Управление сердцем?

      Ночь выдалась холодной. Шото то и делал, что пытался укрыться, но мешал ему один факт. Один длинный спящий «факт», стянувший большую часть одеяла на себя. Парнишка только из детской обиды не хотел прижаться к чужому тёплому боку, поэтому пришлось мерзнуть. Он лежал так ещё какое-то время, уставившись в потолок, но затем встал и закрыл стеклянную дверь. В комнате тут же стало тихо. Даже слишком. Детдомовец слышал каждый медленный вдох, свистящий выдох, биение собственного сердца и едва слышимый звон в ушах. В кромешной тьме неожиданно появился источник света. Телефон Изуку, лежащий на барной стойке, едва заметно завибрировал. Тодороки медленно двинулся к нему. На ярком дисплее высвечивалось имя звонящего — «Каччан». Он не сбрасывал ещё секунд десять, а затем гаджет потух. Парнишка нажал на кнопку включения.       «Двадцать три пропущенных?! Тридцать сообщений?!» — омега стал листать уведомления.

Кот из дома — мыши в пляс?! Что за херня, ублюдок?!

Прикреплённая фотография

Лучше тебе сейчас же ответить, тупой ботан!

Пропущенный вызов (7)

Если ты игнорируешь, то сдохнешь моментально при нашей встрече

Скажи «спасибо» Ками-саме, что я не могу приехать прямо сейчас

Теперь из-за тебя у меня будут проблемы, говнюк!

      Детдомовец не решился читать дальше; отложил телефон, нервно сглотнув. Что такого могло случиться, что Бакуго так взбесился? В любом случае лучше не испытывать судьбу и просто сделать вид, что ничего не видел. Веснушчатый продолжал мирно спать, даже не подозревая, что уже подписал смертный приговор. Шото подошёл к чемодану и на ощупь нашёл плед. Возвращаться в кровать не хотелось, зато спать хотелось просто невыносимо, поэтому парнишка устроился на диване, укутавшись в плед.       Утром он оказался на кровати. Детдомовец потёр глаза и сел, потягиваясь. Никого не было. Дверь, ведущая к морю, вновь была открыта. Тодороки убрал одеяло и учуял ужасно горький и тошнотворный запах. В горле встал ком. Подросток медленно встал и направился в ванную, где с неприятным привкусом на основании языка удалось справиться. Он так же лениво добрёл до кухни, чтобы налить стакан воды, выпил витамины и кое-как открыл глаза нормально. В доме было далеко не светло — видимо небо затянули тучи. Парнишка подошёл к стеклянной двери и вышел на крыльцо. В деревянном кресле сидел Мидория. Между его пальцев была сигарета; теперь вопросов о запахе не возникало. Он смотрел в сторону бушующего моря, закинув ногу на ногу и качая носочком сланцев вверх-вниз. На подлокотнике лежал его телефон. Может содержимое той прикреплённой фотографии и вправду ужасно?       — Доброе утро, — взрослый потушил гадость в стеклянной пепельнице и подпёр челюсть рукой.       — Доброе, — детдомовец помялся на месте, но подошёл ближе. — Что-то случилось?       — Нет, ничего, — тёмно-зелёные глаза метнулись в сторону, окидывая невысокий силуэт. — Иди сюда.       Шото осторожно приблизился. Его посадили на чужие колени и надели на худые плечи тёплую кофту с длинным рукавом.       — Извини за это. Дым наверняка пробрался в дом, да? — ответом послужил кивок. — На самом деле Кацуки на меня очень сильно разозлился, вот я и думал как загладить свою вину, — кучерявый облизал сухие губы. — Фуюми писала. Сказала, что хочет встретиться с тобой, Нацуо и Тойей и пойти к вашей маме, — парнишка положил свою голову на чужое надплечье, устроившись поудобнее. — В последний раз вы виделись, когда живот ещё можно было скрыть большой футболкой, да? Как они отреагируют на твою беременность?       — Не знаю… И не хочу! Но нельзя же отказываться от встречи… — детдомовец прижал пальцы к губам, прикусывая ноготь. — Изуку, что мне сделать?       — Я и сам об этом думал, — парень приобнял гетерохрома за плечи, проводя ладонью по плечу, чтобы немного согреть. — В любом случае они должны принять это. Сейчас уже ничего изменить нельзя, так же, как и кричать на тебя или учить жизни.       Тодороки пожал плечами. Да, его семья добрая и относительно понимающая, на сколько он сумел узнать. Но кто знает что они скажут про эту ситуацию? Поддержат или… прогонят? Засмеют или ласково скажут, что всё хорошо? Парнишка не мог знать.       — Мне написать, что ты придёшь? — веснушчатый вывел омегу из транса.       — Угу, — сильный поток холодного ветра потрепал волосы, заставив поёжиться, и Мидория унёс «племянничка» обратно в домик.       Они почти не разговаривали; старшему всё звонили Шинсо, Мирио и Инаса, спрашивая о его возвращении, деловых сделках, отчётах и прочем; младшего терзали сомнения, заставляющие буквально выпадать из мира сего.       Ближе к обеду стало теплее. Ветра уже не было, солнце то выглядывало, отражаясь в воде, то возвращалось обратно за облака. Кучерявый предложил сходить поплавать ещё раз, ведь вечером из-за работы они будут вынуждены вернуться обратно. На этот раз вода была немного холоднее, поэтому взрослый всё боялся пускать детдомовца в море, но в итоге сдался перед милыми разноцветными глазами и жалостливым выражением лица. Шото смог отвлечься. «Родственнички» снова ныряли, брызгались и просто плавали. А когда парнишку вынесли на руках на берег, он заметил знакомое лицо. Человек, видимо поняв, что на него смотрят, отвернулся, взмахнув своими прямыми блондинистыми волосами. Детдомовец мог поклясться в том, что видел этого парня раньше, но не мог вспомнить ни имени, ни места их встречи.       Изуку собирал сумки. Тодороки лениво жевал фруктовый салат с йогуртом и наблюдал за «дядей». Тот изредка отвлекался на уведомления, по сто раз проверял все шкафчики, углы и другие укромные местечки и смотрел на улицу. Самолёт должен был появиться в половине девятого вечера, поэтому у них в запасе оставалось ещё около пяти часов. Веснушчатый так же сделал пару фотографий трапезничающего подростка, волнующегося моря, пляжа. Заняться им двоим было особо нечем, так что найти себе развлечение стало необходимо.       — Не хочешь сыграть в гольф?       — А что это? — парнишка потянулся, валяясь на кровати.       — Ну… Игра, где нужно ударить по мячу так, чтобы он оказался в лунке. Хотя тебе помешает кое-что… Точнее кое-кто.       — А Вы умеете складывать оригами? — он положил руку на живот, засунув её под футболку.       — Оригами? Да, конечно, — Мидория отложил телефон, сидя за барной стойкой.       — Научите меня.       Кучерявый согласился. Он нашёл в шкафчиках цветную бумагу для заметок и вернулся к стойке. Детдомовец осторожно поднялся и подошёл к парню.       — Что хочешь сделать? Пароход? Кораблик? Лягушку?..       — Журавлика, — Шото поставил локти на поверхность. — Я читал в книге, что можно сделать тысячу журавликов, и тогда, если подарить их больному человеку, то он сможет вылечиться.       — Хочешь кому-то подарить их?       — Маме. Я не знаю, обидится она или нет, но мне очень хочется, чтобы ей стало лучше, — он прикусил нижнюю губу, отводя взгляд.       — Хорошо. Это достаточно сложно, но если ты хочешь, то я научу. Шаг первый: возьми квадратный лист бумаги, — парнишка выбрал желтый листик и положил его перед собой. — Шаг второй: сложи бумагу пополам в прямоугольник. Угу, теперь сложи квадрат пополам, чтобы верхний край совпал с нижним, а затем прогладь сгиб. После этого разверни лист бумаги, — Изуку тоже взял листик, наглядно показывая. Шагов было много. Даже слишком. В них легко было запутаться, благо «учитель» попался хороший. — Согни кончик головы. Потяни за голову и хвост так, чтобы они расположились по внешним краям фигуры. И последний двадцать восьмой шаг: придай журавлику 3D–объем. Если хочешь сделать трехмерное тело, то аккуратно потяни за противоположные стороны. Того же эффекта можно добиться, если подуть в нижнее отверстие журавлика, — веснушчатый поднял получившуюся фигуру, положив её на ладонь, и посмотрел на «ученика». Тот держал две разные части несчастной бумажной птицы и грозился вот-вот расплакаться. — Шо?..       — Он порвался! — детдомовец громко хлюпнул носом. — Я никогда не сделаю тысячу журавликов!       — Тише, тише, — парень подошёл ближе, обойдя стойку и не зная что делать. — У тебя всё обязательно получится!       В успокоениях он был слаб. Даже слишком. Всё, что Мидория мог сделать: гладить по голове и приговаривать идиотское «Тише», встающее поперёк горла.       — Сейчас я быстро сделаю ещё одного, а ты расправишь, хорошо? — кучерявый судорожно схватил ещё одну бумажку, сворачивая её. Тодороки вытер две крупные солёные капли с щёк. И почему он так отреагировал? — Вот. Теперь нужно просто потянуть.       Взрослый встал за спиной у парнишки и вложил фигурку в его руки, взявшись за них. Он медленно потянул немного загоревшие ладони в противоположные стороны, расправляя журавлика.       — Теперь получилось. Видишь, — альфа нежно поцеловал разноцветную макушку. — Не надо плакать, а то и малышу от этого будет плохо.       Детдомовец кивнул, откинув голову назад. Его ещё несколько раз беспорядочно чмокнули в разные части лица. Омега попробовал сделать птичку снова. И снова. И снова… Всё оставшееся время до самолёта он кропотливо складывал журавликов, которые расположились на барной стойке, полностью заняв её. Изуку же связывал их в одну длинную ленту, отвлекаясь на телефон. В частном самолёте Шото планировал сделать ещё, но уснул. А проснулся уже в автомобиле, везущем «родственничков» домой. Там их с нетерпением ждали слуги, с которыми общается младший член семьи, и Немури, которая сразу же потащила беременного на полный осмотр.       — Ну что, Вам понравилось? — она посветила в глаза, проверила уши, горло, достала градусник.       — Очень! Всё было таким необычным! А море такое красивое!       Парнишка с огромным энтузиазмом рассказывал о воде напротив дома, катере, празднике, домике, но умолчал только о драке, нелепом вопросе с его стороны и странном человеке с блондинистыми волосами. Каяма немного позавидовала, тяжело вздохнув.       — Хорошо, Вы можете быть свободны, — доктор сняла стетоскоп и отъехала на стуле.       Детдомовец опустил футболку. С ним всё было хорошо, и даже лучше, чем думала девушка. Подросток ушёл в свою комнату, где и для любопытного Йо пришлось повторять свой рассказ. Тодороки немного устал. Почему-то его вымотал перелёт, хотя большую часть он только и делал, что спал. В особняке было достаточно скучно, и парнишка переделал ровным счётом всё — даже выбрал будущий наряд для встречи с семьёй, хотя и сомневался о точной дате. Оставалось только ждать чего-нибудь такого. Он достал свой телефон, включив его и открыв новости. Они не обрадовали. Очередные ограбления, кражи, но так же и получение премий, новые реформы в образовании, приезжие группы с артистами…       На ужине веснушчатого не было. К полуночи он так же не появился. Детдомовец сильно волновался. Он вообще не мог уснуть, только бродил из угла в угол, выходил в коридор, прогуливаясь до лестницы, замечал выключенный свет и возвращался обратно. Слуги уже ушли спать в общие комнаты, поэтому весь дом пребывал в тишине, прерываемой трелью сверчков из приоткрытых окон и лёгким звоном хрусталиков люстры, что содрогались из-за ветра. Шото в последний раз вышел из спальни и в надежде на скорое возвращение Мидории уселся на верхнюю ступеньку. Он не заметил как провалился в сон, но через половину часа свет в холле резко включился, от чего омега сразу же распахнул глаза.       — Ну хватит, хватит, — Шинсо постучал по чужой спине. — Ты уже дома, приди в себя.       — Я же говорил, что не надо было отдавать ему бутылку! — Мирио поудобнее закинул длинную руку на свои надплечья.       — Шото? Почему ты не спишь? — Хитоши заметил на втором этаже обеспокоенного парнишку.       — Изуку не было на ужине, ещё он вообще ничего не говорил и… — гетерохром прикусил губу. — Что с ним?       — Перепил немного, но ты не волнуйся, завтра будет, как новенький, — Тогата улыбнулся.       Кучерявый что-то протяжно мычал и говорил, наклонив голову вниз. Он висел на друзьях, еле переставляя ногами. Те повели его в комнату. Подъём по лестнице удался им только через пять минут уговаривания заместителя директора пойти в постель. Изуку продолжал о чём-то бурчать, но на это почти не обращали внимание. Детдомовец всё крутился вокруг них. Ему было страшно за «дядю» и перед чужими людьми, когда он оказался в максимально беспомощном состоянии без защиты. Но те, несмотря на глупые предубеждения Тодороки, интересовались его состоянием и показывали своим видом, что им можно доверять.       Наконец веснушчатый оказался на кровати. Парни с облегчением выдохнули, направляясь к выходу. Парнишка был вынужден пойти за ними, чтобы проводить.       — Да уж, ну и кабан, — Шинсо потянулся, подходя к огромным дверям. Коллеги остановились, обернувшись к младшему члену семьи. — Вот ключ Изуку, закройся им сейчас и иди спать, пожалуйста.       Хитоши отдал связку в чужие руки и ушёл вместе с Мирио, пожелав доброй ночи. Детдомовец закрылся за ними и подошёл к окну. Взрослые сели в автомобиль и уехали, за ними закрыли ворота, и один из мужчин, сидящих на выезде включил фонарик и пошёл оглядывать территорию. Шото развернулся, направляясь к лестнице. Он решил, что перед сном ещё раз зайдёт к Мидории.       В его комнате было немного светлее, чем в спальне омеги, из-за фонаря, находящегося прямо под окном. Парнишка осторожно прикрыл за собой дверь. Он положил ключ на стол и подошёл ближе к кровати. Ноги парня свисали с кровати, сам он лежал на спине, раскинув руки и натянув пуговицы пиджака и рубашки. Детдомовец сжал губы.       «Изуку всегда о тебе заботится. Так и ты сделай то же самое.»       Тодороки сел на колени. Он расшнуровал чужие ботинки и осторожно стянул их с носками, отодвинув подальше. Затем поднялся на ноги и подошёл к середине, забравшись на матрац. Хотелось снять с него хотя бы пиджак, но получилось только расстегнуть. Когда парнишка приступил к рубашке, кучерявый открыл глаза, приподнявшись на локтях. Он посмотрел на тёмный силуэт, моргнув.       — А… Извините, я не хотел Вас будить. Я пой… — не успел детдомовец договорить, как его резко кинули на кровать животом вверх и нависли сверху.       Альфа встал на колени, одним рывком освободив себя от одежды выше пояса, и прильнул к чужим пухловатым губам. Шото постарался оттолкнуть от себя разбушевавшегося, но тот приятно надавил рукой на его член. Парнишка распахнул глаза, прогнувшись в спине. Большой палец массировал круговыми движениями постепенно возбуждающийся половой орган.       — Не на- М! — детдомовец заскулил от ледяных прикосновений к своей коже.       Его ночную футболку задрали, оголив грудь. Изуку наклонился ближе к одному из сосков, проводя по нему языком. Тодороки вцепился в копну тёмных кудрявых волос, неосознанно подаваясь навстречу. Маленькие розовые бусинки набухали всё сильнее от покусываний, втягиваний и облизываний. Стоило веснушчатому перейти к другому соску, продолжая ласкать первый рукой, как подросток закрыл глаза и кончил, дрожа. На нём всё ещё оставалась одежда, а взрослый не произносил ни слова. Он лишь повёл дорожку мокрых поцелуев вниз, остановившись на пару мгновений на животике, и спустился к резинке штанов. С громким вздохом с парнишки буквально сорвали одежду вместе с нижним бельём. Мидория наклонился к небольшому члену, проводя по всей его длине языком, отчего он тут же затвердел вновь. Детдомовец никогда бы не подумал, что ему будет так приятно. Может из-за темноты, в которой не видишь чужих движений, или общего физического положения, делающего его легко возбудимым. Он изливается уже во второй раз — в рот парня, хотя и предупреждал об этом. Но когда Шото настраивается на то, что осталось совсем немного, то ошибается. Очень ошибается. И понимает это, чувствуя горячий мокрый язык, вылизывающий его сзади. Может кучерявый напился до такого беспамятства, что вообще не понимает что делает?       — Расслабься.       Это первое слово. Первое сухое слово, произнесённое за весь процесс, после которого пара блестящих зелёных глаз смотрит на беспомощного гетерохрома. Но он не может выполнить то, что ему сказали, ведь боится чего-то. Не может объяснить чего именно ни себе, ни Изуку. Только ощущает каждую напряжённую мышцу. И тогда взрослый целует нежную кожу внутреннего бедра. Проводит кончиком носа до колена и осыпает едва ощутимыми прикосновениями губ. Парнишка прикрывает глаза предплечьями, плавно выдыхая через рот. Веснушчатый закидывает чужие ноги на себя и наклоняется ближе, касаясь языком сжатого колечка мышц. Слегка надавливает, пропуская его внутрь и чувствует пульсирующие стенки. На такую растяжку много времени не уходит, ведь оба уже давно готовы. Мидория входит аккуратно и медленно; почти до узла. Начинает двигаться плавно, приподнимая чужой таз. А детдомовец себе руки кусает, до дрожи губ и слёз — с каждым толчком головка члена идеально надавливает на простату, прошибая всё тело электрическими волнами.       — Посмотри на меня, — кучерявый наклонился к лицу со шрамом. — Шо, убери руки, — Тодороки помотал головой, постанывая. — Шо… Шо? Шо! — Изуку облизал сухие губы, толкаясь немного сильнее.       Парнишка вскрикнул, кончая на свой живот и сжимаясь. Веснушчатый с хриплым рычанием вошёл до основания с узлом. Они сцепились, тяжело дыша и закатывая глаза, забываясь.       — Шото, — парень наконец убрал худые предплечья по разным сторонам от головы гетерохрома. Он приблизился к нему, целуя в щёки, скулы, виски, лоб. — Шото, я люблю тебя. Люблю.       Детдомовец вцепился пальцами в крепкие плечи, прогибаясь и дрожа всем телом.