Управление сердцем?

      Когда живешь спокойной размеренной жизнью, время обычно летит очень быстро. Не успел февраль подойти к концу, как май уже приветливо машет рукой. На прошлой неделе был День Рождения Кацуки, в честь которого он получил достаточно дорогой и вкусный алкоголь с новым телефоном в придачу. Вообще, Бакуго пытался соблюдать здоровый образ жизни и пить как можно меньше, но стресс накрывал его с головой, а крепкое пойло помогало расслабиться. В доме особо никак не отмечали «знаменательный» день, разве что Изуку никак не мог смириться с этим почти забытым торжеством и потому попросил поваров испечь маленький тортик и украсить его одной свечкой. Хозяин дома хоть и не признавал, но ему было немного приятно.       Дела у всех остальных в доме обстояли… гладко. Веснушчатый только-только вернулся из отъезда и был сильно удивлён. Живот Шото заметно увеличился, а сам тот стал выглядеть ещё милее, если не считать его вредность и вечные капризы. При Кацуки парнишка ещё старался сдерживаться, но с Мидорией вёл себя по настроению.        Они так и не говорили о своих чувствах или возможном будущем, поэтому так и оставались «родственничками», что немного заботило детдомовца, но почти не волновало кучерявого. Или он делал вид, что его это не волновало.       Тодороки по своему обыкновению сидел в библиотеке с учителем Иидой и занимался. Его успехи уже достигли шестого класса младшей школы, а это значит, что к восемнадцати годам он точно будет образован не хуже других сверстников. В помещение зашёл Йо. Он поклонился и, убрав руки за спину, сказал:       — Юный господин, после занятий Вас ждут в медицинском кабинете, — Шиндо снова откланялся и покинул библиотеку.       — Нам как раз осталась только страница, и ты можешь быть свободен, — Тенья поправил очки и продолжил наблюдать за подопечным.       Парнишка справился со всем довольно-таки быстро, и его отпустили. Учитель замечал, что у ученика появился живот и тот стал носить более свободные футболки, но впутываться в это не было ни времени, ни желания. Детдомовец брёл по коридору не торопясь. Ему нравилось всматриваться в узоры на рамах картин, цветы на вазах, люстры, свисающие с потолка. Он не мог поверить, что уже половину года живёт тут. Что ему уже шестнадцать, а те десять лет, оставшиеся за спиной, можно забыть как страшный сон. Шото нравилось разговаривать со слугами, узнавать о том, что происходило в особняке до его появления, прогуливаться с кем-нибудь на заднем дворе. Ибара говорила, что в начале мая, когда зацветут деревья, она выпустит карпов обратно в пруд, — зимой они жили в оранжерее — и омега вновь сможет ими полюбоваться. Он почти научился пользоваться телефоном, как средством связи, но к ноутбуку приближаться не спешил. Фуюми звонила младшему братику через Изуку, ведь не знала о маленьких успехах в освоении современных технологий. А парнишка и не спешил ей рассказывать. Казалось, что вот она — хорошая и счастливая жизнь. Всё идёт довольно отлично; детдомовец даже с трепетом ждёт малыша, который растёт внутри него. Тодороки забылся в своих мыслях и не заметил как пришёл к пункту назначения. Внутри комнаты за столом сидела Немури, а напротив неё опекун, читающий что-то в своём телефоне. Обычно его появление где-либо не ассоциировалось ни с чем хорошим, а если это был кабинет доктора, то и вовсе наводило панику. Взрослые подняли головы и отвлеклись от своих прошлых дел.       — Добрый день, юный господин, — Каяма встала с места, поклонившись. — Нужно сделать небольшой осмотр.       — Да, конечно, — парнишка подошёл ближе.       Ему предложили сесть на высокую койку. Он устроился на краю поудобнее и приподнял футболку. Пока девушка щупала нежную кожу, слушала сердцебиение и смотрела горло, Бакуго всё это время не сводил глаз с ребёнка, чем его очень пугал. Что ему было нужно? Зачем он пришёл сюда?       — Шото, — хозяин дома опёрся локтём на стол и подпёр челюсть рукой. — Там привезли оборудование для УЗИ. Как только его соберут… — телефон опекуна зазвонил, и тот, извинившись вышел.       — УЗИ? Что это? — два разноцветных глаза уставились на Немури.       — Ультразвуковое исследование или по-другому сонография. Неинвазивное исследование организма с помощью ультразвуковых волн, — она подняла голову и осознала, что её не поняли. — Хм… В общем, если говорить уж очень грубо, то посмотрим на твоего малыша.       — Посмотрим?! Но он же ещё маленький! Ему рано вылезать! — Каяма могла поклясться, что подобного по-милому испуганного лица больше не существует.       — Нет-нет! Он останется в утробе. Мы просто посмотрим на него через кожу с помощью небольшого экрана и датчика. Всё будет хорошо, — разноцветные волосы аккуратно потрепали. — Сегодня или завтра я позову тебя, так что готовься. Ну, а пока можешь идти.       Детдомовец кивнул и, опустив футболку, спрыгнул на пол. Он вышел в коридор и медленно поплёлся к своей комнате. Делать было особо нечего, только если прогуливаться по особняку. Шото вышел в холл и застал братьев.       — Чёртовы ублюдки, — опекун надел пиджак, который ему принёс слуга.       — Не ругайся. Подумаешь, в командировку отправили. Будто в первый раз, — веснушчатый закатил глаза и дёрнул плечами.       — В первый раз на такой огромный срок и без предупреждений, — Кацуки поправил рукава и схватил Мидорию за галстук, заставив его немного наклониться. — Только попробуй в моё отсутствие разнести дом, задрот.       — Даже в мыслях не было, — альфа убрал чужую руку и выпрямился, сложив руки на груди.       — Смотри мне, — Бакуго в последний раз бросил на собеседника оценивающий взгляд, а затем повернулся к приёмышу. — Я уезжаю по делам на два месяца. Возможно меньше, но на месяц точно. Веди себя хорошо, задрот за тебя головой ответственный. Все вопросы, пожелания и прочее к нему и слугам.       Он развернулся и вышел на улицу, где его уже ждала машина. В багажник кинули чемодан, а сам хозяин дома сел на заднее сидение. Автомобиль тронулся и уехал в сторону ворот.       — Сейджи, скажи поварам, чтобы готовили на две персоны, — кучерявый убрал руки в карманы брюк, проследив за ушедшим Шишикурой, и направился в свою комнату. На середине лестницы он остановился и заговорил, не поворачиваясь: — Шото, ты занят?       — А? Н-нет.       Изуку показал пальцем в сторону левого крыла и поднялся на второй этаж. Парнишка поджал губы, последовав за взрослым. Его сердце трепетало, наровилось выпрыгнуть или вовсе остановиться. Они давно не оставались наедине, разве что только за приёмами пищи, если Кацуки отсутствовал, поэтому небольшой страх перемешанный с предвкушением терзал подростка до самой спальни, но не отпустил даже после щелчка замка. Веснушчатый бережно обнял худое тело, боясь навредить. Он подхватил детдомовца под бёдра и обнял того одной рукой, придерживая другой за ягодицы. Тодороки соврал, если бы сказал, что не скучал или не хотел обняться, потому он уткнулся носом в чужую ключицу и обвил предплечьями вкусно пахнущую шею.       — Как ты?       — Теперь хорошо, — Мидория усмехнулся, улыбаясь.       Его длинные пальцы проходили сквозь мягкие прямые волосы, накручивая их. Он полной грудью вдыхал уже родной запах сирени, прикрывая глаза. Кучерявый подошёл к кровати и сел на неё, устроив омегу на своих ногах. Тот только больше прижался к альфе, немного подрагивая всем телом.       — Как поездка? — парнишка выпрямил свои гудящие ноги, облегчённо выдыхая.       — Да как обычно. Перелёты, переезды, отели, занудные старики, — парень немного пощекотал подростка, заставив того посмеяться. — Куча бумаг… Я так устал, — Изуку закатил глаза, промычав. — Рассказывай что ты делал эти девять дней.       — Тецутецу научил меня готовить яичницу, правда она получилась не очень вкусной…       — Не может такого быть, чтобы было невкусно, — детдомовец пожал плечами. — Тогда приготовь мне как-нибудь, а я оценю.       — Я выучил английский алфавит. Учитель Иида даже похвалил меня. Ещё, — Шото хотел продолжить, но замер.       — «Ещё…»? — веснушчатый посмотрел на гетерохрома, вскинув брови. Его испуганный взгляд заставил взрослого вздрогнуть. — Шо?..       — Шевельнулся, — парнишка сел ровно, положив руки на чужую грудь. — Малыш шевельнулся. Он меня толкнул.       Мидория проморгался, а затем посмотрел на выпирающий живот омеги. Он пару раз встретился с разноцветными глазами, а затем боязливо приподнял широкую футболку, оголяя белую кожу. Детдомовец взял край одежды, чтобы взрослый смог разглядеть выпуклость. Кучерявый положил свои большие ладони на живот.       — Хе-е-ей, — он пошевелил большими пальцами вверх-вниз. — Привет.       В следующую секунду Изуку почувствовал небольшое движение, пробившее в нём заботу, теплоту и ласку. Маленькая ножка, а может быть и ручка, снова упёрлась в стенку, давая о себе знать, и спряталась внутри. Парень широко и искренне улыбнулся, а подросток даже проронил пару слезинок.       — Надо сказать Немури, — Тодороки всхлипнул и вытер мокрые щёки. — Она говорила, что должна знать.       Он аккуратно сполз на пол мыча. В последнее время его ноги ужасно ныли и уставали, а спина болела. Мидория тоже встал и, приобняв парнишку, вышел с ним в коридор. Для всех в доме уже стало довольно привычным то, как они ходят, ведь кучерявый сам по себе был мил и вежлив, потому и мог положить свою руку на чьё-нибудь плечо или потрепать по голове. Но только «родственнички» думали об ином смысле этих незамысловатых прикосновений. Они так же вечно разговаривали о чём-нибудь, гуляли вместе. Окружающие приняли это за некую родительскую заботу, которая таковой совсем не являлась. И только Шинсо, зачастивший к ним в гости, старался не подавать виду о том, что знает.       — Юный господин, Вы как раз вовремя. Всё оборудование собрали, — доктор поправила очки и открыла окно, повернувшись. — А, господин Мидория, здравствуйте.       — Здравствуй, Немури, — взрослый кивнул ей и прикрыл за собой дверь, пропуская детдомовца вперёд. — У Шото новость.       — Какая?       — Малыш шевелится, — подросток положил руки на живот. — Пнул меня два раза.       Каяма распахнула глаза, открыв рот. Она похлопала, приговаривая «Чудненько!», и пригласила младшего члена семьи в другую комнату. Тот резко остановился.       — А… А это точно не больно? — Шото сжался, испуганно глядя на девушку.       — Точно. Обещаю, — бета взяла чужую руку в свою, погладив пальцами по тыльной стороне ладони. — Вы боитесь? — парнишка закивал.       — А что за оборудование? — поинтересовался Изуку.       — Для УЗИ.       — Шото, хочешь я с тобой… посижу? — веснушчатый потёр шею, отводя взгляд в сторону.       На том и порешили. Все трое зашли в соседнее помещение. Детдомовец устроился на кушетке, приподняв футболку и глядя в потолок, стараясь успокоить дыхание. Парня посадили на стул возле Тодороки. Доктор возилась с настройкой оборудования. Наконец она тоже присела с другой стороны от гетерохрома и взяла небольшую бутылочку, выдавив на руку содержимое. Затем Немури нанесла гель на поверхность живота. Парнишка выпучил глаза, вжавшись в кушетку.       — Тише, тише, успокойтесь, — Каяма обратила на себя внимание. — Это всего лишь гель. Он нужен, чтобы убрать воздушную прослойку и лучше разглядеть малыша.       Она поднесла к испуганному лицу сосуд, а затем взяла небольшой белый предмет с кабелем и прислонила его к нежной коже. От монитора стали доноситься странные звуки, а холодная линза датчика каталась по поверхности тела.       — Расслабьтесь. Я понимаю, что это не так уж и легко в подобной-то ситуации, но нужно. Вы напряжены, и выделяемые Вами гормоны как бы говорят малышу об опасности. Из-за этого его плохо видно, — девушка посмотрела на младшего члена семьи. — Я не делаю ничего, что может навредить вам двоим. Наоборот, мне хочется помочь узнать Вам лучше о малыше.       Пока доктор говорила свою речь, альфа взял возлюбленного за руку, слегка сжимая. Детдомовец закрыл глаза и медленно выдохнул через рот, проговаривая про себя ободряющие слова. Аппаратура вновь забурлила, загудела и в итоге показала на экране в чёрно-белом цвете маленького человечка.       — Ого, такой, — Мидория разглядывал движущееся изображение. — Крохотный.       Шото медленно поднял веки. Он кое-как перевёл глаза на монитор и замер. Посередине в серых «волнах» находился такой же серенький силуэтик. У него были такие малюсенькие ножки, ручки, тельце и головка, что парнишка всхлипнул. Он закрыл глаза свободной рукой и стал плакать, улыбаясь. Бета неторопливо разглядывала состояние малыша, а кучерявый расплылся в тёплой улыбке.       — Вы хотите узнать пол ребёнка?       Детдомовец помотал головой. Не нужно. Он уже давно решил, что узнает это только тогда, когда сам увидит младенца, а пока обращался просто «малыш». Взрослые непонимающе смотрели на младшего члена семьи, потом переглянулись и снова уставились на него.       — Я не хочу узнавать. Когда родится — тогда и увижу.       Немури хмыкнула, пожав плечами. Она дала полюбоваться отпрыском ещё немного и выключила оборудование, доставая салфетки и вытирая ими живот Тодороки. Парнишка слез с кушетки и повернулся к Изуку.       — Иди, я догоню, — парень подмигнул подростку. Тот кивнул в ответ и ушёл. — Немури… Мне нужно тебе признаться.       — Признаться? В чём? — Каяма вскинула бровь, выбрасывая использованные бумажки.       — В общем. Этот ребёнок, — веснушчатый прикусил губу, опустив голову. — Он от меня. Я подумал, что ты должна об этом знать.       Доктор упала на свой стул, глядя на хозяина в упор. Она отвела взгляд, помявшись, и убрала прядь волос за ухо.       — Я не буду себя оправдывать, но это факт, — Мидория встал и подошёл к двери. — Кацуки ни слова.       Альфа оставил девушку в небольшой комнатушке. Должна же она обдумать эту информацию и принять её. Кучерявый засунул руки в карманы, устало прикрывая глаза. Он двинулся за парнишкой, прикусив внутреннюю сторону щеки. Тот шёл медленно, видимо задумавшись, ведь не заметил чужое присутствие рядом с собой. На уме были только мысли о крохе, а внутри всё так и цвело. Детдомовец не мог перестать улыбаться. Да и не хотелось переставать.       — Шо, ты иди к себе, а у меня там ещё недоделанная работа, — Изуку положил руку на чужое плечо, останавливая гетерохрома.       — Хорошо. А Вы будете на ужине? — омега поднял голову, смотря в лицо собеседнику.       — Постараюсь, — веснушчатый мягко улыбнулся в ответ и поцеловал Шото в лоб, убирая разноцветные пряди назад.       Тот прикрыл глаза, привставая на носочках. Парень махнул рукой и быстро ушёл. Парнишка ещё немного расхаживал по длинным коридорам, пока не набрёл на какую-то комнату. Он зашёл внутрь и закрыл за собой дверь. Первое, что бросилось в глаза — огромный портрет братьев. Бакуго сидел на тёмно-зелёном кресле, закинув ногу на ногу и подперев запястьем челюсть. Он был одет в синий костюм, белую рубашку, чёрные мокасины, а на левой руке блестели наручные часы. Взгляд красных глаз испепелял, словно был настоящим, а не нарисованным. От этого по спине детдомовца пробежали мурашки. Рядом с хозяином дома стоял Мидория. На нём был такой же костюм, только с галстуком. Руки сложены на груди, брови немного приподняты, блестящий взгляд. Кучерявый выглядел более дружелюбно, нежели Кацуки. Тодороки ещё немного посмотрел на портрет и развернулся, желая покинуть помещение, но увидел ещё огромное количество картин, что так и закрывали собой стены. Он с удивлением пошёл дальше. Здесь уже были пейзажи, натюрморты и несколько портретов с незнакомыми для подростка людьми. Парнишка рассматривал всё; огромные леса, раскинувшиеся перед художником, горы, корзины с цветами, корабли, пристани и море. Песочный пляж, огромные волны с пеной и пузырями, ракушки.       — Юный господин! — за дверью послышался громкий девичий голос. — Юный господи-и-ин!       Детдомовец оторвался от картин и вышел в коридор.       — О! Юный господин! Вот Вы где! — к гетерохрому подбежала синеволосая служанка с короткой стрижкой. — Господин Мидория уже ждёт Вас в столовой.       — А, хорошо. Спасибо, Джиро.       Кьёка поклонилась и ушла в другой конец коридора, скрывшись в какой-то комнате. Шото побрёл в правую часть особняка и вскоре дошёл до столовой. Там его и вправду уже ждали. Как только парнишка сел, принесли еду. Перед ним стояла тарелка с салатом из овощей, мясом и соусом к нему. Рядом на небольшом блюдце расположился шоколадный пудинг с орехами, а в стакан налили гранатовый сок. Детдомовец разулся, сложив ноги в позе «йоги» и приступил к трапезе.       — Где ты был? Джиро искала тебя десять минут, — Изуку взял в руки нож, разрезая рыбу.       — Я нашёл комнату с картинами, — Тодороки ухватил помидорку черри, закинув её в рот.       — И как тебе?       — Квасивые, — омега прожевал и продолжил: — Особенно те, что с морем.       — Да… Мне они тоже нравятся, — закивал веснушчатый. — Их нарисовала одна из моих, так скажем, коллег. А портреты уже были сделаны на заказ. Кстати, нужно и твой портрет заказать.       Парнишка пожал плечами. Он всё съел, наконец приступил к сладкому, но затем немного нахмурился и пробурчал:       — А какое оно… море? — Мидория вскинул голову.       — Море? Дай подумать, — взрослый приложил палец к подбородку, постучав по нему и закатив глаза. — Солёное. Иногда холодное, иногда тёплое. Вообще так и не опишешь.       — Понятно.       Детдомовец закончил с ужином и, поблагодарив за еду, ушёл к себе в комнату. Он попросил Йо набрать в джакузи воды, а сам долго и задумчиво смотрел в окно, воображая себе пляж. После горячей ванны Шото завалился спать, а на следующее утро проснулся от нежного поцелуя в щеку и слов:       — Шо, просыпайся. Мы едем на море.