Управление сердцем?

      — Шо, тебя ждут, — Изуку сжал хрупкую ладонь в своей.       — Да…       — Ты должен идти, — веснушчатый повернулся к пассажирскому сидению рядом со своим. — Я понимаю, что ты настраиваешься, но мы подъехали сюда двадцать минут назад.       — Мне кажется я не готов, — парнишка смотрел перед собой, упираясь взглядом то в колени, то в бардачок.       — Шото, — парень обратил на себя внимание. — Если ты продолжишь тут сидеть, то никогда не узнаешь их реакцию. К тому же невежливо опаздывать! Фуюми уже писала мне несколько раз, спрашивая о тебе, — детдомовец кивнул, но особо не изменился в выражении лица. — Послушай, что бы не случилось, что бы они не сказали, что бы они не сделали, всё хорошо. Поверь мне.       Подросток глубоко вдохнул, прикрыв глаза, и медленно выдохнул. Он получил пару поцелуев в левую щёку и взял с собой свою поясную сумку.       — Проверь — ничего не забыл? Бутылку воды, телефон, зарядное устройство, деньги?       — Всё на месте, — Тодороки просунул голову и руку в свободное пространство сумки, чтобы она оказалась надета через плечо.       Мидория ещё раз поцеловал его и вышел, обойдя машину и открыв дверь, помогая гетерохрому выйти.       — Если что — звони. Мне нужно на работу, заберу тебя в семь. Удачи.       Парнишка ещё раз кивнул, помахав рукой на прощание и медленно двинулся к подъезду. Он всё натягивал свой полосатый свитер с высоким воротом побольше на живот и поправлял синие штаны с широкими штанинами. Вот перед ним уже огромная металлическая дверь. Детдомовец звонит в квартиру сестры, а та радостно открывает ему. Он проходит внутрь, вызывает лифт и поднимается на седьмой этаж, глядя на своё отражение в зеркале, находящееся в маленькой кабинке. Шото подходит к двери и стучится, заранее отойдя, чтобы его не ударили. Замок громко щёлкает, и из квартиры выглядывает девушка.       — Привет! Заходи, — омега делает всё, что говорит Тодороки-старшая, убежавшая за братьями, закрывает входную дверь и не спешит разуваться, а терпеливо ждёт.       — Смотрите кто пришёл! — Тойя вышел в коридор и замер. Ухмылка резко пропала с его лица, глаза выпучились, а телефон, находившийся в руках смачно упал на пол, глухо ударившись о него.       — Ты чего? — Нацуо выглянул из комнаты, глядя на старшего брата. — Призрака уви… — студент повернул голову в сторону, так же замерев. — Дел…       — Мальчики, я не слышу радости! — проворчала Фуюми. — Чего вы застыли?       Она тоже вышла из гостиной. Её взгляд устремился на младшего члена семьи. Точнее пока что младшего. Девушка впала в ступор вместе с остальными, заставляя парнишку сильнее переминаться с ноги на ногу. Тодороки-средний медленно, с опаской подошёл к подростку. Он положил свои ладони на круглый животик, словно проверяя розыгрыш это или нет. Нацуо посмотрел в разноцветные глаза, затем на живот, снова в глаза, на старших членов семьи и поднял свитер, не обращая внимание на вспыхнувшее румянцем лицо со шрамом. Настоящий. Студент снова пощупал мягкую кожу, пока его что-то не толкнуло. Он резко отшатнулся в сторону, вскинув брови. Даби так же осторожно приблизился и взял в свои руки взволнованное лицо, глядя в упор. Гетерохром заметался, мелко дрожа. Тодороки-старший резко прижал чужую голову к своей груди, обнимая.       — Охренеть…       Тодороки-старшая прикрыла рот рукой, улыбаясь. Детдомовец всё ещё боялся и молчал.       — Я буду дядей… — Тодороки-средний оперся на стенку. — И ты, Тойя, будешь дядей… А ты, систр — тётей…       — Шото-о, — бета ринулась вперёд, упав возле братца и обняв его ноги. — Шото-о-о!       Она широко улыбалась, проронив пару капель счастливых слёз. Тойя стиснул относительно худое тело в объятиях немного крепче. Нацуо просто не мог подобрать слов, поэтому пялился на свою ладонь, которой почувствовал очевидное шевеление зарождающегося организма.       — Вы… Вы меня не ненавидите? — Тодороки-младший окинул присутствующих блестящими глазами с пеленой слёз. — Я вам не противен?       — Что…       — Что ты такое говоришь?! — студент перебил сестру. — Да как ты вообще мог подумать о таком?!       — Вот именно! Мы что, ублюдки, чтобы ненавидеть родного человека из-за чего-то подобного?!       — Глупый… Глупый братишка, — Фуюми потянула подростка вниз, и тот сел на ноги. Девушка крепко обняла его за шею, жестом приглашая альф присоединиться. Тем второй раз предлагать не пришлось. И вот они четверо уже прижимались друг к другу, успокаивая плачущего омегу и собственное волнительное сердцебиение.       Спустя небольшой промежуток времени Даби отнёс беременного в гостиную, и они всей семейкой переместились туда, по-глупому переглядываясь и с огромным любопытством глядя на животик.       — И давно вот это всё? — парень очертил выпирающую часть тела пальцем в воздухе, блеснув голубыми глазами.       — Второй триместр, семнадцатая неделя…       — Семнадцатая?! Тогда почему ты не сказал раньше? — Тодороки-старшая облокотилась на подлокотник кресла. Парнишка пожал плечами.       — Э, Нацуо, ты же вроде как трогал этот живот, да? И почувствовал кое-что, я верно понимаю? — Тойя немного опустил голову, вскинув брови.       — Завидуй молча, что меня малыш первого из нас троих пнул именно меня, — два взгляда встретились в упор. В одном была шуточная ненависть, настоящая обида и частичное желание убить брата, а во втором — насмешка, превосходство и самодовольствие.       — Только попробуйте начать собачиться в моём доме! — бета укоризненно показала указательным и средним пальцами на свои глаза, а затем ткнула ими в воздухе, указывая на парней.       — А мы поедем к маме? — детдомовец неловко напомнил о своём существовании и изначальной цели их сбора.       — Да, конечно, сразу после того, как они успокоятся.       Альфы подняли руки, «сдаваясь». Фуюми кивнула и ушла переодеваться, но в её десятиминутное отсутствие старшие братья всё же успели посоревноваться… Когда девушка показалась в дверном проёме, то застыла, глядя на сложившуюся картину. Посередине дивана сидел хихикающий Шото, а по обе стороны от него сидели Тодороки-средний и Тодороки-старший, положив свои руки на поверхность животика и приговаривая малышу пнуть именно его, чтобы «порядком надоедливый идиот понял кто тут главный». Выудить малыша им так и не удалось, зато получить от сестры по подзатыльнику даже очень. Все четверо наконец были готовы и спустились вниз к машине. За руль сел Даби, а рядом с ним посадили Нацуо, чтобы ни один, ни второй не приставали к бедному подростку. По пути в больницу они так же, как и в прошлый раз заехали в магазин. Парнишка остался в автомобиле один, ссылаясь на боль в ногах. Тревожить его не стали, наоборот, не пойми откуда достали подушку и подложили ему под спину, пообещав, что купят чего-нибудь сладенького. Детдомовец достал из поясной сумки телефон и заметил сообщение. От кого: Изуку Мидория^^ 14:31 Кому: Шото: > Рад, что всё прошло хорошо. Позвони потом, чтобы я знал откуда тебя забирать :)

От кого: Шото 14:57 Кому: Изуку

Откуда Вы знаете об этом?

От кого: Изуку Мидория^^ 14:58 Кому: Шото: > Ты уж меня извини… Я набрал тебя и ответил на свой же вызов ещё тогда в машине. А потом дело за малым — просто подслушал ^^ Извини ещё раз.       Тодороки надул губы, постаравшись набрать сообщения максимально быстро, пока кучерявый не придумал что-нибудь.

От кого: Шото 14:58 Кому: Изуку

Грязно играете! Придётся Вам загладить свою вину.

От кого: Изуку Мидория^^ 15:00 Кому: Шото: > Ох, значит двух «извини» недостаточно? Хорошо, тогда что мне сделать, чтобы ты меня простил? И всё же я очень волновался за тебя~       Парнишка перечитал последнюю строчку несколько раз, покраснев. Он хотел ответить, чтобы взрослый сам что-нибудь придумал, но не успел, ведь пришли братья с сестрой и сразу же привлекли всё внимание к себе. Дальше они ехали в довольно милой атмосфере, болтая между собой на простые и достаточно лёгкие темы, чтобы не напрягать детдомовца. Про отца ребёнка никто спрашивать так и не решился.       Двадцать минут, и Тодороки-старший мастерски припарковал машинку, подмигнув пассажирам. Члены семьи вышли на улицу, потянувшись. Парни взяли по пакетику с фруктами, йогуртами и прочими сладостями, которые разрешалось приносить их матери. На регистратуре их встретил Шигараки, записавший семейку и предупредивший, что они могут пробыть здесь не больше двух часов, ведь Рей ещё должна сходить на процедуры и общение с лечащим доктором. Ребята поблагодарили и пошли к комнатке, которая уже почти напрочь вылетела из головы детдомовца.       — Кто идёт первый? — студент сложил руки на груди. Старшие резко посмотрели на двуликого.       — Что? Нет-нет-нет! — Шото стал размахивать руками перед собой. — А нельзя пойти всем вместе?       — Почему нельзя? Можно, — Тойя потрепал разноцветные волосы. — Тогда сделаем так, — он снял свою широкую ветровку и надел её на омегу, застегнув. — Готово.       — А он не спарится? — Тодороки-старшая приложила большой и указательный пальцы к подбородку.       — Да всё пучком, она не такая уж и тёплая.       Фуюми пожала плечами и подошла к двери ближе, решительно постучав. Она открыла дверь и пропустила братьев вперёд, а затем зашла и сама. За столиком, расположенным возле окна с решеткой, сидела женщина. Она повернула голову в сторону и тепло приподняла уголки губ. Все её дети стояли возле выхода, глядя на неё.       — Здравствуй, мам, — Даби забрал гостинцы и поднёс их к Рей. — Это тебе.       — Спасибо, — родительница посмотрела на два доверху набитых пакетика. — Садитесь, — она встала со стула и переместилась на кровать, сложив ноги в позу «йоги». Парнишку усадили на свободное место, а девушка достала табуретку, стоящую под столом. Парни остались стоять. — Как вы?       — Всё замечательно! — бариста поставила локти на свои колени и подпёрла запястьями челюсть. — Нацуо почти закончил со вторым годом обучения в университете, Тойя работает, я тоже, Шото усердно учится.       — Вы живёте все вместе? — Рей убрала белоснежную прядь волос за ухо.       — Да, мам, — Тодороки-средний опёрся на стенку, кивнув. — Мы снимаем квартиру.       — Отец помогает вам?       — Нет, мы решили, что будем обеспечивать себя сами. Нам от него ничего не нужно, — Тодороки-старший закатил глаза.       — Тойя, не говори так об отце, — женщина медленно перевела серые глаза на старшего сына. — Он о вас беспокоится.       — Ну да, конечно, — буркнул тот.       — Тойя… — Тодороки-старшая прошипела на альфу.       — Он приходил недавно, — трое удивлённо переглянулись. — Приносил цветы.       Детдомовец смотрел за каждой эмоцией. Мать была спокойна и счастлива, а все остальные… они были явно возмущены. Тодороки-младший опустил взгляд в пол. Он ни разу не видел своего отца, хоть и слышал о нём не самые хорошие вещи. Но беспокоило не только это; они врали. Дети ведь живут по отдельности, а сам парнишка вообще у опекуна, с которым толком никто не знаком. Насчёт обучения или работы он точно не знал, но даже одних таких слов хватило, чтобы ввести в заблуждение.       — Шото, что-то случилось? — Рей наклонила голову, чтобы встретиться с разноцветными глазами. Детдомовец тут же пришёл в себя.       — Нет,  — он покачал головой, поджав губы.       — Иди сюда, — женщина похлопала по месту рядом с собой.       — У меня одежда уличная, а постель чистая.       — Её всё равно придут менять сегодня, так что ничего страшного, — родительница выпрямила ноги, пододвигаясь в сторону. Шото аккуратно встал и пересел к матери, стараясь сделать ветровку над животом объёмнее, чтобы тот не выделялся. Нежная прохладная рука бережно положила на своё плечо чужую голову и приобняла сына. — В какую школу ты ходишь?       — Там недалеко от нашего дома есть старшая школа, — Фуюми быстро исправила положение.       — А друзей много? — парнишка нервно сглотнул, окинув семью пугливым взглядом. Все, как один, осторожно кивали, чтобы не настораживать душевнобольную.       — Есть несколько, — он снова опустил взгляд.       Детдомовец не любил врать. Для него ложь всегда была тем, что портит людей. Он ненавидел детей в приюте, которые врали друг другу, зато был одним из тех, кто не договаривает. Этим он и промышлял — всего-навсего не рассказывал того, что его грызёт, или пытался просто уйти от разговора. Всегда такая тактика срабатывала на отлично, но теперь ему пришлось сказать неправду. Тодороки понятия не имеет почему врут его братья и сестра, но если они делают это и просят сделать то же самое подростка — на это есть причины. Отчасти их можно понять. Рей очень не устойчива и вряд ли смогла бы спокойно принять их не самую гладкую историю.       Парнишка почти не разговаривал. Только слушал и вдыхал приятный запах прохлады. Он чем-то напоминал запах Нацуо, но тот был смешан с мятой, а этот ассоциировался с зимой. Оно и неудивительно; женщина была похожа на снежную куклу, и даже морщины, связанные с возрастом, усталый вид лица и душевное состояние не портили её хрупкости. Родительница была холодной в прямом смысле. Ещё в прошлую встречу подросток заметил насколько холодные у неё руки, а в эту точно убедился в своих догадках. А прямые волосы Рей выглядели совсем как пушистые хлопья чистого снега — ослепительно белые.       — Я выйду ненадолго, — детдомовец осторожно выбрался из объятий и спустился на пол.       — Тебя проводить? — Тойя вскинул бровь.       — Нет, спасибо, я сам. Скоро вернусь, — Шото вышел в коридор, тяжело выдохнув. На самом деле он понятия не имел куда ему идти, но ничего — справится. Парнишка двинулся в сторону лестницы, потому что вроде видел там какой-то значок.       На удивление никого не было. Даже медсёстры попадались очень редко, что немного настораживало. Детдомовец дошёл до угла и услышал громкое цоканье каблуков по кафельному полу. Он почти не придал этому значение, пока мимо него не прошёл высокий красноволосый парень в костюме и низкая девушка в коротком платье, тёмной шубе без рукав, доходящей до колен, и огромной шляпе с большими полями. На них помимо этого всего были тёмные очки, поэтому лица казались очень серьёзными. Тодороки-младший обернулся, проводив их взглядом и задумался. Походка этой дамочки была уж слишком знакомой, но вспомнить никак не удавалось. Наконец он нашёл в туалет и опустошил мочевой пузырь. По дороге обратно парнишка написал Изуку:

От кого: Шото 16:23 Кому: Изуку

Мы сейчас у мамы, скоро поедем обратно.

      Он вернулся в палату и сел обратно на стул, поправив уже поднадоевшую ветровку, в которой и вправду стало как-то душновато.       — Ладно, мам, — девушка только через некоторое время заметила порозовевшее лицо со шрамом и то, что парни уже довольно долго переминаются с одной ноги на другую. Она посмотрела на наручные часы, слегка нахмурившись. — Скоро пять часов вечера, нам пора бы возвращаться.       — Ох, уже? — женщина сложила руки в замок на коленях. — Что же, жаль, конечно, но ничего. Я надеюсь, что меня всё же скоро смогут отпустить домой. Очень уж хочется посмотреть на то как вы живёте.       — Да, конечно, — студент кивнул и убрал руки в карманы джинс.       Дети поднялись и, попрощавшись с матерью, ушли. Детдомовец наконец снял чужую ветровку, вернув её. Он ещё раз посмотрел на дверь и краем глаза заметил кого-то. Это была всё та же особа, которую он встретил минут тридцать назад. Она, сложив руки на груди, оперлась на стену, глядя в непонятное направление — оно было непонятным из-за тёмных очков, которые всё ещё были на ней.       — Пошли, Шото, — Даби накинул свою верхнюю одежду на плечи и указал в сторону уходящих членов семьи.       — Да, идём…       Когда все четверо покинули этаж, девушка сняла шляпу и очки, встряхнув волосами.       — Очако, тут же камеры, — парень наклонил голову, посмотрев на спутницу.       — Заткнись, Кири, и без тебя знаю, — она достала из внутреннего кармана в шубке телефон, посмотрев на время. — Пошли.       Они двинулись в сторону палаты, где аккуратными иероглифами было написано «Тодороки Рей». Дама постучала по дереву и прошла внутрь.       Женщина повернула голову в сторону, отвлекаясь от вкусностей, разложенных на столике.       — Здравствуйте, мы знакомы?       — Пока что нет, но сейчас будем, — Очако прошла на середину комнаты и пнула ногой табурет, присаживаясь напротив душевнобольной. Эйджиро тоже оказался внутри и закрыл дверь, подперев её собой. Незваная гостья закинула ногу на ногу и, красиво подперев челюсть запястьем с дорогим и блестящим браслетом, брезгливо осмотрела поверхность мебели. — А ты знала, что такое количество сладостей вредит фигуре и зубной эмали?       — Вы, — поправила её Тодороки. — Вам что-то нужно?       — Да, хотела посмотреть к кому ездит мой муж, — девушка взяла тайяки в обёртке и кинула его альфе. — Лови. Приятного аппетита.       — Спасибо, — Киришима поймал угощение и развернул его, приступив к трапезе.       — Муж? Причём тут я? Ко мне не ходит никто, кроме моей семьи.       — Это, конечно, правда, — гостья покрутила свободной ладонью в воздухе. — Но не совсем верно. Видишь ли… Мы с Энджи в браке уже три месяца, но он до сих пор ездит сюда, чтобы пожалеть тебя.       — Мои поздравления, — Рей немного нахмурилась. Не в бровь, а в глаз... В сердце что-то больно кольнуло. — Но тут уже Вы неправы. Мне не нужна его жалость, так же, как и жалость моих детей, и он прекрасно об этом знает.       — Но к тебе он мотается не чтобы меня позлить, дорогуша, — Очако усмехнулась. — Пойми, ему просто неприятно, что такая мерзость, как ты, оскверняет его имя. Недавно СМИ вынюхали, что ты здесь, и, конечно, наехали с этим. Вот он и вынужден сюда кататься. Ведь вспомни, ещё буквально два месяца назад ты о нём только мечтать могла…       — Следите за своим языком, — женщина стала дышать тяжелее. Это не осталось незамеченным. — И уйдите. Я не желаю разговаривать с такими людьми.       — «Такими»? Это какими ещё? — девушка насмехающе улыбнулась.       — Такими, которым от мужчин нужны только деньги и место в постели, — Тодороки почти не изменялась в лице.       — О, да? — гостья встала, подошедши к Эйджиро. Она взяла за края его пиджак, проскользив пальцами к пуговицам, и резко вынула из его штанов пистолет, снимая курок.       — О- Э-эй! Постой! — испуганный парень хотел отобрать оружие из хрупких элегантных рук, но дуло резко направили на него.       — Не трогай меня, — альфа выставил руки перед собой, вернувшись на место. Очако медленно подошла к омеге, которая, казалось, даже не была удивлена подобному повороту. Девушка немного приподняла ногу и достала из высокого сапога глушитель, соединяя его в пистолетом. — Я помогу своему муженьку, раз ему жаль убивать тебя. И поверь, моя рука не дрогнет, — самоуверенная особа приставила оружие к чужому виску, нависая над сидевшей. В серых глазах ничего не промелькнуло, зато внутри самой Рей бушевал ураган эмоций из горечи, обиды, страха и сожаления. В дверь постучали.       — Тодороки-сан, на процедуры! — мужчина за дверью постучался ещё раз. Гостья стиснула зубы, держа палец у спускового крючка. — Тодороки-сан? Откройте!       — Скажи, чтобы он заткнулся.       — Сейчас выйду, — женщина перевела взгляд на Киришиму, который всем своим видом показывал, что такого пункта в их плане точно не было, а затем вернулась к напыщенной стерве. Та немного поскалилась, отвлекаясь на хриплое бурчание в коридоре и выдохнула, отстраняясь.       — В следующий раз я точно сделаю это, а пока наслаждайся чудесной жизнью в клетке.       Очако бросила пистолет в спутника и подошла к нему, пихая в сторону. Тот живо убрал оружие за пазуху и выбежал за разъярённой девушкой, врезаясь в медбрата и отталкивая на его на пол. Тодороки медленно поднялась, но тут же упала в обморок.