумлении» и положив руку на сердце. — А где же ваш дикарь-предводитель? Неужели испугался, поджав хвост?       — Закрой рот, Нейто, — женщина ударила разошедшегося не на шутку парня. — Извините.       — Ничего, — Тогата немного улыбнулся, достав руку из кармана брюк и махнув ею.       — За что ты перед ними извиняешься, Шино?! — Нейто нахмурился, но его тут же стали пихать в сторону ушедшего красноволосого мужчины.       — Прекрати вести себя, как маленький ребёнок! — женщина топнула ногой. — Иди давай, а то Энджи-сан ругаться будет.       И снова это имя. Знакомое до чёртиков, но откуда? Люди ушли, а альфы, стоящие с парнишкой немного напряглись.       — Кто это был? — вопрос подростка заставил их вздрогнуть и медленно повернуться.       — Ну, это… — Мирио потёр шею, отводя взгляд.       — Нейто Монома, Шино Сосаки и Энджи Т… — Инасу грубо ударили в живот.       — Наши конкуренты. И этот Монома вечно всем на нервы действует, но если его игнорировать, то всё нормально, — Хитоши пожал плечами, поправив волосы.       Через пару минут вернулся Бакуго, ворча что-то себе под нос. Все вместе они двинулись куда-то вглубь здания. По коридорам ходили люди в деловых костюмах, разговаривающие по телефону или просто несущие какие-то документы. Парни остановились возле одной двери и прошли внутрь. Посередине комнаты стоял огромный стол с офисными креслами, с потолка свисал проектор, а на всю всю стену разместился проекционный экран. Сбоку стояла белая маркерная доска. Детдомовца посадили на его место, а затем куда-то вышли. За этот «небольшой» промежуток времени гетерохром даже успел подремать, но это занятие скоро пресекли, и растормошили несчастного Тодороки. Наконец всё началось. Сначала парнишка ловил на себе пристальные взгляды Энджи, потом просто витал где-то в облаках. Эти «деловые люди» то и делали, что грубили друг другу, говорили непонятные для ребёнка термины и совали друг другу бумаги, на которых надо было расписаться. Всё, что вынес из этой встречи детдомовец, это новые странно звучащие слова, разные линии поведения человека в зависимости от слов его оппонента и мысль о том, что с ребёнком скорее всего будет трудно учиться и работать, только если полагаться на нянь.       — Шинсо, — Кацуки сложил все документы в небольшой портфель и глянул на наручные часы. — Отвези Шото домой, я уже почти опоздал на представление нового макета.       — Хорошо, — парень с фиолетовыми волосами кивнул, посмотрев на подростка.       Опекун резво выбежал в коридор и пропал с поля зрения. Тогата и Йоараши предложили другу-коллеге выпить вместе с ними вечером, а потом тоже покинули помещение. Хитоши сказал Шото следовать за ним. Парнишка угукнул и почти сразу впал в свои раздумия о беременности, будущем и веснушчатом, вернувшись в реальность уже в машине. Парень разговаривал с кем-то по телефону на улице и курил, нарезая круги вокруг автомобиля. Детдомовца вновь стало клонить в сон и он поддался такому искушению.       — Да не сильно от меня воняет, — Шинсо открыл дверь и сел на водительское сидение, обернувшись назад. — Он заснул, — на другой линии голос раздался спокойнее. — Так ты встретишь? Слуги у вас худощавые, не дотащат, а будить жалко — не выспался наверное, — альфа завёл двигатель и дёрнул рычаг, пристёгиваясь. — Изуку, будь мужчиной в конце-то концов. Если тебя беспокоит что-то такое, что нельзя решить одному, то поделись, — Хитоши старался смотреть за дорогой, говорить не очень громко и разбирать чужие завывания. — Короче, ноги в руки, умылся, если ты действительно ревёшь, сказал охранникам, чтобы открыли ворота, когда мы подъедем, вышел наконец из своей комнаты и отнёс ребёнка в дом. Давай, у тебя двадцать пять минут.       Шинсо отключился, кинув гаджет на сидушку рядом. Он шумно выдохнул и устало посмотрел в зеркало. Тодороки сладко сопел, уткнувшись лбом в холодное стекло. Хитоши снова перевёл взгляд на дорогу, размышляя о странном поведении друга. Давно он не слышал подобный скулёж смешанный с гневом, даже удивительно.