Управление сердцем?

      — Долго ты будешь молчать? — Хитоши в упор смотрел на друга, который выпивал уже третий стакан виски. — Изуку, я не смогу тебе помочь, если ты будешь просто отсиживаться.       Шинсо всегда отличался терпеливостью и спокойствием, но в такой ситуации даже самый ярый флегматик закипит. Веснушчатый ведёт себя настолько странно, что на него тошно смотреть. Он пришёл к машине с Йо, который и вправду был сильным. Шиндо, скрипя зубами и шипя что-то, унёс Шото, в то время, как сам «дядя» на ребёнка даже не посмотрел. Да, ладно, это его выбор, но чёрт возьми, разве он был таким?! Этот парень просто подошёл к другу и упал головой на его плечо, мыча! Хитоши отдал ключи одному из слуг, чтобы тот отогнал машину в гараж, и понял, что задержится в особняке, если не до вечера, то до завтрашнего обеда. В дверь комнатки тихо постучали. Из-за двери показался Каминари, оглядывающий помещение, чтобы убедиться, что не помешал.       — Господин Шинсо, Вы останетесь на ужин? — он сложил руки за спиной, переминаясь с пятки на носок.       — Да, пожалуйста, — парень кинул Денки лёгкую ухмылку, от чего тот немного покраснел и, поклонившись, вышел. Хитоши вернулся к своей «обузе». — Так…       — Хитоши, как так… — Мидория поставил локти на колени и спрятал глаза за тыльными сторонами ладоней. — Если бы я знал, что всё так получится…       — Давай-ка поконкретней, — друг осторожно убрал опустошенную наполовину бутылку к ножке журнального столика возле себя.       — Ну, понимаешь, — кучерявый начал мяться. — Оно как-то само так вышло и… Я влюбился в Шото.       — Поэтому ты…       — Нет. Не по этому, — его слова всё плавнее и плавнее перерастали в бубнёж. — Мы переспали.       Шинсо ошарашенно поглядел на Изуку и, получив маленький кивок, подвинул чистый стакан, что с самого начала был поставлен для него, наполнив его алкоголем. Разговор обещает быть долгим и предельно откровенным. На трезвую голову о таком размышлять вслух нельзя. Хитоши закусил горечь сыром, который принесли по его просьбе, и зажмурился, кашлянув. Пить он умел, но в этот раз виски показался уж слишком крепким.       — У него тогда была течка, — продолжил веснушчатый. — Тем же вечером Шото сбежал и его не было три дня. А теперь выяснилось, что он беременный. Но я понятия не имею от кого! А как я спрошу? «Привет, Шото, ты носишь ребёнка от меня или где-то нагулял?»? Бред, — парень покривлялся на части с цитированием, а затем откинул голову назад, шумно выдохнув.       — Вот это дерьмо, — Шинсо даже не понял про что он точно сказал: сложившуюся ситуацию или постепенную расползающуюся головную боль.       — А я о чём! И мне теперь так страшно! — Мидория всхлипнул. — А вдруг я показал всё это, а ему захотелось ещё и он… Даже представить противно.       — Может ты слишком плохо о нём думаешь?       — А как мне ещё думать?!       — Ты не кричи, — парень всё же убрал пойло обратно на пол от греха подальше. — Вот настраиваешь себя сразу на самое худшее, а потом ревёшь. Возьми себя в руки наконец, — кучерявый кивнул, но плакать не прекратил. — Ну хочешь, я у него спрошу?       — Даже не думай! — Хитоши схватили за запястье, немного сжав. — Нужно придумать что-то получше.       — А ты точно в него влюбился? — зелёные глаза резко уставились на собеседника. — Ты же сам сказал, что у него была течка. Может просто голову сорвало, а ты с ним покувыркался и тебе понравилось. Вдруг это просто как чувство долга или намёк на то, что между вами может быть только секс?       — Если бы это так и было, то я, скорее всего, уже давно зажал его где-нибудь в коридоре, поддавшись инстинктам. Но как видишь, я сижу здесь, перед тобой, — Изуку развёл руками, а затем поставил стакан, заметив, что бутылки нет.       — И всё же лучше поговорить. Мало ли, вдруг он к тебе тоже что-то чувствует.       — Вряд ли. Я староват для него буду, — парень хмыкнул, скрепляя руки в замок.       — Но это не мешает тебе чувствовать что-то по отношению к нему, — хмыкнул Шинсо, откидываясь на спинку кресла.       — Глупости, — веснушчатый отмахнулся, переводя взгляд на окно. — Я ни за что в это не поверю.       — Хорошо. Тогда присмотрись, — друг закинул ногу на ногу, дёрнув плечами. — Понаблюдай смотрит ли он на тебя. Какие эмоции испытывает от твоих поступков. Так точно поймёшь, — Мидория вздохнул, обнимая подушку. Они просидели в тишине какое-то время, пока Хитоши не встал на ноги и не подошёл к окну, открыв его и сев на подоконник. — Не понимаю я такого тебя, — он достал пачку сигарет из кармана и, выбрав одну «трубочку», сжал её фильтр меж губ. — Вроде хочешь к нему пойти, но и в то же время нет. Да по тебе видно, что желаешь его увидеть, но держишься, — парень пошарил по остальным карманам в поисках зажигалки. — Да где она… — в полупьяную голову приходили глупые мысли, которые с трудом удавалось сдерживать. — Похерил что ли… Ладно, чёрт с ней, — Шинсо откинул пачку на кресло, в котором сидел до этого, и откинул голову, упираясь затылком в стену.       — Наверное я не готов брать такую ответственность.       — А у тебя уже никто этого и не спрашивает, — друг пожал плечами, шевеля губами так, чтобы отрава качалась в разные стороны. — Только для себя реши: спрячешься и оставишь Шото одного или всеми силами будешь ему помогать. Даже, если это не твой ребёнок.       Кучерявый прикрыл глаза, потирая их сухими пальцами. Что же он наделал? Как мог превратить свою жизнь в такой большой выбор, от которого зависит почти всё. Парни так и сидели, ощущая чужое присутствие, но не видя и не слыша друг друга. Вскоре Изуку немного протрезвел и уже стал интересоваться прошедшей встречей. Хитоши отвечал ему до тех пор, пока их не позвали в столовую. Они встали и, еле переставляя ноги от вдруг накатившей усталости, всё же дошли до пункта назначения. Веснушчатый сел на прошлое место Очако, а коллегу посадил на своё, напротив сонного парнишки, клюющего носом.       Шинсо уехал на следующее утро, убрав за собой все следы пребывания в спальне для гостей. Он попрощался с другом, ведь ему предстояла небольшая командировка, и передал «удачи» детдомовцу через Йо. Мидория остался один на один со своими мыслями. Уединившись в библиотеке, где точно не должны были проходить занятия Тодороки сегодня, он взял первую попавшуюся книгу и сел посередине лестницы на ступеньки. Всё прочитанное не запоминалось, и после пятой попытки начать третью страницу заново сил просто-напросто не осталось. Взрослый отложил предмет и зарылся пальцами в взлохмаченных волосах, опустив голову. Из мыслей всё никак не уходила фраза о решении, сказанная Хитоши прошлым днём. Она засела так глубоко, что начала пускать корни, и кучерявый чувствовал, что каждый сантиметр его тела слегка подрагивает, сердце стучит слишком громко, а лёгкие словно с каждой минутой засоряются, заставляя альфу медленно умирать. Конечно он здоров, как бык, но надолго ли хватит?       — Господин Мидория-я, — Тога махала рукой, не реагирующему человеку, будучи напротив лестницы.       — А? А, это ты, — Изуку хмыкнул, закатав рукава серого джемпера. — Что-то случилось?       — Нет. Просто Вы сидите так одиноко… Что-то случилось? — Химико с неподдельным волнением смотрела на альфу, переминаясь с ноги на ногу.       — Всё нормально. Настроения нет, — он потёр шею, слабо улыбаясь.       — Юный господин переживает за Вас, — веснушчатый замер, ожидая продолжения. — Да и не только он.       — Передай Шото, что ничего такого не случилось. Пусть не беспокоится лишний раз, да…       Девушка ушла. Взрослый шумно выдохнул, закрыв глаза, и поднялся. Он убрал книгу на место и, выключив свет, тоже покинул библиотеку. В коридорах было темнее, чем обычно. В основном это происходит тогда, когда на улице особо пасмурно. Парень решил вернуться в свою комнату и развлечь себя чем-нибудь другим, но на половине пути его резко прижали к стене.       — Что за хрень?! — прокричал Кацуки. Его светлые брови съехали к переносице, губы растянулись в оскале, а глаза обливались кровью.       — Каччан, я всё могу объяснить… — меланхолия Мидории тут же испарилась, и он стал размахивать руками перед собой, чтобы уверить брата.       — Тогда я тебя внимательно слушаю, — Бакуго был готов врезать в любой момент, так что кучерявому лучше что-нибудь предпринять. Да побыстрее.       — Понимаешь, на меня накатила ностальгия, и я пересмотрел альбом с мамой. Мне было очень грустно, но я уже прямо сейчас готов работать! — хозяин дома немного отступил, закатив глаза, а затем несильно ударил парня перед собой в грудь.       — Придурок… — он достал ключ из кармана и отдал его Изуку. — Документы на столе. Что моё не трогай, а своё полностью забирай, — альфа фыркнул и направился в сторону лестницы.       Кацуки всегда был чутким, хоть и выглядел очень пугающе. Он понимал брата, особенно на тему с родителями, ведь для Деку она была и будет самой болезненной. Веснушчатый посмотрел на небольшую железку в руке и направился в кабинет Бакуго. Там и вправду лежали две стопки. Одна была высокой и большой, а другая совсем маленькой. Конечно же парню принадлежала первая. Он с трудом вышел в коридор, кинув ключ в горшок с цветком, стоящий рядом. Хозяин дома почему-то думал, что кто-то может пробраться в его кабинет и разворошить всё. А там, к слову, находились все документы — хоть и в сейфе. Мидория уже представлял, как разогнёт спину ближе к рассвету и завалится спать на два часа, ведь режим никто не отменял, а тренировки уж и подавно. Раньше он обучался борьбе у Эйджиро, но после праздника Кацуки настоятельно рекомендовал сменить этого «ублюдка». Теперь его обучал Маширао Оджиро — милый альфа, впечатливший своего нового подопечного тем, что знал много боевых искусств и различных приёмов, которыми можно победить за пару секунд с начала боя.       Кучерявый уже сидел в своей комнате около шести часов, но не смог справиться даже с половиной. На улице смеркалось. Взрослый не выдержал и подошёл к окну, открыв его. В помещение ворвался поток свежего воздуха, снёсший пару бумаг со стола на пол. Изуку сел на подоконник и стал оглядывать территорию, пока не заметил движение возле беседки. Возможно это была Ибара, читающая библию на свежем воздухе, но уже довольно темно, даже для неё. Он присмотрелся получше и узнал Тогу. Она то выбегала из беседки, то заходила обратно. Или же размахивала руками, говоря о чём-то. Смеялась, а потом зашла под пирамидообразную крышу и вытянула кого-то за собой.       — Шото?..       Бета слепила небольшой снежок из остатков зимнего осадка. Она что-то крикнула и кинула комочек в младшего члена семьи. Не ожидавший этого парнишка немного стоял в ступоре, после чего несмело повторил за служанкой. Они стали веселиться, бегать и шуметь, а веснушчатый стиснул зубы. Хватит с него смотреть по сторонам, работа не ждёт. Мидория грубо закрыл окно, да так, что вся рама скрипнула, а стекло звенело ещё пару мгновений.       Альфа думал, что, окунувшись в работу с головой, ему удастся забыть об омеге, но не тут-то было. Бакуго как специально брал его с собой на работу две недели подряд, пока живот ещё можно было описать вкусной едой и прожорничеством. Каждый раз, когда они встречались в коридоре, лифте или кабинете, возникало неловкое молчание. Кучерявый старался не смотреть в эти разноцветные глаза, что наблюдали за ним. Он хотел, чтобы детдомовец его возненавидел, ведь так проще разлюбить, верно? Но Шото словно напоминал о себе, загонял взрослого в ловушку собственного разума, душил присутствием. Так не может продолжаться вечно, пора поставить всё на свои места, вот только… Изуку так и не решил. Он мучил себя этим каждую свободную минуту, но не мог выбрать. Может и вправду стоит поговорить?       — Изуку, — парнишка быстро оказался перед дверью и закрыл её на защёлку. Он повернулся к ней спиной и в упор уставился на «дядю». — Почему… Почему Вы меня избегаете? Я чем-то обидел Вас?       — Сейчас не лучшее время выяснять отношения, — веснушчатый хотел потянуться к замку, но его преградил собой детдомовец.       — Нет! Я хочу знать!       — Не веди себя, как маленький ребёнок, — зелёные глаза стали холоднее, чем прежде, но подростка это не останавливало.       — Тогда скажите мне правду! — Мидория напрягся. Не нравится ему всё это.       — Гормоны шалят или что?! — взрослый понял, что влип. Гетерохром немного приоткрыл рот, наклонив голову набок.       — Так Вы знаете?       — Знаю! Случайно услышал, — прорычал альфа. — Вот теперь ты знаешь, поэтому отойди сам, пока я тебя не подвинул.       — И что же Вы будете делать?       — А что я могу сделать?! — кучерявый бросил папку на пол и развёл руками. — Что могут делать люди в подобных ситуациях?! Да я даже понятия не имею чей это ребёнок!       — У меня не было никого кроме Вас… — Тодороки продолжал держаться. Да, он вздрагивал из-за повышающихся тонов. Да, ему было ужасно обидно. Но оно того стоило.       — Где гарантия? Послу… — неуспел Изуку договорить, как его схватили за грудки и притянули к себе.       Парнишка впился в чужие губы, не отрывая взгляда от лица напротив. Парень от такого резкого движения немного навис над «племянничком», уперевшись руками в дверь и стену. Омега не отстранялся, только неумело продолжал целовать взрослого. А того как молнией ударило; веснушчатый сначала не понял произошедшего, затем хотел отстраниться, но яркий запах возбуждения, который детдомовец специально из себя выдавил, заставил подчиниться. Теперь Мидория придерживал одной ладонью хрупкую талию, а пальцами другой всё ещё опирался на стену. Шото не мог медлить, он взял инициативу в свои руки и медленно стал вести альфу к дивану, стоящему не так уж и далеко. Когда кучерявый буквально плюхнулся на предмет интерьера, на него залезли сверху, схватившись за крепкие плечи. От жарких поцелуев в обоих ртах было очень мокро. Языки переплетались, веки сами по себе закрывались, а руки взрослого блуждали по стройному телу. Длинные пальцы забрались под пиджак и рубашку, спустились чуть ниже, но нащупали что-то странное. На мягкой коже были неровности, при чём длинные. Изуку немного отстранился, посмотрев на выпяченные бёдра парнишки.       — Что это? — он заглянул в разноцветные глаза, что резко заметались по сторонам.       — Ничего, — детдомовец выпрямился, упираясь коленями в диван, стянул с себя галстук и расстегнул сначала одну пуговицу пиджака, скинув его на пол, а затем приступил к пуговицам рубашки.       Веснушчатый смотрел на сосредоточенное, но порозовевшее лицо. В глазах не было ни капли неуверенности, губы блестели и немного увеличились. Тодороки почти не контролировал себя. Во время беременности ему хотелось близости почти так же, как и в период течки. Разве что отличием была смазка, которая пахла не так сильно. Парнишка справился с рубашкой, но даже не успел её снять — Мидория уже прильнул к бледной коже горячими губами. Детдомовец рвано вздохнул, когда по его соску прошлись тёплым языком. Одной рукой он схватился за рот, чтобы хоть как-то препятствовать странным звукам, а другой держался за чужую шею, запрокидывая голову назад от каждого прикосновения. Кучерявый придерживал омегу за ягодицы и игрался то с одним соском, то с другим, вылизывая, оттягивая и покусывая. Маленькие бусинки были такими сладкими, что на мгновение показалось, что в них уже есть молоко.       Они остановились всего на пару секунд, чтобы поменять положение. Шото остался на мебели, но уже опирался на спинку руками, в то время, когда Изуку стоял на ногах, притягивая к себе просто шикарные бёдра, что изредко виляли от дрожи в коленях. Альфа задрал рубашку, которая всё ещё находилась на парнишке, и осыпал спину влажными поцелуями. Пальцы уже в слепую расстёгивали пряжку ремня, сдавливающего низ живота, и стянули его окончательно, бросив куда-то в сторону. Детдомовец опомнился, вспоминая об остатках наказания за побег, постарался дернуться в сторону, но веснушчатый был слишком силён.       — Подождите, Изуку, — голос немного хрипел, что заводило взрослого ещё больше. — Не так… Стойте…       Тодороки прогнулся в спине, закусив губу, когда каменный стояк упёрся в его зад. Он заёрзал ещё сильнее и уже начал хныкать, пока его ухо не опалило горячее дыхание:       — Я всё равно узнаю что ты хочешь скрыть, — Мидория положил одну ладонь на мягкий живот, а другой уже снимал брюки. Но как только боксеры были спущены до колен, парень замер, бегая глазами по ягодицам. Он провёл большим пальцем по самой короткой линии бледно-красного цвета. — Откуда эти шрамы, Шо?..       — Просто давайте уже продолжим! — парнишка громко всхлипнул.       — Ты уверен? Тебе может быть больно, если будешь напряжён, — подросток прорычал и развернулся лицом к «дяде».       — Тогда я сам всё сделаю, — это было так не похоже на него. Грубо, резко, странно. Так влияет беременность?       Не успел кучерявый возразить, как с него с самого спустили брюки с нижним бельём. Детдомовец немного облизнул и без того влажные губы и взял чужое достоинство в руку. Он несколько мгновений разглядывал огромный член, из которого уже сочился предэякулят, а затем пододвинулся ближе, поцеловав головку. Изуку вздрогнул, кусая тыльную сторону своей ладони. Шото уже скользил рукой по всей длине полового органа, глядя на взрослого из-под ресниц. Хоть он и занимался сексом только один раз, но был слишком хорош из-за нескольких прочитанных книг в кабинете Немури по этой теме. Веснушчатого передёргивало. От одного лишь прикосновения ледяной ладони с горячей плотью по спине побежали мурашки, но сочетая нужный темп, нажимы и редкие поцелуи, можно было просто сойти с ума, что, к слову, альфа и сделал. Парнишка трет свободной рукой место вокруг основания и резко отстраняется. Сперма вылетает в сторону ребёнка, но попадает на диван. Как же хорошо, что он кожаный, и единственное, что может остаться — запах. Мидория грубо разворачивает омегу, возвращая в прошлое положение, сдирает чужую одежду, находящуюся ниже пояса, и вводит один палец. Внутри мокро, поэтому особых проблем не возникает. Детдомовец скулит, утыкаясь носом в спинку мебели и, сжимая её до небольшого скрипа. Первый палец он принимает со всхлипом, а последующие два с мычанием и дрожью. Наконец кучерявый приставляет головку члена к колечку мышц, оттягивая его. Первый глубокий толчок и сразу по простате. Тодороки закрывают рот, и тот благодарно стонет, делая брови «домиком» и жмурясь. Изуку начинает двигаться. Гетерохром и вправду старается вести себя тише, но каждый раз его чувствительную точку задевают всё быстрее и быстрее. Парнишку трясёт, как травинку на ветру, и он старается сильнее впиваться в диван, чтобы оставаться в сознании.       — Эй, я хочу видеть твоё лицо, — детдомовец плохо понимает смысл услышанного, но чувствует очередную смену мест.       Теперь он лопатками упирается во всю ту же несчастную спинку и хватается за неё же. Веснушчатый берёт подростка под колени и шире раздвигает его ноги, оставляя таз на весу. Он и сам кайфует от сжимающихся вокруг его полового органа стенок. Хоть Мидория и вдалбливается в относительно худое тело, старается не доходить до узла. Сцепки им ещё не хватало.       — Я… мм… Ах! — Шото запрокидывает голову, закатывая глаза. — Я сейчас!.. М!       — Подожди пару секунд, кончим вместе, — кучерявый ставит одно колено на мебель и дотягивается до розового горящего лица, целуя щёки.       Толчок. Толчок. Изуку выходит и изливается вместе с парнишкой на голый живот. Оба тяжело дышат и устало смотрят друг на друга. Младший член семьи немного улыбается и тут же отключается.       В кабинете скоро совсем будет темно. Розовые лучи распластались на «Т»-образном столе, сползая на пол. Детдомовец сладко потягивается, упираясь ногами во что-то. Он трёт глаза и медленно открывает их, глядя в потолок, но затем вскакивает. Никого… На нём вся одежда, кроме пиджака, висящего на спинке одного из стульев, и торчащего из его кармана галстука. Рубашка застёгнута не на все пуговицы — две верхние оставляют возможность дышать. Туфли с носками внутри стоят рядом с кожаным диваном, на котором он сидит. Тодороки снова не может понять: приснилось ли ему произошедшее или нет, но терпкий запах, исходящий от мебели, и небольшая боль сзади заставляет склоняться ко второму варианту. Дверь тихо открывается, и внутрь проходит веснушчатый, держащий в руках какой-то блокнот и пару бумаг с ручкой.       — Проснулся наконец, — взрослый улыбнулся, положив принесённое на край стола. Он взял чужой галстук и развязал его, устраиваясь рядом с «племянничком». — Как себя чувствуешь?       — Хорошо, — парнишка приподнимает голову, позволяя завязать на своей шее противную узкую «змею».       — Прости меня, — альфа не торопиться со своим действием, глядя на белую кожу. — Прости, что избегал тебя. Я не мог решить. Но и сейчас тоже не могу, потому буду просто плыть по течению, пока меня не вынудит решить всё жизнь. Ты сможешь меня…       Детдомовец кинулся на парня с объятиями. Он обвил его шею руками и уткнулся носом в чужую ключицу, шмыгая носом. Из глаз покатились пару солёных капелек, которые достаточно быстро впитались в ткань рубашки Мидории. Тот сначала сомневается, но всё же обнимает дрожащего Шото.       — Мне осталось буквально пару бумаг, и мы сможем поехать домой, — подросток, на удивление, помотал головой.       — Дома нельзя так сидеть. Я хочу пообниматься ещё немного. Изуку очень тёплый, — лицо кучерявого немного порозовело.       — Хорошо. Мы немного задержимся.